Помоги проекту - поделись книгой:
Мы оторвались от стены, где вели беседу и пошли вглубь замка по длинной дорожке ковра, переходя в соседний зал — вероятно, столовую. Константин выбился вперёд, Ян шёл за ним, а я отставала, ненарочно — просто меня заинтересовали картины. Двигаясь мимо них, я цеплялась взглядом почти за каждую, не зная, будет ли у меня время вернуться и рассмотреть их — лики драконов в классических одеяниях, рядом со знатными князьями — ведь у нас на носу была война с волколаками. И вдруг один из портретов обратил всё моё внимание на себя.
Девушка, молодая, почти ничем не примечательная — русо-серые волосы, бесцветные глаза, узкое лицо с заострёнными скулами… Фигура Яна приближается ко мне на шаг и перекрывает обзор. Ультрамариновый цвет его радужек упирается в меня, рассеивая моё собственное зрение. Оно меня подводит, я вижу галлюцинацию, мимолётный нечёткий обрывок…
Мой сон о запертом в клетке Константине.
Эта девушка из моего сна.
Из соседней клетки.
— Кто это? — спрашиваю я.
Мне отвечает Валентина, замершая в скуке у дверного косяка.
— Наша младшая сестра Александра, — бросает она, и вздыхает, категорично, добавляя: — Столько бы ещё её не видела.
Я неотрывно смотрю на портрет. Меня пронзает озноб.
— Ава, — зовёт меня Ян.
Мои плечи вздрагивают. Я всматриваюсь в него, впервые — с опаской. Пытаюсь разглядеть, не загорятся ли его глаза сейчас красным, вместо привычного синего. И нет ли у него за спиной длинного чёрного плаща. Я прямо таки ожидала этого.
— Всё хорошо? — спрашивает он.
— Да, — вру я.
Он протягивает мне открытую ладонь.
— Пойдём.
Я делаю глубокий вдох. Вероятно, мне привиделось. Просто Александра, кем бы она ни была — очень похожа на незнакомку из моих видений, и непримечательные черты её лица очень похожи на тысячи других. Позже, я вернусь сюда, чтобы убедиться, что девушки отличаются. Или лучше не буду — потому что заблуждаюсь. Только что я испытала большой стресс от неудачной встречи с Барбарой — он сказывается на мне.
Потянувшись к Яну, я двинулась бок о бок с ним, попытавшись выбросить всё лишнее из головы. Проскользнув между границами сумрака, очерченными старинными балками дверного проёма — мы очутились в следующем зале. Остальные уже были здесь и поджидали нас, стоя у прохода.
3. Война драконов и волков
Длинный банкетный стол, рассчитанный на двенадцать человек, не меньше, был разделён, словно напополам высокими белыми свечами, озаряющими светом кувшины и вазы, столовые приборы, многочисленные готовые блюда и даже живые цветы — чайные розы и лилии; костомахи — тихие фигуры, склонившие головы, покрытые чёрными капюшонами плащей, продолжали его сервировать, как незаметные замковые слуги.
На одном из стульев уже восседал мужчина, средних лет, с длинными, волнистыми, каштаново-рыжими волосами, в шубе, наброшенной на плечи небрежно, распахнутой на груди — его одеяние было продиктовано не холодом — помещение было нагрето магией и теплом очага — а необходимостью не оставаться голым, как по-видимому, он привык бороздить навь, подобно многим её обитателям. Из-под края меха, подола его одеяния, выглядывали покрытые каштановыми волосами игры ног и ступни, на которые не наблюдалось ни сапог, ни другой обуви. На левом плече у мужчины сидел мой Кинельган — его урчание смешивалось с треском поленьев в печи; он с жадным удовольствием жвал и проглатывал кусочки пищи, которые Велес протягивал ему со стола.
Велес. Мы виделись совсем недавно — он переправлял нас с Яном в ирий по млечной туманной реке, но казалось, что минула вечность. Я не ожидала увидеть его здесь, и была рада, что моё маленькое животное в безопасности — рядом с ним. Гай тоже находился поблизости — его ноги были так же босы, он ступал ими по узорчатому паркету, направляясь к отцу и опускаясь рядом на стул. Между только что поглощённым и новым куском сырого мяса, зажатого между пальцами Велеса, которое Кинли самолично собирался поджарить, он, наконец, заметил меня и мгновенно спорхнул с плеча своего благодетеля, шумно взмахивая крыльями и пища, ударяясь телом в мои рёбра.
Прижав его к себе, я целую его в мордочку — он ластится об мой подбородок. С облегчением осознаю, что мой Кинли больше не злится на меня; он простил меня окончательно и мы снова друзья.
Слышу поблизости шипение, но не от него. Чуть поворачиваю голову в ту сторону, и оно сменяется фырканьем.
— Хутам не место за столом, — произносит Валентина. — Я уже не говорю о нашем доме и нави в целом.
С недоброжелательностью, и в то же время, с опаской смотрю на неё, ещё сильнее прижимая к себе дракона. Я до сих пор не могла разобраться, как отношусь к сестре Яна — она была довольно противоречивым человеком. Точнее, не человеком, а цмоком. Сложным цмоком. И она обижала моего Кинли — я не могла ей этого легко простить.
— Дорогая сестра, — произносит Ян, — ты сделала из нашего дома приют для скучающих навок всех возможных видов и мастей. Один хут уже не сыграет роли своим присутствием в окончательном осквернении этого места.
Мои брови задумчиво сводятся на переносице. Я не знала, благодарить его за защиту либо расценить неоднозначную фразу, как оскорбление своего питомца. Однако, ничего из своих размышлений я не высказала вслух — не успела. Звучным голосом и доброй улыбкой Велес поприветствовал меня и, широким жестом позвал всех рассаживаться. Ни то обед, ни то ужин дымился паром на подносах и тарелках. Запах еды пробуждал во мне голод — напоминание о моей человечности, смертности и о моём бесконечном отличии от всех собравшихся. Валентина нечто бросила Яну в ответ на его реплику, но из-за нарастающего звука шагов я уже не слышала, что именно.
Стол был рассчитан на двенадцать человек, не меньше, но наша ограниченная компания включала в себя лишь семерых. Чуть помедлив, я проследила, куда двинулась Валентина, и, не желая оказаться рядом с ней, подступила с другой стороны стола, опустилась на свободный стул, расположившись лицом к Велесу и Гаю. Рядом с Гаем она и устроилась. По правую руку от меня мелькнула бардовая краска — цвет бархатного платья Барбары. Костомаха отодвигала ей стул рядом, и пока Чёрная дама усаживалась меньше, чем в метре от меня, моё нутро сжималось от осознания опасной близости, и в то же время благоговения к её персоне. Я была и рада, и не рада, что она выбрала это место, и спокойствия мне придавала лишь мысль, что по левую руку окажется Ян, и хоть мне ничего и не угрожает — королева, пусть и является навкой, но вряд ли начнёт прямо у всех на глазах высасывать из меня энергию — всё равно соседство Яна облегчит мою тревогу и пусть надуманные, но переживания. Однако, в самый последний момент я замечаю, как внезапно, переходя ему дорогу, Константин своей мрачной фигурой возвышается надо мной. Скрежет ножек о паркет неприятно режет мой слух, и я с озадаченностью осознаю, что сейчас окажусь зажатой между Чёрной дамой — призраком почившей королевы, гнавшей меня в эту столовую через пустые коридоры, и чёрным духом — Кощеем Бессмертным, сковавшим меня в цепи, похитившим, пившим мою кровь и желавшим употребить в пищу.
Меня охватила мелкая дрожь, которую я не могла остановить — невидимые иголки пронзали тело. От призрака, хоть она и приняла телесную форму, веяло холодом, а от Константина — дракона — теплом. И я была готова даже придвинуться к нему ближе, если бы он не был тем, кем был.
Не знаю, понимал ли он, что пугает меня до чёртиков, имел ли мотив специально оказаться здесь, возле меня, но скрип зубов Яна, говорит о том, что ответ на мои рассуждения — утвердительный.
Плотно сжав челюсть, играя желваками, с недобрым блеском в глазах, Ян обходит стол и садится прямо напротив меня, а я всё ещё думаю: зачем Константину так поступать? Затем, вспоминая повелительный, поддевающий тон Яна, каким он говорил с братом, зарождающиеся нотки раздражения и злости в голосе Константина, догадываюсь: должно быть, Ян сейчас не рад, что раззадорил его. Должно быть, Константин включился в предлагаемую ему игру.
Ян улыбнулся мне подбадривающе, и я уцепилась за эту улыбку, как за якорь, не дающий кануть мне в страхе от нахождения между двумя тёмными сверхъестественными созданиями. Приподнимаясь с моих колен, к столу льнёт Кинли, но не рискует на него забраться — ему тоже не по душе соседство потусторонних духов. Тянусь за кусочком порезанной груши и скармливаю её питомцу.
— Есть какие-то новости, Барбара? — спрашивает Ян деловым, но окрашенным доброжелательностью тоном.
Барбара тонкими пальцами, унизанными мерцающими кольцами, держит столовое серебро и намеревается начать есть, словно еда имеет для призрака какое-то значение.
— Там по-прежнему царит ночь, как и здесь, — произносит Барбара плавным голосом, почти лишённым эмоций. — В этот раз я видела несколько железных птиц в небе и мух, жужжащих невыносимо громко. Люди прячутся в темноте. А голоса в маленьких светящихся кирпичах сообщают им, что волки пока что больше не показываются.
Ян и Валентина одновременно усмехаются, переглядываясь, словно у них снова самые тёплые в мире отношения.
— Они ждут нас, — произносит Валентина с восклицанием и неким весельем, — они знают, что мы придём.
— И собирают армию, рассчитывая позиции, — добавляет Ян уже не с таким восторгом.
— Пока что люди в безопасности, — продолжает Барбара.
Драконы и медведи, духи, призраки и кощеи — стали разом браться за вилки и ножи. А мне странно, что мы собираемся есть и ничего не делать после услышанного.
— Вы уже поговорили с Трояном, пока я спала? — спрашиваю я, игнорируя голод.
Перед тем, как Дивия вторглась в усыпальницу, где мы беседовали с её братом, богом солнечного диска — Хоросом, он успел рассказать нам о том, что Троян сперва очаровал властительницу луны, а затем отверг её чувства, из-за чего она воспользовалась его уязвимым местом — наложенным на него проклятием — и убила. И этот случай заточил его в аду.
— Ещё нет, — коротко отвечает Ян.
— Когда вы туда пойдёте? — интересуюсь я.
Он снова не слишком вдаётся в подробности.
— Попозже.
Видимо, своими расспросами я сейчас ничего не добьюсь. То ли Ян был сейчас не в духе из-за их невидимой, едва осязаемой стычки с Константином, ни то просто не желал меня посвящать в стратегические дела.
Удивительно, но я даже злилась из-за этого. Ничего не могла с собой поделать, но неприятные ощущения гнева не покидали меня. Перебирая их внутри себя, я принялась за еду, в сущности, не обращая внимания на то, что попадается мне под руку. Все блюда, естественно, были несолёными, но я заметила это не сразу. Рядом с моей тарелкой стояла наполненная солонка, предусмотрительно оставленная здесь костомахами.
Я не знала, почему вместо того, чтобы спасать Хороса и идти за Трояном, мы проводим время здесь, праздно обедая. Но никто об этом не заикался, а я не могла лезть в это, словно не свое дело. Бессмертным существам было явно виднее. Всё, что мне оставалось — это вслушиваться в разговор Валентины и Барбары на отвлечённые темы, которые по-видимому, являлись подругами, фактически живя в одном доме вместе. Остальные молчали. Через несколько минут, немного наполнив желудок горячим, я даже ощутила себя более расслабленной, и мне пришло кое-что на ум — несолёная приготовленная еда.
Откуда она могла быть? Из яви? Без сомнения, Костомахи притащили её сюда, как и мой ужин вчера. Далеко ли было отсюда до рубежей? И кто в яви для них готовил несолёную пищу? Готовил ли? Или они её где-то украли? Но если украли, то при готовке люди обычно приправляют собственную еду сразу…
Голоса Барбары и Валентины заполняли собой всё пространство; к ним вскоре присоединился Велес, принявшись шутить, и который, обращаясь к Барбаре, мерил её далеко не лишённым интереса взглядом. Да, она была удивительно красива, возможно — самой красивой женщиной, которую я встречала за все свои восемнадцать лет, и я сама не смогла бы оторваться от неё, если бы не страшилась вообще смотреть в её сторону. Вместо этого, не нарушая их беседы, я тихо спросила у Яна:
— Где вы взяли столько несолёной еды?
Мне ответили с такой же тихой, непринуждённой интонацией.
— Одна щепотка магии решает эту проблему.
Сказанные слова не принадлежали Яну. И снова быстрее него в наше взаимодействие успел вклиниться Константин. Было проще забыть, делать вид, что он не сидит рядом со мной. Однако, он умело напомнил о своём присутствии.
И снова в глазах Яна промелькнуло нечто более тёмное, чем привычный аквамариновый цвет.
Я нервничала каждый раз, когда Константин вторгался в моё пространство, говоря со мной или прикасаясь ко мне. И теперь я не знала, как реагировать на его очередное проявление внимания. Правильнее всего было бы сделать вид, что я воспринимаю его спокойно, и разрядить обстановку, тем самым сделав лучше самой себе.
Я снова обратилась к Яну:
— То есть, ты отправлял меня заново готовить яичницу каждый раз, когда я по забывчивости её солила, вместо того, чтобы воспользоваться крохой магии?
Ян поддержал мою попытку влиться в атмосферу происходящего, в его семью, давая мне почувствовать себя в непринуждённой обстановке. Однако, весьма не самой желанной реакцией. Хотя, и привычной мне — настоящей, цмоковской. Словно мы были на ферме, дома, на моей кухне.
Он фыркнул, будто я спросила у него нечто невообразимо глупое. Возмутительное.
— С какой стати я должен был это делать? — спросил с глубочайшим удивлением он.
Словно оскорбившись.
Они переглянулись с Константином, как ни в чём ни бывало, и Валентина, которая успела вслушаться в наш разговор, тоже перехватила их взгляды, давая понять, что видит ситуацию так же, как и Ян.
Я изломала бровь и неожиданно поймала на себе иные, чужие прежде глаза — Велеса.
— Человеческие легенды гласят, — произнёс он низким басом, включаясь в нашу беседу, — что цмоки доброжелательны к людям. Что они любят их, не так ли, девочка?
Я кивнула, не до конца понимая, к чему он клонит.
— Так люди — ваши друзья или нет? — спросил он у Яна с неким задорным, язвительным подтекстом, бросая едва уловимый вызов.
— Друзья, — согласился Ян, и добавил: — но нужно понимать и принимать, что цмоки…
— … лучше всех, — дерзко перебив, закончил за него Велес.
Этот древний бог явно пытался поддеть Яна, и, возможно, не только его. Что это: давняя претензия или дружеский игривый укол? Либо желание повеселиться за счёт красноречивого гнева, вспыхнувшего на лице Яна?
— Не обращай внимания, девочка. Не рушь их иллюзии значимости, — обратился Велес снова ко мне.
Ян, с чуть весёлой ухмылкой на лице, закатил глаза. Затем, шумно выдохнув, сказал абсолютно ровным непоколебимым тоном:
— Велес, ты же знаешь, что цмоки не равны людям, не равны волкам. Не равны навкам, — сказав это, он на миг прервался, и кивнув королеве, ни то извинившись, потому что она тоже была навкой, ни то ещё раз отдав знак уважения и почтения, продолжил: — Мы все разные. И очень отличаемся.
Глаза Велеса ещё раз столкнулись с моими; по ним я буквально читала:
Отлично, хоть кто-то меня здесь понимал.
Древний бог отметил:
— Когда ты говоришь подобное — вместо твоих слов, я слышу слова вашего отца.
Ухмылка резко пропала с лица Яна. Нет, он был не зол. Он погрузился в молчаливую тихую ярость. Валентина и Константин одновременно повернулись к Велесу, молниеносно переняв настроение брата. Теперь, когда они почти что сплотились против Велеса, я впервые по-настоящему ощутила, что они — семья. Довольно странная, но семья. И почему их так задели слова об их отце — оставалось загадкой в бесконечной череде других.
Велес поднял руки, подобно человеку, сдаваясь. Мне показалось довольно любопытным, что ему знаком этот жест, однако, согласно поверьям Велес — проводил достаточно времени среди людей.
— Цмоки и люди не могут быть равными, и это очевидно. Как мы не равны хутам, — подытожила Валентина.
— Ава, ты особенный человек, — обратился лично ко мне Ян. — Не подумай ничего плохого, мы с тобой равны.
Велес расхохотался.
— Однако, ты всё равно повелеваешь ей заново готовить тебе яичницу.
Ян весь кипел.
Я тоже ощущала раздражение. Мне не нравилось, что Велес был в какой-то степени прав, и нравилось одновременно. Ян действительно вёл себя высокомерно. Вот, прямо сейчас. Были и другие моменты в наших жизнях, когда это проявлялось. Но порой, чаще всего, я не воспринимала данное его качество слишком всерьёз. Это было игрой, частью нашего поддразнивания. Дружеского. Однако, мы сталкивались и с ситуациями, когда цмок перегибал палку, и думаю, искренне не осознавая, что делает что-то предосудительное, подстёгиваемый цмоковским самомнением. Этого было у него не отнять. Да, он имел недостатки. Точно имел. Хотела бы я, чтобы он менялся? Вообще-то нет. В этом был весь Ян. Он нравится мне таким. Он не повелевал мной. Я не была в его власти. Он никогда не проникал в мой разум, чтобы заставить что-либо сделать — я не могла знать наверняка, но верила, что он никогда так не поступал. У него была честь, была совесть. Я всегда могла ему возразить и защититься. По крайней мере, словестно. Возможно, характер Яна был недостатком, но я любила его с ним. Он никак мне не мешал. Я любила Яна с этим изъяном. У Яна как минимум были правила, хоть и свои собственные, подчинённые его личной морали, позволяющие порой ему делать что-то неправильное, но с его точки зрения — оправдываемое.
Я поглядела на Велеса снова. Он тоже на меня смотрел.
Довольно дельный совет.
Велес широко и довольно улыбался; он не соблюдал приличий в разговоре, как и в одежде, поднимал темы, которые были неудобны, и как я рассудила теперь — ему было всё равно, обидятся на него, разозлятся или что подумают. Он был прямолинеен, и тоже был очень уверен в себе. Достаточно смел, чтобы поучать самых высокомерных созданий во всех мирах, о которых мне было ведомо. Это качество в нём было притягательным.
— И как вы вообще переносите в своём обществе полудраконов? Допускаете их в свой избранный круг? — вдруг сказал он, скрыв свою улыбку. — Кто-нибудь вообще здесь произнесёт, наконец, её имя и почтёт память погибшей?
Только за этого его можно было невольно начать уважать прямо сейчас.
Лёгкость непринуждённой беседы вдруг разбилась о скалы реальности. Выражение моего лица стало хмурым, как у Яна и всех остальных.
Но это было лучше, чем продолжать замалчивать произошедшее с Роксоланой. Велес начинал мне нравиться всё больше и больше.
Я ещё не притрагивалась к собственному наполненному бокалу. Гай, не поджидая, пока костомахи услужат остальным, сам разлил вино.
Поделиться книгой: