Помоги проекту - поделись книгой:
— Эй, слезай давай, — недовольно пробасил Рудольф. — Это против правил.
— А правила какие? — на всякий случай уточнил Семен.
— Самые что ни на есть простые, — пожал плечами Рудольф. — Я тебя бью, ты орешь от боли.
— Может наоборот? — предложил Семен.
Рудольф оглянулся на Йозефа, который хлопнул себя лапой по лбу и замотал головой.
— Найн, мне начальство запретило, — вздохнул Рудольф.
— Понимаю, — сочувственно произнес Семен, припоминая многочисленные самодурства менеджера Феди. — Но в таком случае, увы, вынужден отказаться.
— Руди, ну чего ты с ним шпрехаешь стоишь! — крикнул Йозеф. — Свали эту лампу несчастную и дело с концом!
Рудольф взялся за дело с рвением, которому позавидовал бы главный бухгалтер, увидавший в окне сотрудников ОБЭП. Уже через пару мгновений торшер под Семеном опасно закачался и вместо Летящего Журавля он вполне мог исполнить Котячий Каюк.
Стать героем локальной схватки двух йокодзун Семену совершенно не хотелось, и он сначала прыгнул на диван, с него на шкаф, а когда Рудольф принялся карабкаться по подлокотнику, переместился на тумбу. Еще какое-то время в кабинете происходила погоня, которая вполне органично смотрелась бы под музыку из шоу Бенни Хилла, но вот Рудольфу наконец удалось хитрым маневром загнать Семена в угол, так что тому ничего не оставалось, кроме как приготовиться к прямой конфронтации и выпустить когти.
— Предупреждаю! — предупредил Семен. — Сейчас может политься кровь.
— Благодарю! — поблагодарил Рудольф. — Всегда приятно бить честного кота. Постараюсь не испачкаться.
— Эй, Руд! Гляди-ка что я нашел! — раздался крик Йозефа и рядом со здоровяком приземлился небольшой перочинный нож, который тот незамедлительно схватил обеими лапами.
— Так нечестно! — возмутился Семен.
— А мы крысы, нам можно, — хихикнул Карл.
«И ведь не поспоришь», — с тоской подумал Семен, поняв, что только что в пух и прах проиграл словесную дуэль и крыть подобной силы аргумент ему нечем. Но то была наименьшая из его проблем, так как Рудольф, размахивая ножом словно мечом, тут же ринулся в атаку.
Наверное, тут бы и настал конец истории Семена Ивановича Попадайлова, павшего в борьбе с серой чумой, но грохнула дверь — и в комнату ворвалась кавалерия. Точнее сказать, английский бульдог, который с громким лаем ринулся прямо на Рудольфа. Мгновенно оценив ситуацию, тот кинул нож и бросился наутек — а следом за ним рванули и его друзья, так что уже через пару секунд вся троица скрылась под шкафом, откуда раздался злобный писк:
— Мы еще вернемся, киса, ты у нас теперь в особом списке!
— Это в том, где Джерри и Микки-Маус? — хихикнул второй голос; спустя секунду раздался протяжный вздох, глухой шлепок, громкое «Ой!» — и больше из-под комода не донеслось ни звука.
— Спасибо за помощь, — с облегчением выдохнул Семен, повернувшись к своему нежданному спасителю.
— Пустяки, — ответил тот и приложил лапу к уху. — Полковник Чарльз Браун, оперативный агент внешней разведки MI8 на службе Его Величества. Можно просто Чарли.
— Семен, — представился Семен и, немного подумав, для солидности добавил: — Специалист по связям с общественностью. Можно просто Сеня.
— НКГБ? — с уважением спросил Чарли.
— ООО, — ответил Семен.
— Тебя все же ранили? — с сочувствуем произнес Чарли.
— Нет, это…
Однако не успел Семен ввести своего нового знакомого во все юридические тонкости оформления российских компаний, как в кабинет вошел Сталин в сопровождении толстячка с большой плешью. Одет он был в черный костюм того же цвета с галстуком-бабочкой в белую крапинку, за пазухой держал большую папку, а на круглом лице — широкую улыбку.
— … я ему и говорю — не сиди, если можешь лежать, — хохотнул он, хлопнув Иосифа Виссарионовича по плечу. — Умора, правда? О, Чарли, вот ты где, негодник! Прошу прощения, мистер Сталин, надеюсь, мой пес не успел обидеть вашего котика.
— Пустяки, — ответил тот, поднимая упавший торшер, а после уселся за стол и жестом пригласил своего гостя занять место напротив. — Как я вижу, они отлично поладили. В ногах правды нет, как говорят у нас, товарищ Черчилль. Прошу, присаживайтесь.
— Твой хозяин? — шепнул Семен.
— Кто кому хозяин — вопрос интересный, — хмыкнул Чарли. — Меня к нему приставил лично Его Сиятельство Георг IV, чтоб он лишних делов не натворил.
— Странно, что у нас такого нет. То есть меня никто никуда не приставлял, я тут сам чуть не преставился по чистой случайности, — сказал Семен.
— Разница менталитетов, — немного подумав, глубокомысленно произнес Чарли и этот ответ Семена полностью устроил; тем более, что найти логическое объяснение всему происходящему было не легче, чем найти смысл в очередной гениальной идее менеджера Феди.
На столе тем временем образовалась уже початая пузатая бутылка коньяка, две рюмки, нарезанная колбаса, банка соленых огурцов и полбатона хлеба. Медового цвета жидкость быстро наполнила стопки, Сталин с Черчиллем звонко чокнулись — первый довольно крякнув, хрустнул огурчиком и достал трубку, Черчилль, закусив колбаской, вытащил из кармана сигару — и вот через несколько минут под потолком клубилось облако дыма.
Семен, уже отвыкший от запаха простого табака без каких-либо сторонних примесей, снова громко чихнул. В последний раз он подобную вонь терпел в родном городке, куда еще не добрались все блага цивилизации, включая вейпы и айкосы, так что местным приходилось по старинке пыхтеть простыми сигаретами. Лично сам Семен в последний раз курил после защиты диплома и с тех пор ограничивался максимум одним кальяном в неделю.
— Вернемся же к нашим баранам, мистер Сталин, — произнес Черчилль и, вытащив из-за пазухи большую кожаную папку, шлепнул ее на стол. — Как вы уже поняли по телефонному разговору, я так сильно настаивал на нашей с вами личной встрече не просто так. Совсем недавно от надежного информатора наша разведка получила данные, что где-то здесь, совсем неподалеку от Варшавы, хранится то, что легко может повлиять на исход уже практически закончившейся войны.
— Это вряд ли, — усмехнулся Сталин, вновь наполняя стопки. — Через неделю мы начнем решающее наступление по всем фронтам. Пара недель, максимум — месяц, и Берлин падет.
— Так-то оно так, — с загадочным видом произнес Черчилль, достал из папки какой-то снимок, положил его на стол и пододвинул поближе к Сталину. — Однако взгляните-ка.
— Что это? — нахмурил брови Сталин.
Черчилль огляделся, словно чтобы хотел убедиться, что никто не подслушивает их разговор, и по-заговорщицки понизил голос:
— Философский камень.
Семен вдруг вспомнил, где ранее уже слышал это название. В фильме про мальчика-волшебника, что он смотрел в детстве, в котором, если ему не изменяет память, паренек как искал по всей своей колдунской шараге этот самый философский камень.
Семен смутно припоминал, что в друзьях у того пацана была сильная независимая девочка и какой-то рыжий гопник, поступивший по квоте для социально неблагополучных семей, помогал им в этом нелегком деле умственно отсталый физрук, карлик и еще множество весьма странных людей, которых каким-то малопонятным образом допустили к работе с детьми — особенно если учесть, что большинство из них старательно пытались своих воспитанников угробить — а противостоял им мрачного вида неформал с немытыми волосами, не вылезающий из своего подземелья, где постоянно смешивал различные зелья.
Этим он напоминал Семену сисадмина Володю, который, правда, на такое сравнение отчего-то очень сильно обиделся и отключил их офису доступ к соцсетям. В качестве делегата на мирные переговоры отправилась секретарша Маша, в результате которых она получила нового подписчика, Володя — объект для воздыхания, а все прочие — возможность хоть как-то занять рабочее время.
В процессе своих приключательств веселые детишки успели затопить женский туалет, избить представителя нацменьшинств в лице тролля и чуть не скормить дракону местного мажора — в общем события фильма описывали события одной четверти какой-нибудь провинциальной российской школы.
Если Семен не ошибался, закончилось сие безобразие тем, что один мутный дядя снял с себя тюрбан и начал показывать этой честной гоп-компании всякие непристойности, в результате чего и был колдунски покаран директором сего интернета, для которого такое было уже слишком, ибо хоть каждый ребетенок в нем и носил в кармане волшебную палочку, с помощью которой вполне мог устроить геноцид небольшого городка, детский рейтинг есть детский рейтинг, такое цензура уже не пропустит, а деньги с проката отбивать надо.
В общем, не кино — чума, как сказал бы менеджер Федя.
— И что же в нем такого особенного? — хмыкнул Сталин, отложил снимок в сторону и потянулся к графину. — С виду — камень как камень. Помнится, я как-то на Черном море отдыхал — там таких камней целый пляж, философствуй не хочу. Главное, чтоб не при народе.
— Если бы все было так просто, — вздохнул Черчилль, принимая из его рук полную рюмку. — Камень этот — не совсем камень… Точнее сказать, выглядит-то он как тысячи таких же валунов, но вот имеет некоторые любопытные свойства. За что пьем?
— Никогда не предлагайте грузину говорить тост, иначе пьянка растянется на месяц, — подмигнул Сталин. — А если серьезно — ваше здоровье.
— Будем!
— А мы и впрямь в Варшаве? — тем временем спросил Семен, покуда главы двух великих держав продолжали приходить в кондицию.
— Да-да, — шикнул Чарли. — Тихо, авось они хоть сегодня смогут до сути дела дойти раньше, чем до конца бутылки.
Польша? Вот те на. А Семен думал, что они сейчас в Москве, максимум — Подмосковье. Ну что ж, хоть один положительный момент в этом попаданстве уже есть — он в первый раз в своей жизни побывал за всамделишной границей, о которой так мечтал. План продаж ему на хвост! Семен мысленно выругался. У него же с собой ни телефона, ни «мыльницы» — это ж получается он если и домой вернется, то без единой фотки. Ну и кто ему тогда поверит? Надо хоть магнитик достать. Главное придумать, куда его сложить — не на шкуру же прикалывать в самом деле…
— Так вот, — продолжил Черчилль, прожевав кусок колбасы. — Как я уже говорил — камень этот довольно необычен, ровно как и его история. Создал эту удивительную вещь великий французский алхимик Николас Фламель, родившийся в начале 14 века. Правда, сам Николас от слухов этих яро открещивался, а потом, когда они распространились уже по всей Европе, взял да и помер. Однако вот только есть одно но — на могиле у него высечено 22 марта 1418 года, а с тех самых пор самого Фламеля видели живым-живехоньким еще несколько раз. То в Константинополе в 1725 году, то на коронации Вильгельма IV в 1830. Вплоть до конца 1919 года, когда он сел на корабль из Лондона, шедший в Африку, но вот с трапа так и не сошел. Не иначе как с чьей-то помощью.
— Быть может, он просто вел здоровый образ жизни, — пожал плечами Сталин. — У нас на Кавказе некоторые старики и не по стольку живут. А может паспорта подделывают — хрен их разберешь.
— Может, — кивнул Черчилль. — А может секрет удивительного долголетия Фламеля кроется как раз в его изобретении, ибо по слухам философский камень дарит своему владельцу воистину неограниченные возможности. Скажем, превратить абсолютно любой металл в золото или приготовить эликсир жизни, дарующий бессмертие. Вы представляете, что будет, если вдруг подобная штука попадет не в те руки? Скажем, руководству Третьего Рейха? Это легко перевернет расклад сил с ног на голову.
Еще какое-то время Сталин молча пыхтел трубкой, а потом вытряхнул чашу в пепельницу и спросил:
— Так и где же этот самый философский камень сейчас находится по вашему мнению?
— Здесь, — Черчилль достал из кармана смятую карту и ткнул в нее пухлым пальцем. — На юго-западе от Варвашы в деревеньке под названием Весола. Именно в ней на данный момент проживает некий Стефан Явлински, настоящее имя которого — Эдвард Александр «Алистер» Кроули. Маг, оккультист, поэт, писатель — в общем, наш человек, хоть и с придурью. Пару раз он для английской разведки кое-какие порученьица выполнял, но потом мы от его услуг отказались. Больно ненадежен. Птичка нашептала, что он по юности случайно свел знакомство с Фламелем и каким-то чудом уговорил того взять себя в ученики. Но входы и выезды в Весолу контролируют советские солдаты, так что без вашей помощи мы туда не попадем.
— Ну дела, — вздохнул Сталин, откупоривая бутылку. — Маги, алхимики, философские камни… Без пол-литра не разберешься.
— Это верно, — согласился Черчилль и поднял рюмку. — Будем?..
— Эй, босс! — послышался из-под шкафа тихий писк. — Слыхал? То воронье не врало — Кроули действительно в Весоле прячется вместе с камнем. Сейчас туда двинем или после обеда?
— Карл, твою мать!..
Со стороны комода донеслись тихая брань и звуки потасовки, лидеры мировых держав, расстегнув рубахи, принялись расставлять по шахматной доске фигуры, Чарли тем временем потрусил к выходу, а Семен последовал за ним.
— Ты идешь за философским камнем? — спросил он, еле-еле поспевая за широким шагом своего нового знакомого.
— Угу. Я эту сладкую троицу, с которой ты потасовку затеял, не в первый раз встречаю. Это не простые крысы, а оперативные агенты самого «Аненербе». Они уже давно за камнем охотятся, так что нужно поспешить.
— А хозяин… то есть человек твой тебя не хватится?
— Думаю, в ближайшее время им будет не до того, — хмыкнул Чарли. — Пока допьют, пока за добавкой сбегают, пока проспятся… Это хорошо Рузвельт еще не приехал — а то б они тут минимум на месяц загульбанили.
Как оказалось, товарищ Сталин занимал ажно три номера в отеле «Polonia Palace». Шикарное место, что уж тут говорить, Семен себе отдых здесь только в мечтах позволить бы смог. Красные ковры, золотые люстры, картины в резных рамах. Просто чума.
— Слушай, — когда они спускались по лестнице, Семену вдруг на ум пришла кое-какая идея, — а если этот твой Алистер Кроули и в самом деле умеет в очень сильное колдунство, сможет он, например, при желании кота в человека превратить?
— Думаю, справится, — немного поразмыслив, сказал Чарли. — А уж с философским камнем тем более. Слыхал я, он как-то раз одного паренька, который про него анекдоты рассказывал, в жабу на неделю обратил. И не то, чтобы у Кроули чувство юмора отсутствовало — просто анекдоты такие и моя бабка бы постеснялась рассказывать. А чего это ты двуногим решил стать?
— Да я как бы он и есть, — развел лапами Семен. — Тут такая история приключилась… В общем, долго рассказывать.
— А времени у нас полно, успеешь, — хмыкнул Чарли. — До Весолы путь неблизкий.
— Ну, слушай, — вздохнул Семен. — Если бы я знал, чем закончится мой сегодняшний поход на работу…
Глава 4
До Весолы Семен и Чарли добрались без особых приключений. Если, конечно, не считать оным переправу через бурный ручей, который им пришлось преодолеть вплавь, в результате чего Семен наглотался воды и даже чуть не утонул. Однако по сравнению с попандаполом в смутное время, где еще не изобрели раздельный выброс мусора — и вдобавок превращением в кота — это было полнейшей ерундой, так что и описывать там по сути было нечего. Но вот по прибытию на место назначения у Семена и Чарли начались проблемы.
— Кажется, у нас проблемы, — так и сказал Чарли, осторожно выглядывая из кустов.
Они как раз находились неподалеку от дома, в котором скрывался Кроули вместе с философским камнем. То было весьма недурное одноэтажное строеньице с покатой красненькой крышей и флюгером в виде петуха, что протяжно скрипел при каждом дуновении ветра. Семен было поинтересовался, а что собственно не так, но вместо ответа Чарли ткнул лапой в ближайшее дерево — и, приглядевшись, Семен увидал среди ветвей довольно странного человека.
Одет он был в смешной халат из веточек и листьев, на лице у него красовались забавные огромные очки на резинке, походившие на те, что носят гонщики или лыжники, делающие незнакомца слегка похожим на огромную муху, а вот в руках он держал весьма серьезную винтовку с каким-то цилиндрическим набалдашником. На соседнем клене притаился похожий субъект — как и на том, что стоял в десятке метрах от него; похоже, Кроули был окружен со всех сторон. Главное, что не сломлен.
— На наших не похожи, — произнес Семен.
— И на наших тоже, — сказал Чарли.
— Немцы?
— Скорее всего, — ответил Чарли и задумчиво почесал ухо. — Может и кто еще, по форме так сразу и не разберешь, шевронов или нашивок не видать, а такие мосхалаты даже лесничие носят. Вот только вряд ли у них оружие с глушителем имеется… Судя по всему, серьезные парни. За философским камнем много кто охотится — от иллюминатов и Аненербе до масонов и амишей.
— А им-то он зачем? — удивился Семен.
— Да кто их знает. У них там вообще своя атмосфера, — буркнул Чарли, внимательно оглядываясь вокруг. — Ладно, попробуем обойти сзади, через главный вход идти — только лишнее внимание привлекать. В кота и собаку, конечно, вряд ли кто-то стрелять начнет, но чем черт не шутит, может они охотники или просто животных не любят.
Так их дуэт и поступил. По-пластунски преодолев расстояние до заднего входа, они проникли вовнутрь, и, оглядевшись, Семен невольно осуждающе цокнул языком. Нет, он и сам бы постеснялся назвать себя образцовым чистюлей и дома у него тоже иной раз творился настоящий бардак, но обстановка внутри жилища Кроули была уж точно куда печальнее и довольно сильно контрастировала с внешним обликом особняка, ибо сколь ухоженно выглядел он снаружи, столь ужасней казался царивший внутри хаос.
Всюду, куда ни кинь взгляд, стояли пустые бутылки и тарелки с остатками пищи, вперемешку валялась одежда и обувь — от кирзовых сапог до вполне симпатичного и почти чистого жилета; книжки огромными стопками покоились прямо на полу, а из разбросанных тут и там газет можно было сделать настоящую бумажную флотилию. Причем в натуральный размер. Хоть бы клининг вызвал, что ли, раз уж самому убираться лень. Однако несмотря на то, что в ближайшей пепельнице — а точнее сказать коричневом потрепанном ботинке, что играл эту роль — еще дымилась затушенная сигара, хозяина нигде не было видно. Оглядевшись, Чарли проворчал себе под нос:
— Ну и где этот припадочный? Неужто зря в такую даль тащились? Боже храни короля, ну почему Фламель себе в ученики Гудини не взял. Тот хотя бы просто народ дурил, а не сам дурью баловался…
В этот самый момент дверцы большого гардероба, находящегося от них по левую лапу, раскрылись — и на свет появился лысый тучный мужчина, одетый в одни трусы; на груди у него болталась серебряная цепочка с замысловатым амулетом в виде двух «галочек», что, переплетаясь друг с другом, образовывали шестиконечную звезду, а в руках он держал «маузер», чье дуло незамедлительно уставилось прямо на Чарли.
— Вы кто такие? — с подозрением сказал толстяк. — Я вас не звал, идите нахрен.
— Мистер Кроули, прошу, опустите оружие. Мы — ваши… — начал было Чарли.
— Собака? — перебил его Кроули и перевел взгляд на Семена. — Да еще и с кошкой?
— Я кот, — поправил Семен, совсем позабыв, что в его теперешнем облике для бывших собратьев по биологическому виду любое его слово звучит как «Мяу!» разной степени мурчательности; однако к его удивлению, Кроули, похоже, вполне разобрал его речь.
— Еще хуже, — сказал он и потер блестящим стволом небритую щеку. — Ведь кошка есть Бастет, та же есть ничто иное как ба богини Исиды, супруги великого Гора, а значит — знак свыше о верности моего пути. И если пес есть не что иное, как воплощение потаенного страха, то вот смысл появления кота нужно еще разгадать…
— Мистер Кроули, — прервал поток его размышлизмов Чарльз, плюхнулся на зад и поднял ввысь обе лапы, — меня зовут Чарльз Браун, я из МИ-6. Это мой напарник — Семен Попадайлов, специалист по связям с общественностями, ООО. Мы прибыли, чтобы препроводить вас в безопасное место. Ваш дом сейчас окружен группой вооруженных неопознанных лиц — подскажите, у вас есть предположения, кто может следить за вами? Аненербе? Члены ордена Зеленого дракона? Сицилийская мафия?
— Ни те, ни другие, ни третьи, — ответил Кроули, на карачках подполз к ближайшему окну и осторожно выглянул наружу; невзирая на возраст, телосложение и довольно крепкий запах виски, тянущийся за ним незримым шлейфом, двигался он весьма ловко и даже почти не шатался. — Все они — просто дети по сравнению с теми, кто ждет меня снаружи. Но им не прорваться сквозь мой барьер, нет… Даже Старцу не удастся это сделать…
Поделиться книгой: