Помоги проекту - поделись книгой:
Управляющий Делами Совета Министров СССР Я. ЧАДАЕВ».
– Восемь тысяч рублей!!!??? Да где такие деньжищи взять? – схватилась за голову тётя.
– Ну, во-первых, ссуду дают, а во-вторых, Вовка только что получил вместе с зарплатой почти семь тысяч рублей. Я ему могу одолжить пять тысяч Можно купить каменный трёхкомнатный дом с кухней. Это как раз двенадцать тысяч рублей.
– Ох, Вовочка.
– А!
– Ой, Вовочка.
– Твою!!!
Событие двадцать первое
Мама Тоня прибыла обследовать гнездо разврата ни свет ни заря. Или лучше так – раным-раненько. Или вот так: поутру, ранним утром, спозаранок, чуть свет, раным-ранехонько, до петухов, раным-рано, раным-ранешенько, спозаранку, до света, с петухами, на заре.
А дальше строго по товарищу Островскому. Не этому – тому. Тому, который А. Н.
Вовка в школе милиции учился изредка и набегами, но задание-то получал, и вот в одном задание, по литературе, было – прочитать и написать сочинение по пьесе Островского «Свои люди – сочтёмся». Прочитал, чего в дороге не прочитать. Так приходит там Аграфена Кондратьевна в комнату и как давай с порога: «Так, так, бесстыдница! Как будто сердце чувствовало: ни свет ни заря, не поемши хлеба Божьего, да уж и за пляску тотчас»!
Одно слова только заменить надо. Вовка прихромал дверь открывать с гантелей в руке.
– Так, так, бесстыдник! (В трусах же сатиновых). Как будто сердце чувствовало: ни свет ни заря, не позавтракав даже и не выздоровев, уже за гирю свою хватаешься! Где эта тётя твоя? Почему котлетками жаренными с кухни не пахнет?
– Антонина…
– Сорок лет Антонина. Где она?
На начальственный рык из своих комнат в коридор высунули личики и Стеша, а Степанида Григорьевна и Светлана…? А как тётю по отчеству? И тётя Света. Фу, слава богу, тётя была не в рубашонке выше колена, а в халате генеральском.
– Ты чего, родственница, за больным не ухаживаешь, не кормишь его, и чего он с утра пораньше с гирей тут на одной ноге скачет. Ему покой и нормальное питание нужно. – Она глянула на контингент вверенный генеральским взглядом. – Вова марш в постель. Стеша, разводи огонь. Холодно у вас, и я котлеты принесла с пюре, нужно разогреть. Я-то, в отличие от вас, до полночи вчера стряпала, как узнала от Аркадия, что с Вовой приключилось.
Надо же?! Стеша не махнула рукой и не послала пришлую генеральшу по матушке. Она шмыгнула на кухню. Всё же генеральство – это заразно. Как там: «С кем поведёшься от того и наберёшься». Нужно сразу с генералами водиться.
– А ты родственница чего стоишь, как в гостях. Переодевайся, сейчас, уборку будем делать, он вон голыми ногами по грязному полу скачет.
И это была правда. Вовка был в валенках вчера и перед домом дворник песка насыпал, густо-густо, и этот песок к растаявшему на валенках в машине снегу прилип и приличную жменю его Фомин вчера с собой занёс в квартиру, и пока прыгал на одной ноге, пытаясь разуться, весь песок по коридору рассыпался. Стеша бы бросилась прибираться, но Аполлонов привёз Вовку за полночь и спала уже другого генерала родственница, а так как глуховата, то и не слышала, как они припёрлись. Опять же приличная звукоизоляция в квартире. Умели раньше толстые стены строить.
Антонина Павловна сунула тёте Свете в руку сумку с кастрюльками, звякнувшими, и остановилась перед наблюдавшим умильно за этой сценой, перенятия руководством частью, Фоминым.
– Ох, Вова, ну, как же так, ты посмотри на себя в зеркало…
Договорить обличительную речь генеральше не дали. В дверь настойчиво забарабанили.
– Кого это может принести в такую рань?! – Осуждающе глянула на Фомина тёща будущая.
Она открыла дверь и удивлённо уставилась на ломанувшуюся в квартиру дивчулю в шубке цигейковой и клубах морозного пара.
– Вы, девушка кто? – далеко пройти ей тёща не дала.
– Это – врач нашей команды – Галина Шалимова.
– Володя, я вчера не смогла к тебе пробиться. Тебя увезли сразу. Решила сегодня до работы заскочить, – стала расстёгивать шубку Галину.
– Домой? – это мама Тоня приревновала.
– Антонина Павловна. Мама Тоня, Галина замужем за нашим футболистом Виктором Шалимовым. И она лучший массажист в стране. Может мне ногу…
– Садись, сейчас посмотрю, – подала шубу Аполлоновой Шалимова.
А ведь доктора они с генеральшами на одной ступеньке по командным возможностям. Проигнорировала докторша генеральшу.
Тут в дверь снова забарабанили. И ещё настойчивей. Прямо ну, очень настойчиво. Вовка уже усевшийся на табурет подскочил, но его в четыре руки поймали, прикрыли голые коленки шубкой. Холодно блин. И уже две командирши пошли открывать дверь. А там…
Вона, чё оказывается и на двух генеральш укорот найдётся. На пороге во всё тех же клубах морозного воздуха стоял ещё один генерал. Настоящий.
Глава 8
Событие двадцать второе
Фёдор Челенков с наступлением зимы оценил всю прелестьбудущего. В домах в будущем этом есть канализация, есть краны с горячей и холодной водой, а в зимнее, осеннее и весеннее время по батареям совершенно бесшумно циркулирует, волшебным образом попадающая туда, горячая вода. В жару же можно врубить кондиционер. Почти во всех гостиницах, ладно, отелях есть. И в автобусах есть, и в поездах, и в самолётах, и даже в каждом автомобиле. Кроме старых советских. Кондиционеризация всей страны. Всех стран. А тут в доме генеральским стоит буржуйка в комнате, стоит дровяная печь на кухне, и стоит сарай дровяник на улице, где для каждого жильца есть свой выделенный с отдельной дверью сарайчик, и там хранится запас дров или угля, точнее и того и другого. Уголь без дров не будет гореть, сначала дровами нужно печь раскочегарить и только потом туда можно уголь загружать. Естественно в подъезде нет батарей и там не сильно теплее, чем на улице.
Да, во многих домах в Москве уже эти удобства появились, ну, разве с кондиционерами побежали. Есть у Аполлоновых и горячая вода, и батареи горячущие зимой. Генерал-лейтенанту Пономарёву Ивану Михайловичу, назначенному начальником Политуправления Советских Оккупационных войск в Германии, к Вовкиному сожалению этих благ не достались. Вроде бы, в плане на ближайшее будущее есть строительство котельной во дворе, но планами греться тяжело. Ими можно только душу греть. А Советская власть души в человеке не нашла. Хорошо хоть по указанию Василия Сталина в квартиру, где Фомин теперь обитает, бросили воздушный кабель отдельной линией и проводку в комнатах и кухне поменяли на более толстую. Провод накручен на специальные цоколи катушечки, и когда рабочие меняли, то стены прилично покоцали, Вовка все раздумывал, нужно ли ему ремонт в чужой квартире делать. Решился. Да, всё руки не доходили.
Сейчас, прыгая на одной ноге за ворвавшимся в квартиру вместе с клубами морозного воздуха генералом по комнатам, опять Челенков себе дал поручение выделить денег и нанять людей чуть подштукатурить стены, где неаккуратно старый провод выдирали и побелить потом. Стены и без того прилично затёрты. Сейчас все белят мелом, а он легко осыпается и стирается при малейшем прикосновении. Невзрачно генеральская квартирка из-за этого смотрится. Так не своя же.
– Чего ты прыгаешь, Фомин? – остановился, наконец, в кухне Власик и повернулся к Вовке.
– Вчера на игре коньками по ноге получил. – Вовка, опираясь на стол, встал прямо. Власик был ниже Фомина сантиметров на двадцать – двадцать пять. Невысокий, весь белый, в смысле, седой, полненький человечек с деревенским таким лицом, благодушным, а хотелось при этом вытянуться рядом с ним и видеть грудь четвёртого человека.
– И что ходить не можешь? – Николай Сидорович чуть наклонился, разглядывая опухшую и посиневшую ногу Фомина, торчащую из трусов.
– Никак нет. Только прыгать на одной ноге.
– Никак нет… Смешно. Ах, да, ты же сейчас целый лейтенант. Дела! Чудит Василий Иосифович. Его дело. Лишь бы стране не во вред. Вчера мне принесли подборку статей в газетах про тебя Фомин. И справку с «Мелодии». Удивительный ты человек, Владимир Павлович. Загадка.
– Молния…
– Да, я ничего и не говорил. Что не американский шпион точно. Люди Лаврентия Павловича каждый твой чих проверили. Просто интересная загадка. Ладно. Я чего припёрся в такую рань. Собирайся, со мной поедешь. Там МУР с сотню человек арестовал, будем опознание устраивать. Три десятка человек без малого признались, что тебя у этого дома ограбить хотела. Синяки не у всех, хотя свежих полно. На пользу им. А человек десять подходят под твоё описание.
– Так…
– Ерунда, одевайся, донесём до машины. Или сам допрыгаешь, можешь же на одной ноге прыгать и на кровати скакать. Смешно ты, Фомин, краснеешь. Рожа сине-зелёная, а уши красные. Одну женщину знаю, кто две остальные?
– Врач команда, точнее фельдшер команды «Динамо» Галина Шалимова и …
– Слышал… Тётка твоя из Куйбышева. Светлана Порамонова.
– Светлана. Так точно товарищ генерал. А…
– Б. Одевайся. Время дорого.
Галина грудью третьего размера встала на защиту Вовки и не пустила его никуда, пока мазью ногу не намазала и не перебинтовала. А Стеша совершила за это же время чудо. Она гаркнула в своей глуховатой манере на одного из пришедших с Власиком лейтенантов и тот, подставив табурет, залез на антресоли и нашёл роскошную, возможно даже с серебряным наконечником и держалкой для руки в виде собаки трость чёрного дерева.
– Иван Михайлович ранен был, – пояснила она женщинам.
Власик трость у Вовки отобрал и чего-то там поверну, щёлк, и оказалось что внутри клинок, сантиметров пятьдесят, четырёхгранный. Шпага, наверное.
– Ну, если к Василию Иосифовичу, то без него… А так пользуйся. Даже после выздоровления рекомендую вечер с ней гулять. – Николай Сидорович вставил клинок на место и провернул, на голову собаке нажав. Щёлк, и опять обычна красивая трость.
Вовка попробовал. Нет. Трость здесь не помощник. Он на ногу тупо наступить не может, тут костыль нужен. Трость только прыгать на одной ноге мешает. О чём Челенков главному охраннику товарища Сталина и поведал.
Власик кивнул, сам за попытками наблюдал.
– Игнатьев, Очёсов, подняли лейтенанта и понесли к машине, – и, оглядев женщин столпившихся в прихожей, остановил взгляд на тёте Свете. – Пальто мне нравится, что вы сшили Фомину, приеду на днях, закажу себе.
Событие двадцать третье
МУР, где находится в стране победившего Социализма, знает каждая собака. Может, во времена Фомина ещё не каждая… Ещё не вышел на широкие и голубые экраны фильм Петровка 38. Лет через тридцать фильм снимут. Юлиан Семёнов сейчас ещё семнадцатилетний пацан, и даже отца его – рьяного пособника Бухарина ещё не арестовали и калекой в тюрьме не сделали. Петровка 38 находится в центре Москвы, совсем и не далеко от дома генерала Пономарёва. Через пятнадцать минут были на месте. Там огромного Фомина, кряхтя, подхватили под руки два в целом довольно тщедушный лейтенанта и по широкой лестнице винтовой подняли на третий этаж. Кабинетом это помещение назвать можно с натяжкой. В приличном помещении стоит один длинный стол и перед ним на противоположной стороне скамья во всю стену. Перед столом три стула. На один Вовку и взгромоздили. Ногу при этом разбередили. Два раза лейтенант Игнатьев её задевал своей. Повороты крутые в МУРе на лестнице.
На соседнем стуле сидел, прикрыв глаза, майор Кузьмин – начальник убойного отдела. Все эти три дня не ходи к семи гадалкам вытаскивали с малин и прочих злачных мест бандитов по всей Москве, проводили экспресс допрос и, выбив адрес других работников ножа и кастета, ехали по этим адресам. Помогали ли люди Власика. Да, тоже к гадалкам не нужно обращаться. Приказ исходил от самого Сталина и «превратно» понимать его дураков нет. Сказал вождь найти. Нашли. Всю Москву чекисты и опера на уши поставили. Потом ещё окончательные допросы и сличение «признавшихся» со словестным портретом, что дал Фомин. Вот, теперь всего десяток остался.
– Доброе утро, – Вовка кивнул бросившему на него косой взгляд муровцу.
– Начинайте! – хриплым, точно как у Жеглова, голосом распорядился начальник убойного отдела.
В кабинет зашёл мужик в форме капитана и сел на третий стул, с собой принёс несколько листков бумаги желтоватой и чернильницу с ручкой. И на этом действо закончилось. Минут пять ничего не происходило. Потом зашёл Власик со стулом в руке, угнездился на самом краю стола и кивнул головой стоящему в дверях лейтенанту. Тот скрылся и вот только после этого в кабинет завели четверых «подозреваемых».
Нда, теперь Вовка Власика понял. Фингалы были у всех четверых. Рожи у товарищей были даже похлеще обработаны, чем у самого Фомина. Можно сказать, один сплошной синяк вместо лица. И носы опухшие и свёрнутые в основном, и губы в запёкшейся крови. Родственные души.
– Смотри, Фомин, узнаешь кого? – повернулся как-то всем телом к нему майор Кузьмин.
Вовка, пока ехали в машине по улицам Москвы, пытался представить тех бандитов, что на него напали. А чёрт его знает? Нет, длинного должен узнать, а вот маленького в полушубке с ножом он толком и не рассмотрел. Сейчас длинный был один из четверых заведённых в комнату. Это был не тот, хоть и темно было, но всё же мужик был молодой, лет тридцати, а этот с сединой на висках и усики тоже седые. Не было усов на налётчике, и моложе был. Трое других были явно ниже ростом, был ли среди них коротышка с ножом? Фомин вгляделся в крайнего. Если только он. Щёчки были у того.
– Ну, что, Фомин, узнаешь кого? – толкнул его плечом Николай Сидорович.
– Крайний справа может быть… Выведите их. Можно?
– Увести! – скомандовал начальник убойного отдела, и двое милиционеров, что остались у дверей, толчками выпроводили подозреваемых.
– Товарищ майор, длинный точно не тот. На меня напал мужчина лет тридцати не больше. А вот крайний слева мог быть тем, что был с ножом. Но точно я не уверен. Я его мельком видел. И он не был так побит.
– Ха-ха. – Власик невесело, хохотнул. – Что их лечить теперь и на усиленное питание поставить. Ладно, майор, заводи следующих.
Вовка запаниковал. Все трое были низкого роста, и боксёра среди них точно не было. А вот маленький? Двое могли им быть. Они были примерно того же возраста и упитанные. И тоже все красно-синие у одного серьёзно опухло левое ухо.
– Ну, что, Фомин? – майор вполне нейтрально спросил, а Вовка ещё больше разволновался.
– Давайте следующих.
– Давайте. Афанасьев, этих уводите, и давай следующих.
Увели, дали.
И Вовка облегчённо вздохнул. Длинный боксёр точно стоял третьим. Прямо от сердца отлегло.
– Третий слева. С ним я боролся и дрался.
– Всех посмотри, – охладил его энтузиазм. Власик.
Вовка присмотрелся к трём оставшимся. А ведь вон тот, что стоит рядом с боксёром, очень похож. Фомин представил его в полушубке. Очень.
– Второй очень похож на того, что был с ножом.
– Уводи, Афанасьев.
Поделиться книгой: