Скверная жизнь дракона

Ничего не ответив, она просто потёрлась своим носом о мою спину. Наверно ей, как матери, эти два с половиной года разлуки дались очень нелегко. Я посмотрел ей в глаза, а затем на спальник, который прекратил перемещаться туда-сюда и притих. Наверно существо в нём пытается прислушаться к происходящему.

— Что это?

— Это разумный, которого я привела тебе. Он станет для тебя ключом, с помощью которого ты раскроешь свой магический сосуд.

— А чего он связан? Он не задохнётся?

— Нет. Я сейчас освобожу его. Связала специально, чтобы уменьшить его возможности к сопротивлению.

Переведя взгляд на спальник, Ликура медленно подошла к нему и занесла над ним свою когтистую лапу:

— Не дёргайся, сейчас я разорву верёвку, — раздалось у меня в сознании. Наверно она подключила разумного к нашему каналу мыслеречи. Аккуратно поддев верёвку когтями, мама разрезала её в нескольких местах и скомандовала:

— Вылазь!

— Аффигеть! — пронеслась мысль у меня в сознании, глядя на запыхавшееся и покрасневшее от удушья существо, вылезшее из спальника.

Взъерошенные, местами слипшиеся серо-синие волосы. Красная радужка глаз и тёмно-фиолетовая кожа. Длинные, заострённые уши с кончиками, немного загибавшимися вниз. Сглаженные скулы, лёгкий румянец на щеках и тяжёлое дыхание, от которого вздымалась небольшая грудь, закованная в кожаный нагрудник, видневшийся из-под распахнутого камзола. Под ним рубаха свободного покроя, но от влажного пота прилипшая к телу, и я мог видеть чётко выраженную талию. Тёмно-коричневого цвета штаны из грубой ткани мешковато висели на ногах и имели вставки из кожи на тыльной и передней стороне бёдер. На ногах надеты походные сапоги из топорно обработанной шкуры, доходившие почти до середины голени и по всей длине перевязанные бечёвкой.

На поясе находился широкий кожаный ремень, с каждого бока на нём что-то крепилось. Справа висела книга, закрытая с помощью кожаного клапана, а слева — небольшая сумка и рядом с ней странное деревянное изделие, чем-то напоминающее толстую барабанную палочку, но обильно украшенную непонятными линиями и разноцветными стекляшками. За ней висели ножны с кинжалом. Взгляд зацепился за левую руку, на которой отсутствовал мизинец. Но на всех остальных пальцах было надето по кольцу.

— За что? — лишь эта фраза вертелась у меня в голове, пока я разглядывал девушку, выпрыгнувшую из спальника.

За прошедшие почти четырнадцать лет в теле дракона, из которых шесть лет бодрствовал, я привык к своему новому телу. Даже как-то и не вспоминал о тех прекрасных моментах из прошлой жизни, которые происходили с участием противоположного пола. И вот Ликура притаскивает с собой довольно симпатичную девушку. Хорошо, что у драконов пубертатный период проходит во время последней спячки и гормоны тебе в голову не бьют от слова совсем, но, всё же — это подло.

— Лира! Нк’аро нэ лосву? Орно т’ютрэ нг’шоуд уно даро…

— Говори с помощью мыслеречи! Я ещё не обучила своих детей языкам разумных.

— Деть… — прервалась мысль остроухой, когда она, немного поплутав взглядом, заметила меня.

От моего вида у неё перехватило дыхание, глаза расширились до размера блюдца, а зрачки стали настолько огромными, что полностью скрыли радужку под собой и я на секунду смог различить в них страх. Настоящий, животный страх перед чем-то, что может стереть себя в порошок и не заметить этого. Но она быстро справилась с нахлынувшими на неё чувствами, и, глубоко вздохнув, попыталась придать себе как можно более дружелюбный и безобидный вид. Лишь для того, чтобы вновь удержатся от падения в омут безумия и страха, когда она увидела мою сестру.

— Сиал, Калиса, это разумный, про которого я говорила, — вновь объяснила мама, и мы втроём уставились на несчастную, готовую потерять контроль над своим разумом и расплакаться от затуманившего её взгляд ужаса. Секунда, другая. На мгновение она сильно зажмурилась, и её глазам вернулась дружелюбие.

— Лира, что за шутки? Я уже давно знаю, что ты не высший, а древний разумный, — как будто всё в порядке, остроухая стала оглашать нас речами. — Но зачем все эти фокусы? Ты хотела познакомить меня со своими прекрасными, милыми детками?

Она попробовала сделать шаг в нашу сторону, но передумала и поставила ногу обратно. Вместо этого она наклонилась, оперлась ладонями о колени и изобразила на лице самую милую улыбку, которую я когда-либо видел.

— Здравствуйте, маленькие детишки. Меня зовут Нарт’ана из школы Кн’урто. Моя раса зовётся Сэ’тах, но разумным привычно называть нас тёмными эльфами. Мы с вашей мамой познакомились два года назад и всё это время путешествовали по миру.

— Сиал, Калиса. Когда вы будете бороздить просторы мира в теле Кта’сат, вам изредка, но придётся проявлять формальную вежливость — если с вами поздоровались, надо поздороваться в ответ. Ну же, попробуйте.

— Здра… Здравствуй, — кое-как выдавила из себя сестра. — давайте уже заканчивать! Мама! Мне очень хочется послушать рассказ о твоих приключениях!

— Всему своё время, дочь моя. Сиал, теперь ты!

Она права — надо поздороваться с человеком, а то стоит, зашуганная вся, да улыбаться пытается. Надо бы помягче с ней. Помягче. Нежно и ласково, да.

— Дратути! — я как можно веселее выпалил приветствие, попутно постарался улыбнуться. Правда, у меня больше получился оскал, от которого эльфийка чуть не потеряла сознание. — Меня зовут Сиал. Скажи, а чем ты занималась до того, как встретила нашу маму?

— Я? Я была библиотекарем в одной из магических школ, — почувствовав какое-то облегчение, остроухая выпрямилась и успокоилась. — Это такие места, где разумные собираются вместе и получают новые знания, а чтобы их занятия проходили должным образом, я подбирала для них книги и хранила их.

— Расскажи моим детям подробней об этих самых книгах. Точнее о той, что висит у тебя на поясе.

— Лира, ты же знаешь — я против всего того ужаса, что делают с древними! — голос эльфийки дрожал, а она сама выглядела как смертник перед плахой.

— Знаю, ты мне уже рассказывала, — мама сухо посмотрела на свою попутчицу. — Но ты всё равно расскажешь им про эту книгу.

— Книга, — эльфийка замялась, пытаясь побороть себя. Даже не приглядываясь к её лицу, было понятно, что она готова от страха дух испустить. Дрожащими руками она отстегнула книгу от своего пояса, словно она была чем-то ужасным, и взяла в обе руки. — Это гримуар… Это магический предмет. На его страницах можно записать заклинания и высвободить их силу, когда…

— Из чего он сделан? — гром раздался голос Ликуры.

— Лира, чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты рассказала моим детям, из чего разумные изготавливают свои магические предметы.

— Из всего, что поддаётся магическим манипуляциям: кора столетнего дуба для бумаги; тонкие дощечки белого дерева для основы обложки; кожа любого существа, способного впитывать магию, для обложки… В моём случае это осквернённый золотой олень.

— А чьей кожей обит корешок твоего гримуара? — слегка повысив голос спросила мама, отчего остроухая замерла, словно парализованная. — Молчишь? Тогда я отвечу за тебя: кожей чёрного дракона, ведь так? Мне было всё равно, если это был бы взрослый дракон, но живьём ни чёрного, ни изумрудного невозможно взять! Мы примем смерть, чем попадём в заточение. В ту же секунду, как прервётся наша жизнь, магия из наших тел уйдёт в магический поток и никакой пользы от них не будет. Магические катализаторы с тел стихийных драконов получить можно, но…

Ликура остановилась, и у неё на морде, одна за другой, стали напрягаться мышцы, но она взяла себя в лапы и продолжила, а эльфа с каждой фразой становилась всё белее и белее.

— Но эта полоска кожи принадлежала когда-то чёрному дракону, которого ещё в детстве заточили разумные в свои клетки и держали там сотнями лет, как дикого зверя. Пытали, выкачивали кровь. И это… Эту кожу срезали с него, когда он был жив! Для вас это единственный способ получить столь “ценный” магический ингредиент. Твои тщедушные речи про то, что ты против всего этого ужаса меркнут от одного факта владения столь омерзительной вещью.

— Нет я…

— Что ты? Когда мы путешествовали у тебя было несчётное количество возможностей сменить этот переплёт на более подходящий под твою ложь. Чего только стоил тот лазурный тигр. Но нет же — ты вцепилась за этот кусок кожи!

— Я не знала об этом, — чуть ли не плача сообщила остроухая.

— Хватит врать! — как гигантская волна накатывает на камни, так и слова мамы прокатились взрывом по нашим сознаниям, отчего меня пробило дрожью, а со стороны эльфийки послышалось непонятное журчание. — Всё это прекрасно знают и нет в этом секрета не для кого из разумных. Так что не смей больше обращаться ко мне, не смей со мной говорить, не смей смотреть в мою сторону. Твою судьбу решит мой сын!

Закончив монолог, Ликура сдержалась, дабы не набросится на эльфийку. Сделав пару шагов назад, мама вопросительно посмотрела на меня, ожидая моих дальнейших действий.

Мне, на самом деле интересно: чего мама так взъелась на неё? Нет, она, конечно, некрасиво поступила, используя кусочек кожи чёрного дракона, но мне кажется, что мама немного перегнула палку. Но здесь есть одна заковырка, что не укладывается в общую картину.

— А почему она не сменила переплёт? Он так важен?

— Причина этому только одна: тщеславие! Обладать столь редким компонентом — своеобразная гордость и показатель статуса для разумных. Даже тот некромант, которого я хотела принести тебе, был одним из таких. Навершие его посоха было выполнено из небольшого кусочка кости медного дракона. А эта книга, точнее, тот лоскут кожи, что прикреплён к ней, намного усиливает заклинания, которые будут вписаны в гримуар. Но, Сиал, — мама посмотрела на меня с просьбой в глазах, — у неё была возможность изменить полностью обложку на кожу лазурного тигра. Обив ей гримуар, она бы записала заклинания, которые не могла раньше. Сам эффект от цельной обложки был бы лучше, чем мозаика из какого-то оленя и лоскута кожи, что срезали с невинного дитя. Если бы она не использовала столь омерзительную вещь, то не оказалось здесь, но она стоит перед тобой. Не забывай, что она катализатор для раскрытия твоего магического сосуда. Ты можешь отпустить её, но тогда не сможешь овладеть магией.

— Спасибо, мама. Я уже всё решил.

Моя мать права: передо мной стоит не человек, не личность и не разумный, нет! Передо мной стоит лицемерная тварь и просто животное. Плевать на всех остальных, не родня мне и хрен с ними, кого там заточили, кого освежевали, но эта откровенная ложь… Теперь понятно, чего она так испугалась, когда увидела меня и сестру. Теперь моя совесть будет чиста.

— Мама, Калиса, пожалуйста, не вмешивайтесь, что бы ни произошло. Я воспользуюсь своим умением, так что будьте готовы.

— Хорошо, — отозвалась тут же сестра.

— Каким умением? — недоумённо спросила мать.

— Когда я родился, боги даровали мне способностью кричать так, что пугало бы всех, кто рядом.

— Хвала тебе, Великий Нефаус, что наградил своего потомка частицей своей силы! Я знаю о подобных способностях. Что ты решил сделать?

— Наказание, — коротко ответив, я стал всматриваться в глаза эльфийки. Пора заканчивать этот цирк:

— Эй, тёмная, я к тебе обращаюсь, — я напрямую связался с девушкой, что стояла предо мной с бледным лицом и трясущимися от страха ногами. — Я должен съесть тебя, и я сожру тебя! — на её глазах проступили слёзы, но в самом взгляде будто стала зарождаться искра решимости, а я продолжал:

— Но, я предлагаю тебе шанс сохранить свою жалкую жизнь. Хоть это ложь и омерзительна, но мне, по большому счёту, абсолютно всё равно, что ты используешь и в каких целях. Поэтому вот тебе мои условия: ты бросишь здесь все свои вещи. Одежду можешь оставить себе. А потом, со скоростью ветра, побежишь прочь и через день я пойду тебя искать. Мы все пойдём тебя искать. И если найдём… Можешь, конечно, попробовать сопротивляться, но эта затея обречена на провал. Что ты выбираешь?

— Я… Я жить хочу… — с мольбой в голосе проговорила она.

— Тогда чего ты ждёшь? Скидывай всё и беги, что есть сил!

Ухватившись за спасительную соломинку, эльфа бросила на пол гримуар, сняла пояс и отправила его вслед за книгой. И застыла в нерешительности.

Видя, что на неё никто не нападает на дрожащих ногах пошла в сторону выхода. Сначала робко, потом быстрее. И когда нас разделяло метров десять, перешла на бег. Секунда ожидания.

— Повернись! — зарычав на всю пещеру, попутно прокричав это слово в её сознании, я бросился к ней.

Сработало как нельзя лучше: её мозг, переполнявшийся страхом вперемешку с надеждой, дословно выполнил мою команду. Она развернулась, застыв на месте только для того, чтобы я, набросившись, ударил лапами о её грудь и повалил на землю. От удара об пол её рёбра затрещали под моим весом, а изо рта фонтаном брызнула кровь.

Я посмотрел на её скрюченное от боли лицо и раскрыл свою пасть. Её глаза наполнились слезами и ужасом, она хотела что-то прокричать. Но не успела: мои челюсти сомкнулись на её голове и лопающимся звуком перезрелого арбуза она разорвалась на части. Свежая живая кровь, смешенная с волосами, кусочками мозга и костей, наполнила рот, пробуждая что-то внутри меня — что-то заставляло меня забыть обо всём на свете и остервенело, с животной яростью, разрывать её тело на части, набивая свою утробу…

— Сиал… Сиал! — голос матери вырвал меня из прострации. Сознание постепенно пришло к норме, и я смог сфокусироваться.

Я стою посреди кровавого месива, а вокруг валяются мелкие ошмётки, что остались от одежды эльфийки. Память словно в тумане. Помню, как повалил её, раскусил голову. А потом… Потом я услышал голос матери. Похоже, меня переклинило… Вот был человек, и вот он… Я… Как же гадко…

Ай, к чёрту её! Она сама заслужила такую смерть! Да, к чёрту! Гори они все синим пламенем.

Я — дракон! Значит — не человек!

Но всё равно надо постараться в будущем не опускаться до убийства, какая бы ни была причина. Главное, чтобы меня не пытались убить или чего похуже, а всё остальное уж как-нибудь решу.

— Сиал, ты рядом с нами?

Прозвучавший странный вопрос от мамы заставил меня обернуться в её сторону. Мать смотрит на меня с тревогой, а сестра, что стоит рядом с ней, смотрит с опаской.

— Да, всё в порядке. Я потерял контроль над собой… Сколько времени прошло?

— Немного, — мама на секунду замолкла, словно обдумывая что-то, — солнце ещё не скрылось за горизонтом. Не волнуйся, первая кровь разумного всегда так влияла и всегда будет влиять на разум чёрных драконов, в этом ваша особенность. А теперь проверь свою способность к магии: получилось ли у нас?

Точно — вся эта затея только для одного! Лог… М-да. Всё! Толстый пушистый полярный зверёк! Приплыли. Просто шикарно, просто огонь!

— Сиал, не отчаивайся, — по выражению моей опечаленной морды мама смогла определить, что не получилось. — Перемены в тебе должны будут произойти, когда будешь спать.

— Мама, раз с Сиалом всё хорошо, то ты расскажешь нам, как путешествовала. Ну, расскажи, ну, пожалуйста! — сестра стала выпрашивать у нашей мамы свежую порцию интересных историй.

— Всему своё время. Я обязательно поведаю о том, что я видела и слышала. Но не сейчас. Мой рассказ может затянуться на долгое время, а его у нас не так много: вам скоро предстоит пройти ещё одну спячу. Когда вы проснётесь, тогда и будет мой рассказ. А сейчас расскажите мне о том времени, пока меня не было рядом.

— Ой, знаешь, а ведь мы столько всего видели! А когда ты улетела, и мы пошли в лес, там…

И сестра, в своей неуклюжей манере, постоянно разбавляя повествование различными восхищениями и другими эпитетами, стала рассказывать матери о наших похождениях в лесу.

Я лишь частью сознания слышал её голос. Всё так же стоя на месте своего кровавого пиршества, пытался воссоздать в голове всё то, что произошло со мной за последнее время. Весь разговор с эльфийкой, как она надеялась уйти, как я набросился на неё… И как потом очнулся.

Оповещений от системы были, но я не помню ничего. Возможно, закрыл его, пока находился в беспамятстве. Ведь столько планов построил, насчёт того, что смогу поговорить с разумным существом, узнать от него хоть какую-то информацию, неважно какую. А затем рассчитывал очень вдумчиво изучить его характеристики. Но вместо этого поддался эмоциям… Придётся и дальше пользоваться единственным доступным мне источником знаний — мамой, эдаким локальным подобием википедии.

Отойдя подальше от окровавленного места, я хотел прилечь и немного расслабиться, слушая восторженный монолог сестры, как в голове пролетела мысль, что всё не так уж и плохо! Ведь в пещере остались вещи эльфы.

С азартом я подскочил к ним, аккуратно вытащил гримуар и стал её рассматривать. И сразу же в глаза бросилось различие между основной обивкой и корешком гримуара: он был обильно украшен пластинками, по цвету напоминавшие золото и серебро, а обложка удостоилась лишь рисунка непонятного зверя.

— Сиал, — голос матери едва не напугал меня до потери пульса, — тебя заинтересовало это магическое изделие?

— Да. Ты ведь говорила, что на страницы этой книги можно записать магию. А как это сделать? А главное: как я могу этим воспользоваться?

— Для тебя она бесполезна, мой сын. Не потому, что твоя магическая основа не раскрылась, но лишь по той причине, что подобные магические вещи привязаны к своему владельцу. Раскрыть и пролистать эту книгу ты сможешь, но не сможешь высвободить магическую силу, запечатанную на её страницах. Для этого нужен владелец книги. Я уже вам рассказывала, что каждое существо обладает свои личным, неповторимым оттенком магии.

Да что же за день сегодня такой, а! Сначала напортачил с эльфой, потом меня переклинило, и я ничего не помню о её логе, затем обломался с магией, а теперь ещё и это! Хочется просто лечь на пол и впасть в спячку, вот прямо сейчас. Да вот только не получится это. До этого момента месяца минимум четыре ещё. И чем занять себя на это время?

— Мама, а ты можешь рассказать, как разумные записывают свою магию в книги.

— Эй! — раздался недовольный голос. — Я, вообще-то, не закончила.

— Сиал, подожди. Калиса закончит, и тогда я отвечу на твой вопрос.

— Хорошо, — я упал на пол и стал взглядом скользить то по гримуару, то по сумкам, что стояли около стены, то по спальным мешкам, лежавшие рядом с ними, то переводил взгляд обратно на книгу. В какой-то момент я потерял счёт времени и впал в прострацию.

— Сиал, вставай. Сколько ты ещё будешь валяться? Мама уже ушла!

— Как ушла? Куда ушла? Когда ушла? — ничего не соображая, я подскочил как ужаленный, пытаясь понять, что происходит.

— Ты чего? Что с тобой? Братик, успокойся.

— Чего так пугаешь? Нельзя, что ли, помягче со мной?

— А ты чего так пугаешься? — ответила мне сестра и в недоумении стала всматриваться мне в глаза, а мне показалось, что она меня уделала подчистую.

— Ой, всё! Что там насчёт мамы?

— Она скоро вернётся. Уже день прошёл, как она вышла найти нам еды, вот и всё.

— И ради этой архиважной информации ты решила устроить мне небольшой сердечный приступ?

— Нет, мне скучно! Поговори со мной! — состроив милую мордашку, сестра пару раз хлопнула глазами.

— Что ты хочешь от меня услышать?