Сигнал из прошлого

– В Смоленске. Прямо в центре города.

– Характер убийства?

– Э-э… Что вы имеете в виду?

– Что произошло с вашим порядочным человеком?

– На него напали в парке, во время прогулки. – Голос мужчины дрогнул. – Зарезали. Он был одной из жертв маньяка.

– Хорошо.

– Что-о? – обалдел мужчина.

– Говорю: хорошо, я беру ваше дело, – скучно пояснил Неон. – Рассказывайте дальше. Стоимость расследования определю исходя из того, что известно вам и официальному следствию.

– Я не готов разговаривать об этом по телефону.

– Давайте встретимся, расскажете лично.

– Хорошо. Когда?

– Можно сейчас.

– Но сейчас почти полночь…

– Да, я в курсе. Часы у меня перед глазами.

– Кроме того, я нахожусь в Смоленске. А вы?

– В Москве.

– И вы готовы приехать ко мне?

– С чего вы взяли?

Мужчина снова подвис.

– Но вы сказали: «Давайте встретимся»?

– Сказал.

– То есть это я должен приехать в Москву? – уточнил мужчина.

– Разумеется. Это ведь вы хотите, чтобы я добыл информацию.

– Ну… хорошо, – помолчав, решил мужчина. – Я приеду завтра. Утренний поезд приходит в двенадцать десять.

– Принято. В двенадцать десять вам позвонят на этот айпи и назначат место встречи.

Соединение прервалось. Вероника сняла наушники. Пообещала:

– Тиша, я тебя прибью.

Собеседник поморщился. Он терпеть не мог «Тишу». «Тиму» и «Тимошу», впрочем, тоже не выносил. Настаивал на том, чтобы Вероника звала его Тимофеем, но она этого не делала из вредности.

– Ты пригнал меня сюда ночью для того, чтобы сообщить, что завтра в двенадцать десять я должна буду назначить встречу очередному психу? – постепенно закипая, продолжила Вероника. – Подождать с этим до утра никак не мог? Я, между прочим, не только твои руки-ноги! У меня, между прочим, личная жизнь есть! Точнее, могла бы быть, если бы кое-кто оставлял мне на нее время.

Она вскочила с табуретки. Тимофей снова поморщился, на этот раз пренебрежительно, и, оттолкнувшись ногой от пола, качнул гамак.

Гамак был закреплен между двумя столбами. Тимофей периодически перемещался из-за стола в него. Системы в перемещениях Вероника не прослеживала, однако это не означало, что ее не было.

Привычки Тимофея подчинялись собственной логике – как успела убедиться Вероника, порой весьма далекой от логики обычных людей. Впрочем, как было далеко от обыденности все, что касалось Тимофея. Впервые попав в эту квартиру, увидев растянутый между столбами гамак, а также висящую на вбитых в другие столбы крюках одежду, бейсболки, боксерские перчатки и прочие предметы, о назначении которых даже не догадывалась, Вероника, мягко говоря, удивилась. Осторожно поинтересовалась, для чего в квартире столбы. Тимофей объяснил, что они достались в наследство от предыдущего хозяина.

«А убрать этот кошмар – никак?» – удивилась Вероника.

«Почему – кошмар? – встречно удивился Тимофей. – И зачем их убирать? Если я уберу столбы, куда повешу гамак и вещи?»

Вероника к этому моменту уже огляделась по сторонам и вопросы задавать перестала.

Квартира Тимофея представляла собой безумную смесь хакерской берлоги, туристического лагеря и спортзала. Часть ее занимали велотренажер, силовая скамья со штангой, боксерская груша, шведская стенка и прочая спортивная дребедень. На полу лежали маты. Все новенькое и, сколь могла судить Вероника, недешевое. У противоположной стены стоял длинный стол с мониторами, принтером и ноутбуком, лежали шнуры, мотки проводов, разрозненные детали компьютерной начинки, книги, распечатки статей и канцелярские принадлежности. Судя по мониторам и принтеру, на таких вещах Тимофей тоже не экономил. Между двумя столбами висел гамак, в углу приткнулась кровать. В противоположном углу из-под школьной парты, застеленной куском линолеума, выглядывал небольшой холодильник. На парте стояли микроволновка и чайник. Этот угол назывался «кухней».

Привести квартиру в божеский вид Тимофею мешало не отсутствие средств – размер его гонораров Веронике был известен, – а искреннее непонимание, для чего нужно что-то менять. В нем удивительным образом уживались стремление к комфорту и неприхотливость, граничащая с наплевательством. Например, девайсы, необходимые для работы, Тимофей покупал без оглядки на цену. Так же, как и спортивное оборудование. Так же, как долго и привередливо выбирал гамак. А школьную парту, на которой стояли чайник и микроволновка, он притащил с помойки. До тех пор, если Вероника правильно поняла, чайник и микроволновка стояли прямо на полу. И кровать появилась в доме только благодаря Веронике, которая время от времени оставалась ночевать, до того Тимофей спал на матрасе, брошенном на пол.

Так же наплевательски он относился к своей внешности. Джинсы, майки и кроссовки занашивал до состояния абсолютной ветхости. Густые темные волосы раз в полгода, когда отрастали, безжалостно сбривал под машинку. В квартире было единственное зеркало – прислоненное к стене в ванной трюмо с отбитым углом. Тоже, как уже без удивления узнала Вероника, подобранное на помойке. Тимофей заглядывал в него, когда брился. И вряд ли его в эти моменты интересовало что-то, кроме щетины на подбородке. Вряд ли думал о том, что у него охрененная фигура, идеальный овал лица и твердая, волевая челюсть. А глаза – до того светлые, что кажутся прозрачными, Вероникина бабушка говорила про такие «с поволокой».

Сейчас в этих прозрачных глазах сквозило недоумение. Тимофей не понимал, что может быть интереснее нового расследования и от каких таких важных дел он мог оторвать свои «руки-ноги». Веронику он считал своей собственностью и не видел необходимости это скрывать.

Он и в детстве был таким, командовал Вероникой без зазрения совести. Соседями они, правда, были недолго, едва ли год, потом родители Тимофея переехали в другой город. А потом они не виделись почти двенадцать лет. И тем не менее – по единственному короткому обращению в Сети Вероника поняла, кто это. Он позвал – она побежала. И только сидя в электричке, задумалась: а с какой стати, собственно, бежит? Тимофей ведь знает, где она живет. Мог бы и сам приехать, не развалился бы…

Вероника ворчала по привычке, догадываясь, что от ее ворчания ничего не изменится. Тимофей живет так, как удобно ему. На удобство тех немногих, кого допускает в свой мир, этому парню глубоко плевать. Ничего нового, в общем-то, он и в детстве был таким – всегда серьезный, сосредоточенный на чем-то своем мальчишка. Уже тогда казалось, что он существует в собственном мире, без оглядки на окружающих. Этим самым миром, наверное, он и запал Веронике в душу. Все-таки не каждый день встречаешь пацана, интересующегося настолько странными вещами и настолько непохожего на других.

«Чтоб ты провалился, чертов гений», – ворчала Вероника, разбуженная в пять утра, выдернутая из ванной или из мужских объятий. Ворчала – и продолжала выполнять его распоряжения.

– Ладно, – вздохнула Вероника. Села в кресло Тимофея, подкатилась поближе к гамаку. Скрестила на груди руки. – Совесть – это такая штука, с которой тебе уже вряд ли доведется познакомиться. Можешь хотя бы объяснить, что такого интересного в убийстве из девяностых? Небось, обычные разборки. Сам знаешь, что тогда в стране творилось.

– Вот именно, – кивнул Тимофей. – В стране творилось такое, что правоохранительным органам было, мягко говоря, не до маньяков. Должного внимания расследованию наверняка не уделили. Я все время, пока тебя ждал, пытался найти хоть какую-то информацию по делу. Ноль. Тишина. Будто и не было никакого серийника.

– А может, и правда не было? – бросила Вероника. Встала и отошла в «кухонный» угол. Наполнила чайник водой из пятилитровой канистры, нажала на рычажок. – Может, этот дядька, который звонил, – из тех придурков, что шапочки из фольги носят? Его, может, инопланетяне похищали или агенты ЦРУ за ним подглядывают?

– Нет, – уверенно отсек Тимофей. – Дядька деловой, по тону слышно. Тратить время на ерунду не привык. Такие перед тем, как что-то делать, десять раз все обдумывают. Это не «пустышка», точно.

Глава 7

«Пустышки» им время от времени действительно попадались, но Тимофею надо отдать должное – подобные вещи он просекал быстро, а с параноиками не связывался ни за какие деньги. Да и в целом в предстоящей работе оценивал прежде всего уровень интересности, и только потом – платежеспособность клиента. Начинал свое занятие когда-то вообще на голом энтузиазме, исключительно «из любви к искусству», приносить доход оно начало уже потом.

Тимофей, по его собственным словам, расследовал недорасследованное. Брался за старые дела, которые когда-то легли в архив с пометкой «следствие прекращено». Добывал информацию. Думал. Сопоставлял. И получал такие результаты, что оставалось только ахнуть. На этапах расследования Тимофей снимал видео, разбавлял их тревожной музыкой, документальными фото и прочими завлекательными кадрами, а ролики выкладывал на видеохостинг. Так родился «Неон» – яркий блондин с прядью синих волос, эффектно свисающей на высокий лоб. Неон носил очки в строгой черной оправе, золотые колечки в правом ухе и модные рубашки безумных расцветок. Он обладал низким, поставленным голосом, умением расставлять акценты и держать загадочные паузы. Аудитория Неона обожала. Его ролики быстро завоевали популярность, от желающих пригласить гениального блогера для расследования не было отбоя.

В жизни «Неона» звали Вованом: недоучившийся актер, он закончил два курса театрального училища, до знакомства с Тимофеем зарабатывал съемками в рекламе и массовках. Вероника стала третьей в команде. Ее помощь требовалась, когда возникала необходимость общаться с людьми. Красавец Вован на эту роль не годился по причине тупости, по умопомрачительности соперничающей с внешностью. Вероника считала, что актерская карьера у Вована не сложилась в основном из-за этого, а вовсе не потому, что молодому таланту не давали дорогу.

У самого Тимофея, интроверта до мозга костей, необходимость общаться с людьми в легких случаях – например, по телефону, – вызывала кислую мину, в сложных доходило едва ли не до панических атак. В итоге ногами и руками Тимофея стала Вероника – подруга детства, о которой он помнил лишь то, что с людьми она общалась без проблем, а его самого почти не раздражала. Именно поэтому он разыскал Веронику три года назад. С тех пор дела у «блогера Неона» уверенно пошли в гору. Своим помощникам Тимофей платил щедро, и в целом, считала Вероника, если бы не ряд нюансов, грех было бы жаловаться. Но нюансы – они ведь на то и нюансы. Как в том анекдоте про пожарника: все хорошо, работа нравится, но как пожар – так хоть увольняйся…

Так философски размышляла Вероника, сидя в кофейне и дожидаясь клиента. Кофейня находилась в пяти минутах ходьбы от вокзала. Клиент должен был вот-вот появиться, и Вероника не отрывала взгляд от входной двери. Интересно было, угадал Тимофей или нет, назвав его «деловым дядькой»?

Дверь открылась. Вошел мужчина лет сорока, в коротком пальто и ботинках, явно не предназначенных для того, чтобы месить уличную грязь. В такой одежде не штурмуют автобусы, в ней обычно сидят за рулем собственного автомобиля. Иногда в автомобиле присутствует еще и шофер.

«Он», – поняла Вероника. Привстала за столиком и помахала мужчине рукой. Тот подошел. Вероника по-деловому протянула руку.

– Здравствуйте. Это я вам звонила.

– Здравствуйте. – Мужчина выглядел недовольным. Руку Веронике пожал не сразу, будто не был уверен, что это стоит делать. – Честно говоря, я рассчитывал на встречу с самим Неоном.

– К сожалению, это невозможно. Неон почти не посещает общественные места. Он – личность узнаваемая, заметная. За ним пристально следят журналисты… Ну, вы понимаете. – Легенда была придумана давно, за три года Вероника успела разучить не только слова, но и нужную интонацию. Дескать, Неон и сам не в восторге, но куда деваться. Уж войдите в положение. – Не волнуйтесь, пожалуйста. Я давняя помощница Неона, он ведет через меня все свои расследования. До сих пор недовольных моей работой не было. Вы можете общаться со мной так же, как общались бы с ним. Меня зовут Вероника.

Мужчина еще какое-то время поколебался, но в итоге, видимо, решил, что помощница Неона – все же лучше, чем ничего.

– Будем знакомы, – кивнул он. – Я Денис.

– Очень приятно, – Вероника изобразила свою самую обаятельную улыбку. Достала блокнот – Тимофей настоятельно требовал, чтобы все детали разговора она фиксировала на бумаге. Из всех существующих информационных носителей самым надежным почему-то считал именно этот. – Итак, Денис. Вы хотите заказать расследование убийства двадцатипятилетней давности, верно?

Мужчина кивнул. Бросил подошедшей официантке:

– Мне двойной эспрессо и стакан воды.

От меню отказался. Официантка ушла.

– Тогда, с вашего позволения, первый вопрос: кем вам приходился покойный?

Денис помрачнел. Резко спросил:

– А это имеет значение?

Вероника демонстративно вздохнула:

– Поверьте, пожалуйста: значение имеет всё. Каждая деталь. Вопросы, которые я буду задавать, ни в коем случае не праздное любопытство. Если вы хотите помочь Неону в проведении расследования, я прошу вас отвечать максимально подробно, ничего не скрывая. Итак?

Денис помедлил, снова что-то для себя решая.

– Я могу рассчитывать на то, что информация не пойдет никуда дальше Неона?

– Разумеется. – Вероника сделала строгое лицо. – Мы гарантируем клиентам полную конфиденциальность.

– Ну хорошо. Погибший – мой отец.

Такого Вероника почему-то не ожидала. Она приготовилась к сентиментальной истории о лучшем друге, который был как брат. Но удивления не показала, так же строго кивнула, делая пометку в блокноте:

– Ясно. Примите мои соболезнования.

Денис криво усмехнулся.

– Да чего уж сейчас-то соболезновать? Столько лет прошло… Я сам уже старше, чем отец тогда был. Все, о чем прошу, – найдите этого гада. Он должен ответить за то, что сделал. – Мужчина стиснул кулаки.

– А почему вы решили заняться расследованием именно сейчас? – Этого вопроса среди тех, что велел задать Тимофей, не было. Веронике самой вдруг стало интересно. – Ведь действительно – столько лет прошло?

– Когда отца убили, мне был двадцать один год, – хмуро ответил Денис. – Пацан сопливый, что я мог? Этого гада не нашли, дело закрыли. Да и не сказать, чтобы сильно искали: в те времена что ни день, то кого-то убивали, серьезные люди кормушки делили.

– А кем был ваш отец?

Денис покачал головой:

– Ни к власти, ни к бандюкам отношения не имел, это я еще Неону сказал. При советской власти работал инженером в НИИ, потом его сократили. Пытался, как все тогда, торговать – не пошло. Кто-то из старых друзей пристроил кладовщиком на склад. Тем нас с матерью и кормил.

– То есть о больших доходах речь не шла? – уточнила Вероника.

– Да бог с вами, откуда! Концы с концами бы свести. Мать тоже сократили, да я еще в вузе учился, на платном. Подрабатывать пытался, конечно, но что там выходило… Смех один.

Вероника припомнила байки, которые слышала о «лихих девяностых», сама она тогда еще под стол пешком гуляла. О том, что студентам на подработках случалось зашибать столько, что не снилось и профессорским окладам. Но деликатно промолчала. Спросила о другом:

– То есть ваш отец погиб не в результате ограбления?

Денис качнул головой:

– Нет. У него после того, как жизнь под откос полетела, одна отрада осталась – прогулки по парку. У нас в Смоленске большой парк, Реадовский, мы тогда жили неподалеку. У отца с тех пор, как еще все нормально было, привычка осталась – по парку гулять. Всегда один ходил, без матери, без меня. Радио слушал, думал что-то свое. Там его и убили. Зарезал какой-то псих.

– Вот с этого места, пожалуйста, поподробней, – попросила Вероника. – Когда точно это произошло?

– Весной, в начале апреля. Еще снег кое-где лежал. Отец пошел на прогулку и не вернулся.

– Он гулял утром или вечером?

– Вечером, перед сном. Уходил после ужина, часов в восемь. В девять возвращался и садился программу «Время» смотреть. Никогда не задерживался. А тут – нет и нет. Мать заволновалась, пошла в парк. Да только что там увидишь, в темноте-то? К полуночи начала в милицию звонить. Те послали. Дескать, суток еще не прошло, мало ли где мужик загулял. Завтра звоните. А назавтра его нашли зарезанного. Парень какой-то утром собаку выгуливал, случайно наткнулся.

– Я правильно понимаю, что ваш отец был не первой жертвой? – Вероника старательно строчила в блокноте.

– Правильно понимаете. Он то ли пятый уже был, то ли шестой. Этот псих давно по городу гулял, а нападал всегда в Реадовском парке. Этот парк, он такой… И сейчас-то почти лес, хотя худо-бедно облагородили. А в девяностые вовсе одно название было, что парк. Чуть в сторону отойдешь, так и заблудиться недолго. Хотя отец никогда не плутал, говорил, что все тропинки знает… Он все всегда лучше всех знал. Не сиделось дома! – Последние слова Денис произнес почти со злостью.

Вероника сочувственно вздохнула. Та давняя история для Дениса все еще была свежей. Видимо, боль от потери отца с годами не утихла.

– Убийство обязаны были расследовать, – подсказала она. – Тем более это эпизод из целой серии. Расскажите, пожалуйста, все, что вам известно.

Денис скривился:

– Да мне почти ничего и не известно. Откуда? Маньяка не поймали, дело закрыли. Я, когда на ноги встал да знакомствами оброс, пытался эту историю копать, но тоже ничего толком не получилось. А на днях случайно Неона вашего увидел, дочь его фанатка, оказывается. Вот и подумал – чем черт не шутит? Вдруг у него получится что-то узнать?

– Что-то – это, прежде всего, имя убийцы? – уточнила Вероника.

– Ну разумеется. Что же еще?

– А если его уже нет в живых?