Мийол-алхимик

Мийол-алхимик

Алхимик 1: узлы напряжения

Третий этаж библиотеки Сарекси, открытый для базиларов. Библиотекарь здесь, конечно, тоже базилар-подмастерье: усохший, морщинистый, лет, вероятно, под полтораста, ниже Мийола на две головы. Этакий гибрид Щетины и утомлённой черепахи, лысый и седобородый. Причём бородка аккуратная, клинышком, визуально удлиняющая излишне круглое лицо.

— Про нагхаас? — повторяет запрос старичок и прикрывает глаза, сверяясь с хранимым в памяти каталогом. — Кхем, кхем. Найдётся кое-что… по этой теме. Полагаю, вам лучше начать с шеститомного издания «Разумные Планетерры как виды и сообщества» — добротный труд за авторством грандмастера Тинверга. Змеелюдам посвящён пятый том, вы найдёте его вместе с остальными томами в секции Ун. Восьмой стеллаж, шестая полка.

— Благодарю вас, почтенный.

— Не за что, уважаемый коллега. Это моя работа, кхем. Ун — восемь — шесть.

Призыватель отвесил поклон уважения (притом, не удержавшись, чуть ниже обычного: ему нетрудно — библиотекарю приятно… возможно) и отправился искать указанный труд.

'Да, это демонстрация приёмов с оружием после боя… да, следующее столкновение с… властителями Подземья состоится не завтра — если вообще состоится.

Но знать потенциального противника надо всё равно'.

Лекцию насчёт необходимого уважения к врагу им с Шак после рассказа о событиях в Лагере-под-Холмом зачитал, конечно, Ригар. Как следствие, теперь Мийол даже в мысленной речи старался не допускать эмоционально заряженной и тем паче обсценной лексики в адрес… хм, хм… холоднокровных разумных.

Нельзя сказать, чтобы этот обманчиво простенький подход давался легко. Вовсе нет. И не легко, и не без срывов — особенно у алурины, едва ли не впервые взбунтовавшейся против голоса разума. Но… очевидная польза заставляла держаться за самоконтроль в конкретной области. Ведь одно дело — ругаться в адрес каких-нибудь бандитов или пиратов, простых и насквозь понятных. Или кланнеров, менее простых, но тоже не особо оторванных от обычных людей. Совсем другое — смотреть свысока на самого опасного конкурента человечества.

Это чревато его недооценкой, проигрышем и всеобщей гибелью.

И да: думать о таких вещах какому-то там подмастерью семнадцати лет от роду вроде как не по чину… однако Мийол твёрдо нацеливался на долгую плодотворную жизнь. На века и даже на тысячи лет активности. Угроза же нагхаас разрослась до пугающих размеров за пять столетий. Всего лишь! Под таким углом изучение змеелюдов уже не казалось чем-то избыточным, лишним, несвоевременным. Наоборот: тема могла показаться актуальной аж до мурашек вдоль хребта.

К столу для чтения и конспектирования маг не поленился оттащить весь шеститомник. И первым делом просмотрел оглавления.

Уже на этом этапе закономерно обнаружилось, что грандмастер Тинверг из Клайне знал о Планетерре и её населении существенно больше юного жабодольца. Да один только заголовок первого тома чего стоил: «Мергилы, Безымянные, фираканы и другие Предтечи»!

Положим, о фираканах Мийол хотя бы слышал, пусть самым краем уха. Как и о Безымянных… А вот про помянутых столь небрежно «других Предтеч» — нет. Вообще ничего.

Весьма серьёзное усилие воли потребовалось, чтобы ограничиться чтением оглавления и не уйти в недра массивного первого тома с головой и надолго.

Дальше — больше.

Том второй: «Люди» (для призывателя оказалось сюрпризом, что человечество Планетерры можно поделить — в зависимости от используемых критериев — либо на пять, либо вообще на семь различных рас; и это ещё без учёта выделения «клановых морфем», счёт которым шёл на сотни!). Том третий: «Гномы» (вот так просто, и никакого деления на чёрных и белых — зато различия меж гномами разных общностей, которых, оказывается, отнюдь не семь, а без малого семью семь, учтены со всей скрупулёзностью). Том четвёртый: «Алурины» (про «типы сексуальных паттернов, формируемых через запечатление» расписано на целый раздел… знать бы заранее! Эх, что уж теперь-то…). Том пятый: «Нагхаас» — Мийол временно отложил, сразу перейдя к шестому: «Основания для сравнения, динамика модусов и предварительные выводы». Там оглавление тоже порадовало пытливого исследователя сразу несколькими открытиями… но хвататься за изучение выводов, не изучив сперва посылки, причём основательно? Нет уж.

Бросив ещё один жаждущий взгляд на первый том, призыватель мысленно вздохнул, затем вздохнул вполне буквально, переложил на удобные места листы для конспектов и стило, после чего открыл пятый том.

Спустя несколько часов первый лист конспекта, куда он заносил лишь самые важные моменты, выглядел вот так:

общие видовые качества всех каст нагхаас:

ядовитость на физиол. уровне — отравлены кровь, слюна, лимфа, плоть всех тканей и органов, не искл. даже костей;

ментоактивность на магич./духовн. уровне — комплекс свойств для восприятия и/или передачи невербальных сигналов (!)

обоеполы, холоднокровны; слабое обоняние, что компенс. термозрением

всего 8 каст:

4 для «истинных», т. е. змееногих; ещё 4 для двуногих, «уподобленных».

«Истинные» (в порядке убыв. знач.): Правители, Служители, Смотрители, Мертвители.

Мертвители — значит. физ. (как у Воинов) + экстраординарные ядовитые свойства. Яд. св-ва. физич., физиол., магич. (ауры, дыхания, лучи —?). Магию яда даруют Ядра Сути;

Смотрители — яд. св-ва относит. слабы, физич. + физиол.; сравнит. слабость тел компенс. развитые подчиняющие способности, тж. им доступна неспецифическая магия(!!!)

Служители — возвыш. как из Смотрителей, так из Мертвителией. Выше соц. статус, выше лич. сила, резких качеств. различий от предыд. каст нет (уровень мастеров магии!);

Правители — высшая каста по праву силы, но быв. Смотрителей среди них больше (уровень грандов магии!);

уточнить общ. числ. Правителей!!!

«Уподобленные» (в порядке убыв. знач.): приближённые, средние, низкие, низшие.

Низшие — наиболее гуманоидное обличье, рудиментарный хвост. (Выведены как шпионы?) Умны, покорны более высоким кастам, способны к устной речи; бесплодны.

Низкие — тупы, ядовиты, многочисленны; самостоят. ценности почти не имеют, важны как мясо (в обоих смыслах) и жив. заготовки под ароморфоз; тж. бесплодны.

Средние — возвышенные нагхаас (обычно из низких: у низших кратно меньше шансов пережить эволюцию, точнее, нужно потратить больше ресурсов). Первая условно полноценная, плодовитая каста. Имеют в сбалансированном виде и яд., и мент. способности.

(Последних хватает лишь на управл. низкими и выдачу молч. приказов низшим; могут заморочить и обычн. чел. — но медл. и неэфф-но).

Приближённые — улучш. средние. Мент. способности возрастают так, что уже могут влиять на не-нагхаас, притом на облад. средн. личн. сил (испытано на себе, не понравилось!).

Тж. усил. яд.

По мере развития что средние, что приближённые развивают либо яд. дых. и отравл. ауру, либо разум, магич. и мент. способности. Развившиеся до пика приближ-е снова проходят ароморфоз, при успехе станов-ся либо Мертвителями, либо Смотрителями.

* * *

Общее: распростр. внутривид. каннибализм. Низкие — генетич. брак, в мирн. время им нет иного применения. Низшие хотя бы могут прислуж., выполнять сложн. работы, помогать на производстве. Но и низших съедают: за глупость, недостат. усердие, неподчинение, ошибки — за всё. Средний захотел — пошёл и съел.

Впрочем, если приближ-й пожелает, а средний даст повод — съедят и среднего. Соотв. «истинный» может съесть приближ-го.

(Насколько верны сведения? Это не страшилки? Хотя…)

Для средних: наступление физиол. зрелости в 5–7 лет, до пяти кладок в год, в среднем по 9–14 яиц в кладке (зависимость от кач. и колич. питания?). Темп размнож. приближ-х — такой же. Неучастие в размножении «карается» ускор. старением и ранней смертью, поэтому никакого контроля рождаемости, поэтому нет нагхаас, что не отклад. яйца хотя бы раз в год. Запрет на размнож. для нижестоящих — эффект. кара и метод контроля.

Чудовищное. Демографическое. Давление.

При таких вводных у них просто выхода иного нет, кроме каннибализма. Или жрать лишних, или травить всё вокруг себя яд-ой плотью сородичей — и голодать.

(любоп. штрих: гзедьяк для змеелюдов — катализатор эволюции! и вроде изгот. из перераб. плоти самих нагхаас; но это спорный момент, точн. происх. этого в-ва неизвестно)

Вздохнув, Мийол откинулся на спинку кресла.

'Полное ощущение, что кому-то показалась недостаточной угроза со стороны магических зверей — и этот кто-то вывел разумных магических зверей, людям и другим разумным на погибель. Даже обычное магическое зверьё способно угрожать жизни людей, а уж нагхаас…

Умны. Могущественны (уточнить насчёт числа Правителей! Не единожды, а дважды, даже лучше трижды это подчеркнуть!). Размножаются, как фуски — и это, увы, отнюдь не ругань, а банальный биологический факт. Не ценят жизни даже себе подобных — опять-таки в силу комбинации генетических, физических и физиологических причин; на иных разумных смотрят, как на конкурентов и еду.

Живое и разумное биологическое оружие. Да.

Интересно, кто вывел эту дрянь? Вот уж не смешная шуточка получится, если это кто-то из Миткачо однажды доигрался в демиурга, а потом утратил контроль над сотворённым…'

Ещё раз вздохнув и потянувшись до лёгкого хруста, Мийол сложил и спрятал конспект, после чего отправился возвращать шеститомник на положенное место. Как бы ни хотелось сейчас остаться и углубиться в изучение первого тома (древняя история! новые знания, расширение кругозора!), призывателя ждали иные, менее масштабные, но куда более срочные дела.

А сюда он ещё поднимется. И не раз…

Очередной первый день недели, время близится к трём пополудни. Значит, настал черёд нового собрания рабочей группы — которую призыватель неласково, пусть и сугубо мысленно называл «стаей дражайших коллег».

Тратить на неё время ему не нравилось. Совершенно. Спасался единственно привычкой к распараллеливанию мышления: вместо того, чтобы активничать со стаей, всегда можно было где-то в уголке присесть и почитать. Ну или вот, как сейчас, привести в более удобную форму свежий конспект. Но краем уха внимательно слушая, что происходит вокруг… потому что стая же!

С ней не расслабишься. Не больше, чем в диколесье.

Вообще-то к такому «участию» в работе Мийол пришёл не сразу. На первых собраниях он искренне пытался вникнуть, помочь, поучиться… в общем, добросовестно сотрудничать.

Как же. Явился на рынок безрукий.

Менее всего проблем доставляли те трое малопримечательных, которых (опять же сугубо мысленно) тянуло именовать аун-Токаль, аун-Фетхер и аун-Вилигерро — обезличенно, по местам происхождения. Потому что у эмигрантки из соседнего, условно вассального Рубежного Города и пары пробившихся провинциалов не наблюдалось за душой ничего такого, что могло бы их как-то выделить. Никто из них не сподобился прозвища, пусть даже негативного. Никто из них не поднялся выше нижней четверти гильдейского рейтинга… как, собственно, и сам Мийол. Только вот если в его отношении к этой характеристике следовало добавить «пока не поднялся», то всю троицу старших коллег текущее положение, кажется, устраивало.

Поскольку никто из них вроде бы не вёл самостоятельных проектов.

Смирились? Достигли потолка? А может, участвовали в жизни гильдии и в работе группы сугубо для поклона, тратя максимум времени и сил на личные, условно тайные проекты?

Призыватель сперва пытался углубить знакомство, по очереди пригласив всех троих (в индивидуальном порядке, записками) на посиделки под соусом «покушаем деликатесов из диколесья, пообщаемся» — но аун-Токаль, аун-Фетхер, аун-Вилигерро с будто отрепетированной вежливой синхронностью инициативу младшего коллеги… отложили.

«Когда-нибудь, конечно, покушаем и пообщаемся, но сейчас у нас очень много дел, очень плотное расписание, когда появится просвет, мы с вами посидим, а сейчас — извините».

Что ж. Мийол понял, принял, отвязался.

Затем Элойн. Вот уж где нейтралитетом и не пахло! Единожды назначив себя виноватой, бывшая близкая подружка словно упивалась страдашками. Именно так, а не страданиями, и по личной инициативе, конечно: призыватель даже намёком какой-либо неприязни в её сторону не выказывал. Правда, не особо получалось выказывать и приязнь: любой намёк на что-то хорошее, любая улыбка, любой жест — и рыжая, не всегда даже показывая это лицом, ныряла ещё глубже в бездны самоедства. «Он был ко мне так добр, он помогал мне всем, чем мог, принял в семью — а я просто взяла и предала оказанное доверие, сбежала, отвернулась, надумала и наделала совершенно непростительных вещей. Ах я дрянь, гадость, мерзость, провалиться мне в Подземье».

В общем, с ней приходилось старательно держаться всё того же нейтрального тона, словно с малознакомой особой, не вызывающей особых эмоций, а в идеале сокращать до предела и такое общение — надеясь, что со временем Ригар вправит будущей мамочке замысловато вывихнутые, по сию пору работающие по какой-то специальной схеме мозги. Ну и что положительное влияние Санхан тоже скажется. Они ж примерно в одно время рожать будут, а там физиологические и гормональные качели, новые с иголочки впечатления, позитивный опыт… авось целительное время и мать-природа да справятся. Случай запущенный, но не безнадёжный ведь.

Как ни крути, текущие отношения с Элойн не нравились Мийолу. Совсем.

Но на фоне оставшейся парочки, гуся да гагарочки…

В буквальном смысле парочкой Дамирис Гурман с Иласией ул-Слиррен, разумеется, не являлись (и слава богам! Вот уж жуткая перспектива…). Но вот в части старательного создания одному призывателю проблем — о!

Как спелись, ежа им в неудобное до характерного щелчка.

Начать с последней. И немного, сугубо по необходимости, вернуться к рыжей. Если при общении с Элойн сам «её бывший» старался аккуратничать-деликатничать, не держать двери на засове и вообще наладить контакт — Иласия ровно в те же моменты старалась влезть третьей и надавить в противоположном направлении. Всякий раз, вот просто всякий фрассов раз, если эта (мысленное именование — «пухломордая») ходячая генетическая отбраковка вообще имела такую техническую возможность, она начинала кружить около рыжей в «наилучшем» стиле акулы, что приплыла на кровь. И надкусывать удобную жертву, наслаждаясь судорожными подёргиваниями, а то и вгрызаться до самой кости.

О причинах такого стиля общения Мийол догадывался. Да чего догадываться, коль скоро ул-Слиррен — не инь-, не ань- даже: всего лишь ул-, с сигилом, мутировавшим до тупиковой комбинации жизнь-завихрение и на том остановившим развитие — ушла в непрофильную для её клана гильдию, на алхимическое отделение, дистанцировавшись тем самым от всех родичей?

Да. О причинах легко догадался бы кто угодно.

А вот извинить за слова и действия… с этим куда сложнее. Кабы Иласия пыталась грызть только самого призывателя, он бы нашёл душевные силы и для самоиронии, и для понимания, и даже, вероятно, постарался вправить уже её мозговые вывихи.

Но она самоутверждалась за счёт Элойн. При любом удобном и не очень случае. Добро ещё без явной агрессии, одними лишь словами да жестами, не пересекая незримую грань.

Лучше бы пересекла.

Тогда можно было оправдать ответные действия. Или хотя бы апеллировать к Никасси.

…в отличие от троицы аун-Токаль, аун-Фетхер и аун-Вилигерро, приглашение на перекус в отдельном кабинете от Мийола ул-Слиррен приняла с видимым энтузиазмом. После третьего как раз собрания рабочей группы это было, когда призыватель всё ещё ходил стукнутый внезапными новостями. Ну, про коллективную беременность подружек, про Эонари, в общем, вот это всё. И… в очередной раз ошибся. По крайней мере, не с таким настроем следовало углублять знакомство с Иласией. Возможно, тогда оно не закончилось бы тихим скандалом, прямыми (но бессильными, к сожалению) угрозами и бегством, отнюдь не улучшившим впечатление от всего остального.

Да, именно Мийол сбежал. Побоялся, что не выдержит и врежет по этой наглой морде, да притом не сдерживаясь, усиливая удар праническим приёмом — как Воин.

Не факт, что визави сумела бы такое пережить.

Знатно она тогда его выбесила. Более острую реакцию сумел вызвать до того случая один только Килиш, после долгого поэтапного падения, с ударным финалом в отношении Васьки и известным результатом на судилище. А вот Иласия…

Прямо талант, чтоб её фуски жрали!

Беда в том, что после того разговора, скандала и бегства она стала осторожнее. Немного. Вероятно, установила на практике ту грань, за которую переходить… не стоит. Но в общем и целом свою линию в отношении Элойн продолжала гнуть, наплевав на всё, включая как будто бы и собственную жизнь. Потому что чем дальше, тем сильнее крепло в Мийоле желание не помочь ул-Слиррен, а доломать хуброву гадину. Сделать ей масштабную пакость как минимум, а как максимум — занести алуринам Лагора через цепь посредников заказ на травматическую ампутацию одного несдержанного языка.

Или обеих ног. (О том, чем закончил Килиш, призыватель ей тогда рассказал).

Хороший получился бы намёк. Убедительный. Сразу ясно: и кто поспособствовал, и за что. При этом Иласия даже смогла бы со временем вернуть способность ходить, но…

К вполне возможной эскалации Мийол был не готов. Это братцу, недо-Воину, устроить месть за увечье не удалось бы вообще никак, а вот ул-Слиррен после лишения ног стала бы, скорее всего, даже опасней, чем в полностью здоровом виде.

Нет уж. Если и делать на неё заказ, то окончательный.

А на радикальное решение проблемы она всё-таки не наговорила. Да что там, она даже на формальную дуэль не наболтала! Со стороны, без понимания контекста и оценки реакции Элойн, все её «развлечения» с рыжей казались практически невинными.

Короче, до поры Мийолу приходилось смотреть на ситуацию со стороны. Не в силах сделать хоть что-то, он вынужденно запасался терпением пополам с желчью.

Причём идущее параллельно общение с Гурманом скорость набора желчи почти удваивало.

Характер у Дамириса выходил как бы не паскуднее, чем у Иласии. Если та увлечённо практиковала моральный садизм, то этот при всяком удобном и неудобном случае маниакально утверждал своё превосходство. Троицу аун-Токаль, аун-Фетхер, аун-Вилигерро он не трогал, раз навсегда вписав их в категорию «коллег второго разряда» и обращаясь к ним обезличенно: малоуважаемые. Для рыжей у него и такого обращения не находилось (правда, называть её неуважаемой прямо он всё же не спешил — но так выразительно проглатывал обращение, заменяя паузой, что сомнений в ранге проглоченного ни у кого не оставалось).

Формально не придерёшься, но фактически за один тон следует выписать пинка в копчик. Да так, чтоб этот рудимент хрустнул.

Только некому взять на себя столь ответственную воспитательную миссию.

Никасси Морозная — и та вынужденно обращалась с Гурманом не без пиетета. Да, именно она тут адвансар, глава исследовательской группы… но Дамирис-то, не в пример ей, пиковый подмастерье (хотя до аналогичного статуса ей осталось полпальца). И годами её постарше, и связей у него хватает (понятно, что у любого алхимика, который специализируется на лечебных пилюлях, этих самых связей найдётся… много). От перехода в адвансары толстяк давно и упорно отказывался по одной причине: в результате повышения статуса ему пришлось бы тратить заметно больше времени на расширившиеся гильдейские обязанности.

Он предпочитал уделять силы собственному прорыву в мастера. Задерживающемуся уже добрых полтора десятилетия… что отнюдь не смягчало его нрава.

В самом деле. Ты год за годом стоишь на пороге новых, грандиозных перспектив, но всё никак не способен сделать последний шаг… отказываешься от подобающего места в гильдии, потому что в своё время уже отказался, надеясь вскоре приобрести много более высокий пост, а теперь упорствуешь, не желая публично признать тот выбор, то старое решение — ошибкой… начинаешь подозревать, что, возможно, уже до конца жизни не сможешь добиться большего, чем имеешь здесь и сейчас… да, шестьдесят восемь лет — это не слишком поздно: многие совершали прорыв и на девятом десятке, и даже справив десятый юбилей, но…

Всё-таки отказ от яшмы в ожидании нефрита вышел, пожалуй, излишне решительным. Год за годом стараться, ждать и надеяться, не отчаиваясь… не каждый это выдержит.