Помоги проекту - поделись книгой:
Одиссей лихорадочно рассылал новые и новые зонды, раскрывал неизвестные области космоса, исследовал технологии изучения пространств. Архаи чувствовали немой зов вселенной и верили этому зову, следовали за ним. Вся жизнедеятельность расы стала подчинена одной наивысшей цели, и каждое поколение проживало свой срок в томительном ожидании: вот-вот, уже скоро, звезда за звездой, скопление за скоплением мы отыщем братьев — и жизнь загорится заново! Они приготовили тысячи программ адаптации, перевода, предусмотрели все мыслимые и немыслимые формы возможной жизни и расписали протоколы поведения для встречи с каждой из них… Но чем шире сознание Одиссея охватывало холодный и безжизненный космос, тем сильнее становилось жгучее ощущение пустоты.
Восприятие архаев росло, и однажды они сумели объять пятимерным взором всю галактику, от и до, каждую звезду и каждую планету. К этому моменту раса напоминала зомби, не имеющих собственной жизни и не понимавших, ради чего существуют, зачем пришли к пределу могущества и возможностям реализовать практически любой план. Ведь несмотря на все их возможности, у архаи не было планов и желаний. И теперь, когда всё было поставлено на карту и брошено на достижение последней цели, архаи и Одиссей увидели галактику целиком — и осознали свой провал.
Других рас не было.
Архаи оказались самым могущественным, но самым одиноким народом вселенной: они родились и познали жизнь
Больше того, архаи поняли, что никому не суждено найти собратьев. Пространство и время слишком огромны, а жизнь любой цивилизации слишком мала. Ни одной из рас, которые возникнут после них, не суждено встретить другую: кого-то будут разделять миллионы лет, кого-то десятки миллионов, а кого-то сотни — за это время любая история развития подойдёт к закономерному концу, не важно, каким он будет.
Вся разумная жизнь во вселенной обречена на одиночество.
Цель номер три в этой странной игре оказалась невыполнимой.
«Цель 4: Найдите выход».
Одиссей с неприятным чувством смотрел на эту надпись. Крик о помощи, прошедший через невообразимые пласты времён. Он провёл всю свою жизнь в мире, где пестрило несметное множество разных, удивительных и непредсказуемых существ, миров и культур — и почувствовал парализующую боль, увидев космос мёртвым и пустым. Но архаям пришлось больнее.
— Вот для чего нужно было бросить нас в пустоту, — кивнул детектив. — Чтобы мы поняли.
«Цель 4: Найдите выход».
«Цель 4: Найдите выход».
«Цель 4: Найдите выход».
Идеи роились в голове. Вы пятимерные существа и чувствуете время, возможно, есть путь из прошлого в будущее не по длиной прямой, а гораздо короче? А если нет, то остановитесь во времени, застыньте, как реликты в янтаре, и дождитесь младших братьев. Или измените свои разумы так, чтобы они смогли жить миллионы лет и не сходить с ума. На худой конец, если типичный разум слишком привязан к сроку жизни и не может вынести вечности — вы можете стать неразумными, как сделали иксарцы, которые превратились в беззаботных хонни… Фокс представил вариант, когда вырождение в животных происходит не на всегда, а по условленному триггеру начинается повторная эволюция-возвращения к разуму.
Мысли сплетались и расплетались, как венок вероятностей; путей преодоления вечности не так уж и много, и все они интересны.
Что, если помочь планетам, на которых уже зародилась жизнь, ускорить их эволюцию, направить её? Это не решит беду архаев: они могут посеять детей, но не доживут до их рождения. Но можно сделать это из любви к тем, кто придёт следом…
Одиссей думал и вслушивался в мысли своих подопечных. Пожалуй, невероятная мощь их цивилизации способна на всё перечисленное.
Одиссей попытался внушить архаям все идеи сразу, чтобы они шли разными путями, а какой-то из них привёл к результату. Но он с удивлением обнаружил, что архаи способны принять только один вариант. Это было странно и неестественно, но, видимо, таковы были правила игры. Укажи один путь.
«Что, если это испытание не на правильность ответов», подумал Фокс, «А на то, какой ответ выберет каждый из игроков?»
Одиссей знал, что сделал бы он сам. Жизнь уже сотни лет умудрялась удивлять его снова и снова, но это не сможет продолжаться вечно. Когда его разум окончательно устанет от пережитого и если он к тому времени ещё будет жить, Фокс хотел бы перейти в другой статус бытия. Стать не человеком, а кометой, летящей в космосе, или горой на одной из любимых планет; да хоть бы деревом или вовсе перейти в энергетическую форму. Потерять основы человеческого сознания и выйти за его рамки.
Айны живут без тела, хотя разум большинства из них похож на людской, но некоторые заходят дальше и отличаются от нас куда сильнее, чем тот же Геометрис. Но они всё равно живые и в своём роде тоже разумные существа.
Фокс не знал, каково это: «уйти на высший план бытия», но полагал в принципе возможным. В конце концов, мистики разных цивилизаций всегда мечтали о рае, нирване и сверхбытии. А узнать и испытать, каково это — будет ещё одним невероятным приключением!
Одиссей увеличился в миллионы раз, стал гигантом и склонился вперёд, словно пытаясь обнять маленькую галактику — одинокий островок в необъятной холодной пустоте. И прошептал архаям:
— Уходите выше. Уходите в сверхбытие.
Всё исчезло, вокруг зияли бездны пустоты, он снова падал в омут распада. Фоксу показалось, что в бесцветности высится гигантский провал, огромная нечеловеческую фигура с маленькой планетой в руках. Но момент перехода длился недолго. Миг, и десять игроков вернулись в знакомый круг: тёмная каменная слякоть, тонкий слой воды и сокровища звёзд под ногами и над головой.
Часть игроков стояли, тяжело дыша, другие смотрели в одну точку, третьи никак не изменились — пережитое по-разному отразилось в каждом. Одиссей нашёл взглядом девушку, стоящую напротив, в её глазах была тоска и надежда, а волосы рассыпались по плечам белым вперемешку с серебром.
На каждого в круге падала маленькая белая звезда, но падение было замедленным, как во сне. Одни летели чуть быстрее, другие ещё медленнее, Фокс догадался, что это красивая форма отсчёта. На кого-то звезда упадёт первым, на кого-то последним, если внимательно присмотреться, можно понять, в какой последовательности будет происходить… что именно? Подведение итогов?
Звезда Трансформера достигла мощной головной части, и над роботом вспыхнул незавершённый круг, белый и пустой. Знак этого испытания и символ одиночества, теперь Одиссей был уверен. Круг стал бледнеть и исчезать.
— Нет! — визгливо крикнуло из глубин техноблоков, они вздыбились, раскрывая блочное нутро, и оттуда на свет метнулось юркое, до предела нервированное существо. Это был малый лиловый хистероид. — Я не прошла! Меня убьют! Спасите! Пожалуйста!!
Проворная и мелкая, она скакнула из защитного поля Древних, облегавшего робота, прямо на голову Одиссею. Не зря же они сотрудничали в предыдущем испытании.
— Спрячь меня! Человек! — орала синеющая от страха хистеройка, схватив Фокса за поле тонкими ручками-зацепками, свесившись сверху и с ужасом глядя ему в глаза. — Ну же?!!
Она была настолько нелепой, особенно после величия пережитого, что даже Схазма не удосужилась её убить. Зачем?
— Проходи, — только и сказал Одиссей.
Поле тут же пропустило юркую крикунью, она скользнула прямо под свитер, щекоча человеку шею и царапая мембранную майку.
— Ой, мамочки, ой, только не смерть, — бормотала хистеройка, устраиваясь поудобнее.
Белый круг над её роботом растворился и исчез, Трансформер дрогнул, будто сместилось пространство, которое он занимал — и сгинул вместе со всей мощью своих боевых и защитных систем. Оставалось надеяться, что его выкинуло из игры, а не к чёртовой матери.
— В чём ты ошиблась? — резко прошипел Свийс. — Говори, ну?
— Мои тараканчики вспухли в дурном океане от переизбытка еды! — с обидой воскликнула хистеройка, высунув головку из рукава. — Дурашки, я им кричала: хватит жрать энзы, если вы пухнете от обжорства, просто перестаньте есть!
— Великие бездны, — после всеобщей паузы удивился старый крулианец. — Как ты вообще прошла в финал?
— В финал прошёл её робот-айн, — ответил Фокс, накрыв малышку ладонью и успокаивающе прижав к руке. Хистероидов успокаивала твёрдость. — Мощная боевая единица, быстрое ситуативное мышление, продвинутый тактически ИИ. Слишком продвинутый.
— Аа, система Древних посчитала игроком и претендентом
— Ты не понимаешь, дурашка, я везучая, — сонно сказала хистеройка, быстро успокоившись у Фокса за пазухой. — Мне всегда везёт. Зачем самой проходить испытания, когда мой робот такой умненький, ну, который прислуживал до тебя.
— Яшно, Древние и не ошшиблись, — фыркнул Свийс.
— Ну и ладно, — пробурчала хистеройка с лёгкой обидой. — Ну и пусть с ними. Я как раз утомилась от мельтешения. Лучше посплю.
Она засопела и затихла у человека на спине.
А Планета судьбы молча ждала, пока игроки закончат разговор — ей было некуда торопиться. Звезды застыли в падении, и лишь когда крикунья стихла, продолжили полёт. Яркая искра упала на головы Зеро-один и Зеро-два, над ними вспыхнул незавершённый белый круг, он начал становиться бледнее.
— В шмысле?! — зашипел раздосадованный Свийс. — А
— Я не дал решения. В скороспелом решении не было смысла, — умиротворённо ответил Зеро-первый. — Но я постиг одиночество и узнал историю нашей галактики.
— Я выхожу из Игры и запускаю новый цикл личности, чтобы осмыслить вопросы, осознанные здесь, — добавил второй.
— Это величайшее сокровище, которое может получить мыслящий разум, — сказали роботы синхронно. — Я получил от Игры больше, чем рассчитывал и больше, чем заслужил. Смысла продолжать дальше для меня нет.
— Но тебя же сотрут, — впервые за всё время открыл рот Охотек, приземистый одутловатый делец. Его голос звучал размеренно и весомо, но слегка невыразительно, словно фоновый фабричный шум. — Ты потеряешь всё, что узнал в Игре.
— Конкретные факты не важны, — ответил Зеро-правый.
— Ведь я уже изменился, узнав их, — добавил Зеро-левый. — Система Древних сотрёт данные, но моя личность уже шагнула вперёд.
— Этого достаточно, — сказали оба. Их неподвижные железные лица вопреки отсутствию мимики улыбались, когда белый круг растворился, и роботов сдуло словно порывом ветра.
— У ИИ свои смыслы, — кивнул подвижный, взволнованный Лум, он вытягивал шею, разглядывая восемь оставшихся падающих звёзд.
— И свои причуды, — скептически отозвался Охотек, но спорить не стал.
— Одним конкурентом меньшшше и прекрасссно, — проворчал Свийс, но Одиссей понял, что старик расстроен.
Схазма молчала, внимательно глядя на всех и каждого — она отрастила нужное число глаз.
— Я приказала им принять смерть, — рыкнула Шера.
Её звезда упала и превратилась в круг, который начал медленно наливаться синим.
— Они достойно сражались, но вселенную не победить, — Охотница говорила резко и отрывисто, будто не до конца верила в решение, но не видела иного пути. — Энтропия неизбежна, когда-нибудь умрёт и исчезнет всё.
Схазма смотрела на хищницу с тихой, почти незаметной насмешкой в сощуренных глазах.
— Да что ты знаешь?! — рявкнула кошка, и её фазовые клыки в оскаленной пасти на мгновение исчезли, сделав Шеру беззубой. Всего лишь на крошечное мгновение, затем фаза обновилась, и клыки снова убийственно засверкали. — Ты лишь рабыня своей биомассы, которая считает себя владычицей! Ты лишь материал.
Она повернулась к остальным:
— Воин должен сделать всё возможное, чтобы победить. Но если поражение неизбежно, нужно достойно принять его. Не размениваться на глупость и трусость, на тщетность. Таков Кодекс Охотника, правда жизни и смерти.
Все наблюдали за синим кругом у хищницы над головой, и на секунду Одиссею показалось, что сейчас круг начнёт бледнеть, но затем он вспомнил, к чему пришли архаи после долгого пути. Конечно, может то были лишь
Незавершённый круг висел над Шерой и не гас. Она прошла испытание, и все взгляды обратились к Луму Весельчаку, он был следующий.
— Я предложил существам создать технологии длительного стазиса и ждать все остальные расы, — сказал историк. — Ну, вы знаете отрешение от мира у висай; выход в небытие у цедаров; исключение куска пространства у мордиал? Подобные технологии существуют…
Ваффу запнулся, ведь у его вполне практичного и совершенно доброжелательного плана был явный изъян.
— Конечно, ни одна из известных технологий не может длиться очень долго…
— Да они тысячу лет не могут выдержать, — насмешливо и почти презрительно хмыкнул Свийс; Одиссей уже привык к его свистяще-шипящему говору, что перестал его замечать. — Они даже год беспрерывно не простоят без огромных затрат энергии на небольшой объём массы. А ты предложил подопечным создать нечто, что уберёт огромную популяцию из пространства-времени и после профункционирует
— А ещё интереснее, почему он тогда прошёл испытание? — веско добавил Охотек, указывая коротким пухлым пальцем на синий круг.
Звёзды падали, каждый из игроков рассказывал о решении, которое принял. Никто не захотел скрывать, каждому хотелось поделиться пережитым, даже бесчувственному дельцу.
— Забыть про другие расы и тонкости этики, — рассудительно сказал он, перекатывая в пальцах странный маленький сфероид из сто пятьдесят девятого кармана. — Высокие материи контрпродуктивны.
— Дай угадаю, — саркастично ответил змей. — Ты предложил подопечным плюнуть на всех, кроме себя и сконцентрироваться на собственных интересах? Скупо!
— Именно, — делец счёл оскорбление змея за комплимент. — Древние появились в галактике первыми задолго до остальных. Невероятное конкурентное преимущество. Им была нужна конкретная понятная цель, а они ушли в философию и решили зачахнуть. Что за глупости. Я поставил задачу: перекроить всю галактику, взять все звёзды и соединить в одну.
Коротыш скупо улыбнулся.
— Искали масштабный проект, который потребует миллионы лет и бескрайние бездны ресурсов? Пожалуйста. Есть, чем заняться. Мой народ проснулся от нытья, испытал второе рождение и сделал галактику своей и только своей. Они жили, ни о ком не думая, и творили, что хотели, до самого конца времён. А когда время вселенной закончилось — ушли вместе с ней.
Победный блеск в его маленьких жадных глазах был неотразим.
— Первыми и единственными владельцами всего сущего, — зафиналил делец и отряхнул руки.
— Но как же все остальные, — улыбнулся Одиссей. — Твоя раса, моя, прочие? Они так и не появились?
— Опоздали, — кивнул олигарх. — Мир принадлежит тем, кто успел взять его в руки.
— Пфф, нашёлся первоначальник, — раздражённо шикнул змей. — Деньги не делают людей умнее. И счастливее.
— Многие знания — многие печали, — спокойно парировал квинтиллиардер.
Похоже, счёт между наукой и бизнесом был один-один.
— Я дал подопечным эффективность, которой им не хватало до совершенства, — гордо кашлянул змей, отставив старинную курительную трубку в сторону. — Чувства, эмоции и прочая духовность мешали жить, поэтому мы избавились от них. Изменили сознание на чисто аналитическое, и страдания сразу ушли.
— Ты превратил свой народ в живых роботов? — звонкий голос Аны прервал отчёт Свийса как удар бронзового меча. — Оставил делать бессмысленные проекты ради проектов, выполнять задачи ради задач и подменил этим жизнь?
— Я превратил подопечных в высокоточных живых ментатов, — сухо отрезал старик. — И после моего ухода они продолжат быть успешными, независимо от испытаний, которые ждут впереди. Я и сам прошит на эффективное сочетание качеств без лишней чувственной шелухи. А с технологиями этих экстраординарных этноидов мы достигли куда более выраженного успеха!
Одиссей вовсе не сказал бы, что старый ядовитый крулианец лишён эмоций и «прочей душевной шелухи». С точки зрения стороннего детективного наблюдателя, змей был более человечнее многих людей. Вероятно, прошивки профессора космической археологии, эффективные б
— Ну, и чего ты молчишь? — ядовито спросил змей у Схазмы, над ликом которой тоже воссиял нимб. — Как проявлять агрессию, так не уймешь. А как участвовать в конструктивном обсуждении…
— Разумное несовершенно и слабо, — проронила сэлла многими ртами сразу, обращаясь к каждому из врагов. Её голос звучал вкрадчиво и утробно, а большое упругое тело трепетало в такт словам. — Разум всегда обманывает сам себя, делает носителя заблудившимся и несчастным, приводит к лишним желаниям и вражде, когда невозможно удовлетворить их все. Иногда сознание полезно и нужно, во имя высшей цели, но не всегда. Детям этой планеты разум был в тягость, и я избавила их от него. Они растворились в Прасущности и живут просто ради того, чтобы жить.
Она посмотрела на каждого, и добавила с тихой нежностью:
— В отличие от твоих детей, учёный, мои не только эффективны, но и счастливы.
Даже ядовитый змей не нашёл, что на это ответить, ведь Схазма была близка к истине. Хотя от выводов сэллы большинству разумных хотелось растворить в Прасущности именно её.
— Рромм, — пророкотали блоки Геометриса, приходя в новое положение, в сложную комбинацию выпуклых асимметричных частей. — Рромм.
Он затих, демонстрируя свой ответ, но, к несчастью, среди игроков не осталось продвинутых айнов, поэтому никто не понял, в чём было решение загадочного существа. Но круг над ним сиял такой же, как у всех.
Осталось двое игроков, и они смотрели друг на друга; Ана отключила эмо-волосы, они молчаливой каштановой волной разлились по плечам.
— Архаи, — сказал Одиссей негромко. — Их зовут архаи.
— О. Мне очень нравится, — сразу согласился историк Лум. — Очень меткое название, и звучит лучше, чем Древние, в которых слишком много абстракции и пафоса. Выношу на обсуждение: оставить архаев!
Поделиться книгой: