Адъютант палача 3

— Проливы нужны, кто бы спорил. Только давайте отделим политический вопрос от бреда про Святую Софию. Если уж замахиваться на святыню, то лучше отвоевать у басурман Гроб Господень. В этом благом деле, соратников господина Победоносцева поддержат все конфессии страны. Даже те, о которых он так уничижительно отозвался, — смотрю, оппонент начал бледнеть, то ли ещё будет, — Только политика — не дело для наивных идеалистов. Если Россия ставит перед собой задачу завоевать столицу Порты, то об этом не нужно верещать на каждом углу. К подобному необходимо долго и кропотливо готовиться. Надо перевооружать армию и строить флот нового образца, что потребует колоссальных затрат. Но даже в этом случае, нам никто не позволит завоевать столь важную территорию. Против России сразу объединятся Англия, Австрия и Франция, не считая всякой мелочи вроде Италии и Швеции. В итоге, мы, может, и освободим Балканы ценой колоссальных жертв. Только для чего? Чтобы завтра на болгарский трон сел какой-нибудь немец, как это произошло с Валахией и Молдавией? Да и Сербия, столь любимая нашими славянофилами, гораздо ближе к Австрии, и не только географически. Во главе самой что ни на есть православной Греции стоят Глюксбурги, которые сразу предадут нас по команде из Лондона. Или у кого-то из присутствующих есть сомнения на этот счёт? Так зачем баламутить общество и давать ему ложные надежды? Будто у империи нет других забот и проблем, нежели освобождение захваченного четыреста лет назад греческого города.

В зале повисло гнетущее молчание. Ну не любит почтенная публика правды. А ещё сильнее она боится признать собственные ошибки, когда русская дипломатия просто профукала потенциальных союзников. Я сейчас про греков и румын, которые находятся под влиянием других государств.

— Что вы предлагаете, Иосиф? — император единственный сохранял спокойствие, и мне показалось, что он даже улыбнулся.

— Сейчас Порта в сложной ситуации. Сотни тысяч переселенцев, которые покинули Кавказ, доставили тамошним властям множество проблем. А ещё опять начался старый спор с Египтом, из-за Суэцкого канала, строительство которого было отложено из-за франко-прусской войны, и недавно возобновлено. Мятежная провинция отказалась поставлять продовольствие Константинополю, и дело близится к войне. Так давайте извлечём из этого выгоду! Султану нужен хлеб, масло, овёс и ещё ряд товаров, которые мы можем поставить, фактически в неограниченном количестве, ещё и по более низким ценам, нежели для Европы. Тем более, что за всё заплатят англичане, которые выделили Порте очередной кредит. Пусть турки спустят эти деньги на еду, а не на перевооружение армии. В договор можно внести пункт, чтобы горцы не селились на Балканах, из-за чего могут возникнуть волнения и притеснение наших христианских братьев. Заодно не мешает обсудить с Абдул-Азизом долгосрочный мирный договор, где будут учтены интересы наших купцов. Торговать — лучше, чем воевать. При этом никто не мешает нам модернизировать нашу армию и тянуть на юг железную дорогу. Надо усиленно готовиться к войне, но при этом извлекать максимальную прибыль из удачно сложившейся политической ситуации. Зарабатывать на врагах — тоже в своём роде война, так как это ведёт к их ослаблению.

— У вас всё сводится к торгашеству, что недостойно благородного человека! — вдруг подал голос наследник, — Есть вещи, которые невозможно купить за деньги! И в первую очередь — это помощь нашим православным братьям! Константин Петрович сделал многое для объединения неравнодушных и патриотически настроенных людей в России. Заодно, из обрывков разных теорий он создал базу для новой идеологии! Каждый русский патриот теперь видит путь, по которому должна идти наша держава! Это заслуживает исключительно уважения! А чем можете похвастаться вы? Кроме того, что занимаетесь ростовщичеством и торговлей!

Окружение будущего царя Миротворца встретило его пассаж чуть ли не овациями. Забавные они всё-таки люди, а ещё жуткие лицемеры. Ну, хорошо! Вы хотели войны? Значит, вы её получите. Прошу заметить, что не я это начал!

— Хорошо, давайте рассмотрим моё недостойное для аристократа поведение. А то, понимаешь, какой-то католик и торгаш указывают народу русскому, как надо правильно жить и Родину любить, — сука, опять сдерживаюсь с трудом и постепенно привожу в порядок дыхание, — Расхваливать свои деяния дело неблагородное, но раз я торгаш, то не буду обращать на это внимание.

Перевожу взгляд на Победоносцева, которого чуть ли не распирала гордость от похвалы наследника. Но товарищ, явно напрягся, ожидая от меня очередного подвоха.

— Я могу назвать вам десяток фамилий, представляющих разные сословия, кои за последние годы позаботились о простом народе. Дворяне, промышленники и купцы строят за свой счёт больницы, ремесленные училища и школы. Что касается меня, то компания Козелл-Поклевского завтра же отчитается в прессе о построенных нами учреждениях. Речь идёт о почти двух десятках объектов. Более того, мы ввели специальные стипендии для юношей и девушек из бедных семей, которые, благодаря этому, могут получить образование. Ещё есть премии, поощряющие русских учёных и изобретателей, дабы им легче было добиваться успеха в столь нужном деле. Российский коммерческий банк, чьим акционером я являюсь, проводит программу переселения русских крестьян. Мы выкупаем их долговые обязательства, снабжаем людей инструментом, посевным материалом, скотиной и перевозим в уже построенные деревни. На данный момент уже пятьсот семейств переехали в Южную Сибирь. В наших планах расширение географии и лет через пять, люди начнут осваивать Дальний Восток.

— Насколько я слышал, переселенцы всё получают в долг, — оппонент улыбнулся эдак свысока — мол, знаем мы вашу благотворительность.

— Совершенно верно, ибо нельзя баловать людей. Вот только по контракту, который заключается с каждым семейством, всё полученное переходит в их полную собственность по истечении пятнадцати лет постоянного проживания на новых землях. Это невозвратный кредит, если так можно выразиться, — теперь я уже улыбаюсь, видя внутренние терзания Победоносцева, — Можно долго рассказывать о моих благотворительных проектах. Чтобы вы понимали, я трачу на них более десяти процентов своих доходов. А теперь вопрос. Ваша группа обладает несопоставимыми по сравнению со мной финансовыми и политическими возможностями. Можете сказать, сколько благотворительных проектов вы осуществили? Или хотя бы назовите мне одну фамилию из крупных землевладельцев, входящих в ваш союз, кто освободил крестьян от выкупных платежей и передал им действительно хорошую землю, оставив себе ту, что поплоше.

Со стороны окружения наследника опять раздался недовольный гул. А сам бульдожка начал ёрзать на стуле, будто у него в заднице колючка. Я специально более не смотрю в сторону наследника, дабы не спровоцировать лишний конфликт. Мне кажется, что сегодня один попаданец и так наговорил лишнего. Но раз начал, то буду продолжать.

— Вы тут твердите о патриотизме, славянофильстве, любви к Родине, что я всячески поддерживаю. Только объясните мне, почему ваши сторонники предпочитают проводить время на немецких курортах или разбрасываться золотом в Ницце или Париже? Разве в России нет термальных источников или целебных грязей? Так возьмите и постройте, кто вам мешает? Или почему не создать аналог набережной Ниццы в том же Крыму?

— Граф, вот вы и займитесь постройкой набережной, чтобы было не хуже, чем у французов, — прервал мои разглагольствования Александр, — А кто-нибудь из сторонников Константина Петровича приступит к созданию курорта, дабы он был получше всяких Бад-Эмсов.

Да, чего-то я дал маху и совсем перестал следить за языком. Наш император вообще рекордсмен по посещению заграницы, в том числе названного немецкого городка. Вот монарх и решил поставить на место обнаглевшего критика. Но ничего страшного. Я всё равно собирался строить летний дворец в Крыму, будет небольшой перерасход.

— Слушаюсь, Ваше Величество! — громко отвечаю императору и ловлю его насмешливый взгляд, — Через два года набережная Ялты будет не хуже, чем Promenade des Anglais. Главное, чтобы русский высший свет взял за правило отдыхать дома, а не транжирить деньги по заграницам.

Далее, было ещё несколько выступлений. Обсуждалась тема помощи братским народом. Мне всё это было уже неинтересно. Мысленно я прокручивал варианты с предстоящим строительством. Архитектора и подрядчиков надо нанимать уже сейчас. По идее, можно совместить строительство собственного дворца и набережной, заказав проект одному человеку. Надо будет ещё и земли прикупить побольше, ведь если через два года город регулярно будет посещать император, то туда устремится весь высший свет. Оно и к лучшему. Пусть строят себе дачи и развивают инфраструктуру. Заодно и железная дорога будет тянуться быстрее, что необходимо для снабжения армии и флота.

А вообще, ситуация не особо приятная. Судя по недобрым взглядам, которые на меня бросает наследник, большую часть критики он принял на свой счёт. Человек он вроде не особо злобливый, но вокруг него хватает моих недоброжелателей, которые всегда напомнят о явных и мнимых оскорблениях. Хотя, торгашом вроде обозвали меня, но кого это сейчас волнует.

С другой стороны, в ближайшие годы может произойти что угодно. Политика такая вещь, что часто в союз вступают вчерашние враги. Главное — надо продолжить давление в прессе на всех этих псевдопатриотов-демагогов. Заодно, можно устроить типа соцсоревнования, взяв этих напыщенных товарищей на слабо. Мол, люди строят больницы и набережные собираются возводить, а что вы делаете для России? Особого толку от этих неумех не будет, но может, хоть парочку больниц воздвигнут или школу откроют. А ещё надо привлечь к благотворительной деятельности Долгорукову и сделать ей грамотный пиар. Тогда у стороны наследника случится самая настоящая истерика, и они сразу начнут шевелиться.

Интерлюдия 1

Яркие сентябрьские лучи проникали в кабинет через широкое окно. Осень в Париже нынче тёплая и более похожа на лето. Но хорошая погода не радовала пожилого, но ещё бодрого мужчину с армейской выправкой, хотя и одетого в гражданский костюм.

— Ваше Превосходительство, гости прибыли, — произнёс секретарь, который без стука тихо открыл дверь.

— Пусть заходят, — ответил хозяин кабинета, машинально крутанул роскошные усы и сел в кресло.

Надо сказать, что оба вошедших господина не были союзниками, а скорее наоборот. Да и у самого президента республики случались с гостями конфликты и разногласия. Сам он сначала считался временной фигурой, затем перешёл в разряд компромиссной, и уже два года занимает должность главы государства. При этом ему пока удаётся лавировать между монархистами и республиканцами. Сейчас же дело касается всех граждан страны вне зависимости от принадлежности к какому-то политическому лагерю.

— Присаживайтесь, господа, — Мак-Магон махнул рукой в сторону стульев, — Думаю, мне не нужно объяснять причину нашей встречи, поэтому давайте сразу к делу.

Министр иностранных дел Наполеон Дарю не выказал никаких эмоций, а вот председатель Национального собрания Франсуа-Поль-Жюль Греви скривил лицо, будто съел лимон. Ему тема предстоящего разговора была неприятна, так как коллеги депутаты уже успели устроить не один скандал, когда вышла та самая статья известного в Европе предсказателя.

— Господин президент, — сразу начал Греви в немного желчной манере, — Вы действительно верите этому проходимцу Локи? Не кажется ли вам, что у республики есть гораздо более насущные проблемы, нежели обсуждение очередного предсказания?

— Верить этому господину, или нет — личное дело каждого. Только всем хорошо известны повадки наших коллег из-за Ла-Манша, чтобы проигнорировать обозначенный вариант событий, — сухо ответил Мак-Магон, — А ещё я помню статьи Локи, напечатанные задолго до начала войны с Пруссией. Тогда они меня изрядно повеселили, особенно намёк на завуалированное участие в конфликте Лондона. В результате мы проиграли, и именно англичане не позволили довести ситуацию до катастрофы. Будто зная все замыслы Бисмарка, они выступили в самый удобный момент. Как итог — Франция ограблена, унижена, но не разгромлена. А пруссаки не добились своих главных целей и не смогли объединить Германию, хотя изрядно озолотились за чужой счёт. Такой расклад выгоден исключительно англичанам, так как конфликт перешёл в тлеющую стадию. Ведь мы хотим реванша, а противник нашего полного уничтожения и доминирования на континенте. И обо всём этом писал неуловимый месье Николо, пусть иногда немного сумбурно.

Крыть было нечем, и председатель опять с трудом сдержал эмоции, но промолчал. Глава МИДа сохранял невозмутимый вид и просто ждал дальнейшего развития событий.

— Граф, что говорят ваши английские коллеги и посол? — президент как раз обратился к министру.

Про себя Мак-Магон не раз ворчал, что Франция избавилась от одного Наполеона, но получила другого. Хотя дипломат не лез в публичную политику, сосредоточившись на своих непосредственных обязанностях, но из-за прошлых деяний, фигура министра вызывала у отставного маршала исключительно раздражение. Но Наполеон Дарю являлся выразителем интересов умеренного крыла в парламенте, и с ним приходилось считаться. Очередной политический кризис точно не нужен французскому обществу, их и так было слишком много за последние годы.

— Англичане усиленно делают вид, что оскорблены до глубины души, и возмущены провокацией. Забавно, что ранее этот Локи больше предпочитал «Таймс» — и вдруг выбрал «Фигаро». Что касается самой ситуации, то я согласен с вашей позицией, господин президент, — ответил министр под удивлёнными взглядами собеседников и пояснил своё мнение, — Уж больно лакомый кусок, мимо которого не пройдёт английский шакал. Получается, что мы понесли основные затраты, а они, используя нехитрую комбинацию, получат всё.

Недавняя статья буквально взорвала французское общество, хотя его гнев и был направлен вовне, на время объединив даже самых непримиримых противников. Давно завоевавший популярность и считающийся чуть ли не пророком, Николо Локи описал будущее Суэцкого канала. После чудовищных финансовых потерь, которые понесла Франция, выплачивая контрибуцию, её деловым кругам с трудом удалось найти нужную сумму для продолжения остановленного строительства. Многие люди отдавали последнее, покупая облигации, выпущенные «La Compagnie Universelle du Canal Maritime de Suez» под гарантии поддержки государства. Прежних денег не хватало, и проект, наконец, был поддержан властью. И вот когда до начала эксплуатации водной артерии остаётся менее года, разразился жуткий скандал.

Предсказатель в свойственной ему ироничной манере описал, как англичане сначала получат контроль над компанией, выкупив долю акций египетского паши. А затем, осознав колоссальную финансовую и политическую выгоду от проекта, коварные островитяне просто захватят Египет. По словам Локи, оккупацию страны замаскируют переходом её под британский протекторат. Возможные сложности с Портой англичане решат с помощью финансов, вернее — кредитов, которыми они опутали некогда блистательную империю. Уже сейчас в Константинополе раздаются предложения об объявлении страны банкротом. С учётом того, что половину заёмных денег султан Абдул-Азиз присвоил лично себе, то ситуация вполне реальная. Только слабо верится, что островитяне, являющиеся основными кредиторами турок, согласятся на это добровольно. Значит, происходящее является завуалированной взяткой османскому правителю.

Ещё провидец рассказал, про ведущиеся переговоры о предоставлении хедивы[9], нынешнему паше Египта Исмаилу. И за финансированием этой сделки тоже торчат уши Лондона. Ведь у самого наместника нет таких денег, за которые можно выкупить фактическую независимость огромной страны.

Получается забавная ситуация. Франция, буквально обескровленная репарациями, изыскивает финансы для продолжения строительства. Тем временем её формальный союзник начал осуществлять планы по захвату канала. Операция, задуманная англичанами, вполне реальная, а ещё их затраты несопоставимы с расходами французов. Потому публика и поверила в подобный вариант развития событий, так как все прекрасно осведомлены о коварстве и беспринципности джентльменов.

Вот президент и собрал двух людей, представляющих влиятельные группировки, для согласования дальнейших действий. Для себя Мак-Магон всё решил, но ему необходима поддержка всех политических сил страны. Его предложение могло обернуться новой войной, что в нынешних условиях недопустимо. Из-за этого чёртового императора, являющегося марионеткой англичан, Франция испортила отношения с САСШ, закрепившись в Мексике, которая ей не нужна. Плюс с позором проигранная война, и теперь возможен новый кризис. Но других вариантов президент просто не видел.

— В сложившейся ситуации есть только один выход. Нам необходимо опередить англичан, даже если подозрения на их счёт неверны. Франция должна сама полностью обезопасить свои вложения, — начал излагать свою идею президент, — Во-первых, надо внести изменения в устав «Компании Суэцкого канала». Исмаил-паша, или его преемники, могут продавать свои акции исключительно по согласованию с нашей стороной. Во-вторых, пора сменить вектор развития нашей колониальной политики. Именно мы должны захватить Египет, и готовиться к этому надо начинать уже сейчас.

Тишина в кабинете длилась недолго, и первым её нарушил более эмоциональный и экспрессивный Греви.

— Это какая-то авантюра! А как же наши планы по завоеванию Туниса, и далее — Сахары? И вообще, это грозит новой войной с целой коалицией стран!

— Я не понимаю, зачем нам контроль над огромной пустыней? — сухо осадил председателя Мак-Магон, — Золота в Томбукту давно нет, а транссахарская торговля потеряла всякий смысл. Давайте рассуждать более рационально. Мы вложили в канал колоссальные средства, и никто не имеет права на них покушаться. Локи предложил отличный вариант — протекторат над Египтом. Значит, надо подумать над осуществлением этой задачи. Что касается будущих колоний, то предлагаю сосредоточиться на другой части Африки. Надо расширить наши владения в Сенегале, Дагомее, Конго и Золотом берегу. Не вижу смысла бодаться с достаточно сильными марокканцами, или терять тысячи французских солдат в бескрайних песках. Нам вполне хватит контроля над побережьем. Далее мы можем распространять своё влияние из форпостов, двигаясь планомерно вглубь материка. Главное — захватить наиболее удачные бухты и устья рек. Спешить не имеет смысла, поэтому предлагаю действовать поступательно, сосредоточившись на основном направлении. Нам до сих пор не удалось полстью переварить Алжир, где и сейчас вспыхивают восстания. Так зачем распылять силы?

— Порта гораздо сильнее упомянутых вами стран, господин президент, — к разговору присоединился Дарю, — Подталкиваемый Англией, султан может решиться на войну. С учётом негативного отношения местных жителей к европейцам, противостояние может принять религиозный и народно-освободительный характер. Если против нас начнут действовать ещё и англичане, то это путь к катастрофе. Никто не мешает островитянам снова натравить на Францию Пруссию.

Глава парламента часто закивал, выражая своё полное согласие с министром.

— Я для того и позвал вас на встречу, чтобы выработать план действий на ближайшие годы или десятилетия. Мы более не должны метаться, как один напыщенный индюк, изображавший императора. Он привёл страну к позору, положил десятки тысяч солдат в никому не нужной Восточной войне и мексиканской авантюре. А ещё Луи рассорил нас с потенциальными союзниками, которые могут помочь в сложившейся ситуации. Но испанских солдат в Мексике нет, Австрия весьма холодно реагирует на наши предложения после фактического предательства их в войне с Пруссией. А главное — мы потеряли очень важную страну, чья элита всегда тяготела к Франции.

— Россия? — спросил Дарю.

После кивка президента министр некоторое время молчал, явно прикидывая варианты.

— А ведь может получиться! — неожиданно воскликнул он, — Предлагаю пока отложить мексиканские дела, у нас там не всё так плохо. Что касается ослабления Порты, то это несложно. Австрийцам после недавнего разгрома требуется победоносная война. Заодно они не прочь прирасти новыми землями, поэтому Босния и Герцеговина — хорошая приманка, которую мы им подкинем. С русскими легче, и одновременно сложнее. Я прекрасно осведомлён о настроениях в тамошнем обществе. Есть мощные силы, требующие захвата Константинополя. Мы этого никогда не позволим, но кто мешает пообещать? Пусть освобождают так милых им христиан на Балканах и Кавказе. Мы, тем временем, спокойно перекупим египетскую знать, а затем введём экспедиционный корпус в Александрию и Каир. Пусть будет полунезависимое государство под французским протекторатом. Есть только два весьма сложных препятствия — Англия и Пруссия.

— Примерно так мне и видится выход из сложившейся ситуации. Как договариваться с Лондоном — не знаю. Что касается пруссаков, то здесь гораздо проще. Надо заключить с Берлином долгосрочный договор, и на словах отказаться от наших притязаний на Эльзас с Лотарингией, — усмехнулся Мак-Магон, кого точно невозможно заподозрить в симпатиях к Пруссии, — Необходимо только заранее подготовить к этому французское общество, в чём я рассчитываю на ваши таланты, господин Греви. Понятно, что никто и не думает отказываться от наших исконных земель. Да и не обязательно всем знать про тайные пункты будущего соглашения. А ещё мы всячески начнём поддерживать Южногерманский Союз. Пусть не оружием, но деньгами, дабы они подтянули свою промышленность. Делать это будем аккуратно, в лучших традициях джентльменов. Если вдруг изменится прусская политика, то у нас будет мощный и надёжный союзник. Что касается Австрии и России, то надо начать переговоры. Война — дело затратное, и требует подготовки. Насколько я знаю, обе страны сейчас проводя перевооружение армий, здесь Франция тоже должна помочь. Не просто так, конечно. Меня давно дёргают банкиры и промышленники, требующие надавить на Александра, и отменить какие-то жёсткие законы, ограничивающие работу иностранных компаний в России. Заодно поможем нашим денежным мешкам, ещё и решим большую часть проблемы чужими руками. Предлагаю встретиться через две — три недели, когда будут получены предварительные ответы со стороны интересующих нас государств. Плюс, жду от вас идей решения противостояния с англичанами. В прямое противостояние островитяне не полезут, а значит, наша задача максимально ограничить круг их потенциальных союзников.

Некоторое время гости обдумывали услышанное, но, судя по всему, обоих устроил вариант, предложенный президентом. Вдруг Греви резко сменил тему разговора. Он изначально собирался обсудить один болезненный вопрос.

— Что делать с распоясавшимися анархистами и прочими социалистами? Недавние убийства Эмиля Оливье и Луи Бюффе, показали серьёзность их намерений. И хотя большая часть общества возмущена произошедшим, раздаются голоса в поддержку происходящему непотребству. В первую очередь — это пролетарии и прочая парижская чернь, которые весьма негативно относятся к властям. А ведь произошедшие убийства не единственные. Плохо, что полиция никак не может выйти на главарей преступных ячеек. Пока удалось поймать только нескольких рядовых исполнителей.

— Мы думаем над этим. Послезавтра у меня встреча с главой МВД и командиром жандармерии, — ответил Мак-Магон, — Дело серьёзное, и у полиции есть план дальнейших действий. Скорее всего, он не понравится нашему обществу, но, кроме всего прочего, придётся существенно ограничить свободу слова. Разного рода социалистические газеты придётся закрыть, а агитаторов отправить в тюрьму. С вашей стороны нужна поддержка депутатов, Греви. Именно они стали первыми мишенями, но преступники на этом не остановятся. У них в планах атаки на промышленников и банкиров. Те же Ротшильды уже перемещаются по Парижу с эскадроном охраны. Многие важные персоны также обзавелись телохранителями. Всё это недопустимо! Не для того мы сражались и строили великую Францию, чтобы кучка убийц терроризировала страну! Предлагаю на этом закончить и немного позже обсудить дату следующей встречи.

* * *

Если бы хозяин кабинета узнал, что по ту сторону канала проходит похожее совещание, то точно бы не удивился. Граф Джон Рассел выглядел хмуро, под стать погоде за окном. Правда, недавно прошедший дождь разогнал хмарь, вызванную дымами от многочисленных фабрик и заводов Лондона, но это не прибавило хорошего настроения премьеру.

— Присаживайся, Джордж, — премьер указал вошедшему на массивное кресло, и отошёл от окна.

Нынешний глава МИДа гораздо больше устраивал Рассела, нежели этот миротворец Кларендон. И вообще, Гренвиль являлся его старым и надёжным товарищем, обладавшим решительностью, в отличие от мягкотелого предшественника. О покойниках лучше плохо не говорить, но Джон часто себе это позволял. Это ещё хорошо, что им удалось отправить министра в отставку более года назад. Неизвестно, каких ещё дел он бы натворил.

— Поступила ли новая информация по делу с каналом? Откуда сторонний человек мог получить доступ к секретному плану, который мы начали претворять в жизнь буквально год назад? — премьер сразу задал важнейший вопрос, вызвавший недавно много пересудов в обществе.

— Если абстрагироваться от мистики, то у меня нет ответа. Ты правильно заметил, что мы только начали осуществлять свои замыслы. О тайных переговорах с египетским пашой знало всего несколько человек. Исмаил больше всех пострадал от обнародования этого факта, поэтому его сторону можно исключить. Наши люди тоже не могли выдать подобные детали, потому что только мы с тобой знаем всю подоплёку интриги. Есть ещё пара заинтересованных персон из Сити, но они теряют слишком много от обнародования этой информации, — ответил министр, забавно скривив пухлые губы.

Но главе правительства сейчас было не до шуток. Тщательно продуманный план, который уже поглотил немало средств, оказался достоянием общественности. Не сказать, что англичане отнеслись к нему излишне негативно. Было несколько выступлений в парламенте, и всё. А вот французы возбудились не на шутку. Да и европейская пресса подлила масла в огонь, муссируя слухи о подлости англичан. Особо в этом усердствовали голландские, испанские, прусские и русские газеты. Даже Австрия сделала официальный запрос, пытаясь понять причину тайных переговоров Англии с турками.

— Хорошо. Как твоё ведомство будет решать создавшуюся проблему? Французы точно не успокоятся, уж слишком велики их предполагаемые убытки, — премьер опять подошёл к окну, рассматривая мрачные тучи, — За глобальными победами, мы не заметили череду непонятных явлений и неудач. Сейчас подобный скандал особо опасен.

— Я предлагаю пока отталкиваться от действий противной стороны. Никто в здравом уме не собирается признавать домыслы какого-то газетного пророка, — начал отвечать министр в своей тягучей манере, — К тому же первоначальный план предполагал полное подчинение Порты, путём выдачи её правителям кредитов. Мы вытеснили оттуда французов и можем утверждать, что вся политика султана находится под английским контролем. Задумка с перехватом контроля над каналом появилась позже, а завоевание Египта вообще не входило в наши планы. Хотя, надо заметить, что этот Локи подал отличную идею, которую необходимо рассмотреть и обсудить с некоторыми людьми. Пусть пока всё идёт своим чередом, как бы ни шумела европейская пресса. Меня сейчас волнуют иные проблемы.

Премьер-министр быстро прокрутил в голове детали плана, который придумал ещё покойный Пальмерстон. В принципе, ничего страшного не произошло, поэтому здесь можно положиться на Джорджа.

— Что за неприятности? Только не начинай опять про этих чёртовых ирландцев! Я вчера посвятил этому целый день, обсуждая убийство несчастного графа Кимберли[10]. Понятно, что нынешний Лорд-лейтенант Ирландии более демократичен и привык заигрывать с этим богомерзким народом, но почему именно Джон? За время нахождения в должности он ничем не отличился, — возмутился Рассел, — А ещё убийства наших землевладельцев, чиновников и полицейских! Думаю, что для успокоения Зелёного острова пора туда вводить войска. Хотя, Спенсер[11] категорически против! У него, видишь ли, есть план умиротворения бунтовщиков.

— Это был акт устрашения, как и остальные нападения. Кимберли немного замарался в Ирландии, потому террористы выбрали его главной мишенью. По крайней мере, так пишут американские газеты, — ответил Гренвиль, и, видя недоумённое лицо премьера, пояснил, — Сейчас точно известно, что сбор средств для фениев и вербовка террористов происходит в САСШ. Несколько лет назад ирландские иммигранты образовали во многих штатах свои союзы, чьей задачей является освобождение острова. С учётом того, что Гражданская война в Америке закончилась недавно, там хватает людей, желающих продолжить боевые действия или начать обучать добровольцев. Но и это ещё не всё. Перед прошедшими недавно выборами, ирландские избиратели пообещали проголосовать за кандидата в президенты Гранта только с условием поддержки их жёсткой позиции в отношении Англии. Это не так критично, но кто-то поднял этот вопрос и среди бывших конфедератов. Там считают, что мы предали КША в самый трудный момент, и тоже проголосовали за бывшего врага с подобными оговорками. Два года назад кто-то очень грамотно провёл целую кампанию в прессе, направленную против нас. Денег газетчикам заплатили немало, и поливали нас грязью со всех сторон. И вот теперь у нас наблюдаются проблемы с новой вашингтонской администрацией. С учётом того, что наши интересы стали пересекаться во многих бывших испанских колониях, переговоры о каких-то совместных действиях затруднены.

— Интересно, кто это такой умный? Уж больно филигранная работа, если мы до сих пор не знаем инициаторов. Может, французы? — уточнил премьер.

— Работа над выявлением противника ведётся. Да и нужные соглашения с мистером Грантом мы подпишем. Другой вопрос, что ввод войск в Ирландию и возможные жертвы среди мирных жителей, могут вызвать ненужный шум.

— Хорошо, Джордж. Я подумаю над сложившейся ситуацией. Но никто не собирается прощать убийства и церемониться с террористами. Что ещё? Это ведь не единственная «радостная» новость? — улыбнулся Рассел.

— Странные новости из России, впрочем, к ним давно пора привыкнуть, — Гренвиль усмехнулся в ответ, — Партия войны, если её можно так назвать, фактически потерпела поражение. Бьюкенен провёл отличную работу и продолжает приносить пользу. Только всё сломалось об упрямство русского царя. Окружение Александра, чьё мнение он слушает, настроено против освобождения славянских народов Порты. На самом деле всё сложнее, но сейчас ситуация выглядит именно так.

— Это недопустимо! Мало того, что уважаемые люди из Сити недовольны новыми русскими законами, запрещающими им нормально работать, теперь новая напасть! — премьер начал злиться, но обуздал эмоции, — Ещё покойный Пальмерстон предложил идею подогревать в русском обществе необходимость освобождения христиан от турок, заодно вернуть какие-то святыни. Для того мы и взяли контроль над Портой, дабы направлять её политику в нужном русле. Это наш карающий ятаган против Санкт-Петербурга, который будет вынут из ножен в нужный момент. Тут ещё доходят слухи, о каких-то переговорах о зерне и новому торговому соглашению. Пусть Эндрю активизируется и направит все силы на продвижение идей войны за освобождение христиан. Когда противники схватятся, Англия выиграет дважды. Во-первых, нам будет легче захватить Египет у ослабленных турок. Во-вторых, наши промышленники заработают на военных поставках русским, а торговцы — на их дешёвом хлебе. Заодно надо закабалить Россию новыми кредитами, так как своих денег у Александра не хватит. Ты знаешь об этом не хуже меня. Ещё и завоевание этого чёртового Туркестана! Русские подошли слишком близко к границам Индии. А это уже самая настоящая угроза благосостоянию Англии! Так почему по итогам многолетней работы я слышу о провале?

— Мы не сможем поменять людей, окружающих царя. Там сложилась достаточно сильная группировка, претворяющая в жизнь национальные интересы. О себе они тоже не забывают, — замахал руками Гренвиль, увидев ироничный взгляд собеседника, — Но работать в России стало гораздо сложнее. Тамошний карательный аппарат быстро и весьма жёстко уничтожил революционное подполье, к созданию которого мы приложили немало сил. Сейчас эта группа продвигает идею нейтралитета и оградила русскую экономику рядом жёстких законов, ограничивающих деятельность иностранного капитала. Повлиять на неё фактически невозможно, поэтому Бьюкенен давно начал работать с наследником и его свитой. И у нас уже есть хорошие результаты, только это процесс достаточно долгий. Что касается завоеваний на юге, то Санкт-Петербург откусил больше, чем может проглотить. Сама затея с походом в Туркестан — сплошная авантюра. Снабжение армии и администрации через пустыню весьма затруднительно. Экономического эффекта от новых земель практически нет. Наоборот, дальнейшая экспансия ляжет дополнительным бременем на российскую казну. Что касается Индии, то можно провести переговоры и определить новые границы. Не думаю, что Александр пойдёт на конфронтацию с нами.

— Джордж, я никого не тороплю. Но через три — четыре года русское общество должно стать буквально одержимым идеей помощи османским христианам. После переселения значительной части мусульман Кавказа в Порту, турецкие власти, в свою очередь, просто обязаны желать отомстить неверным. Собственный народ не позволит Абдул-Азизу пойти на сближение с Россией, или вскоре на трон взойдёт новый султан. И Англия должна полностью поддержать справедливое негодование осман и направить тамошних правителей по верному пути. К тому времени канал начнёт работать, и мы сможем оценить его эффект. После этого необходимо начинать действовать. Есть ещё одна вещь, почему нельзя сильно затягивать. Война нам необходима, потому что в Европе сложилась непонятная ситуация. Пруссаки излишне усилились и сблизились с русскими. А ещё у них хватает хамства заявлять о претензиях на Африку! Мы же пока не готовы играть сразу на нескольких направлениях. Потому и нужно устроить хорошую заварушку, заодно расстроить этот нездоровый союз. По Индии я остаюсь при своём мнении, и считаю близость русской армии крайне опасной. Подумай — может, надо начать создавать какие-нибудь освободительные движения, по типу Польши? Но на первом месте должна стоять будущая война. Дай Эндрю дополнительные ресурсы, только я более не хочу слышать новости, что у нас не получилось!

— Какие у нас сроки? — уточнил министр.

— Если события будут развиваться в таком же темпе, то не более четырёх лет. Для усиления возмущения в русском обществе надо будет устроить несколько провокаций. Пусть турки вырежут несколько деревень, или устроят погромы христиан в городах. А ещё подумай вот о чём, Джордж, — граф Рассел наклонился к Гренвилю и тихо произнёс, — Если какой-то правитель мешает нашим интересам, то его надо менять. Нет, сами мы в подобные дела не полезем. В самой России достаточно сил, которые готовы к подобной авантюре — и даже не из-за возможных благ, а опираясь на какие-то глупые идеалы. Ты никогда не замечал, что весомая часть русской элиты и образованных людей, ненавидят свою страну? Они хотят слепить из варварской державы извращённое подобие Англии или Франции. Так почему им не помочь? Если при этом мы надолго ослабим врага и станем указывать, куда ему двигаться, то потомки скажут нам спасибо. Поэтому давай приложим для этого все силы.

Глава 5

— Спасибо, Константин Петрович! Идея действительно замечательная, и надо немедленно приступать к её осуществлению. Со своей стороны мы первыми вступим ряды «Священной Дружины». Думаю, все неравнодушные к России люди готовы присоединиться к нам!

Победоносцев не мог сдержать эмоций и зарделся, как красна девица. Наконец-то тайно лелеемые планы начали осуществляться! Теперь его идеями прониклись такие персоны, что их не остановить! Если император со своими прихвостнями не понимает опасности, которую несёт стране заигрывание с жидами и раскольниками, а также деятельность богомерзких реформаторов, значит, придётся напомнить, кто является солью земли русской! Его собеседник уже более спокойным тоном продолжил свою речь.

— Мы ещё задержимся и обсудим скучные вопросы, связанные с финансами. У вас, насколько я знаю, скоро выступление перед студентами. Наверное, оно потребует дополнительной подготовки?

Победоносцев быстро раскланялся с участниками совещания и покинул помещение. Великий князь Николай Николаевич проводил взглядом худощавую фигуру соратника и обернулся к двум оставшимся в кабинете мужчинам. Они давно перестали играть в заговорщиков и уже не носят маски. Через пять лет, после первой спонтанной встречи, можно с гордостью заявить, что их сумбурные идеи начали реализовываться на практике. Но враг тоже усилился, и периодически наносит свои удары по их движению.

— Князь, как обстоит дело с созданием компаний?

Семён Воронцов, к которому обратился брат императора, открыл свою папку, достал лист желтоватой бумаги и передал собеседнику.

— В данный момент создаётся сразу три крупных объединения. Предлагаю разделить их на земледельческое, промышленное и финансовое. Хотя, деление условно, ведь основные акционеры будут вкладывать деньги во все проекты. Но объявлять о создании полноценного концерна пока рано. Этот чёртов Экономический комитет Бунге не даёт возможности нормально развернуться. По крайней мере, с покупкой земель и банком уже возникли определённые сложности. Так как в основном мы объединяем уже работающие компании, то ситуация не критична. Только люди ожидали большей поддержки с нашей стороны, и у некоторых акционеров возникли сомнения, которые необходимо развеять.

— Опять этот проклятый комитет! Чего им всё неймётся? Ведь, с точки зрения реформаторов, мы занимаемся нужным делом — создаём столь милые им компании, трудоустраиваем плебс, ещё и банковскую систему развиваем. Понятно, что в первую очередь это нужно для финансирования нашей организации. Но как же мерзко осознавать, что благородные люди вынуждены опускаться до уровня каких-то торгашей!

При последних словах великий князь скривил лицо, показывая своё негативное отношение к столь недостойному, по его мнению, занятию. Только подобный жест не вызвал у третьего участника беседы никакого сочувствия. Скорее, наоборот, в душе Андрей Ливен смеялся над этим лицемером. Он-то прекрасно понимал, что создаваемый концерн является попыткой обогатиться. Уж слишком много ресурсов подмяли под себя их противники. Да и сам Николай, лишившийся дополнительных выплат из казны и возможности набивать карманы на военных поставках, вдруг понял, что более не может поддерживать прежний образ жизни. Только при этом он не вкладывает в концерн ни рубля. Брат царя обязался предоставить акционерам возможность покупки за бесценок огромных земельных угодий на юге. А ещё речь шла о государственных кредитах, которые никто и не думал возвращать.

Но что-то пошло не так. Экономический комитет заблокировал продажу тысяч десятин земли, заодно потребовал у нового банка полной прозрачности. Ко всему прочему, возникли проблемы с кредитом. Оттого великий князь ярился, что ему придётся раскошелиться, а их компаниям работать на общих основаниях с конкурентами.

Сама идея концерна князю Ливену нравилась, и ему удалось сделать много для претворения её в жизнь. Вот только он сомневался, что без получения поблажек от государства акционерам удастся получить большую прибыль. Вернее, при поступательном развитии, через несколько лет можно создать отличную компанию. Но при постоянном вмешательстве жадноватого Николая, перспективы у их затеи весьма туманные. Необходимо независимое и грамотное руководство, которого пока нет. Воронцов на должность главы точно не годится. Поэтому сам Андрей Александрович предпочитал покупать бумаги «Золотого альянса» и ещё нескольких бурно развивающихся компаний, кои росли сейчас, будто грибы после дождя. Между тем великий князь продолжил свои причитания.

— Ещё и эта чёртова девка! Я теперь не могу спокойно поговорить с братом и добиться нужного решения. Для него наша семья становится всё более чужой! Константин практически заживо похоронен в Туркестане, который он завоевал, а теперь вынужден стать генерал-губернатором этой дыры. Михаила понизили до командира лейб-гвардии артиллерийского полка, с генерала-фельдцейхмейстера — до инспектора артиллерии! А меня унизили, обязав инспектировать инженерные войска! — уже бушевал Николай.

Ливен продолжал внутренне насмехаться над очередной эскападой собеседника. За последние пять лет он уже наслушался этих жалоб и ловил себя на мысли, что полностью поддерживает решение императора. Все три монарших брата, с самой юности обласканные высокими званиями и почётом, по сути, являлись полными бездарями. Ну не может двадцатилетний щенок возглавлять всю артиллерию империи! Оттого и бесился Николай, что их отодвинули от власти.

Сам Ливен жалел, что связался с этой компанией. Но ошибки, сделанные в самом начале карьеры, не оставили ему выбора. Хорошо, что после, скажем так, манипуляций в Курляндской и Эстляндской губерниях, Андрей Александрович вовремя остановился. Будучи курским губернатором, он действовал крайне осторожно, а затем вообще прекратил любые тайные дела. Поэтому его обошла стороной волна разоблачений крупных чиновников, прокатившаяся по стране. Он даже приобрёл уважение императора и считался честным служакой. Сейчас вот дослужился до товарища министра государственных имуществ. В самом настоящем логове соратников покойного Муравьёва его считали своим. А ещё князь вполне официально размещал свои капиталы в ценных бумагах. Большую часть денег он, конечно, не показывал. Пару имений и крупные земельные участки приобретались якобы на деньги, полученные от приданого его второй супруги Варвары Голицыной. Благо, что вездесущие ревизоры ещё не лезут в карманы старой аристократии.

— Господа, надеюсь, вы понимаете, что пора начинать действовать? Мы же не просто так готовились в течение последних лет, — продолжал вещать великий князь, — Дружина — дело нужное, но она может помочь в открытой борьбе со всякой поганью, паразитирующей на народе русском. А вот ключевые фигуры, ведущие Россию в пропасть, таким способом не сковырнуть. Это вам не жидовские менялы или лавочники-старообрядцы. Думаю, что время уже настало!

Хренов павлин! Внутренне выматерился чиновник. Мало того, что Николай выдаёт за свою идею создание управляемого тайного общества — хотя, именно князь её придумал — так этот велеречивый паразит фактически не участвовал в организации и становлении новой революционной организации, где большая часть забот легла на Ливена. Зато теперь Николай считает, что именно он может отдавать команды этим адептам социализма с затуманенными мозгами. По большому счёту, всю работу, включая финансирование, на себя взяли английские союзники. Но именно князь курировал все процессы, наблюдая, как грамотно работают присланные из-за границы люди. И ведь даже не определишь след настоящих кукловодов, так как члены организации в основном состояли из польских патриотов, вернувшихся из иммиграции, и таких же беглецов из русских, получивших амнистию. В итоге было принято решение создать два автономных тайных общества с разными программами, под руководством кукловодов. Была ещё одна организация, о которой знали только Ливен, Николай и заморские друзья. Но пока она должна выполнять роль резерва.

После слов великого князя, Воронцов побледнел и сильно сжал холёными руками подлокотники массивного кресла. Для Ливена было загадкой, зачем этот богатейший русский помещик влез в подобную авантюру. Ведь умный человек должен сразу догадаться о настоящей причине создания тайных кружков. Понятно, что старший брат Михаила Семёновича погиб на каторге. Только никто не заставлял Александра Воронцова лезть в политику, поддерживать Герцена, и жертвовать деньги революционерам. Вернее, кто виноват, что у него не хватило мозгов делать это тайно? Теперь ещё и младший представитель знатнейшего рода влез в совершенно грязное дело. Занимался бы делами концерна и приумножал своё состояние, так ведь нет.

Сам Андрей Александрович держался бы от всей этой авантюры подальше. Но, опять таки — ошибка молодости, согласие на сотрудничество с одним джентльменом и поток соверенов, сделало его участие обязательным. Потому он и активно вёл дела подпольщиков, дабы тот же Николай не наделал ошибок. Хорошо, что великому князю хватает мозгов держать рот на замке. Дела тайных обществ они обсуждают исключительно втроём. А все контакты с заговорщиками Ливен осуществляет через посредника.

— Я считаю, что нельзя спешить. К тому же выбранные цели могут насторожить третье отделение и жандармерию, — помощник министра попытался отговорить Николая от необдуманной акции, — Действовать надо поступательно.

— Мне не понять вашей осторожности, князь, — брат царя начал злиться, — Тогда зачем были нужны два года подготовки? Мы даже газету купили, дабы завладеть мнением части русского общества, заодно подготовив платформу для будущих атак. Пусть псы Мезенцева думают, что всё дело в недовольстве людей происходящими событиями. И вы упускаете важный момент — время. Наши враги действуют решительно и стремительно. А ещё они мешают осуществлению наших планов по созданию мощного концерна. Здесь всё сплелось в единый клубок, что даже к лучшему. Или вы боитесь польского зазнайку? Уж он точно не стоит на месте и гребёт всё, что плохо лежит. Также давайте учитывать недавние возмутительные события с чередой арестов и обвинений уважаемых людей. Общество бурлит и искренне возмущено, что из-за подозрений в покушении на распутную девку, пострадали десятки невинных людей.

Ливен действительно опасался графа, с которым предпочёл бы дружить и вести коммерческие дела. Ведь даже будущий концерн полностью списан с устройства компании Козелл-Поклевского. А на общество ему плевать — побурлит и перестанет. Вот только князя смущали пропажи нескольких персон, на которых рассчитывали его заграничные друзья. Он как раз отвечал за переговоры со Слепцовыми и Утиным, кои сразу дали согласие совместно бороться с ненавистным режимом. Какие же они идиоты! Зато люди крайне полезные в текущей ситуации. Вот только вся троица неожиданно исчезла, что и насторожило Ливена. Только брат императора уже не успокоится, и придётся начинать акции.

— Значит, начинаем действовать! — Николай расценил молчание князя, как согласие.

* * *

На деловые встречи я привык приезжать вовремя, а лучше немного раньше. В облюбованном мною ресторане «Палкинъ» должно пройти утверждение, вернее, обмывание проекта набережной в Ялте. Всё немного сложнее, ведь я ещё купил солидные участки для дворца и будущих коммерческих построек. Из Крыма вернулся нанятый недавно молодой, но весьма перспективный архитектор Басин[12], который согласовывал с министерством государственных имуществ именно земельные вопросы. По плану Николая Петровича, придётся реквизировать землю для расширения набережной, а также сносить некоторые постройки, поэтому он чуть ли не месяц согласовывал всё с чиновниками. Благо, что на строительство получено высочайшее указание. Да и моя фигура является дополнительным фактором ускорения процесса утверждения проекта. В противном случае всё могло затянуться на долгие месяцы. И дело даже не во взятках, просто русские бюрократы одинаковы во все времена. Зато получив пинок сверху, колёсики государственно машины начинаю крутиться, хоть и со скрипом. Со своей стороны я немного смажу механизм, но только не взятками.

Сегодня же у нас дружеский ужин с главой департамента по земельным делам, который действительно помог. Из-за нескольких десятков рублей я не обеднею, а человеку приятно. Заодно, коллежский советник попросил упомянуть его при представлении макета набережной императору. Сделать это несложно, так как товарищ заслужил, и его нахваливал архитектор. Вообще, не нравятся мне подобные мероприятия. Но надо соблюдать сложившийся этикет. А то подумают, что граф Козелл-Поклевский совсем задрал нос и чрезмерно спесив. Хорошие отношения со средним чиновничьим звеном тоже необходимы. Сильно нагадить они не могут, а вот застопорить на неопределённое время любой проект в состоянии. С военными гораздо сложнее, а обсуждение вопросов новой взрывчатки мне только предстоит. Поэтому буду вести себя скромно и уважительно, так как это требуется для дела.

Оставляю лёгкое пальто в гардеробе, осматриваю себя в роскошное ростовое зеркало, сбиваю невидимую пылинку, и в сопровождении охраны поднимаюсь на второй этаж. Впереди идёт один телохранитель, второй контролирует мою спину. В зале достаточно многолюдно, но заранее снятый в углу столик уже оккупировали архитектор и чиновник. Выполняя мою просьбу, администратор пока не посадил за соседние столы никого из посетителей. Надо спокойно пообщаться, да и Фредди всегда требует, чтобы у охраны был обзор.

Иду вдоль стены, дабы не мешать почтенной публике вкушать сегодняшнее меню. Некоторые из присутствующих с интересом рассматривают нашу процессию. Знакомой компании гвардейских офицеров я вежливо кивнул, и вдруг мой взгляд задержался на одном господине. Мы как раз подходили к его столу, а он вытирал салфеткой губы. Что-то знакомое в чертах лица или этот взгляд, явно недобрый, заставили меня напрячься. Я уже хотел крикнуть охране, как посетитель резко вскочил, откинув салфетку. В руке у него блеснул револьвер. Чёрт, ведь и не отпрыгнешь, подумалось мне.