Помоги проекту - поделись книгой:
— И магрибский акцент, — подтвердила Наджиб. — Внешность, конечно, подкачала, но мало ли…
— Ты — правоверный⁈ — старик чуть более картинно, чем следовало, изобразил недоверие.
Ржевский спокойно огляделся по сторонам, развёл руками и расстегнул ремень штанов:
— Ну давай посмотрим вместе.
Гробовое молчание. Кажется, в его родном языке это называется именно так, самонамбулически подумала менталистка.
Происходящее настолько не укладывалось ни в какие рамки, что никто из присутствующих не знал, как реагировать.
— Остановите его! — аль-Мактум первый протёр мозги и возмущённо замахал руками с трибуны. — Эй, что ты творишь⁈
— Ну а как мне тебе что-либо доказывать⁈ — встречно возмутился Ржевский. — Ты делаешь заявление, так? Я предпочитаю материальные свидетельства, — здесь его возмущение сменилось на то самое беспричинное веселье. — А другого
Его руки тем временем расстёгивали штаны дальше.
— Как мне тебя всегда в такие моменты треснуть хочется, а сейчас впервые — поцеловать, — тихо озвучила Мадина.
— Эй! Достаточно будет правильных слов! — аль-Мактум попытался конструктивно сохранить приличия в целом.
И для своих, и для чужих.
Ржевский ещё раз недоуменно пожал плечами, посмотрел на старика как на идиота и спокойно произнес шахаду: «Нет бога кроме Аллаха и…».
Ещё одно гробовое молчание.
— Штаны застегни, — проскрипела углом рта аль-Футаим. — Не надо ничего из них доставать. Пожалуйста.
Кажется, кое-кто с той стороны её услышал. И даже поддержал.
— Мы на такое не рассчитывали, — прозвучало из группы соратников в адрес учителя отца. — Юноша, а кем вы будете Далие аль-Футаим? И по какому праву вы занимаете место рядом с ней?..
— Как тебя зовут⁈ — аль-Мактум был более прямолинеен.
Мадина зашептала быстро-быстро, потому что мысли присутствующих (их части, как минимум) видела лишь она:
— Магрибский акцент. Старики недоумевают, но такое не подделаешь: когда язык человеку родной, чужаку ТАК не сыграть.
Аль-Футаим к этому моменту уже справилась с собой и тихонько фыркнула.
— А что блондин с голубыми глазами, то мало ли кто, где и когда гулял, да в каких краях. — Продолжила менталистка. — И с кем. Рождение детей — дело такое, тайнами более укутанное порой, чем сокровищница эмира…
— Хм, — Ржевский впечатлился ходом мыслей стариков и озадачился, что-то просчитывая.
—… особенно когда двадцатилетняя жена рожает от своего восьмидесятитрёхлетнего мужа; это сейчас конкретно аль-Мактум думает! Наконец-то пробилась через его блок, — она перевела дух. — А уж то, что житель Соты Дмитрий ибн-Иван Ржевский мог оказаться уроженцем Магриба — скажем прямо, не невероятно, с такой-то фамилией. Они по мужской линии много на что горазды были. Что там из Соты до того Магриба? Бешеному кобелю три тыщи вёрст — не крюк, это снова аль-Мактум.
— Прикольно. — Аль-Футаим плюнула на приличия, всё равно смысла нет соблюдать (не тот расклад). — Занятно, — она забросила в рот фруктовую жвачку и оглушительно хлопнула пузырём. — Непонятно только, что дальше делать. Ржевский, у тебя есть план?
— Пф-ф-ф, — блондин вальяжно и снисходительно махнул ручкой. — Проще пареной морковки. — Затем добавил громкости, перебивая учителя отца. — Мужик, а с чего ты взял, что она ещё не замужем?
— И снова эта же дикая тишина. — На сей раз Мадина сказала вслух.
— То, что тебя, старого мудака, на свадьбу не позвали, ни о чём не говорит, — Ржевский забросил ногу на ногу, опять попирая этикет. — Пусть докажут, — прошептал он по-русски. — И кстати, а моё слово у вас котируется, как у нас?
Близнецы озадачено переглянулись.
— Далия, помнишь, ты мне намёком говорила, что уже не девственница? — продолжил кое-кто с энтузиазмом. — Ты же у себя во Дворце этого пока не объявляла?
Мадина молча впечатала ладонь в лицо. Никакие верные слова сейчас не находились, даже несмотря на двойной ментальный буст.
Глава 3
— Как тебя зовут⁈ — повторил свой вопрос аль-Мактум, поднимая руку и призывая других к тишине.
— Дмитрий бин Иван, — беззаботно отозвался кое-кто, непринуждённо и естественно произнося насаб на магрибский манер.
— А ведь смотрится, как родной, — заметила Далия.
— Звучит, — поправила Мадина. — Звучит как родной. А выглядит как раз как типичный Ржевский — белобрысый, светлоглазый, нос апельсином, вид дурацкий.
Старики вместе с учителем отца какое-то время помолчали, старательно переваривая услышанное и решая для себя, как к этому относиться.
— Пха-ха-ха-ха-ха, — принцесса тем временем начала веселиться. — Ржевский — магрибинец! — покосившись вправо, она потихоньку ткнула в него пальцем. — Пха-ха-ха-ха-ха-а-а-а!
Ну, как потихоньку. Члены регенского совета, разумеется, увидели. Они сейчас вообще всё видели (на три метра в глубину), потому что активировали все свободные бусты и фиксировали мельчайшие нюансы.
— А-га-га-га-га! — следом за неожиданно появившейся у него «супругой» блондин последовательно заржал молодым верблюдом. — Нос апельсином, а-га-га! У нас говорят, картошкой.
В принципе, он регулярно так реагирует абсолютно на всё. Из своего привычного образа не выбивается, придирчиво отметила Наджиб-младшая.
А ведь эта пара отмороженных, беззаботно радующаяся сейчас, смотрится весьма органично.
— Старики поверили и не знают, что теперь делать, — торопливым неслышимым шёпотом сообщила менталистка. — Они думали тихо нас с тобой аль-Мактуму в жёны спровадить по-быстрому, а здесь Ржевский. С законными правами, как они сейчас считают с его подачи.
— А замуж они нас с консумацией собирались провожать? — поинтересовалась аль-Футаим флегматично. — Или как? Маман же скоро из подвала выберется, когда твоего родителя допрашивать закончат. Если не успеют консумировать, им может быть больно.
— Да. — За коротким словом стояло гораздо больше, чем понял бы кто-то третий.
Ржевский, впрочем, своей парадоксальной соображалкой главный момент на удивление уловил:
— Что значит, замуж с консумацией или без?
Мадина промолчала, не желая подобного даже произносить вслух. Двойняшка напротив пояснила в физиологических подробностях:
— Вые*ать нас здесь хотели по быстрячку, типа, подтвердить обряд брачующихся. Для этого и маги вон, толпой — силовая поддержка.
— У нас считается, после этого обратной дороги в родительский дом нет, — мрачно проворчала менталистка.
По лицу потомка гусара мелькнули лёд и изморозь.
— Я, правда, пока не до конца понимаю, как они это технически собирались проворачивать, — ничуть не удручаясь, продолжила разглагольствовать беззаботная аль-Футаим. — Потому что аль-Мактума смерть вон, ненадолго погулять опустила, пха-ха-ха, а просить кого-то своих жён подержать, пока ты их е**шь — ну, не знаю.
— Несколько неакадемично с точки зрения нашего брачного этикета, — сдержанно пошутила менталистка.
— Опять же, — Далия задумчиво закусила губу. — Я не уверена, что он и один раз ещё в состоянии осеменить. А как он целую пару за пять минут планировал?
Понятно, что принцесса и её двойник для знающих — неделимое целое.
— Вот же козёл старый, — пальцы Ржевского выбили барабанную дробь по столешнице. Он тут же взял себя в руки. — Ладно, сочтёмся… А я у вас тут известен, что ли⁈ — блондин оживился и оглянулся по сторонам. — Раз они в ступоре от одного имени?
— Не столько ты известен, сколько вся фамилия. Два-три твоих без сомнения достойных предка регулярно бывали в своё время в этих краях. — Церемонно и вежливо, как и надлежит отвечать своему мужчине, изобразила идеальную жену аль-Футаим.
Она даже голос повысила расчётливо, чтоб было слышно присутствующим.
Только Мадина знала, что двойняшка сейчас, если б кто дал, упала б на спину прямо на мрамор и полчаса дрыгала бы в воздухе ногами, вытирая слёзы и захлёбываясь истерикой от смеха.
— Ну, первый кто, понятно, — единственный (пока) в истории региона голубоглазый мадрибинец-блондин оживился сильнее и порыскал вокруг себя глазами.
Перегнувшись через стол, он выхватил из нагрудного кармана одного из дедов небольшой блокнотик и карандаш:
— Щ-щас верну! Кое-что прикинуть надо! — оторвав листик, потомок гусара запустил сам блокнот хозяину обратно через столешницу и принялся споро укрывать клочок бумаги математическими символами и каракулями родного языка.
— Что вычисляешь? — непосредственная Далия без затей наклонилась вперёд, заглядывая ему через плечо.
Попутно она коснулась грудью его трицепса. Мадина восхитилась мысленно: это же надо так уметь. Вроде и ничего лишнего, а какая со стороны семейная идиллия.
— Вероятность чужого прогноза пытаюсь оценить, — обтекаемо ответил потомок гусара, не желая давать лишней информации Регенскому Совету. Через мгновение он тоже с азартом закусил губу и решительно перечеркнул крестом первый столбик. — Нет, так не посчитать. Первый предок — понимаю! — повторил он через пару секунд.
То, что на них с Далькой сейчас таращились абсолютно все, отбитую парочку не смущало нисколько.
— А второй и третий кто? — Ржевский вдруг просветлел взглядом. — А ведь дед Трофим в ваших раскладах как родной ориентируется!
Аль-Футаим поощряюще улыбнулась.
— Ещё вашу генеалогию мне полдня рассказывал! Как будто лично со многими за столом сиживал! Значит, между ним и пращуром ещё кто-то, — потомок гусара резко успокоился, скомкал бумажку и засунул её в карман. — Спасибо! — он повторно перегнулся через стол и вернул карандаш в карман хозяину.
— А ты точно Ржевский? — аль-Мактум, впав в логический ступор, другого аргумента родить не сподобился.
— Так себе попытка, на троечку, — принцесса с хищным любопытством, не стесняясь, демонстративно изучала каждую морщинку на лице учителя отца двойника.
Блондин в ответ явил на свет браслет Изначального и молча активировал идентификатор.
Трёхмерная маго-грамма физиономии владельца (кстати, сам Ржевский почему-то зовёт голограммой), только более глупая, обернулась на триста шестьдесят градусов, лучше всяких слов подтверждая личность: за границей артефакт в этом режиме тоже работал.
— Такого не подделаешь, — констатировала шёпотом аль-Футаим, продолжая тихонько хихикать.
Маго-печать и маго-сертификат Императора соответствующей страны автоматически снимали вопросы у любых сомневающихся. Теоретически, конечно, можно попытаться объявить обманщиком самого Царя той империи, но это, мягко говоря, был бы бесперспективный перебор.
Горе-заговорщики сообразили последствия такого шага для себя моментально. Все, кроме учителя отца:
— Не могу не спросить. Являясь сюда в таком виде, один, был ли ты в курсе, что у нас в Эмирате имеют место некоторые сложности? В том числе — с Правящим Домом?
— Далия, а чего он от имени твоего Эмирата говорит? — кое-кто на удивление удачно поставил старика на место и вернул беседу в плюс-минус легитимное русло одной фразой.
Прикольно, Мадина мысленно отдала должное и опекуну. Надо уметь.
— Деда, — блондин развернулся обратно к аль-Мактуму. — Я, конечно, не в курсе ваших раскладов, — он доверительно подался вперёд, — и даже вникать не собираюсь и прикасаться… но ты же вроде не министр иностранных дел, а? И не Эмир?
При последней фразе глаза старого менталиста полыхнули бурей эмоций:
— Как знать, как знать!
— А-а-а, старикашка на себя цареву шапку примеряет, — пренебрежительно бросил потомок гусара по-русски. — Мысленно.
— Старая сволочь, — вздохнула принцесса, прижимаясь плечиком к «супругу».
— Какого хрена⁈ — пользуясь тем, что языка Ржевского никто не знал, Наджиб-младшая повторила тот же жест со своей стороны. — Какого хрена я как бедная родственница сижу⁈ — Пояснила она двойняшке по-прежнему по-русски. — Ты ему сиськой плечо полируешь, он млеет и радуется, а я как приживалка! Обидно, — заключила она. — Я первая за него замуж место заняла, ты уже на всё готовое приехала!
— Я категорически не возражаю! — потомок гусара предсказуемо и стремительно исполнился искреннейшим энтузиазмом в тот момент, когда и вторая девичья грудь подпёрла его с другой стороны. — Если что, я на тебе обещал жениться! Не на… ой. — Он стремительно накрыл рот рукой и воровато оглянулся по сторонам. — Вылетело. Слово случайно вылетело.
— Считай, женаты, — безэмоционально кивнула Наджиб. — Есть. Готово. УРА-А-А-А! — она согнула руку в локте и в победном жесте сжала кулак. — Альхамдулиллях, — добавила менталистка машинально и искренне, подмигивая блондину.
Хотя он и под вуалью и одеждой видит как-то, мимику в том числе.
Аль-Футаим плюнула вообще на всё, на что нельзя. Оттолкнувшись ногами, она откатилась от стола на роликах августейшего сиденья на пару метров, упёрла локоть в колено, лоб — в ладонь, и принялась хрюкать и фыркать, периодически вытирая рот и лицо рукавом.
— Совсем другое дело, — Мадина по-хозяйски прихватила Ржевского под локоть и расчётливо вдавилась в него молочными железами ещё сильнее. — Совсем другие смыслы и ощущения у замужней женщины. Димочка, как же я тебя люблю! Как долго я этого ждала!
— Три дня, — прохрюкала аль-Футаим между спазмами от стены.
— Я первая эту должность штурмовала! Кто первый встал, того и тапки! — Наджиб-младшая предпочла пропустить последние слова близнеца мимо ушей.
— Э-э-э, — блондин чуть встревожено оглянулся назад. — Она ж тебе как сестра! — его голос стал заботливым-заботливым. — Вы же всё всегда делили поровну! Мы же не можем её оставить одну в этом паучатнике! Мы просто обязаны взять её с собой!
— А-ГА-ГА-ГА-ГА!.. — аль-Футаим таки сделала это.
Она сползла из кресла на колёсиках на пол, перевернулась на бок в позу зародыша и задёргалась, как паралитик.
— Ваше Величество! Я сомневаюсь в вашей адекватности! — стрельнув глазами по сторонам, аль-Мактум решил, что момент надо хватать обеими руками.
Пока не прокисло. Такой шанс — девка явно не в себе.
Он сделал три быстрых жеста группам магов у дверей.
Поделиться книгой: