– По-моему, что-то необычное.
– Да, – согласился я. – Именно необычное.
Жанна не стала расспрашивать – она знала, что я о своих задумках не люблю распространяться. Сначала нужно сделать – а уж потом можно и похвастаться.
Новая идея обрадовала меня и потому, что я увидел возможность, как говорят, убить сразу двух зайцев: освободить от ненужных чувственных пут себя и… еще одного человека – Эллу, молодую сотрудницу нашего института…
Самое главное, размышлял я, новый аппарат поможет тысячам людей, которые безнадежно влюблены, обрести спокойствие и элементарное равновесие для нормальной, размеренной жизни.
Я с увлечением взялся за расчеты и уже реально видел тот день, когда смогу собрать систему и провести испытание. Оставалось совсем немного – отработать узлы и рассчитать таблицы.
Наконец аппарат был смонтирован. В нем не хватало всего лишь несколько мелких деталей.
И вдруг – трагическое известие: на планете Веда, при проведении опасных работ на дне океана, погиб Герман… Произошел взрыв такой огромной силы, что тело юноши даже не нашли…
Надо ли говорить о том, какой это был страшный удар для всех нас. Юрий еще крепился, не подавал виду. А Жанна потемнела лицом, слегла и лишь через два года полностью пришла в себя и смогла вернуться к педагогической деятельности.
Разумеется, аппарат нейтрализации чувств, как я назвал его условно, был оставлен, и я вплотную занялся осуществлением нового замысла.
Возник он здесь же, в доме Петровых, когда я и Юрий метались в поисках средств, способных вернуть Жанне жизненные силы. Я понимал, утрата слишком велика. Но все же, в недалеком будущем, что-то можно сделать, свести до минимума тяжкие переживания…
Почему-то вспомнилась русская народная сказка о Снегурочке. Вылепили ее из снега, и стала она для стариков радостью и утешением. А если, подумал я, вылепить «Снегурочку» из современных материалов, с помощью технических средств вложить в нее способность говорить, петь, танцевать? Сделать ее такой прекрасной, что ни в сказке сказать, пером не описать! Доброй, славной, милой девушкой… Светло и непринужденно войдет она в дом Петровых, и примут они «снегурочку» как родную дочь…
К тому времени было много попыток создать мыслящий робот, похожий на человека, но удач пока не было. В научно-фантастической литературе эта проблема давно была решена, а вот на практике… Робот прекрасно производил любые физические действия – но только по заданной программе. Для того, чтобы машина могла переступить черту скованности, начала хотя бы элементарно мыслить, поступать самостоятельно, не хватало каких-то неуловимых мелочей… Каких?
Я принялся изучать наиболее удачные образцы и после нескольких лет труда мне показалось – я угадал недостающие компоненты. Верно угадал или нет – должна была показать практика.
Задача моя осложнялась тем, что я отважился на качественно новый путь. Я решил использовать не только новые материалы, но и построить механический организм по принципиально новой схеме. Робот ничем не должен отличаться от живых людей, а в чем-то даже превзойти человека. Прежде всего – по умственным возможностям. Как уже существующие модели, он сможет решать задачи, не посильные для простого смертного. А вот по части отзывчивости, доброты, сердечного внимания – того, что я добивался в первую очередь, – сказать что-либо заранее было трудно…
На осуществление замысла потребовалось намного больше времени, чем я предполагал вначале. Помимо основной работы в Институте технического предвидения, постепенно, шаг за шагом, я шел к намеченной цели более четверти века. Вот и Юрий вернулся с дальнего полета на Иону, а я только-только готовился к заключительной операции. Труд оказался сложным, кропотливым. Особенно много пришлось повозиться с «мозговой» системой, смонтировать ее, соединить, по типу нервной связи, с различными частями будущего организма. Каждое соединение надлежало проверить, убедиться в безотказном действии. Компактно уложены тысячи микроскопических приемо-реагирующих элементов, связанных с двигательными функциями, памятью, эмоциями, речью, накоплением и переработкой информации… Еле видимые нити густо расходились во все стороны и напоминали очертания человека. Подготовленную «арматуру» предстояло заполнить специальной массой, подключить энергопитание – и «снегурочка» оживет. Жить ей предназначено двести пятьдесят лет – средняя продолжительность жизни человека. Энергопитание и работа всех систем организма рассчитаны на этот срок.
Условия, в которых я намечал воскресить «снегурочку», были далеко не идеальные. Под монтаж я оборудовал часть своего кабинета. Никому и в голову не приходило заподозрить меня в каких-то приготовлениях – кабинет конструктора таким и должен быть – с аппаратурой, чертежами и прочими атрибутами исследовательской деятельности. Кажется, только Элла о чем-то смутно подозревала. Проницательность ее начинала докучать, и я решил как-то усыпить ее бдительностью и даже поручить одно тонкое исследование.
Помнится, я ее вызвал, и она как всегда стремительно вошла в кабинет.
– Доброе утро! Слушаю вас.
– Не торопитесь, Элла. Дайте мне вами полюбоваться.
– Вы, как всегда, шутите.
– Нет, не всегда шучу. Старики иногда бывают серьезными.
Элла в самом деле была прекрасна, и если бы не моя несчастная любовь… Я чувствовал, как девушка тянется ко мне, как ищет малейший предлог увидеться. И что она во мне нашла? Вот Жанна, когда представился выбор, совершенно справедливо остановилась на другом парне. И то – сколько лет назад это было! Молодого не выбрали, а уж теперь.
Так и поводит глазами, так и поводит…
Я вспомнил, как однажды в сумерках у финского домика, я остановился, чтобы полюбоваться на светящемся стекле силуэтом Жанны. И вдруг шорох. Оборачиваюсь – Элла! Невозмутимо так пожала плечами – и ходу. На другой день я ей говорю:
– Нехорошо подсматривать. Разве вы этого не знаете?
– Я не подсматривала, – тихо ответила Элла, и мне показалось, на глазах у нее блеснули слезы. – Я прямо смотрела на вас и переживала…
– Вот еще! Кто вас просил?..
– Вас же никто не просил подсматривать…
– Я? Подсматривал?.. Вам не кажется, что вы много на себя берете?
– Ничуть. Я вижу, как вы страдаете, и хотела…
– Напрасно. Ничего не нужно хотеть. В ваши обязанности это не входит.
Элла закрыла лицо руками и опустилась на стул.
Сегодня не было желания иронизировать и я сказал правду – насчет желания полюбоваться. Однако делу – время, потехе – час.
– Вам поручение. – Я кивнул на стол. – Вот несколько кукол. Нравятся?
Элла удивленно вскинула глаза.
– Я давно не играю в куклы.
– Все-таки.
Она внимательно рассмотрела каждую куклу.
– Милые создания. Жаль только – не живые.
– Вот-вот. Мне тоже жаль. Вы специалист по пластическим массам. Пожалуйста, изготовьте такую, чтобы по эластичности и цвету не отличалась… от кожи вашего лица.
Элла вспыхнула.
– Ну уж, есть образцы получше.
– Меня интересует такой. – Я подал расчетный проспект. – Материал должен отвечать данным условиям. И еще просьба. Никто ничего не должен знать. Позже я все объясню.
И вот Элла сообщила мне, что материал получен, и принесла образец. Голубовато-беловатая масса с еле заметным свечением, способная при температурных изменениях и других воздействиях слегка изменять цвет. Я похвалил Эллу, сказал, что она молодчина. В ответ она как-то странно хмыкнула и сразу вышла.
Итак, все было готово к последнему, завершающему циклу работ. Осталось лишь запрограммировать имя и определить степень участия моей молодой сотрудницы в операции «Снегурочка». Следует ли сообщать ей все?
Отпустив Эллу, я нажал кнопку и вызвал Юрия.
Экран засветился – возникло мужественное, мрачноватое лицо.
– Привет, дружище. Как тебе нравится снег?
Юрий улыбнулся.
– Погодка отличная. Сижу у окна и наблюдаю, как бабушка-метель кружева вяжет. Жанна в школе. Никого нет… Не заглянешь ко мне?
– С удовольствием. Давно не сидели вместе.
– Жду.
Экран погас, и я вызвал такси. Слово «такси» забрело из далеких времен. Раньше оно обозначало автомашину, в которой за определенную плату перевозили пассажиров. От прежнего значения осталась лишь функция перевозки. Деньги канули в вечность – платить нечем и незачем, да и некому такси ходят по строгой программе, и шофер уже давно не нужен.
Через пять минут я был у калитки, ведущей через сад к финскому домику. Снег по-прежнему падал густо, впереди мягко угадывались силуэты деревьев и красноватая стена. Припорошило основательно, и мои глубокие следы оказались первыми. Жаль было нарушать нетронутую белизну, но ничего не поделаешь – нужно пробираться к крыльцу. Оглянулся ямки, оставленные мною, уже обрели плавную округлость и сообщили картине недостающую деталь присутствие человека.
На крыльце появился Юрий – налегке, в спортивном костюме, и как ребенок удивился:
– Ого, сколько намело!
– Давай лопаты. Дорожку расчистим.
Юрий скрылся за дверью и вынес две лопаты. Мы дружно зашаркали, в стороны заструились белые снеговые фонтаны. Дошли до калитки – кончился снегопад и кое-где в тучах образовались ярко-голубые прорехи.
Мы посмотрели друг на друга, разгоряченные, раскрасневшиеся, рассмеялись – от избытка чувств и, обнявшись, направились в дом.
В комнате лицо Юрия опять стало сосредоточенным, меж густых бровей легла складка. Видно, он опять вернулся к привычному ходу внутренней жизни, к своим постоянным мыслям.
Он кивнул мне на кресло, и сам устроился напротив.
Я огляделся. В обычные свои посещения, в отсутствие Юрия, мы с Жанной, а когда был жив Герман – с ним, располагались в гостиной. В кабинете Юрия, куда он меня привел, я бывал нечасто, и поэтому каждый раз пристально всматривался в обстановку, внимательно изучал все новое, что здесь появлялось. Мой интерес можно было понять: сюда подчас попадало самое невиданное, самое уникальное – из далеких миров, из глубин таинственного космоса.
В этот раз на рабочем столе Юрия появились довольно громоздкие изделия из дерева и металла.
Заметив мой взгляд, Юрий пояснил:
– Ты знаешь о моем последнем полете, в печати освещалось подробно. Перед тобой – подарки благодарных жителей Ионы. Макет ракеты подарили перед самым отлетом на Землю. Трактор – в Управлении, координирующем сельскохозяйственное производство. Робот преподнесли школьники из кружка технического творчества.
– Ракета очень похожа на дедушку наших современных межпланетных лайнеров. На Земле подобный уровень технического развития отмечен двадцатым веком.
– Совершенно верно. Мне там часто казалось, что сработала машина времени и отбросила на пять столетий назад…
Юрий притронулся к роботу – у того замигали глаза и он произнес: «Добро пожаловать! Не забывайте нас!» Глаза погасли.
– Обратил внимание? На русском языке. Специально для меня перевели и запрограммировали.
Юрий опять притронулся к роботу, и все повторилось, как в первый раз. «…Не забывайте нас!»
– И ты молчишь! – искренне удивился я. – Давно бы мог позвать своего друга, то есть меня, и подарить в задушевной беседе хотя бы десяток рассказов.
– О нашем полете опубликован подробный отчет.
– Официальные материалы не заменят живого рассказа. Кроме того, я уверен, у тебя немало таких наблюдений, которые остались за рамками отчета.
Юрий поднялся, подошел к окну. Я протянул руку и притронулся к роботу. «Добро пожаловать! – зазвучало опять. – Не забывайте нас!»
– Знаешь, странные ощущения не покидают меня после этого полета. С одной стороны, я рад, что родился и живу в двадцать пятом. Я пользуюсь всеми благами цивилизации, на которую работало все человечество с самого зарождения на Земле. Я очень ценю этот подвиг человечества во имя будущего, сам стараюсь внести посильный вклад… И все-таки им, первопроходцам, было трудней… Не то слово трудней. Им было невыносимо трудно! Так вот, с другой стороны, я бы очень хотел быть с теми, на чью долю выпало больше всего боли, страданий, потерь, мучительных поисков… Мы, по существу, развиваем накопленный положительный потенциал. Здесь тоже есть свои трудности. Но разве с теми их можно сравнить! Даже при социализме сколько нужно было усилий, чтобы противостоять растлевающему увяданию капитализма, преодолевать пороки и инертность и все же двигать прогресс, пронести в сегодняшний день все самое лучшее…
– Разве твоя сложная работа не нужна нашему времени? По степени риска и опасности ее можно приравнять к любой самой рискованной и опасной работе в прошлом. А может быть, даже не найти эквивалента.
– Все так. Но мои сегодняшние дела вполне доступны любому хорошо подготовленному космонавту.
– Не понимаю… В общем-то для того люди и строили коммунизм, чтобы навсегда избавиться от всего, что угнетало человечество и мешало жить счастливо. Ты сам себе противоречишь.
– Нисколько! Я сын своего времени и хорошо вижу себя во всех соотношениях. Просто хотелось бы жить с большей отдачей… После гибели Германа я многое переосмыслил… Да и если бы ты сам побывал на Ионе… Когда резко ощущаешь грани развития, видишь на живых примерах, что было и что есть, хочется помочь живым существам быстрее избавиться от пут недоразвитости, прийти к тому, к чему пришли мы… А может быть, педагоги неверно определили мое призвание и я вовсе не должен быть космонавтом? Как ты думаешь? Может быть, я социолог. Только меньше теоретик, а больше практик…
– Вот видишь, а ты отсылал меня к официальным отчетам. Ты поведал такое, о чем я буду размышлять долго…
– Если тебе в самом деле интересно, полистай эту тетрадь. Здесь мои записи.
– Можно, я возьму с собой?
– Бери. Трех дней хватит?
– Вполне.
Включился экран. Меня вызывает Элла.
– Извините, Юрий Акимович… Товарищ Рану, – обратилась она ко мне. – Вам несколько телеграмм.
– Срочные?
– Нет… – Она опустила глаза.
– Вы хорошо знаете – беспокоить только по неотложным делам!
– Не сердитесь. Время обеда, а вас нет.
– Спасибо за напоминание. – Я встал и выключил экран.
– Зачем ты так, – сказал Юрий. – Девушка тебя любит.
– Зато я не люблю девушку! – вспылил я.
– По-моему, ты себя обманываешь.
– Юра! – сложил я лодочкой ладони. – Я пришел к тебе. Я хочу говорить с тобой. На наши темы… Прошу, а?
Юра усмехнулся.
– В одном она безо всякого сомнения права – нужно пообедать. Есть жареный картофель, бифштекс с яйцом, помидоры. Разогреть?
– Как хочешь.
– Прошу тебя: успокой девушку – мол, пообедаю у старого товарища.
Поделиться книгой: