Помоги проекту - поделись книгой:
Виктор Алексеевич Гончаров
Полное собрание сочинений
Том 1. Психо-машина
От издательства
В 2014–2015 гг. в рамках серии «Polaris: Путешествия, приключения, фантастика» нашим издательством были переизданы четыре романа Виктора Алексеевича Гончарова, одного из пионеров советской научной фантастики.
Сегодня мы рады представить читателям первое за почти 100 лет полное собрание сочинений В. А. Гончарова, в которое вошли все известные и атрибутируемые произведения этого загадочного писателя.
Мы с глубокой благодарностью посвящаем настоящее собрание всем, кто делился с нами советами, текстами и, конечно, дружеской поддержкой.
Психо-машина
Вместо предисловия
По просьбе редактора, сообщаю следующее:
Помещаемая ниже рукопись попала ко мне при самых необычайных обстоятельствах… Сначала я получил сапог… Самый обыкновенный сапог. Он прилетел откуда-то сверху и больно ударил меня в голову.
Я немного глуховат – это следствие моей профессии, поэтому, когда я с удивлением и немного рассерженный (посудите сами – сапогом да еще в голову!) взглянул вверх, то увидал, прежде всего, странный сигарообразный аппарат из белого металла… Аппарат висел в воздухе, без всякого шума, на расстоянии 9-10 метров от меня, а из четырехугольного отверстия его выглядывала по пояс фигура с белокурой взлохмаченной головой и довольно озорной физиономией… Юноша лет 18-19-и. Он что-то кричал, делая мне выразительные знаки, но они были не настолько выразительны, чтобы я хоть что-нибудь понимал.
Должно быть, он давно кричал, так как, в конце концов, обратился к помощи сапога.
Потом из «сигары» прилетела эта рукопись-дневник, а сама сигара, пока я разглядывал воздушный подарок, куда-то исчезла, оставив после себя свист; значит, улетела.
Если бы не эта «сигара», которую я видел собственными глазами, не взлохмаченная фигура и не сапог, оставивший мне чувствительное вспоминание в виде шишки на голове, я никогда бы не поверил тем фактам, что прочитал, нужно сознаться, за один раз, сидя на горе, где я производил изыскания по вопросу о напластованиях палеозойской эры.
Прочитав рукопись (думаю, что я имел на это право), я отнес ее в Комсомол, предполагая, что моя миссия окончена.
Событие с сапогом и рукописью произошло со мною в Тифлисе, в 2 часа дня 7-го ноября 1922 года, на горе св. Давида, знаете, там, где есть дорога на фуникулер. Если кто из читателей видел то же, прошу отозваться, чтобы избавить меня от невольного авторства «Психо-машины», к каковому мнению склонен редактор Комсомола.
Профессор
…Он только-что соскочил с подножки вагона на полустанке «Криволучье» и бодрой пружинящей походкой, выдававшей его 19 лет и привязанность к спорту, весело насвистывая мотив несуществующей песенки, через миниатюрный вокзал направился к недалеко раскинувшейся деревушке.
– Ах, черт! Вот где солнце-то! Это тебе не ленинградское, сдавленное домами и провонявшее дымом!.. Нет, брат, тут не солнце, а малина!..
Его все опьяняло и взбудораживало. Подмывало, козлом избоченясь, вприпрыжку пуститься по проселочной дороге, мягкой и горячей пылью наватенной…
Воробьи, задорно чирикая, дрались, пух и перья пуская по золотистому воздуху, и копошились с гвалтом в лошадином помете в поисках нераздавленного зернышка… Пролетели две бабочки-крапивницы – будто в глазах запестрело от лучистого солнца: то крылышки их яркоцветные промелькали. Прошумел мягко по пыли и обогнал откуда-то взявшийся велосипедист, напугав неожиданным своим появлением… И Андрей не выдержал-таки: избоченился, загреготал, выкинул два-три козлиных коленца вслед удалявшемуся с удивленной оглядкой велосипедисту…
– Не хорошо, брат, не хорошо!.. Ведь ты замзавагитпроп! Если бы тебя ленинградские твои комсомольцы увидели…
Смутил сам себя и остановился, хотя через край лезла необузданная молодость и блаженно расплывалось лицо в улыбке до ушей.
Вот и деревушка. Старая крестьянка с коромыслом через плечо брела от колодца, сгибаясь под тяжестью полных ведер.
– Дай-ка, бабуся, – подмогну!
– Та ни! Мабуть, сама донесла б… Трошки видсталося.
Однако коромысло передала, с любопытством окидывая с ног до головы неожиданного помощника.
– Видкеля, хлопец, будешь? Москаль, чи що?
– Я, бабушка, того… – заулыбался смущенно Андрей, – не особенно по вашему-то…
– Так! Так! Москаль и е, – обрадовалась старушка, – то-то ж я бачу – у нас таких нема!..
– А где здесь, бабушка, живет товарищ Петрусенко?.. К нему я приехал…
– Аж ось! Як раз з намы рядком… – указала она на белую, уютную хатку с палисадничком около и обязательными подсолнухами в нем. Старушка переняла коромысло и поблагодарила, а Андрей бегом пустился к нарядному домику.
Но Петра там не застал. Застал лишь старика отца, хохла добродушного, и мать, принявших его, как своего сына.
– Петр уехал в Полтаву, обещал через неделю вернуться… Да вот уж две прошло… А вы отдыхать, что ль, приехали?
– Да. Я отпуск получил по болезни… Легкие у меня, того, приболели… Три месяца дали мне…
Старик соболезнующе покачал головой, а мать, вдруг спохватившись, принялась устанавливать стол коржиками, пындиками, варениками, сметаной, и прочим украинским снадобьем. Андрей с аппетитом 19-летнего стал уписывать за обе щеки.
Старики чинно уселись рядком, вежливенько отвернулись и, как, бы собравшись с силами, вдруг засыпали Андрея жалобами на дороговизну, непорядки, нехватки в хозяйстве и, наконец, на службу, которая заставляет сынка часто отлучаться и подолгу пробовать в отъезде.
I
19 августа
Вот я и в «Криволучьи»! Хорошо здесь: люди все такие простые, но яркие и сочные… Каждый крестьянин, начиная от безусого «хлопца» и кончая лысым и бородатым «дидусем», наделен своей особой, интересной личностью; все – большой руки комики: любят поговорить и поиронизировать даже о том, чего совсем не понимают!..
С места в карьер я по старой привычке принялся было за маленькую агитацию среди них… Почва хорошая! Так и ловят, так и всасывают каждое слово!..
Но… вспомнил вверх поднятый морщинистый палец и громадные очки моего старого друга – ленинградского врача:
– Друг мой, если вы хотите поправиться и снова и так же интенсивно работать, вам надо на время совсем забыть о служебных и партийных обязанностях… Даже самую невинную агитацию я вам запрещаю!..
Черт возьми! Неужели я развалюсь если поговорю с одним-другим на темку, которая и меня, и слушателей глубоко интересует и волнует?..
Правда, однажды, когда мне пришлось целых два часа митинговать – так, случайно это вышло, – у меня опять поднялся старый кашель и даже снова появились в мокроте жилки крови…
Ну, да ладно, теперь – баста! Буду крепко противиться тому бесенку, который сидит у меня внутри и всякий раз подмывает меня к выступлению при удобном случае…
А таких случаев – хоть отбавляй!
II
Ночь того же дня
Сегодня вечером имел необычайно интересную встречу. Вот уж никак не ожидал в такой глуши встретить подобных людей.
На закате солнца вышел я прогуляться (а я только тем, кажется, и занят, что ем, сплю да гуляю!). Деревушка маленькая, так я махнул за окраину… Там есть рощица с речонкой, версты две от деревни, очень красивая местность, в самом настоящем украинском стиле. Я направил свои стопы туда. Совсем уже стал подходить к ней, как был остановлен возгласом:
– Послушайте, товарищ, вы не знаете, который теперь час?
Оборачиваюсь. Пожилой человек с черной седоватой бородкой, одетый вполне по городскому, лишь в мягкой широкой, войлочной шляпе, принятой здесь, сидит в тени акации с бумагой на коленях и с карандашом в руке. Я посмотрел на часы: был 9-ый час вечера. Тот поблагодарил, и я пошел дальше. Больше «от нечего делать», чем от жары, несмотря на поздний час и на предостережения своего доктора, я искупался. Ничего плохого, впрочем, не случилось, наоборот, бодрость и свежесть охватили меня. Иду обратно в самом жизнерадостном настроении.
Издали заметил, что незнакомец все еще сидит на старом месте, откинувшись на ствол дерева в усталой позе. Прохожу мимо. Снова возглас:
– Как же это, товарищ, ведь вам доктор запретил купаться!
Я так и застыл в изумлении: откуда, он мог знать это?
Посмеивается.
Придя в себя, наконец, спрашиваю:
– Откуда вы взяли, что мне запрещено купанье?
– Не лукавьте, – отвечает, – я знаю больше: когда вы сидели на берегу реки, вы думали, что вот, мол, хорошо бы здесь в Криволучьи основать ячейку…
Что за наваждение!? Подошел ближе, всмотрелся – человек, как человек, только глаза острые, как шило: так и шпигуют, так и лезут внутрь.
Незнакомец опять рассмеялся, потом, резко так, стал серьезным.
– Вы, – говорит, – мне сразу понравились. У вас энергические глаза. Я вас могу научить читать мысля… Хотите?
Думаю – смеется, и молчу, только в свою очередь сверлю его взглядом. Отвечает, как бы на мой мысленный вопрос:
– Нет, я не смеюсь. – Поднялся и пригласил меня с собой… Дорогой – я окончательно овладел собой – разговорились.
Оказывается, он – известный ученый, Вепрев. Одно время я встречал его фамилию в ленинградских толстых журналах. Он работал тогда в психиатрических клиниках, сделал целый ряд весьма интересных открытий в области телепатии и вдруг куда-то исчез.
Узнав от меня, что я в трехмесячном отпуску, Вепрев сразу же – это, была его своеобразная черта – предложил мне быть у него на этот срок помощником…
Я было сейчас же согласился, по потом замялся, вспомнив кое-что…
Тот, кинув на меня острый взгляд, неожиданно рассмеялся и опять поразил:
– Боитесь, что я контр-революцией занимаюсь? Ха-ха-ха!.. Нет, вы не знаете меня: я слишком, слишком далек от подобных вещей…
Интересная у него наружность: хотя борода и усы с сильной проседью, а под войлочной шляпой кроется внушительная лысинка, он, несмотря на свой испещренный морщинами лоб, кажется совсем молодым. Движения гибки и эластичны, чувствуется в них изрядная сила. Лишь иногда, в минуты глубокого раздумья, что, впрочем, с ним часто случается, его глаза, вдруг почерневшие от расширенных зрачков, приобретают такое древнее выражение, что становится жутко… Будто с тобой рядом Лазарь, только что восставший из мертвых, или тысячелетняя египетская мумия, от которой попахивает пылью пирамид…
А вне таких припадков он, как ребенок, весел и даже порой наивен.
Когда он так рассмеялся и разрушил тем мои, правда, не высказанные подозрения, я дал твердое согласие помогать ему в его изысканиях; хотя тут же оговорился, что вряд ли смогу быть чем полезен.
– Э… э… – успокаивающе протянул он, – мне нужна не ученость, а твердая воля и уменье думать, т. е. концентрировать свои мысли на том или другом предмете… – И, не давая мне возразить, продолжал:
– Кроме того, мне нужен помощник, молодой, свободный от всяких предрассудков и суеверий, именно такой, как вы, так называемый, человек новой породы… Той породы, что появилась вместе с революцией!
Черт возьми! Не много ли он берет на себя, так быстро делая характеристики и аттестуя меня молниеносно с самой привлекательной стороны!
Прошли мы верст пять. Вепрев жил на своем хуторе в двухэтажном домике, обнесенном вместе с обширным двором и большими сараями высокой чугунной оградой. Открыл нам человек с странно-блестящими широкими глазами, которые показались мне чересчур вдумчивыми, именно такими, какие бывают у глухонемых; он, как, потом я узнал, действительно, был глухонемой.
Вепрев провел меня в большую комнату, уставленную столами и странного вида приборами.
– Мой рабочий кабинет, – просто сказал он.
Хорош кабинет! Тут было оборудование для целой лаборатории средневекового алхимика: колбы, реторты и длинные стеклянные трубки, кажется, обязательные для всех ученых; длинные и широкие пружины из белого блестящего металла, натянутые в несколько рядов на чугунных рамах, целые проволочные заграждения, поднятые на блоках и привешенные к потолку; машины с тысячами колес и колесиков, пружин, рычагов и пр… куда сложней часового механизма! Стеклянные или хрустальные шары и призмы, установленные в известной системе на стеклянных же подставках; станки слесарные, токарные и самых разнообразных видов; аппараты с громадными граммофонными трубами из белого металла с натянутыми у широкого отверстия тонкими металлическими, струнами; маленькие динамо-машины, двигатели и большие квадратные, черные снаружи и изнутри ящики, с приделанными к ним сверху и с боков громадными вогнутыми круглыми зеркалами, и пр… и пр…
– Садитесь, т. Андрей, – пригласил меня новый знакомый. – Для начала я вам покажу несколько простых опытов и объясню их сущность.
Я опустился в мягкое кресло у стола. Вепрев пошарил по стене рукой, – уже смеркалось – и, к моему великому изумлению, включил электрический свет… Это на хуторе-то!..
С ним положительно можно было не разговаривать: он угадывал каждую мысль!
– Не удивляйтесь, что не слышно стука динамо и не видно проводов от моего домика… Электричество мое, так сказать, краденое… Я его беру из воздуха… – И, опустившись в соседнее кресло с видом человека, собирающегося много говорить, сейчас же объяснил мне просто (будто то, что им изобретено, не заслуживало большого внимания), как он додумался до бесплатного освещения.
– Теперь, как вы знаете, далеко шагнуло дело беспроволочного телеграфирования я даже телефонировании, т, е. передачи электрическими волнами по воздуху сообщений, сигналов и т. п. Радиоустановки, ведающие этим, с каждым днем на нашей планете все более и более увеличиваются в числе. По последним известиям – у меня есть свое радио – в одной Америке в настоящее время насчитывается до 3.500.000 любительских радиостанций, не считая мощных государственных и торговых, Сколько таких станций по всей земле, не знаю, но думаю раза в 3–4 больше названной мной цифры.
Радио-станции буквально заполнили весь, земной шар электрическими волнами… Дело в том, что расход радио-энергии при передаче одного отправления всегда превосходит нужное для этого количество тока. Почему? Да потому, что волну с данным сообщением нужно, скажем, послать в город «А», а она расходится по всем направлениям и между прочим только попадает в город «А»: еще не изобрели способа передавать радио с наименьшим расходом энергии, т. е. по одному намеченному направлению. Благодаря этому, ежедневно, даже ежеминутно в воздух выбрасывается громадный излишек радио-поля, из которого я и беру небольшое количество для себя. Я ловлю блуждающие без цели волны своим радио-магнитом, особым, изобретенным мною магнитом, который притягивает к себе радио-волны. Потом я перевожу пленниц в аккумуляторы, а отсюда в электрические лампочки, в двигатели, станки и т. п…
У меня мелькнуло подозрение: не мешает ли ловля чужих радиоволн нормальной работе наших советских радио-установок?
Вепрев уткнулся в меня колючим взором; как крючком, вытащил мою мысль и улыбнулся:
– Друг мой, вы очень хорошо и быстро соображаете! Я горжусь тем, что избрал вас себе в помощники… Но будьте покойны: моя маленькая кража совершенно невинна. Мой маленький радио-магнит ловит самую незначительную часть того громадного излишка, который без толку блуждает вокруг земного шара, внутри его и даже, быть может, выходит за пределы атмосферы… Впрочем, отчасти вы правы: я имею возможность построить большой мощности радио-магнит, и он смог бы притянуть к себе все электрические волны; в таком случае работа радио-установок на земле должна бы мгновенно прекратиться…
Его улыбка мне не совсем понравилась, «Возьмем на заметку», подумал я и тут же в смущении сообразил, что Вепрев ведь читает чужие мысли, как вывески на улицах. Действительно, он опять уперся в мои глаза своими колючими щупальцами и беззастенчиво ковырялся ими в моем мозгу, как оператор в зияющей ране.
Я бешено захотел, чтобы эта мысль не была им прочитана. Я даже стиснул зубы до боли, сжался весь и холодным взглядом отразил нападение.
Вепрев отвел глаза и рассмеялся, довольно потирая руки:
– Э… да вы здорово сильны!.. Очень хорошо! Очень хорошо!.. – и засуетился почему-то в приятном возбуждении вокруг стола. Нашел черную шкатулочку, поставил предо мной.
– А ну-ка, попытайтесь поднять ее!
Я поднял.
– Что же, она совсем не тяжелая!
Поделиться книгой: