Пустой

— Девчушка рассказывала и, одновременно, накрывала на импровизированный столик. Смела крошки, расстелила рушник, поверх поставила глубокую миску. Из горшочка щедро навалила густой похлебки, дразнящий аппетит аромат растекся вокруг, заставляя желудок издавать урчащие мелодии.

— Я бы тоже не любил. И не только пришлых, а вообще людей, после такого… — говорить о чужом горе было как-то по-особенному тоскливо, словно сам пережил нечто подобное. Эта история потерявшего все человека острыми когтями прошлась по душе, оставляя тяжесть, вмиг сдавившую грудь. На периферии сознания мелькнул тусклый призрак воспоминания, но рассмотреть его не получилось. К тому же девчонка продолжила говорить, так что все исчезло, даже толком не проявившись.

— Да он и не любит особо. — согласно закивала девчушка, довершая оформившийся на столе натюрморт двумя ломтями душистого хлеба. — Живет один бобылем, уже второй год как к нам прибился, а все словно чужой. Но это только снаружи кажется, что неприветливый он и вечно хмурый. На самом деле он очень добрый и сердечный, его и ребятишки любят за нрав его кроткий. Вечно он им какую-то забаву устроит, то свистулек наделает, то качель новую срубит. Ребятня визжит от радости, а он в стороне сядет, глядит на них, и улыбка у него в этот момент бывает такая, знаете, грустная. Баба Тая, как пришел он к нам, сказала, что зла от него ждать не стоит. Просто никак он своих близких забыть не может, потому и немтырем ходит. Сама я так разумею, что не забываются такие вещи, наверное.

Добавить было нечего, потому в ответ просто кивнул. Внезапно навалилась усталость и в сон клонить начало, будто и не спал весь прошлый вечер и ночь. Странно, ведь проснувшись, почувствовал себя способным горы свернуть, а сейчас той бодрости и в помине нет, будто все силы истратил на разговор. Хочется завалиться обратно на лежанку и заснуть безмятежным сном младенца. Только перекусить сначала не помешает.

— Вы, деденька, садитесь, покушайте. — девчушка словно мысли прочитала, приглашающе махнув рукой в сторону исходящей паром миски. — Вас ведь еле живого нашли, мокрый вы были в легкой одежонке, почти окоченевший. После такого, чтобы не заболеть, надо кушать хорошо. Ну и живинку попивать не как обычно, а побольше, тогда никакая хворь не страшна.

— А что за живинка такая? — я уже сидел на приставленном к столику пенечке и с удовольствием наворачивал густую ароматную похлебку с мясом и овощами. Ответа на вопрос не услышал, поэтому оторвал внимание от чудесного кушанья.

Девчонка смотрела на меня с еще большим удивлением, чем в прошлый раз. Кажется, снова спрашиваю об известных даже детишкам азбучных истинах.

— Ну как же? Живинка, живун, живец — жизнь наша в нем, и сами живы мы лишь пока он в нас! — опять ввернула, услышанную от кого-то из старших, напыщенную фразу. Но никаких торжественных ноток в ее голосе слышно не было, лишь растерянность и недоумение. Видать в этот раз я сморозил совсем уж невозможную глупость.

— Ведь баба Тая проверила вас и сказала, что точно не из свежих вы. А она никогда не ошибается, всех видит, как напросвет, только потайное ваше не разглядела. Да и разглядела вроде, только сказала, что нет в вас ничего, пустой вы совсем — так и сказала. Потому и хотела с вами поговорить, как в себя придете, не бывало еще у нее, чтобы человек на просвет пустой был. В каждом что-то развидеть можно, даже в самых свежих, а вы точно не из свежих, так она сказала.

Опять эти свежие-несвежие. Может у них в поселке так принято новых людей, до этого ни разу не появлявшихся в этих краях, называть?! Нет, не сходится. Ведь она меня еще пришлым называла. Насколько правильно я понял из ее суждений вывод только один — это разные понятия. К тому же неясно остается и про какое-то потайное, и про то, что местная знахарка назвала меня пустым. Вопросов много, а ответов ни одного. Можно, конечно, девчонку расспросить про все это подробнее. Но почему-то не хочется. Она и так после расспросов о живинке этой смотрит на меня, как на сумасшедшего.

— Не помню, совсем ничего. — я пожал плечами. — Даже как меня притащили сюда, отогревали, кормили, переодевали, ничего не помню!

— Ну про это и так ясно, что не вспомните. Вы совсем плохой были, без сознания, даже когда в себя приходили только бредили и ругались еще. — тут она засмеялась и лицо ладошками прикрыла.

— Так смешно ругался? — глядя на ее разрумянившиеся щечки я и сам невольно заулыбался.

— Нет, не о том я. Хотя и ругались вы тоже здорово! — она продолжала хихикать, никак не могла остановиться, то и дело закрывала лицо ладошками, а щеки из светло-розовых превратились в малиновые. — Вспомнила, как баба Тая вас переодевала, всех разогнала, и сама стала вами заниматься. Хотя с этим кто угодно мог управится, а все же сама она вас одевала, вплоть до исподнего.

Договорила и снова в смех ушла с головой, почему-то произошедшее ужасно ее веселило. Хотя, что с нее взять — ребенок ребенком, и поводы для смеха у нее ребяческие. Меня новая информация никоим образом не волновала. Ну переодела, ну баба Тая, что такого?! Да хоть тетя Мотя, главное — отогрели, дали пищу, одежду и кров. Не каждый ради знакомого так заморачиваться станет. А для меня, такого полностью неизвестного и чужого — все условия!

— Выходит, пока я без сознания был, вы меня тут всем поселком рассматривали?! — попытался поддержать девчоночье веселье шуткой, но вместо смеха увидел смущение на лице. Эх, не выходит у меня нормального диалога с девчушкой, видно, налаживать контакты — не мое.

— Да нет же! Никто на вас, дяденька, не глядел! — опять заговорила быстро, словно оправдываясь. — То есть специально никто не глядел. Сырую одежу сняли, руки-ноги растерли, они у вас совсем окоченевшие были. Потом одевать стали. Баба Тая одевала, да Полинка-стряпуха ей помогала. Вы не подумайте, что баба Тая на вас виды имеет или что глянулись вы ей, нет. Просто она в вас сразу эту пустоту увидела и пыталась проглядеть сквозь нее хоть что-нибудь. Да и по лекарскому делу она у нас лучше всех, вот и все. Так что не думайте лишнего-то, тут для нее никаких интересов нет, кроме вашей пустоты непонятной.

— Да я и не думал ничего такого. Спасибо большое ей и вам всем за спасение и заботу! Вы очень добрые и отзывчивые люди, нечасто такие встречаются! — в этот момент как раз было покончено с похлебкой, так что благодарность приобрела двойное значение.

— Благодарностями не меня осыпайте, дяденька. — девчушка опустила голову в смущении, шагнула к столу и занялась уборкой посуды. — Я лишь покушать вам приносила, да пару раз сбегала по мелким поручениям, когда вас тут выхаживали.

— Это уже немало, когда делаешь что-то для совершенно постороннего человека.

Заметно было, что мои слова ее ужасно растрогали. На смиренно-смущенном личике снова проступил румянец. До чего эмоциональный человек, любую мелочь воспринимает настолько близко к сердцу. Хотя, чему удивляться, у каждого свое восприятие действительности. Один по умирающему слезинки не прольет, другой же, над случайно раздавленной букашкой будет рыдать в три ручья. Все субъективно.

— Посторонний, аль нет — все едино. Коли к чужаку нехорошо относиться будешь, то и от других доброты не жди. — услышала ли эту фразу от старших или своим умом сформировала, непонятно, но лицо у девчонки в этот момент было донельзя серьезное. Даже я проникся.

— Так ваша баба Тая учит поступать?

— Так совесть учит… — девчушка собрала корзинку и, поправляя платок на голове, улыбнулась — То есть, конечно это ее слова. Она меня поучает потихоньку, всякому полезному, что в жизни пригодиться может. Даже если не будет у меня из потайного дара знахаря, лекарскому делу обучусь, это полезное знание. Да и не бывает не полезных знаний. Это тоже бабы Таи слова.

— Да уж, мудрая женщина ваша знахарка! Кстати, когда к ней зайти можно будет? Поблагодарить лично, да и поговорить будет нелишним, тем более она сама хотела побеседовать, когда в себя приду.

— А как вернутся с промысла, так и отправляйтесь. Я сама за вами зайду и до нее отведу, как прибудут. Хотя, сначала вам, наверное, со старейшиной поговорить нужно будет. Ну я разузнаю, как приедут и приду за вами. Пока вам лучше отдохнуть. Хоть в себя и пришли, но хворь из тела нужно до конца выводить. А для этого тело должно в покое пребывать, чтобы все силы на восстановление шли. И живинку не забывайте — это главное. При хворях всяких и, как у вас получилось, при переохлаждении нужно вдвое больше обычного выпивать. Живинка здесь вот. — она указала на бурдючок, так и лежащий на краю столика. — Ее кто-то из воев оставил, на мой взгляд крепковата, на чистом вине приготовлена, но вам в самый раз будет, уснете быстрее. Вы засыпайте, как прибудут наши, я мигом к вам прибегу, разбужу. А сон на пользу идет, во сне тело быстрее восстанавливается.

Она хотела еще что-то добавить, но в дверном проеме снова показалась коренастая фигура Демьяна. Он молчал, но взгляд, которым он уперся в девчонку, был красноречивее любых слов.

— Иду-иду! — бросила она, оборачиваясь и показывая собранную корзинку.

— Ну все, побежала, не то Демьян точно меня розгами отсюда погонит. — она снова хихикнула, показывая, розовеющие в полутьме помещения, щеки. Оправила сарафан, завернула за ухо лезущую в глаза рыжую прядку и, уже шагая к выходу выдала "слегка запоздалое"- Меня, коли что, Настасьей зовут.

— А меня… — на автоматизме попытался произнести ответное приветствие. Но, уже почти привычно, наткнулся на пустоту, заменявшую мне воспоминания о прошлом. Может об этой пустоте так настойчиво говорила знахарка?! Осознавая невозможность произнести собственное имя, лишь виновато улыбнулся. Девчушка покивала понимающе и скрылась за дверью. Я остался один.

После ухода Настасьи усталость никуда не делась, даже навалилась еще сильнее. До этого отвлекался от нее разговором. Теперь же, оставшись без внешних раздражителей, мозг указывал на необходимость скорее упасть на лежанку и погрузиться в блаженное временное небытие.

Уже укладываясь на мягкое, от наваленного под ним сена, ложе, вспомнил о совете по поводу живинки, по словам девчонки просто жизненно необходимой. Пришлось подниматься и шагать обратно к столу за бурдючком.

Выдернул плотно подогнанную деревянную пробку, осторожно поднес к носу, принюхался. Хм… ничего особенного, пахнет вином. Аромат приятный, терпкий, и еще как будто еле ощутимый запах грибов, что за грибы могут быть в вине?! Может какие-то специи добавлены, от них такая добавка к букету.

Бросив размышлять, приложился к бурдючку, сделал пару глотков. Вино и впрямь крепенькое, наверное, даже крепленое, своей резкостью портвейн напомнило. Но все же это просто вино, почему девчонка упорно именовала его живинкой или живцом, непонятно.

Хлебнув еще, чтобы лучше спалось, завалился на лежанку. Потянулся как следует, ощущая вместе с приятной расслабленностью внезапно появившуюся силу, которая волной растеклась по расслабленным конечностям. Каждая клеточка наполнилась энергией, усталость как рукой сняло, даже сонливость на время отступила. Вот так портвейн!

Я не помнил точно, сколько в своей жизни перепробовал вин, но пробовал точно. Вкус и аромат вина не казался чем-то новым. Хотя воспоминаний об этом в памяти не сохранилось, органолептические свойства напитка не забылись. Радость небольшая, но все же. Если верить этой вкусово-запаховой памяти, вряд ли от какой бы то ни было разновидности вина можно было ожидать такой эффект. Это скорее на легкий стимулятор похоже, только действует более мягко и не искажает восприятие окружающего. Действительно живинка, мертвого к жизни вернет. Про мертвого я, конечно, загнул, но, если бы вчера, во время одиссеи по ледяной речке, у меня была бы с собой такая штука, до поселка добрался бы сам — это точно!

Кстати, живинка — название слишком мягкое для такого напитка. Помнится, Настасья его разок живцом назвала, такое слово, пожалуй, больше подходит этому энергетику. Наверняка местные мужики его похожим образом называют, а малолетняя девчушка просто исказила название по своей прихоти. Ну не может взрослый мужик, прочувствовав эффект от употребления этого зелья, называть его в уменьшительно-ласкательной форме. Слишком уж бодрит.

А еще, нелишним будет узнать, из чего его делают?! На будущее нужно будет обязательно запастись такой интересной штукой. Понятно, что основной ингредиент — вино. Добавки, оказывающие "живительный" эффект, наверняка, занимают малый процент от всего объема, иначе сильнее повлияли бы на вкус напитка. А вкус, как раз, ничем не отличается от обыкновенного, немного крепковатого вина. Хотя, толку от этих размышлений. Просто нужно будет при встрече со знахаркой узнать рецепт, ей-то он наверняка известен, профессия обязывает.

Погрузившись в свои мысли, не сразу понял, что эффект от напитка сходит на нет. Точнее, он никуда не девается, просто вызванная им эйфория растворяется в спокойной уверенности в своих силах. Усталость не вернулась, а вот сонливость понемногу начала одолевать. Может хлебнуть еще, чтобы взбодриться?! После недолгих колебаний решил, что обойдусь. Да и смысла в дополнительной дозе бодрости не видел. Собирался, вроде как, поспать еще немного, кто его знает, выпадет-ли потом такая возможность. Тем более, и Настасья советовала, что сон только на пользу организму пойдет. Вот и поспим, ведь наваливающаяся сонливость никуда не девается, а только усиливается.

Попытался еще немного поразмышлять, проанализировать и, хоть немного, упорядочить полученную информацию. Конечно, многое осталось непонятным, все же полезного тоже немало узнал. Можно сделать первые выводы, составить планы на будущее. Вообще то, обычно, занимаясь подобным люди отталкиваются от прошлого, подстраиваясь под ситуацию выбирают приоритетную цель. Основываясь на знаниях из памяти и опираясь на жизненный опыт, составляют оптимальный план действий. Затем претворяют запланированное в жизнь.

Мне в подобной схеме отталкиваться не от чего, может какие-то минимальные знания и остались в пассивной форме, но самой памяти, какой-либо информации о моем прошлом нет. Воспоминания начинаются с того момента, как я барахтался в ледяной воде реки, расположенной неподалеку. Кто я? Откуда? Где нахожусь и почему я здесь нахожусь? Эти и многие другие, казалось бы, несложные вопросы для меня все равно, что гадание на кофейной гуще для ежика. Так что, лучший и единственный вариант — фаталистический. Просто отдаться на волю случая и смотреть, куда этот случай приведет.

А вообще, если вдуматься… Что именно произойдет, если вдумываться, осталось загадкой. Мысли сорвались с логических полозьев и пустились в бессистемно-бессвязные пляски, предшествующие стремительно наваливающемуся сну.

Глава 3

Глава 3. Одержимый.

Бывают пробуждения приятные, не очень приятные и совершенно неприятные. Первый вариант — полнейшая гармония с самим собой и окружающим миром. Самый подходящий из примеров, безмятежное пробуждение в объятиях любимого человека, на своей постели в родном уголке. Одним словом — идиллия. Второй вариант менее радостный, лучше всего его охарактеризует рядовое будничное утро, начинающее день, полный заурядных хлопот и рутинных дел. Повседневная бытовуха, ничего страшного, но радости никакой. Третий же вариант, к счастью, случается нечасто и связан, в основном, с непредвиденными обстоятельствами. Пример — проснуться в задымленной комнате, чувствовать жар горящего рядом огня и со страхом осознавать, что живешь один, а двумя днями ранее сломал ногу и выбраться самостоятельно из пожара вряд ли сможешь.

Мое пробуждение было под стать третьему варианту. Проснулся от грохота и треска, доносившегося откуда-то сверху, в стороне от моего лежбища. Вскочив на ноги, еще не понимал, что происходит, но благоразумно отступил в сторону, противоположную доносившимся звукам. Подняв глаза к потолку, увидел, что в одном месте крыша проломлена и сквозь этот пролом проглядывает кусок замечательно-синего неба.

Но главным в открывшемся пейзаже было не это. Все мысли о несомненной красоте небосвода вылетели из головы в один миг при появлении нового действующего лица в пределах видимости. Лицо было скрыто за краем пролома, но выглядывающая из-за этого края рука отбивала всякое желание разглядывать ее обладателя со столь близкого расстояния.

Рука энергично двигалась, быстро расширяя пролом. Проблем с отсутствием инструмента для демонтажа кровли у обладателя руки не было. Причина была очевидна. Сама рука, точнее даже не рука, а ручища, была прекрасным инструментом для подобного вида деятельности. Я с топором не поспел бы за таким мастером-ломастером с огромной рукой. Таких ручищ я еще не встречал, а если и встречал, то, наверняка решил забыть, чтобы по ночам не вскакивать с криками. Активно изгибаясь, конечность, по толщине не уступающая ноге взрослого мужчины, ухватывалась за край крыши и с легкостью отрывала здоровенные куски кровли. Толстые узловатые пальцы с широкими пластинами ногтей железными тисками сжимали рассыпающиеся от чудовищного давления доски, клинышки теса и проложенную меж ними солому.

При этом раздавались такие скрипы, треск и грохот, что только глухой не расслышит. Наверняка звуки разносились по всему поселку, а может и дальше. Почему же на столь звучный концерт не сбегаются местные аборигены, ведь безобразничают на территории их поселка. Это ведь их имущество так бесцеремонно уничтожается. Может селяне просто напуганы обладателем чудовищной руки. Если причина действительно в этом, осуждать их я не в праве, сам струхнул здорово. Штаны остались сухими лишь по причине чрезмерного испуга.

Мышцы, не успев расслабиться, напряглись, готовя тело к решительным действиям. К каким именно, угадать не трудно. Единственный разумный вариант в этой пренеприятнейшей ситуации — бежать! Как можно быстрее и, желательно, незаметно. Потому-что пролом вот-вот достигнет критической отметки, при которой рукастый, каких-бы он ни был внушительных размеров, легко пролезет внутрь. Оценивать остальные его части тела желания не было, хватило руки.

Только сделал пару шагов в сторону выхода, услышал урчание. Повернул голову в сторону подозрительного звука, заранее не ожидая ничего хорошего и не ошибся. Обладатель страшной конечности, наконец, соизволил показаться.

Через пролом заглядывало существо, отчасти похожее на человека. Но лишь в общих чертах. Целиком оно все еще не показывалось, лишь рука, голова, да часть туловища. Но хватило и этого, чтобы пожелать скорее оказаться как можно дальше от этого страховидла. Голова была почти лысой, несимметрично деформированной, надбровные дуги увеличены, челюсть выдвинута вперед и расширена. Зрелище не из приятных. Выглядело это так, будто зубы внезапно начали расти, перестали помещаться во рту и начали распирать челюсть изнутри.

Взглядом существо прилипло ко мне и взгляд этот был лишен каких бы то ни было добрых намерений. Таким взглядом хищник смотрит на потенциальную жертву, оценивая количество мяса в ней.

Больше не мешкая ни секунды, рванул вперед. И только сейчас, с замирающем сердцем, осознал ужасающую вероятность того, что единственный выход, к которому так спешил, может быть просто закрыт. Ведь ничего не мешало доброму парню Демьяну, уходя, по-хозяйски подпереть дверь снаружи каким-нибудь черенком. Без злого умысла, а просто так, на всякий случай. Ну и чтобы обезопасить поселок от подозрительного чужака.

Все эти мысли промелькнули в голове, но останавливаться было поздно. Тем более за спиной слышны были страшные звуки разламывающейся крыши и продирающегося сквозь пролом тела. Оборачиваться, чтобы увидеть происходящее не стал, боясь замедлиться. Но воображение рисовало именно такую картину.

Не добежав до выхода каких-то пару шагов, развернулся немного боком и, выставив вперед левое плечо, приготовился к столкновению с дверью. На случай, если дверь все же заперта, надеялся выбить ее инерцией разогнавшегося тела. О варианте, в котором этот фокус не получится старался не думать.

Ведь в этом случае, после тяжелейшего удара о крепкую деревянную дверь, просто свалюсь на пол безвольным мешком. На какое-то время стану практически беспомощным, а то и вовсе сознание потеряю. Таким образом окажусь в полной власти чудовища, с легкостью разламывающего толстые доски голыми руками.

Но других вариантов нет и времени придумывать что-то другое тоже нет. Да и возможности подготовиться к подобному развитию событий не было. Поэтому выбрал единственный из возможных путей, дающий шанс спастись.

Каким образом за столь короткий период времени успел передумать столько мыслей, непонятно. Наверное, в стрессовых ситуациях включается какой-то турбо режим, заставляющий мозг работать на запредельных скоростях. Все они благополучно вылетели из головы в один миг. Миг соударения с дверью. Перед этим даже глаза зажмурил. Но удар, которого так опасался, оказался на удивление легким. Все-таки дверка была просто прикрыта и никакие запоры или подпорки ее не удерживали.

Мысленно поблагодарил Демьяна за доверие, после чего произошло второе столкновение, уже с землей. Оно оказалось гораздо серьезнее первого. Вот тут действительно приложился как следует. Кубарем прокатился по инерции еще немного и врезался в кучу дров, наваленную непонятно кем, на пути катящегося меня.

От тяжелого удара вышибло воздух из легких, и головой приложило не на шутку, даже в глазах потемнело. Какое-то время не мог пошевелиться, с хрипом втягивая ртом воздух. Затем усилием воли заставил отказывающееся слушаться тело перевалиться набок и глянул в распахнутую дверь сеновала.

К счастью, чудовища видно не было, но треск и грохот разламываемых досок, перемежающийся зловещим урчанием, не прекращались. Дожидаться, когда страховидло подготовит достаточный для своих габаритов пролом, не стал. Ну его, вряд ли близкое знакомство с ним окажется приятным. Пересиливая желание присесть и оценить ущерб от столкновения с кучей дров, поднялся.

Поначалу хотел продолжить спасаться бегством, но внезапно пришедшая в голову мысль заставила вернуться. Прихрамывая, подскочил к распахнутой настежь двери. Была она основательной, сбитой из толстых, грубо обработанных досок, навесы тоже были соответствующего вида, под стать доскам. По всему было видно, что об эстетичности в конструкции заботились в последнюю очередь, главное — надежность. Таким же надежным оказался и наружный засов. Из-за него и вернулся.

Перед тем, как захлопнуть дверь, бросил взгляд внутрь. После увиденного шарахнул ею с такой силой, что во всем теле отдалось. Но внимания на это не обратил, лишь поспешил задвинуть засов и бросился прочь, костеря себя последними словами. В тело будто влили новые силы, даже последствия от падения не мешали бежать. А все потому что появилась дополнительная мотивация, самая древняя и примитивная — инстинкт выживания. Задействовало ее увиденное в момент закрывания двери. Перед глазами до сих пор стояло видение чудовища, спрыгивающего на пол.

Идея запереть чудовище на засов, вместо того, чтобы спасаться бегством, поначалу казалась очень правильной и своевременной. Лишь сейчас, улепетывая со всех ног понял, что страховидло могло не доламывать несчастную крышу, а просто спрыгнуть на голову выбегающему мне и открутить ее, ввиду полнейшей бесполезности. Спас лишь тот факт, что преследователь оказался не умнее жертвы.

Отбежать успел совсем недалеко, шагов на десять, когда, услышав за спиной ужасный удар, обернулся. Дверь была сорвана с верхнего навеса, точнее сам навес был вырван "с мясом", и болтался на двери жалким огрызком. Почему выдержал нижний навес и, изогнувшийся коромыслом засов, понять было трудно. Но, в моем положении выяснять причину было делом лишним. Можно было лишь мысленно поблагодарить добросовестных строителей за столь крепкое изделие.

Я продолжал бежать, то и дело оглядываясь на доламывающее преграду чудовище. С грустью отметил тот факт, что задержала она его совсем ненадолго. И пяти секунд не прошло, как с препятствием было покончено, а освободившаяся тварь, радостно урча, показала, что серьезные размеры не мешают ей показывать поистине спринтерские результаты в беге. Да и с координацией движений у нее все было в порядке. Надежда на то, что чудовище повторит мой кувырок с последующим влетанием в кучу дров угасла. Хоть бы оно споткнулось что-ли?! Но и спотыкаться тварь, по-видимому не собиралась, а наоборот, ловко корректируя направление движения, увеличивала и так приличную скорость.

Ну и я припустил, хотя и так мчался на пределе возможностей, но сравнится в скорости с преследователем даже не мечтал. Если так продолжится и дальше, через пять-десять секунд наши догонялки закончатся. Хоть бы кто-то из местных по пути попался, и куда все подевались? Словно вымер поселок, или просто попрятались все. По крайней мере, навстречу никто не попадался.

Хотя следы недавней деятельности видны были там и сям. Немного в стороне от протоптанной между рядами крепких изб тропинки, на сколоченных буквой "п" шестах было развешано мокрое белье. Развешено было не полностью, под одним из шестов стояла деревянная бадейка, из которой сиротливо выглядывали недоразвешеные тряпки. А впереди, посреди тропинки стояла перекошенная набок телега. Одно из передних колес было снято и валялось в стороне, в окружении немудрящего инструмента.

Все указывало на то, что люди занимались своими обычными делами: развешивали постиранное белье, ремонтировали телеги, и вдруг, побросав все дела, разбежались непонятно куда. Что такого неожиданного случилось, непонятно, но, без сомнений можно утверждать, что это как-то связано с преследующим меня чудовищем.

Между тем погоня продолжалась, точнее, вот-вот должна была закончится, если я не предприму что-либо, для изменения ситуации. Тварь уже практически на пятки наступала, если что-то делать, то делать нужно сейчас. Вариантов было немного и не один из них не давал полной гарантии спасения. Лишь оттягивал неизбежное — встречу с чудовищем на максимально близкой дистанции. Но, если ничего не делать, эта встреча состоится прямо сейчас.

Первой мыслью было заскочить в одну из изб, и попробовать запереться изнутри. Мысль была здравая, но требовала немало времени. Забежать внутрь, захлопнуть за собой дверь, найти чем ее запереть. Пока буду всем этим заниматься, тварь вряд ли будет терпеливо дожидаться в стороне. Потому пришлось отказаться от этой задумки. Еще были варианты попробовать попетлять между изб, надеясь найти место поуже, где чудовищу будет сложно проскочить сходу. Оно потеряет скорость, протискиваясь в узкий проход, а я, тем временем, смогу немного разорвать дистанцию. От этой задумки тоже пришлось отказаться, ввиду незнания местности. В незнакомых закоулках можно и самому заплутать, загнав себя в тупик на радость твари.

Больше никаких идей в голову не приходило, разве что развернутся и пойти в психическую атаку, надеясь, что тварь напугается скорченного в страшную гримасу лица и, не менее страшного возгласа "Буууу!!!" А, если без шуток, положение из тяжелого, стремительно превращалось в безвыходное. В урчании чудовища за спиной слышались радостные нотки, а у меня начало сбиваться дыхание.

Все — это конец! Если не случиться чуда, придется стать кормом для ненавистной твари. Откуда она только взялась посреди человеческого поселения?! И, кстати, почему из всех домов выбрала именно сеновал, в котором находился я один. Ведь в деревенских избах наверняка больше потенциальных жертв, чем в безлюдном сеновале. Или чудовище выбирало именно одиночку, опасаясь не справится с группой людей. Хотя, одного взгляда на эту образину достаточно, чтобы увериться в мысли, что бояться стоит не ей, а ее.

Спасение, пускай лишь кратковременное, пришло в виде той самой телеги без колеса. Подбегая к ней, не стал сворачивать в сторону, чтобы оббежать препятствие. В ловкости твари не откажешь, при маневрах вокруг телеги придется снизить скорость, ей это только на руку. Поэтому не стал помогать и так находящемуся в выигрышном положении чудовищу. Вместо замедления, сгруппировался, готовя тело к прыжку. Оттолкнулся от основательно утоптанного грунта под ногами и, вытянув вперед руки, рыбкой нырнул под телегу.

Прыжок вышел безупречным, такого и опытный акробат не постыдиться. Влетев точно в просвет между осями, продолжил движение в перекате, выныривая по другую сторону от телеги. При всех совершенных телодвижениях замедлился куда меньше, чем ожидал. Уже из переката выпрямился во весь рост и начал наращивать потерянную скорость. Воодушевленный успешным маневром, даже рискнул обернуться, чтобы увидеть, как справится с препятствием преследователь. И с улыбкой отметил, что успехи у того гораздо скромнее моих.

Чудовище, при всей своей звериной ловкости, не смогло оперативно отреагировать на маневр беглеца. Вместо того, чтобы просто перескочить через препятствие, попытался повторить мой трюк, что с его габаритами не получилось бы даже в идеальных условиях. А условия от идеальных были очень далеки, если учитывать скорость, с которой неслась разогнавшаяся туша. Поднырнуть под телегу у него не удалось. Врезался головой в борт, переломив несколько жердей, из которых было собрано основание, но дальше не преуспел. От удара телега даже не перевернулась, лишь проскользила боком и замерла. Жерди были хоть и не слишком толстые, но довольно гибкие, связанные вместе такими же жердями, идущими поперек основных, вместе они создавали довольно крепкую конструкцию.

После этого для твари рациональнее было бросить покалеченную телегу и продолжить погоню, но чудовище оказалось с характером. То ли из азарта погони, то ли просто из-за за врожденной нелюбви к колесному транспорту, чудовище набросилось на несчастный тарантас, перевернуло на бок, круша лапами, отрывая целые фрагменты конструкции и разбрасывая их вокруг.

Удивляться странному поведению твари было некогда, потому что наказание ни в чем не повинной повозки затянулось ненадолго, даже десяти секунд не заняло, но и за них я был благодарен телеге. Ведь это время использовал на полную, стараясь удалиться как можно дальше.

Разорвав дистанцию, решил использовать придуманную ранее хитрость, а именно, попробовать запутать следы. Затеряться между домов и построек, густо натыканных и жавшихся друг к другу, словно пытавшихся таким образом согреться. Наверняка между ними есть место, где разгуляться.

Всякие сарайчики, дровники, амбары и прочие строения были понатыканы позади и по бокам изб без всякой системы. Хотя сами избы были построены более-менее ровной линией друг напротив друга, образуя подобие улицы. А вот на задах творился полный хаос. Будто хозпостройки аборигены устраивали на первом попавшемся месте. Я даже представил, как хозяин выходит из-за избы, спотыкается, и тут же начинает строить на этом месте какую-нибудь баню или хлев.

Но мне нелюбовь местных к проектированию была только на руку. В этом переплетении переулков и проходов даже местные не сразу разберутся, а уж не блещущая интеллектом тварь и подавно. Даже если у нее развито обоняние, подобное собачьему, букет ароматов, который распространяется из активно использующихся построек наверняка перебьет мой запах. Тут ведь и навоз, и всякие кухонные отходы и из явно непустых хлевов раздаются голоса хрюшек-коровок, которые тоже пахнут. Может, только унюхав рядом домашнюю живность, чудище бросит гоняться за шустрым и не особо упитанным беглецом, и займется добычей попитательнее.

Между стоявших тесно построек, почти соприкасающихся крышами над головой, бежать не получалось. Тем более, в некоторых местах, чтобы пройти под этими крышами, нужно было нагибаться в три погибели. Где-то крыши опускались до самой земли, а где наоборот, на земле под стенами были навалены разнообразные кучи, или поленницы дров, подпирающие крыши снизу. Настоящий лабиринт! И узких мест сколько угодно, иногда самому с трудом получается пролезть. Твари, которая в полтора, а то и в два раза больше меня, придется здесь не сладко, то и дело придется расчищать себе путь.

Поворот, еще поворот, теперь налево, еще немного и, еще через пару построечек наверняка выйду на главную улицу. Несмотря на запутанность проходов, старался не терять ориентации в пространстве, чтобы не пропустить выход обратно на улицу. Крюк уже сделал приличный, к тому же менял направление несколько раз, так что вряд ли чудовище сумеет догнать меня. Наверняка тварь давно плюнула на неуловимого беглеца, и перекусывает в каком-нибудь хлеву несчастной животинкой. Тут уж ничего не поделаешь, между коровками и собой я, без колебаний, выберу себя. Тем более их все равно бы съели местные, так что просто пораньше отмучились.

За очередным поворотом показался просвет между двумя избами, выходящий прямо на улицу. Добавил шаг, чтобы скорее выбраться из поднадоевшего лабиринта. В этот момент за спиной раздалось знакомое урчание, причем раздалось совсем рядом. Даже не стал оборачиваться, просто рванул что есть сил по узкому проулку.

Как чудовище умудрилось найти меня в этом лабиринте? После накрученных петель я и сам вряд ли смог вернутся пройденным путем. И домашняя живность тварь не привлекла. Если первое можно списать на случайность, то игнорирование находящихся перед носом груд мяса, совсем выбивается из образа хищника, который воочию виделся в чудовище. Ну не может подобная образина быть травоядной, никак не может!

Значит, в погоне за мной, она руководствуется иными мотивами. Или у нее аллергия на домашний скот, или питается исключительно человечиной, или просто чересчур целеустремлённая. Увлекшись целью, следует за ней, пока не нагонит. А вообще, для меня разницы нет, прикончат меня в гастрономических целях или из врожденной мстительности. Так что долой пустые рассуждения, лучше попробовать прибавить скорости.

Из узкого прохода вылетел как пробка из бутылки. На бегу ухватился за стоящий на углу столб навеса, прикрывающего очередной дровник. Схватился не просто так, а с таким расчетом, чтобы, удержавшись за столб, использовать инерцию тела, сделать более резкий поворот. А там уже продолжить движения перпендикулярно предыдущему.

Маневр удался, я был на главной улице, при этом на какие-то мгновения скрылся с глаз чудовища. Была мысль использовать этот момент, чтобы снова свернуть в какой-нибудь переулок или затаится в закутке неприметном. Но ни закутка, ни прохода в переулок рядом не оказалось. Зато показалось кое-что похуже.

Впереди, шагах в пятидесяти, улицу перекрывала высокая стена из толстых заостренных сверху бревен. Наверняка это не просто заборчик особо берегущегося местного, зацикленного на обороне. Внушающее уважение сооружение, поднимающееся на семь-восемь метров вверх, могло быть только внешней стеной, защищающей поселок от опасностей окружающего мира. То есть забраться на нее вряд ли получится, хотя, наверху просматривается площадка, но подъемных устройств для ее посещения что-то не видно.

Это тупик. Ну не совсем тупик, по бокам между избами виднелись какие-то ответвления. То есть, при желании, можно повторить петляние по переулкам, но уже с чудовищем на хвосте. А ведь так надеялся, что найдется тут перспективное направление или помощь. Но нашел лишь разочарование и необходимость снова придумывать вариант для спасения себя. Вариантов мало, точнее, практически нет, а те что есть либо совсем ненадежные, либо откровенно глупые. Так что снова остается лишь бежать, и чем быстрее, тем лучше.

За спиной послышался треск ломаемого дерева. Машинально обернувшись, увидел, что тварь снесла столбик с частью поддерживаемого им навеса. При этом край поленницы зацепила, рассыпав добросовестно уложенные хозяевами чурбачки. И что у нее за мания такая деструктивная, ломает любое мало-мальски мешающее на пути препятствие. Может это оттого, что меня сразу поймать не смогла. И теперь вымещает злобу на всем, что появляется в зоне видимости. Наверняка, пока выслеживала меня среди лабиринта пристроек, не одну сараюшку снесла, под горячую руку подвернувшуюся.

Кстати, про руку это я правильно упомянул, еще раньше замечал, что у чудовища с верхними конечностями какие-то проблемы. Точнее, с одной из конечностей. Раньше, в пылу погони, толком не успевал рассмотреть детали. А сейчас, когда тварь выскочила на улицу и показалась во всей красе рассмотрел, что одна рука у нее чуть ли не вдвое меньше другой. Как будто росли с разной скоростью. Может увечный какой или они все с рождения такие, неясно, ведь такого урода вижу впервые, не с кем сравнивать. Получается, за мной гонится инвалид какой-то. Хотя, недооценивать такого инвалида не стоит, он одной рукой может проблем доставить больше, чем другие двумя, а то и тремя-четырьмя.

До стены оставалось с десяток метров, когда решил свернуть в крайний переулок, между стеной и последней в ряду избой. Уже не раздумывал о перспективности направлений, просто бежал, надеясь лишь на чудо. Проход, вначале вдохновил своей узостью из-за жмущейся к стене избы. Влетев в него сам, поначалу, протискивался боком, а тварь могла и вовсе застрять намертво. Хотя, рассчитывать на такое не стоит, максимум, на что можно надеяться, немного задержится, протискиваясь в узости, а то и стену избы разворотит, дури в чудовище немерено.

За избой стояла мелкая сараюшка неясного назначения. С нее проход начинал расширяться, дальше превращаясь в широкую площадку, вытянутую вдоль стены. Неизвестно, почему такое обширное пространство не используется хозяйственными селянами, может про запас оставили, кто знает. Но задумываться об этом не стал, нашлись другие проблемы для осмысления и проблемы серьезные!

Площадка была не особо большой, десять на десять шагов, может чуть больше. Ее противоположный край был прекрасно виден от самого начала прохода. И край этот был перекрыт высокой стеной, сложенной из все тех же бревен. Стена была не сама по себе, а являлась частью строения, может тоже сарай какой-то или сеновал, наподобие того, в котором я отлеживался. Справа, как назло, притулились еще два строения, лишь немногим уступающие первому по высоте. Ну а слева все та же внешняя стена, окружающая поселок по периметру. Все преграды были выстроены вплотную друг к другу, даже щелки не оставалось между углами. Если бы еще немного времени, можно было попытаться вскарабкаться по стенам. Не факт, что вышло бы, но попробовать стоило. Вот только тварь не будет стоять в стороне, наблюдая за моими потугами. В общем, удачно завернул, сам себя загнал в ловушку.

Теперь точно конец! Впереди тупик, позади чудовище. Помощи нет, поселок будто вымер. Хотя, насчет вымер, это я преувеличил немного. После ухода Настасьи с Демьяном и впрямь ни одной живой души не увидел. Несмотря на то, что половину поселка оббежал, улепетывая от приставучей твари. Увидеть никого не увидел, но вот слышать ничто не мешало. То и дело раздавались отдалённые голоса, но разобрать, что именно кричат и откуда, мешало расстояние и незнакомая, запутанная застройка поселка.

Кстати о звуках, позади снова слышались уже традиционные звуки: урчание, треск и скрежет. Заглянув в темнеющий прямоугольник прохода, разглядел урчащего преследователя, судорожно извивающегося в узком пространстве. Ему было явно нелегко проталкивать вперед чересчур массивное для этого прохода туловище.

Увидев меня, тварь заклацала зубищами, потянулась вперед длинной конечностью, заскребла широкими ногтями по стене, оставляя на дереве глубокие борозды. Затем, на миг прекратив двигаться, раскрыла похожую на небольшой чемодан пасть и заурчала громче обычного. Возможно, от досады, что не может прямо сейчас вгрызться этой самой пастью в меня. Хотя, еще есть вариант, что у них условный знак такой, призывает на помощь сородичей. Если так, то дело совсем худо, мне и с одним не справится, а тут еще его собратья пожалуют, вместе с сестрами.

Одно радовало, судя по успехам чудовища, быстро выбраться из этой ловушки, у него точно не выйдет. Протиснулось едва ли до половины и дальше не особо преуспело, то ли застряло, то ли по сантиметру продвигалось. Даже нечеловеческая сила не помогала, несмотря на сомнения по поводу крепости сложенной из бревен избы, держалась ее стена достойно. От усилий твари стена ходила ходуном, с крыши сыпалась кровля и все. Других видимых результатов не наблюдалось. О второй стене, поджимающей чудовище с другого бока, можно было не беспокоится, такую крепь и десятку таких как оно не сдвинуть.