Помоги проекту - поделись книгой:
– Любая информация пригодится.
Фаустино долго смотрел на Эль, а потом ответил:
– Кое-кто в Комиссии их для меня украл. Имя называть не стану, не проси.
И этот испанский подлец только что ее обманул. Эль видела это так же ясно, как и самого Фаустино. Кстати, пришла она все-таки не зря, все вернулась на круги своя: и губы у него совсем не сверхъестественные, и глаза банально-карие. Нет в них «угольного порочного сияния». Даже ресницы не такие длинные, как Эль нафантазировала. И пресс, без сомнений, не «тверд как закаленная сталь, с тремя десятками кубиков». Это даже расстроило, ведь было что-то прекрасное во всей этой эйфории.
– Что ж… – Эль улыбнулась и поднялась с кровати. – Тогда ложись спать, Фаустино, и ни о чем не беспокойся. Все пройдет быстро и безболезненно… понимаю, ты волнуешься о паразите, но не стоит. Он исчезнет вместе с извлеченными документами, Паук не оставляет за собой следов.
– Что за Паук? Я думал, это все фантазии.
Эль рассмеялась и ушла. Впереди очередная длинная ночь, так к чему терять время? К тому же, ее по-настоящему интересовало подсознание Фаустино де Веласко, а такого давно уже не случалось. Все дело в том, что Эль не смогла его раскусить. Он казался намного сложнее своих приятелей Шарля и Генри. А уж причина их дружбы и вовсе виделась загадкой похлеще всех тайн Сомнуса.
Но испытания будут, куда без них.
Приняв гипнотин (обычно он использовался на занятиях для быстрого вхождения в искусственный сон), Эль открыла глаза уже в мире подсознания. Не теряя времени, она нашла Гая, и вскоре они шагали по дороге, похожей на стрелу, поражаясь слепящему минимализму окружения. Просто серая дорога, просто пустые стены вокруг. Если закрыть глаза и покружиться, то можно и не понять, в какую сторону шел, глазу банально не за что зацепиться.
– Готов поспорить, де Веласко из тех шизиков, что все время наводят порядок и моются по двадцать раз в день, – пробормотал Гай, которого миссия с извлечением не радовала с самого начала, вот и бурчал больше обычного. Он мыслитель, материальные штучки для него чуть ли не дьявольщина.
– Личная гигиена очень важна, – заметила Эль.
– Ты поняла, о чем я.
– Поняла. И сомневаюсь, что он из таких. Его комната выглядит вполне обычно: футболки валяются в разных местах, кровать не убрана, а на столе круги от горячей чашки… типичный парень. Уверена, у тебя ситуация не лучше.
– Ха! Напомню: когда мы жили вдвоем, именно я отвечал за уборку, потому что от Эльфины Рейн такого не дождаться. Типичная девчонка, – Гай легонько поддел ее бедром и засмеялся. Смех его шел по нарастающей, потому что он просто не мог не вспомнить самый яркий случай: – А помнишь, как ты таскала вещи с помойки и заставляла ими дом? И приходила домой сытой, потому что ела тоже на помойках!
Эль поежилась от воспоминаний:
– Фриганизм4! С твоей стороны жестоко держать такое в памяти.
– Мы же родные люди, я
Стерильный коридор закончился, Эль и Гай оказались на окраине… такое и городом не назвать. Нечто футуристичное, с минимумом деталей, но продуманное и сложное. Много свободного пространства, стекла и парящих боксов с воспоминаниями. И… огромный полупрозрачный экран со светящимися символами на входе. Посетителям предлагалось написать код для продолжения путешествия. Если код пройдет проверку, экран исчезнет. Этот не пароль, а нечто более сложное вроде задачи на логику с функциями и операторами.
Гай посмотрел на Эль с удивлением:
– Какого хрена?
– Не знаю, – ответила девушка, начиная волноваться. Такое у них случалось впервые: оборона подсознания – дело обычное, но чтобы так? Не зря Эль чувствовала, что все будет непросто. Если отец Фаустино заведует мыслителями в Комиссии, то он должен быть хорош. А сын еще лучше. Каждое новое поколение виаторов сильнее предыдущего, если подходить к делу с холодным расчетом. К рождению Фаустино де Веласко явно так и подошли.
Для Эль код выглядел чем-то средним между инопланетным посланием расы кри и сложной математикой, поэтому она обратилась к Гаю:
– Мы сможем это преодолеть?
– Самостоятельно – вряд ли. Я понимаю, как действуют функции и некоторые логические операторы, но здесь работа для компьютерного червя. И оборона должна быть ослаблена из-за паразита… что же тут выстроено без него? Так и знал, что этот де Веласко – гиблая затея…
– Посмотри на ситуацию с другой стороны: если мы взломаем код и пройдем дальше, я сама стану гением. Напишу для нас сайт с перечнем услуг, погружусь в даркнет, чем бы он ни был… всегда чувствовала, что эта сторона знаний нами упущена, – ко всему прочему, в основном Эль занималась порчей нежелательных воспоминаний. А у кого такие воспоминания хочется стереть? Правильно, у всяких придурков вроде Шарля де Крюссоля. Отсюда и закидоны с беспорядочным сексом, помойками и желанием подглядывать в дверные щели и окна.
– Для написания сайта не надо быть гением, – не оценил перспективы Гай. – И сейчас у нас два варианта: мы ждем появления самого Фаустино, и он становится проводником, или откладываем извлечение на неопределенный срок, в течение которого пытаемся решить уравнение. И есть у меня чувство, что ко второму варианту мы откатимся так или иначе.
– Полагаешь, Фаустино не поможет?
– Посмотри на его защиту, Эль. Конечно, бессознательно он не поможет. Только запутает, станет частью своего же уравнения. Здесь либо полное пробуждение, либо… тот самый второй вариант с самостоятельным решением.
Глядя на Гая, Эль невольно улыбнулась:
– А ты под впечатлением, да?
– Немного, – неохотно признал он. – А еще меня немного бесит, когда такие таланты достаются кому-то даром.
– Даром? Брось, Гай. Ты не хуже меня понимаешь: все всегда сложнее, чем кажется со стороны. Мы с тобой знаем это лучше других. И такая оборона, – Эль кивнула на экран со светящимся кодом, – может намекать на одно: на парня нападали. Он научился защищаться, подсознательно или намеренно. Что-то похожее я видела внутри Милены Драгович, после вторжения у нее появились личные защитники-горгульи, супергерои ее детства. Вдруг и с Фаустино похожая ситуация?
– Думаешь, его воспоминания воровали?
– Не знаю. Но люди редко обороняются на пустом месте, даже виаторы. Сам подумай, как часто мы сталкивались с похожими препятствиями… почти никогда! И да, Фаустино талантливее многих, у него и получается лучше, но сам факт…
Гай тоже посмотрел на экран, но уже недобрым взглядом:
– Тогда план такой: взламываем код, извлекаем файлы и забываем о Фаустино де Веласко, пока не вляпались в его дерьмо. Нам своего достаточно, Эль. Если это убийство уже обросло таким количеством интриг, то раскрывать его – себе дороже.
– Полностью согласна, – кивнула Эль.
И в тот момент она действительно так думала.
ГЛАВА 17
Гай оказался прав – появление бессознательного Фаустино не сдвинуло ситуацию с мертвой точки. Он улыбался, говорил непонятными терминами и вроде как подсказывал, но такие подсказки хуже подножки. Для Эль все и вовсе было непонятной тарабарщиной – объекты и массивы данных, слайсы и сплиты… а вот Гай краснел от злости и временами срывался на довольного собой хозяина сна.
– Подожди меня здесь, – вздохнула Эль, поняв, что из криков ничего путного не выйдет. – Разбужу Фаустино и поговорю с ним. Мы действуем в его интересах, пусть сам взламывает свой пароль-уравнение. И когда обычные пароли успели выйти из моды…
– Полагаешь, разговор поможет?
– Если нет… примет гипнотин, я проведу его в собственный сон.
– Я бы предпочел все бросить.
– Как только доделаем дело, – пообещала Эль.
Иногда дела превращались в квест. Не с такими масштабными сложностями, но все же… поэтому Гай устало кивнул и сел на пол возле экрана, готовясь к ожиданию, а Эль отправилась обратно легким бегом. После пробуждения неохотно вылезла из-под одеяла, натянула лосины с толстовкой и через общую комнату выпрыгнула в окно. Ее едва не снесло порывистым ветром, Эль поежилась от холода и пошагала в ночь. Что за дурацкая идея, селить парней и девушек в разные крылья замка? Приходится бегать по ночам через внутренний двор, а это немаленькая территория.
Как и предполагалось, Фаустино спал, завернутый в теплое одеяло. С каким-то извращенным злорадством Эль растолкала парня. И опять ей достался этот взгляд с намеком на панику… он ее боится? После извлечения уже не одна неделя прошла! Злопамятный какой.
– К тебе есть пара вопросов, – бросила Эль.
– Среди ночи?
– Раз я здесь среди ночи, полагаю, что так.
– Ты ведь не принесла для меня записку с кровью, верно?
– А ты этого ждал? Странные у тебя фантазии, – ужаснулась Эль, приглядываясь к Фаустино получше. А с виду такой весь нормально-обыкновенный… а внутри странные мысли о кровавых записках, да пароли с уравнениями.
Впрочем, это не ее дело:
– Есть листок с ручкой? – Эль оглядела комнату, письменные принадлежности обнаружились на столе. Не дожидаясь, пока Фаустино окончательно проснется, девушка села за уравнение. Писать приходилось по памяти, а Эль запомнила далеко не все… но это же подсознание Фаустино в игры играет. Он должен узнать слова, даже если они написаны неверно.
Пока Эль занималась уравнением, Фаустино оделся и присоединился к ней:
– Что ты делаешь?
– Почти закончила, сейчас объясню… – начеркав последние скобки, окруженные словами, Эль повернулась и протянула парню листок: – Во-первых, талантливый гений, твоя защита наталкивает на нехорошие подозрения. Во-вторых… не уверена, что здесь все правильно, но ты понять должен. Я бы справилась и без тебя… теоретически. Но для этого бы пришлось искать программистов, а это время. И деньги, ибо я не убиваю время бесплатно.
– И все равно я плохо понимаю…
– Твое подсознание заперто этим, – Эль указала на записи. – Ты это специально сделал? Особое умение талантливого мальчика?
– Нет.
– Не знаешь, как давно ты в обороне?
– Понятия не имею, – Фаустино покачал головой, вид у него был потерянным, словно он до сих пор не мог взять в толк, что от него хочет Эль. – И это уравнение? Тарабарщина какая-то.
– Уверен? Первые строчки я перенесла правильно.
– Не знаю… похоже на язык программирования, но своеобразный… я сам должен посмотреть. Так, на бумажке… ты названия методов с ошибками написала, боюсь представить, что еще напутала. Например, скобки… они не могут быть везде круглыми. Я должен взглянуть лично.
Эль встретилась взглядом с Фаустино и серьезно сказала:
– Знаешь, что я думаю? Ты сейчас врешь. Но не понимаю причину… и на всякий случай уточню: не стоит играть со мной, Фаустино де Веласко. Не потянешь. Когда мне чего-то хочется… скажем так: я искренне считаю, что в жизни нет ничего невозможного. Играй с теми, кто тебе по зубам. Это понятно?
– Более чем.
– Не хочешь покаяться заранее?
– Нет.
– Как знаешь, – девушка скинула худи, проглотила гипнотин и улеглась на пустующую кровать: – Увидимся во сне, мыслитель. Не забудь выпить волшебную таблетку.
И вот Эль уже в компании Фаустино проделала путь с самого начала, контролируя ситуацию, отслеживая изменения. Парень шел рядом в напряженном молчании, настолько напряженном, что Эль не выдержала:
– Расслабься, пожалуйста.
– Обязательно. Когда проснусь.
Они добрались до Гая, который стараниями Эль и ее паразита преобразился. Черты его лица стерлись, словно кто-то прошелся мокрой кистью по еще не высохшему рисунку, тело вытянулось вместе с руками и ногами. Гай походил на страшилку из фильма ужасов. А еще… да, отдаленно он напоминал паука.
Пусть личность Эль и вышла из-под контроля, пусть любопытствующие вроде Фаустино де Веласко знают ее в лицо, но Гай должен остаться в тени, в безопасности. Если что-то пойдет не так, если Эль найдут… Гай заслужил свободу и новую жизнь как никто другой.
Фаустино задержался взглядом на паукообразном монстре, которым стал Гай, слабо кивнул и прошел мимо, к экрану. Который вовсе не исчез с осознанным появлением хозяина сна, а продолжил гореть голубыми символами уравнения, скрывая за собой парящие воспоминания и летающие по улицам машины внезапно самых разных цветов. Эль не сразу обратила на них внимание, ее целиком и полностью поглотило уравнение, но вот теперь… опять гонки и гоночные болиды?! И почему все парни такие одинаковые?
Вряд ли у самих парней есть ответ.
– Сможешь найти решение? – спросила она у Фаустино.
Он завороженно следил за парящими на экране символами и что-то тихо шептал.
– Конечно, это же мое подсознание, – и парень принялся за дело, начав рисовать новые символы. Каждая написанная строчка уменьшалась в размерах и двигалась наверх, оставляя внизу пространство для кода. Фаустино работал так быстро, что из нескольких строк уравнение быстро превратилось в многострочный столбец. И это было лишь началом.
Дабы не мешать, Эль и Гай отошли в сторону.
– Не нравится мне это, – не мог не напомнить Гай, глядя, как ловко пальцы Фаустино порхают по экрану, зажигая новые символы. – С этим парнем что-то не так.
– Ты про его подсознание?
– Нет, про него самого. Что он там хочет? Убийцу подружки найти? И зачем ему это делать год спустя, почему не сразу? У него отец в Комиссии, глава мыслителей, разве не логичнее действовать через него, поднимать волну, выискивать несоответствия? Тут что-то нечисто, точно тебе говорю. Как бы так не вышло, что Фаустино твой уничтожает следы преступления. Которое совершил сам.
Эль закатила глаза:
– Ты палку-то не перегибай. Много возни для уничтожения улик в деле, которое никому не интересно. Фаустино не какой-то там нервный шизик, он показался мне вдумчивым малым.
– Никому не интересно? Это нам не интересно, Эль. Сильно сомневаюсь, что о Бланке де ла Серда все забыли лишь за год, ее имя до сих пор нередко всплывает, у людей остались вопросы. У ее семьи как минимум. И рано или поздно эти вопросы могут привести к возобновлению расследования.
– Бросай эти переусложненные теории заговоров.
– А ты бросай быть такой беспечной, – зло зашипел Гай.
Эль по-настоящему удивилась, ведь Гай никогда не разговаривал с ней в подобном тоне. А поводов было предостаточно, тысячи тысяч. Но задать вопрос о причине такого поведения девушка не успела, потому что Фаустино громко оповестил:
– Готово.
В этот момент прозрачный экран исчез, проход освободился.
– Пусть валит обратно, он нам не нужен, – прошептал Гай.
Но Эль придерживалась иного мнения:
– Пойдешь с нами, – сказала она Фаустино. – Чем дальше, тем крепче оборона, впереди могут быть новые уравнения. Готовься их решать. И побыстрее, иначе проторчим здесь не одни сутки. И останемся навечно, – последнее почти правда, виаторы часто пропадали, заплутав во снах. Чем дольше бродишь по подсознанию, тем быстрее проходит время. Подсознание еще работает, а вот тело погружается в глубокую кому. Такие истории нет-нет, да случались. Даже в Глетчерхорне. Заплутавших возвращали, таким занималась Комиссия, специальный отдел.
Возле Фаустино остановился гоночный болид яркого морковного цвета:
– Тогда следуйте за мной.
– Не торопись, поедем вместе, – Эль подошла к машине, которая растянулась на два места, удобно вместив пассажира.
– А твой спутник, который якобы не Паук?
– Он догонит.
Поделиться книгой: