Ротмистр Гордеев-2

— Никак нет. Господин штабс-капитан отравился.

— Грибков поел? — Бровь Коломнина саркастически ползёт вверх.

— В воротнике его мундира была зашита ампула с ядом. К сожалению, мы недостаточно хорошо обыскали его и не смогли предотвратить самоубийство.

— И что вы сделали с телом русского офицера?

— Тело предателя мы планировали доставить на нашу сторону фронта для проведения вскрытия медиками. Чтобы понять, что за яд использовал Вержбицкий.

— Но что-то вам помешало, штабс-ротмистр?..

— Тело исчезло во время нападения тигра-людоеда. Мы предполагаем, что не обошлось без демонического вмешательства.

— Мы?

— Я и барон Маннергейм.

— Сдайте оружие, Николай Михалыч.

— Я арестован?

— Временно отстранены от командования взводом.

Ну, чего-то такое я и предполагал. Потому и постарался обставиться рапортами бойцов и Маннергейма. С бюрократией лучше всего бороться её собственным оружием. Достаю из кобуры револьвер, кладу перед Коломниным на стол.

Домой, в расположении родного полка возвращаемся неспешно. Ибо скорость при движении считается по скорости самых медленных участников марша.

Мои оставшиеся в живых полсотни драгунов лишились всех коней: и боевых и вьючных. Их преследовавшие нас японцы отстреливали в первую очередь, пытаясь лишить нас мобильности. Тачанки пришлось сжечь, дабы ценный девайс не попал в руки японцев. Конечно те, кто видел их в действии и уцелел, мог воспроизвести их примерную конструкцию и устройство — ничего секретного в тачанках не было и вряд ли будет.

Жаль, конечно, что пока мы быз них, но и убивать не стоит. Будут у нас новые тачанки, не хуже прежних. Зато мы сохранили все пулемёты: и штатные «максимы» и трофейные «гочкисы».

Бойцы бодро марширую по дороге под командование старшего унтера Бубнова. Коломнин едет на лошади чуть впереди. Типа, он тут главный.

Я еду верхом в хвосте колонны. Спасибо будущему гетману незалежной: Пал Петрович выделил мне смирную лошадку.

«Дабы не было урона офицерской чести», — пошутил он.

Его казаки верхами едут во главе нашей колонны и замыкают её: в авангарде и арьергарде, так сказать.

А вот и Скоропадский собственной персоной, видать, долго жить будет. Подъезжает на своём жеребце и пристраивается рядом.

— Не помешаю, Николай Михалыч?

— Отчего же, Пал Петрович? Сочту за честь.

По лицу вижу у есаула накопилась масса вопросов, и он сходу берёт быка за рога.

Расспрашивает меня о подробностях нашего рейда. Особенно есаула интересует тактика.

Рассказываю об азах действий малых диверсионных подразделений в тылах противника против превосходящих сил врага. Неожиданность, мобильность, действия из засады и ночью. По большому счёту — всё тот же Суворов — действуй смело там, где тебя противник не ждёт.

По лицу Скоропадского вижу — нашёл благодарного слушателя.

Просит рассказать про тачанки. Глядишь, ещё один восторженный адепт появится. Жалуюсь на косность начальства, рассказываю историю нашего знакомства с Коломниным, когда он мне прописал патефонных иголок без вазелина за «чрезмерный расход боеприпасов».

— Так, Николай Михалыч, и его можно понять — количество боеприпасов на складах велико, но конечно. Ежели будет перерасход — как тогда отчитываться?

— Ну, да, Пал Петрович, бюрократия — наше всё.

— Не только бюрократия. Вы представьте — случился перерасход, новый запас не успели подвезти, а враг пошёл в наступление. А тут патронный голод. Чем его встречать? Штыком?

Вздыхаю.

— Ваши воззрения на мобильную войну с опорой на превосходство в огневой мощи для нашего начальства уж слишком революционные.

— Это требования времени, Пал Петрович. Мы должны быть хотя бы на шаг вперёд противника в тактике. И всё время его неприятно удивлять. Иначе не видать нам победы, как своих ушей.

— А вы не пробовали связанно изложить эти ваши новые концепции? Ну, хотя бы в виде рапортов?

— А их будут читать?

— Ну, если подать под определённым соусом и через определённых людей…

Договорить не успеваем. Краем глаза замечаю подозрительное шевеление в густом подлеске у края дороги. Треск выстрела. Коломнин кулём валится из седла на землю. Засада!

Реагирую моментально.

— Отряд! Тревога! Рассредоточиться! Ответный огонь.

Колонна тут же рассыпается, бойцы срывают с плеч карабины, залегают. Трещат выстрелы.

Из зарослей по нам ведут активный огонь. Ничего, сейчас мы им тоже насыплем полную коробку!

— Командуйте своими, Пал Петрович. И с коня, с коня! Мы тут самая выгодная мишень.

Спрыгиваю с лошади. Рука дёргается на автомате к кобуре. Чёрт! Я же сдал наган Коломнину… Как это не вовремя!

Скоропадский командует своими казаками.

Молодец! Пока всё правильно делает. Любо-дорого смотреть.

Читинцы спешиваются, укрываются по обочине дороге, за камнями, и деревьями, отвечают неизвестному противнику частым ружейным огнём.

И всё-таки, нападение неожиданно. С полтора десятка человек лежать на дороге. Кто-то неподвижен, кто-то слабо шевелится раненный, стонет.

— Есаул! Прикройте!

Скоропадский прикрывает меня стрельбой из револьвера, а я, пригибаясь и петляя как заяц, бегу к Коломнину.

Пули взрывают фонтанчики дорожной пыли вокруг, однако пока, слава богу, мимо.

Падаю рядом с телом ротмистра. Весь правый бок его мундира залит кровью. Дотрагиваюсь до шеи. Живчик пульсирует, редко и неровно.

— Ничего, ротмистр! Ещё поживём!

Крепко хватаю раненого за шиворот, волоку за собой к телегам с трофейным оружием.

По нам продолжают часто палить из леса. Одна из пуль сбивает с меня фуражку в дорожную пыль.

Уф-ф. Спасительная телега.

Устраиваю Коломнина, расстёгиваю на нём окровавленный мундир. Нашариваю в телеге свой вещмешок, выуживаю из него аптечку, Как могу затыкаю рану на боку ротмистра тампоном и перетягиваю бинтом.

Я сделал всё, что мог. Дальше, как повезёт.

Вытаскиваю из кобуры револьвер Коломнина. Раненому он сейчас без надобности, а мне очень даже пригодится.

Пытаюсь выцелить хоть кого-то из противников в кустах вдоль дороги, откуда по нам продолжают вести огонь. Вроде есть шевеление. Всаживаю туда весь барабан.

Крик боли и на дорогу выпадает фигура в «лохматке» с новенькой арисакой в руках. С противоположной стороны дороги из кустов грохочет пулемёт.

А вот это очень плохо. Прижмёт нас к земле и пиши пропало.

Втягиваю раненого Коломнина — он всё ещё без сознания под телегу. Надеюсь, тут он в большей безопасности.

Очередь дырявит дощатые борта телеги. Щепка впивается в щёку. Выдёргиваю — пальцы в крови. Чёрт!

Выкатываюсь из-под телеги, вскакиваю, хватаю «гочкис». Слава богу, рядом с ним кассета с патронами, которую каким-то чудом раздобыл Жалдырин и лучше не знать где. Вставляю её в приёмное отверстие, передергиваю затвор. Упираю пулемёт в борт телеги и бью короткими очередями.

Пулемёт противника затыкается. Но и у меня патронов больше нет.

Из-за деревьев вылетает странное существо — не то гигантская летучая мышь, не то белка-летяга переросток. Планирует прямо на меня, расправив лапы-крылья, и целя прямо в лицо оскаленный клыкастой пастью.

Амулет и выпитая некогда по настоянию Николова кровь Хихи подсказывают, что передо мной демон. А толку-то? Знать бы, чем он опасен?

Думать некогда. Успеваю только выхватить трофейный танто — его клинок аж светится — и встретить некрупное чудовище несколькими ударами.

Разрубленное тело падает в пыль передо мной, пачкая её дымящейся голубоватой вонючей кровью. Впервые вижу такую тварь и не видеть б таких в будущем.

Пора перехватить инициативу. Командую своим — в атаку.

Скоропадский подымает своих забайкальцев.

Вламываемся в подлесок по обе стороны от дороги. Противник в «лохматках» отстреливается, хотя и не ожидал нашей контратаки.

Одна из фигур в маскировочной накидке кидается мне навстречу, метя штыком в живот. Смещаюсь вправо, пропуская противника мимо себя, да ещё и придаю ускорения, дёргая вперёд за ствол винтовки, и втыкаю ему танто в спину.

Бой быстро переходит в отчаянную рукопашную схватку, и враг не выдерживает. Бежит вглубь леса.

Скоропадский готов преследовать. Но я против — неизвестно, не ждут ли нас на пути преследования ловушки. Убитых у нас не очень много — около двух десятков человек, из них пятеро моих бойцов, остальные — забайкальцы Скоропадского. Зато много раненых в том числе, тяжёлых.

С таким войском не навоюешь.

Скоропадский соглашается. Стаскиваем к дороге убитых и раненых. Оказываем первую помощь.

Подхожу к поверженному противнику, с интересом разглядываю маскировочные накидки на убитых японцах. Н-да, не наши самоделки. Тут явная продукция армейских швален.

И тут меня ждёт неприятный сюрприз: под накидками не полевая форма японской пехоты, а гражданка, причём такая, какую обычно носят хунхузы.

Дела…

— Китайцы? — есаул удивлён.

Я тоже сначала так думал, но потом присмотрелся.

— Японцы. Просто переоделись, — указываю Скоропадскому на аккуратные армейские стрижки всех убитых врагов. — Да и маскировочная находка не самопальная. Единообразие и ровные швы — всё, как в армии любят.

— Неожиданно. Судя, по вашим рассказам, противник воспользовался вашими приёмами.

— Не очень умело, но японцы не дураки, быстро учатся всему новому.

— Жаль, пленных не взяли. Зря вы, Николай Михалыч, уговорили меня отказаться от преследования, — вздыхает будущий гетьман.

— Возможно, Пал Петрович. Но я не хотел рисковать. У нас много раненых, да и боеприпасов у нас кот наплакал.

Грузим раненых и убитых по телегам. Движемся дальше.

Скоропадский выставляет дозорные группы, не только впереди и сзади по дороге, но и отправляет нескольких казаков в лес по обе стороны дороги.

К счастью, больше никаких засад. Интересно, это была засада на любое русское подразделение, которое пойдёт по этой дороге, или на нас конкретно? Если второе, значит, у японцев везде есть свои глаза и уши.

Подъезжаю к телеге, на которой вместе с другими ранеными трясётся Коломнин. Вкладываю ему наган в кобуру.

Ротмистр открывает глаза.

— Виноват, господин ротмистр, мой собственный револьвер где-то у вас, а мне не хотелось безоружным встречать врага. Пришлось позаимствовать ваш. Надеюсь, вы не в обиде?

Коломнин не сводит с меня пристального взгляда. Слабо улыбается.

— Николай Михалыч, благодарю, я так понимаю, что именно вам я обязан жизнью?

— Пустое, Николай Петрович. Любой на моём месте поступил бы так же. Вам надо отдыхать, вы потеряли много крови.

Коломнин следует моему совету и прикрывает глаза.