Золото Колхиды

Сапфо, оказывается, была замужем и имела дочь? А ученицы, это кто? Греческая женщина, поэтесса, дожившая до старости… Как это до старости?

— А разве ты не сбросилась с Левкадской скалы из-за несчастной любви? — поинтересовался я, а потом спохватился. Какую глупость спрашиваю! После возвращения я изучал карты Древней Греции. Левкадская скала находится неподалеку от Итаки, а остров Лесбос — почти рядышком с Троей. Далековато пришлось бы плыть, чтобы броситься в море — скалу можно отыскать и поближе. Там, в Элладе, сплошные скалы. Выбирай любую.

— Я даже не знаю, где эта Левкадская скала, — призналась поэтесса. — Но если бы я с неё сбросилась, Гадес не стал бы со мной и разговаривать. Бог подземного царства не любит тех, кто приходит к нему сам, раньше времени. У каждого человека, пусть он и трижды поэт, должна быть жизнь, отмеренная богами, и прерывать её насильственным путем — тяжкое преступление.

Я и не знал, что в древней Элладе такие строгости. Читал же, что некоторые мужчины, дожив до шестидесяти лет, собирали на пир друзей, и принимали чашу с ядом. Или это тоже миф? А вот если человек ушёл воевать, зная, что его убьют — он не самоубийца? Взять ту же Троянскую войну. Ахиллес ушёл на Трою, хотя и знал, что оттуда уже не вернется. Ладно ещё умереть, сражаясь за Отечество, а воевать из-за женщины, которую даже и не похитили? Елена вполне себе добровольно сбежала, прихватив золото Спарты. Но опять-таки скажут — воля богов! Ещё как-то читал про поэтов Древней Греции. Один из аэдов, которому отказала женщина, начал писать глумливые стихи против неё и её отца — так они оба удавились от позора. Интересно, и кого должны наказать боги? Самоубийц — или того, кто довёл их до самоубийства?

А Сапфо опять начала вспоминать своих девочек, которых она обучала в фиасе. Как я понял, это нечто вроде пансиона для благородных девиц. Если бы поэтесса придерживалась тех э-э-э… либеральных взглядов, то какой родитель отдал бы туда дочку?

— А чему ты их учила? — заинтересовался я. — Чтению и стихосложению? Или прясть и ткать?

— Прясть и ткать девочек должны учить матери, или служанки. Чтению и стихосложению, да, учила. А ещё я их учила не бояться будущего мужа.

— Как это?

— А так. Девочка живёт дома, в семье, а потом её отдают чужому дядьке, который сразу же заваливает её в постель. Разве не страшно?

— Страшно, — согласился я.

— Так вот, для начала, девочка должна понять, что её муж — это тоже человек…

Я хотел задать ещё несколько вопросов, но тень вдруг засобиралась.

— Мне пора, — заявила она.

— А куда тебе спешить?

— Сейчас подует ветер, что отнесёт меня в Элладу. Хочу посмотреть, как выглядит мой родной остров, на котором меня родят через сотни лет.

Я не успел и глазом моргнуть, как ветерок, набежавший со стороны моря, поднял тень Сапфо, и унёс. Что ж, пусть летит на свой остров. Может ещё увидимся и поговорим о воспитании детей. А нет, так ничего страшного.

Глава 6

Новости с Олимпа

Полночи проболтав с тенью ещё не родившейся поэтессы, я проспал. Проснулся от голосов и от чавканья. Могли бы и потише, никакого сострадания к спящим! Боги, блин… Высунув голову из шалаша, обнаружил, что их количество увеличилось — у костра вольготно возлежал Гермес, а его сандалии висели в воздухе, устало шевеля крылышками.

— Привет, засоня! — весело поприветствовала меня Артемида. — Топай умываться, а потом завтракать. Гермес подарки принёс, спеши, пока Геракл всё не слопал.

Точно, подарки. Около нашей оленины, оставшейся после вчерашней трапезы, лежала горка лука, уменьшавшаяся прямо на глазах. Полубог, торопливо очищая кожуру, грыз луковицы, словно спелые яблоки. А Гермес в это время, не спеша, но основательно, подъедал наше мясо. Дома не мог позавтракать? Несчастных путников объедает… Пока я делал свои утренние дела, бегал к родничку (надо бы зубную щетку завести), осталось всего три луковички, но и на них Геракл смотрел с вожделением. Ему что, витаминов не хватает? Может, изобрести им тут греческий салат? Правда, помидоры из Нового Света ещё не завезли, но можно и без них. Огурцы и сладкий перец в здешней реальности есть, лук имеется, а вместо специй супруга каких-нибудь трав пахучих отыщет. И, самое главное — хороший кусок козьего сыра! Не тройку жалких кубиков, как в ресторанах. Сыр в греческом салате — основа основ. Да, а как с оливками быть? Свежие не пойдут, нужны солёные. И вообще, оливковые деревья на Тамани не растут, да и с остальными ингредиентами, кроме лука и сыра, напряжёнка. Так что с салатом придётся повременить до Эллады. Значит, пусть Геракл получает витамин С из лука. Но как с ним потом в одном шалаше спать? Ладно, шалаш — это всё-таки не вагонное купе, в котором соседи не только храпят, но и воняют пивом и солёной рыбой, не говоря уже про несвежие носки…

Присев на корточки, я взял луковку, заботливо очищенную женой, отрезал кусочек мяса. Как вежливый человек, поблагодарил родственника.

— Не иначе, со своего огорода? — ехидно поинтересовался я у Гермеса.

Артемида и её братцы дружно расхохотались. Чтобы покровитель воров и торговцев занимался огородничеством?

Вгрызаясь в сочную мякоть, понял, отчего Геракл так набросился — очень вкусно, лучше, чем «крымский» лук в моё время. Свежий, только что с грядки. Холодное мясо с луком — самое то — жаль, что без соли. Не мог главный вор Древнего мира ещё и соли стащить?.. Нет, я определенно не выспался. Недоволен всем, и уже начинаю ворчать.

Я завтракал, а эта троица продолжила прерванный разговор. Обсуждали последние новости с Олимпа.

— Значит, Арес опять попался в сеть? — хмыкнула Артемида. — Ведь не первый раз в паутину попадает. Интересно, когда же он поумнеет?

— Он — никогда, — расхохотался Гермес. — Если бы на войне, где-нибудь в ущелье его засада ждала, он бы сразу всё понял, а если красивая женщина пальчиком поманила — тут у нашего братца мозги пропадают. Войны нынче нет, вот Арес и дуреет от безделья.

— А «прекраснозадая»? Не могла другое место найти?

— А этой зачем умнеть? Она же не головой думает.

Все ясно, обсуждают новости, о которых я знал давным-давно. Гефест опять поймал в невидимые сети свою неверную жену и бога войны. Вытащит он «сладкую парочку», подвесит где-нибудь, а потом всё равно придётся прощать. Арес, как и сам Гефест, сынок Зевса и Геры, а не полукровка, как прочие в олимпийской семье.

— О чём ещё говорят?

— Говорили о твоей свадьбе, ворчали — мол, мало того, что девственность не сохранила, так и на свадьбу не позвала, но Отец эти разговоры пресёк. Рыкнул — дескать, он с Артемиды клятву о сохранении девственности брал, но он вправе слово дочки назад вернуть. Слово не в бронзе отлито, не в камне выбито. А то слово, что Артемида давала, не в счёт. Давала клятву, когда ребёнком была, а с дитя-то какой спрос? Дескать — хочется девке мужа, пусть теперь мучается.

— Чего это — «мучается»? — возмутился я.

— Как это, чего? — усмехнулась Артемида. — Раньше-то я сама себе хозяйкой была, по лесам бегала, а теперь замужем, за мужем приходится бегать…

Хотел ещё возразить, но прикусил язык. И впрямь, бедной девушке пришлось нестись за мной неизвестно куда, в компании брата-хулигана. Я лишь вздохнул, а Артемида успела перехватить последнюю луковицу, за которой уже тянулась загребущая лапа Геракла, и передать её мне. В ответ на возмущенный взгляд младшего брата, спокойно сказала:

— Саймону тоже надо сил набираться. Вон, его уже ветром качает от слабости. Он вчера крови много потерял.

Геракл вчера кровь проливал не меньше, чем я. Но полубог лишь вздохнул. Нет, старшая сестра — это сила, даже если ты её раньше не видел. И шурин, соответственно, тоже становится не последним человеком для зятя, пусть он и простой бессмертный, а зять — полубог. Кстати, надо задуматься о своем статусе. Все вокруг — либо боги, либо герои. А я кто? Не бог, не герой, а «простой бессмертный». Муж богини — тоже неплохой статус, хотя и неофициальный.

— Да, чуть не забыл, — лукаво посмотрел на меня Гермес. — Дядюшка Посейдон шибко на Саймона гневается. Он же мужской силы лишился, страдает теперь. Русалки, того и гляди, разбегутся, да и любовницы недовольны. Всех лекарей собрал, но толку никакого. Даже Аполлон ничего поделать не может. А ещё половина бороды пропала. Куда годится Посейдон без бороды? Это ещё хуже, чем без трезубца. Зато Амфитрита довольна: супруг по сторонам не смотрит, не изменяет.

Вот как? Посейдон огрёб от племянницы, а обиделся на её мужа? Интересные существа эти олимпийские боги! Я-то старику чего плохого сделал? Русалок не отбивал, мусор в море не сыпал, ни одного карася из его владений не поймал. Вон, даже копьё ему в жертву отдал — правда, чужое… А в том, что без мужской силы Посейдон остался, сочувствую. Мужская солидарность, понимаете ли… Но морской владыка сам виноват. Нечего было из моря вылезать, и нас пугать.

К моему удивлению, родичи отнеслись к гневу и обидам дядюшки Посейдона философски-равнодушно. Морской бог — он с норовом. Всё время на кого-нибудь гневается, уже привыкли.

— Сила мужская к нему вернётся, — твёрдо заверила Артемида. — Правда, хотеть он теперь сможет только свою супругу.

Геракл с Гермесом переглянулись, словно бы говоря — ну и стерва же ты! Но вслух Гермес сказал совершенно иное:

— Амфитрита-то, как муженёк в силу войдет, завоет. Знаю я нашего дядюшку…

— А на земле что нового? — сменила тему Артемида. — Ты в моих лесах был?

Гермес повел ладонью таким жестом, словно вкручивал электролампочку, а крылышки на сандалиях затряслись, словно ошалевшие.

— Как не быть? Знал, что спросишь. Пролетал, пару раз на землю спускался. Вроде, всё в порядке. Леса не горят, зверьё не перевелось. Сатиры за нимфами бегают, как всегда.

— Как там Каллисто, справляется? Я её за помощницу оставила, девчонка молодая совсем, ещё и трехсот лет нет.

Теперь Гермес лукаво уставился на сестрицу.

— Каллисто-то справляется, но «хлебоеды» про тебя новую байку сложили. — сообщил бог торговли.

— И что за байка? — равнодушно поинтересовалась богиня охоты.

Понимаю, для супруги сплетней меньше, сплетней больше — без разницы, а людям всё какое-то развлечение. А меня раздражают дурные слухи про жену, словно у меня не самая лучшая и красивая женщина в мире, а какой-то монстр. Там кого-то во что-то превратила, тут — пристрелила.

— Говорят, Каллисто от нашего Отца забеременела, а ты рассердилась, превратила её в медведицу, и пристрелила.

— Болтуны, — вздохнула богиня. — Если я всех своих нимф, что от Отца забеременели, стану убивать, кто тогда роды принимать станет? А в медведиц превращать, так куда мне их столько? И в чём тут вина нимфы? Наш родитель и повелитель всегда своего от женщин добивался.

— Так это ж люди, сама понимаешь, — усмехнулся Гермес. — А на самом-то деле, небось, пошла какая-то девица в лес, и пропала. Девку-то найти не смогли, зато из-за деревьев вышла медведица.

— Небось, сытая! — хохотнул Геракл.

Артемида призадумалась, а потом решительно встала со своего места.

— Сбегаю-ка я быстренько в Аркадию, гляну, как там Каллисто. Что-то на душе неспокойно. Может, люди не зря болтают? Забеременела девчонка — не обязательно, что от Отца, других самцов в Элладе хватает, а теперь страдает? И с медведицей тоже не все понятно…

Только что моя супруга была тут, рядом, и вот исчезла. Не удержавшись, я даже потрогал то место, которое только что касались сандалии моей любимой. Наверное, у меня был такой озадаченный вид, что единокровные братья даже не стали ржать над моей растерянностью.

— Саймон, ты что, до сих пор не понял, кто твоя жена? —поинтересовался Гермес.

Я лишь пожал плечами. Знаю, конечно, что Артемида — богиня, да ещё и из «первого» ряда, но ещё не могу к этому привыкнуть. А нафига ж мы тогда пролив переплывали?.. А, ну да, из-за меня и Геракла… Только подумал, как рядом вновь оказалась супруга. Даже запыхаться не успела. Откинув в сторону прядь волос, уселась рядышком, и вытянула обалденно красивые ноги.

— Каллисто в порядке, все медведи на месте, — сообщила она. Видимо, правильно истолковав мой взгляд, чмокнула в щёку — дескать, не волнуйся, дурачок.

— Саймон, а ты с кем сегодня всю ночь проболтал? — поинтересовался вдруг Геракл. — Послышалось, или голос был женский?

— Ну-ка, ну-ка, — напряглась моя супруга. — Что это за женщины к тебе по ночам ходят?

— Не ходят, а летают, — сообщил я. Заметив, как рука моей любимой потянулась к ближайшему камню (Геракл с Гермесом мгновенно отодвинулись), поспешно добавил, — Тень это была, из царства Аида. Говорит, поэтесса, её, мол, Гадес на землю прогнал, чтобы стихи сочиняла или другим аэдам подсказывала. Имя, если на лесбийском диалекте — Псапфо, на арголийском — Сапфо, ещё её могут называть Сафо или Саффо. — подумав, сообщил я.

— Странно, — озадаченно проговорил Гермес. — Сколько душ к дядюшке в подземное царство стащил, среди них и Псапфо были, и Сапфо, но поэтессы не помню. Вот не так давно Фамиру-кифареда сопровождал, который с музами состязался, но тот мужчина.

Фамира-кифаред? Слыхал о таком… Вообще не могу понять страсти моих нынешних соплеменников посоревноваться с богами. Марсий вызывает на состязание Аполлона, Арахна — Афину. И ничем хорошим это для людей не кончается… Надо поторопить Геракла, чтобы побыстрее придумывал Олимпийские игры. Пусть друг с другом состязаются, так безопаснее. Всё равно от греков пойдет страсть к состязательности, заложенная в основу образования иезуитов. Соревнуются классы, группы и подгруппы внутри класса, а ещё отдельные личности. Хогвардс, ёлки-палки.

От раздумий о сущности эллинского характера меня отвлекла фраза жены.

— Может, эту тень Феб в царство дяди Гадеса отвел? Или какая-то муза расстаралась? Поэтесса, как-никак.

— А эта поэтесса ещё даже не родилась, — сообщил я. — Она только лет через… пятьсот—семьсот родится. Сказала, что Гадес ей выбор предложил — отправиться в прошлое, или в будущее. Она в прошлое решила. Мы с ней всю ночь проболтали — она мне стихи читала, а на рассвете, с попутным ветром на Лесбос умчалась. Видать, по родине заскучала.

— Да-а? — с удивлением протянул Гермес. — Если она из будущего, то я её ещё в Аид не водил. Но всё равно — непорядок, если души умерших станут по земле шляться. Покойникам положено под землей сидеть, Елисейские поля топтать. Если бы с телом, то куда ни шло, можно и здесь.

Это он на меня, что ли, намекает?

Впрочем, чего это я? Все мы здесь, кроме Геракла, были когда-томертвецами, а нынче живём, наслаждаемся жизнью, лук без соли трескаем. Полубогу ещё предстоит умереть, а потом воскреснуть.

— Может, тень тебе просто приврала? — спросила Артемида.

— Нет, — покачал я головой. — Она мне стихи читала, которые я в своей реальности слышал. Я не великий знаток поэзии, но эти стихи знаю. Их автор известен.

— Так может, Гадес её и на самом деле отпустил? — предположил Геракл.

— Нет, такого не могло быть, — твёрдо сказал Гермес. — Ладно, мог бы дядюшка тень на землю отправить, блажь случилась, но как он эту Псапфо в прошлое определил? Со временем только мой дедушка пошутить любит. Дед пошутил, а мне теперь возвращать придется. Надоело!

Дедушка, как я полагаю, это Кронос, свергнутый Зевсом и низвергнутый куда-то под землю. А куда именно? Не то в царство блаженных, не то куда-то ещё глубже, где даже Елисейские поля считают райским местом. Не в Тартар ли?.. Про него здесь вообще не любят заговаривать.

Гермес задумчиво посмотрел на свои сандалии и те, словно услышав мысленный приказ хозяина, подскочили поближе, и теперь богу осталось лишь всунуть в них свои ступни.

— Не то тень выловить, в Аид её утащить, не то вначале к дядюшке смотаться, все изложить? — раздумчиво произнес бог торговли, а заодно и главный Психопомп — проводник душ в царство Аида. Застёгивая ремешки, проворчал. — Мальчика нашли, за каждой тенью гоняться. Давно прошу у Отца, чтобы он мне помощников отрядил, да куда там. — посмотрев на меня, Гермес с надеждой спросил. — Саймон, а ты не хочешь ко мне в помощники? Я Владыку попрошу, он не откажет.

— Лети, куда собирался, — строго сказала Артемида. — Я не для того замуж выходила, чтобы мужа целыми сутками не видеть. Делать ему больше нечего, чтобы за тенями вздорных бабёнок бегать.

Гермес улетел, только крылышки затрепетали, а мы решили заняться делами насущными. Геракла отправили на разведку, а мы с Артемидой принялись мастерить стрелы, благо, кремня и полуфабрикатов оказалось навалом, и прямых веток заготовили достаточное количество. Дело у нас продвигалось успешно, поэтому, к возвращению героя, на траве лежало две дюжины стрел, вполне готовых к употреблению. Ещё богиня умудрилась соорудить тетиву для лука, не из кишок или сухожилий, а из коры какого-то тутошнего растения. Или из травы?

— Умница, — похвалила меня супруга, чмокнув в щёку. Бросив взгляд на бредущего в нашу сторону Геракла, быстренько поцеловала в губы, а потом сделала вид, что ничего не было. Такая скромница… Нетрудно понять, что Артемида ведёт себя как педагог. Моих изделий насчитывалось всего четыре, да и по качеству изготовления они отставали от работы моей богини, как… Ну, как стрелы неандертальцев от стрел кроманьонцев. Что, неандертальцы не знали луков? Беда… В общем, кремнёвые наконечники, сотворённые богиней охоты, можно смело выставлять в любом музее, как шедевры эпохи неолита. Понимаю, что у моей любимой опыт большой, даже огромный, но всё равно, я испытывал какую-то неловкость, как любой мужчина, сознающий, что супруга зарабатывает во много раз больше его. Ладно, буду стараться.

— Устал, — выдохнул Геракл, сваливая на землю огромный мешок.

Интересно, где же носило нашего родственника, если он, при всей его богатырской силе и мощи, умудрился устать? А ведь куда-то далеко забредал…

— И что нам доложит разведка? — поинтересовался я, а супруга, как практичная женщина, тут же начала проводить ревизию в притащенном мешке.

Ух ты, а неплохо мой друг сходил! Тут тебе и сушеная рыба, и печёное мясо, несколько лепёшек, сыр, и даже мешочек с солью. Вот за соль — отдельное спасибо! И ещё очень нужная в хозяйстве вещь — глиняный горшок. Имелся и приличный кусок ткани, из которого можно сотворить хитон, вместо «передника стыдливости», опоясывавшего сейчас чресла героя.

— Две деревни внизу, рыбаки. Оплакивают погибших тритонов, я к ним только на минутку заскочил, рыбкой разжился, — сообщил Геракл. — Зато подальше — поселение земледельцев. Их жрец уже второй день с предками разговаривает, обсуждает, как им к богам, то есть к нам, явиться?

Боги — это сильно сказано. У нас и всего-то одна богиня. Но как жрец узнал о появлении Артемиды? Верно, духи нашептали. Тогда получается, что это не жрец, а шаман?

— А отчего рыбаки тритонов оплакивают?

— Да кто их знает? — пожал плечами Геракл, вытягивая себе рыбку потолще. Захрустев косточками, выплюнул чешую, и хмыкнул. — Может, они им поклонялись, а может — тритоны им рыбу в сети загоняли?

Вполне возможно. А может — то, и то. Рыбаки поклонялись морским тварям, а те, в благодарность, заполняли их сети рыбой. Что с них взять, с туземцев?

Глава 7

Жена для Геракла

Мы тут немного пообжились, обросли каким-то хозяйством. Построили еще один шалаш. Персональный, для Геракла. Все-таки, пусть наш полубог храпит в отдалении, не мешая спать добрым людям.

Артемида с Гераклом еще пару раз сходили на охоту, добыв косулю и дикого поросенка, так что, провизии нам хватало даже с учетом легендарного аппетита Геракла.

Для разнообразия я исхитрился сварить в горшке неплохую похлебку, хотя из ингредиентов были лишь мясо, травы и съедобные корешки. Но Артемида с Гераклом трескали, да нахваливали. Шашлык, так полюбившийся моим друзьям, жарил аж три раза. В третий раз он получился неудачным — мясо оказалось сыровато, но брат с сестрицей ничего не заметили. Ели, нахваливали. Или заметили, но не стали указывать на недостатки.

Туземцы так и не появились. Наверное, до сих пор жрецы советуются с духами насчет нас, а у нас идти и знакомиться с местным населением желания не было. Зачем они нам? Артемида — девушка скромная, можно сказать, что лесная, у нее, в отличие от прочих богов, нет желания находиться в центре внимания и она прекрасно обходится без всеобщего поклонения.

Но и просто сидеть на берегу в ожидании «Арго» скучновато. У нас с Артемидой дела нашлись. Нет, это не то, что вы подумали… Впрочем… Ну да, не стану отрицать, что и это имело место быть (медовый-то месяц не закончился!), но у богини охоты, а заодно и природы (не только Деметра в те времена за флору с фауной отвечала), забот хватает. А еще ей просто нравится гулять по лесу, любоваться разными листочками и цветочками, болтать о чем-нибудь с птицами и зверушками. Кажется, она прекрасно их понимает, а они ее. Недавно к нам вышла не то олениха, не то косуля с поврежденным копытом, так Артемида оказала ей первую помощь — все вычистила, приложила каких-то трав, а потом выпустила в лес.

Забавно, но я по-прежнему переживал, если моя девушка уходила в лес одна, а я оставался на берегу. Думал — как бы не заблудилась, да чтобы дикому зверю не попалась? Смешно. Ну да, смешно, если подумать, что богиня охоты всю свою жизнь провела в лесах, да еще в те времена, когда водились саблезубые тигры и пещерные львы, но любая хищная зверюга с зубами, против моей жены, все равно, что воробей против орла.

А я, кроме кашеварства, занимался работой «по специальности» —прикрывал обнаруженную стоянку древних людей камнями, выбирая те, что поувесистее. Проводил, так сказать, консервацию археологического объекта. Я уже и так утащил оттуда немало артефактов, приспособив их для наших нужд, но и для моих коллег из далекого будущего кое-что осталось. Не уверен, что хватит на докторскую, но для пары-тройки кандидатских диссертаций и двух десятков дипломных проектов сойдет. Если, разумеется, в промежутке между мной и тем будущим, в котором заинтересуются каменным веком, эту стоянку вообще не уничтожат.

Глупость? Очень даже возможно. Но все равно, в голове прокручивались статьи законов УК РФ, остановившись на номере двести сорок три, предполагающей уголовную ответственность за «уничтожение или повреждение объектов культурного наследия Российской Федерации».