Помоги проекту - поделись книгой:
— Почему норвежские спасатели уезжают? Ведь они не спасли наших мужей!
— Почему вы не вызвали иностранных спасателей раньше? Чем вы занимались? Охраняли военные секреты?
— Я спасла своего сына из Чечни — отправила его во флот! Спасибо вам за то, что защитили его!
— Вы командир, который не умеет командовать. Снимите свои погоны!
— От нас все скрывают, и от прессы тоже.
И, наконец, все голоса слились в едином вопле: «Не верьте ничему! Они намеренно не дают нам информацию. Они издеваются над нами!» Клебанов стоял у стены и хранил молчание, пока Куроедов пытался отвечать на вопросы. Внезапно одна из матерей приблизилась к нему, с криком схватила за галстук и начала душить. Два охранника немедленно оттащили ее и увели.
Многие из родственников были не в состоянии поверить, что их мужья и сыновья мертвы. Они настаивали на том, что те еще живут на единственном пузырьке воздуха в лодке, ожидая помощи. Обезумевшие от горя люди отказывались слушать какие-либо аргументы, оправдывающие поведение властей.
Наблюдая за происходящим, Валентина невольно сочувствовала Куроедову и Клебанову. Когда началась массовая истерия, Валентина поняла, что больше не в состоянии этого выносить, встала и ушла. Встреча с командованием должна была продлиться не более десяти минут, но в действительности продолжалась полтора часа.
В тот вечер Путин, приехавший в Видяево еще до этой встречи, также беседовал с членами семей. Он стоял на возвышении в зале заседаний неподалеку от Куроедова и Попова[12]. Путин выразил соболезнования по случаю этой «страшной трагедии». «Это страшная трагедия. Трудно даже вообразить такое, и для меня это также невыносимо… Для вас не секрет, что наша страна находится в трудном положении и наши вооруженные силы тоже. Но я не мог и представить себе, что они находятся в таком состоянии».
Женщина (кричит): Почему сразу не позвали иностранных специалистов? Почему?
Путин: Я отвечу…Лодки эти конструировались сразу же со средствами индивидуального спасения для лодки… и все эти средства спасения — в ней. И Северный флот этими средствами спасения располагал. Поэтому на мой первый вопрос — Сергеев позвонил мне 13-го в семь утра….
Мужчина: В субботу пропала лодка, а позвонили в воскресенье!
Путин:…секундочку. Утратили контакт с лодкой… в 23 часа 12-го[13]. Начали искать. В 4 часа 30 минут нашли. 13-го…Я об этом ничего не знал. О том, что происходит. Мне министр обороны позвонил 13-го в семь утра и сообщил: «Владимир Владимирович, во время учений нештатная ситуация, утрачен контакт с лодкой, мы ее нашли, она лежит на грунте… развернули спасательные работы…» Мой первый вопрос: Игорь Дмитриевич, что с реактором? И что мы можем сделать для спасения людей?…Нужна ли вам какая-нибудь помощь от любого министерства, ведомства, от страны? Вся страна готова помочь… Ответ был в общем-то понятным. Ну, теперь понятным. Действительно, военные считали, что у них в руках есть… все средства спасения… Что касается иностранной помощи. Сразу же, как только иностранная помощь была предложена — это было 15-го числа, — так сразу же с ней Куроедов согласился… (Шум в зале, крики).
Путин: Это правда, правда. Телевидение? Значит, врет. Значит, врет. Значит, врет. Там есть на телевидении люди, которые сегодня орут больше всех и которые в течение 10 лет разрушали ту самую армию и флот, на которых сегодня гибнут люди. Вот сегодня они в первых рядах защитников этой армии. Тоже с целью дискредитации и окончательного развала армии и флота. За несколько лет они денег наворовали и теперь покупают всех и вся! Законы такие сделали!
Мужчина:…Почему нашу… (лодку) которая нужна, чтобы спасти кого-то, ее на иголки списали?
Путин:…15-го числа впервые военные атташе официально предложили помощь… 21-го они залезли в отсек. На шестой день. Мы считаем, что, если бы сразу же военные наши не понадеялись на свои спасательные средства… если бы сразу 13-го обратились к норвежцам… 19-го они бы залезли в лодку… теперь по поводу вот этих спасательных средств. Развалили все средства, нету ни шиша. В стране нет ни шиша! Вот и все…
Крики в зале: Так они есть или нет? Вы же сказали…
Путин: Нет, я вам сказал, что у этих лодок, сконструированных в конце 80-х годов, есть специальные средства спасения… Вот именно поэтому они мне сразу ответили, что у нас все эти средства есть. Что касается аппаратуры для водолазов… Есть на Черном море и есть на Балтике, по-моему… Но для спасения этих лодок они не приспособлены… Вот и все…
Женщина (сквозь рыдания): Где же мой сын? Где мой сын?
Другая женщина: Сколько времени они будут поднимать, сколько нам ждать здесь?! Сколько мне еще ждать сына?
Путин: Что касается… Я вас понимаю и понимаю, что невозможно уехать и сидеть невозможно…
Женщина: А вы им (военным) доверяете? Да надо их посадить. Они же Вас, президента, обманули.
Путин: Нельзя сказать, что они обманули… Ведь они правду сказали. Эти спасательные средства были. Но не сработали…
Путин: Они говорили, что аппараты для спасения у них есть…
Крики: 50-х годов…
Мужчина: Правильно ли мы поняли, что работа со спасательными снарядами… была узаконенная, предусмотренная всеми документами?
Путин: Да.
Мужчина: А все что творилось с водолазами, — это импровизация?..
Путин: Да… Штатные спасательные работы были закончены неудачно.
Мужчина: А траур объявлен и считают погибшими, потому что нет средств на это и времени?
Путин: На что нет?
Крик: На водолазов.
Мужчина:…Мы не поняли друг друга. Я… еще раз повторяю вопрос: если у нас предусмотрены штатно только спасательные снаряды и больше ничего у нас в России нет… Значит… когда нам говорили, что все средства использованы, самые наилучшие из них, потому что другого ничего нет…
Путин: Да нет, рассчитывали на эти средства….
Мужчина: Все эти средства рассчитаны для работы чуть ли не на ровном киле….
Путин: Так рассчитано.
Мужчина: А не при всех этих реальных повреждениях, которые там были….
Крики: Запустили аварийно-спасательную службу!
Женщина (кричит): Восемь дней! Уже было видно на второй день, что ничего не получается….
Путин:…Восемь дней не получалось, потому что им не давал работать шторм…
Юноша: Норвеги залезли за один час!
Путин: Норвежцы пришли на пятый день, а залезли на шестой. И у правительства Норвегии нет, кстати, таких водолазов, они коммерческих взяли… Они вручную работали, по-простому… Просто подошли, подобрали ключи. Сделали ключ…
Из зала: А мы не могли. Господи…
24 августа, в четверг, через два дня после встречи с Путиным была проведена панихида по команде «Курска»[14]. «Кладите сюда гирлянды! Не бросайте сигареты!»
Автобусы с членами семей подошли к остановке у причала, где их уже ожидал пароход «Клавдия Еланская», чтобы повезти в Баренцево море.
— Ох! — кричала какая-то бабушка, крепко держась за своих внуков. — Он никогда не вернется к нам.
— Наши дети живы! — кричала другая женщина, размахивая кулаками. — Не смейте хоронить их!
Половина родственников смирилась со смертью своих близких, а другая половина нет, и не хотела и слышать ни о каких похоронах, требуя продолжения спасательных работ. Люди упрямо верили, что их сыновья живы, возможно, по горло в воде и медленно задыхаются. Оркестр заиграл похоронный марш. Несколько женщин потеряли сознание. Какую-то женщину в черном поддерживали родственники. Она сжимала в руках красные гвоздики, которые смотрелись как капли крови на фоне белых халатов ожидающих рядом докторов. В течение одного вечера в администрацию района было доставлено 2000 цветов. Ими был устлан трап, ведущий к кораблю. «Для церемониального марша в память о наших героически погибших товарищах, становись! Равнение на памятник». Старушка упала, но ее подхватили.
У причалов стояли ряды подводных лодок. У половины из них корпус находился под водой. Перед кораблем вслух читали имена:
— Лячина! Дудко!
— Здесь.
— Матрос Сидюхин! Мама и папа!
Холмы на фьорде казались фиолетовыми, вода — ярко-бирюзовой. Огромная красная медуза подплыла к кораблю. Местные жители говорили, что вода здесь обычно бывает серой или серо-зеленой, но она изменила свой цвет на бирюзовый в тот день, когда пропал «Курск». «Уважаемые гости, — объявили по радио, — если кому-то нужна медицинская помощь, обращайтесь к врачу». Бесплатно давали кофе и чай. Люди не могли больше стоять на ногах. Их посадили за стол. Оказалось, что корабль не пойдет к месту трагедии, до которого было 6 часов хода. Он поплывет лишь в открытое море. Когда родственники узнали об этом, они стали выказывать недовольство, но были слишком измучены, чтобы что-то предпринять.
Иван Нидзиев, заместитель командующего дивизии атомных подводных лодок, объяснял репортеру, что родственников не повезут к месту аварии по требованию докторов. «Они могут попытаться прыгнуть с борта». Раздался громогласный голос:
— Эй, на корабле, приготовьтесь к возложению венков! Стоять! На корабле, приготовьтесь к оказанию последних почестей героически погибшим морякам подводной лодки Северного флота «Курск».
В полном молчании отец Аристарх провел православную поминальную службу. Имам Хатиб читал Коран — на «Курске» служило 8 мусульман.
«Приспустить флаг! Венки в воду!» Прозвучала сирена, и цветы бросили в море. Возле перил стояла женщина и сотрясалась от плача. Все рыдали. Венки качались на волнах. Здесь были венки, присланные Думой, правительством и от города; все они проплывали мимо корабля. Последней была брошена в воду шелковая женская шаль.
В течение 15 минут корабль совершал прощальный круг вокруг венков. После этого всем стало легче.
— Успокойтесь, — сказал мулла, — Видите, на горизонте идет дождь. Согласно исламским обычаям — это хорошая примета. Это означает, что умирает очень хороший человек.
— Поднять флаг! Курс на базу!
Стало накрапывать. Каждому из родственников дали пластиковую бутылку с водой из Баренцева моря, которая символически касалась останков их любимых близких. Лица людей стали спокойнее. Несмотря на все свои недостатки, церемония явилась для членов семьи неким подведением итогов. Теперь, после этого ритуала — по крайней мере, в их сердцах — тела их близких упокоились с миром.
— На этом все, отец, — сказала одна молодая женщина. — Теперь мы можем ехать домой.
После поминальной службы родственники членов команды «Курска» начали возвращаться домой. 24 августа уехала в Курск и Валентина. У нее было чувство опустошенности, ее переполняла горечь несправедливости, что у нее отняли единственного сына. Дома трое друзей сказали ей, что видели сон о том, что Дима был жив и спрашивал ее: «Почему прекратили спасательные работы?»
Проходили недели, для родственников команды «Курск» жизнь возвращалась в свою колею. На стене дома Валентины появилась посвященная Диме мемориальная доска, которая гласила, что он «героически» погиб на борту атомной подводной лодки «Курск». В Курске был воздвигнут памятник семи членам экипажа из Курской области. Анненковой дали новый дом взамен лачуги в деревне Подасовка, где она много лет жила без домашних удобств.
Но даже тех, кто смирился со смертью членов команды, одолевало несколько вопросов: если было ясно с самого начала, что все моряки сразу погибли, почему были сообщения о стуке изнутри субмарины и о скором успехе российской спасательной службы? И наоборот, если были признаки того, что моряки выжили после первых взрывов, почему российские власти выжидали 5 дней, прежде чем попросить иностранцев о помощи?
Валентина не знала ответов на эти вопросы, но она была убеждена, что спасение жизней членов команды не очень заботило правительство. Тем не менее ее осмысление того, что происходило с «Курском», оставалось туманным — до тех пор пока до нее не дошло послание от самих погибших о том, как это было на самом деле.
Под давлением общественности Путин пообещал поднять тела моряков. Российских водолазов на несколько недель отправили в Норвегию для интенсивного обучения. 20 октября команда российских и норвежских водолазов спустилась к подводной лодке и начала вырезать отверстие в наружном корпусе над 8-м и 9-м отсеками. 25 октября водолазы проникли в лодку.
Такая операция по подъему лодки была необычной для российских вооруженных сил, но властям, дискредитировавшим себя вопиюще беспомощным поведением во время аварии с «Курском», уже ничего не оставалось, кроме как попытаться провести данную операцию[15].
В течение последующих нескольких дней, перед тем как операция была временно приостановлена из-за сильных штормов, четыре тела были найдены и подняты на поверхность. Одним из обнаруженных оказался капитан-лейтенант Дмитрий Колесников. В его кармане водолазы нашли завернутую в целлофановый пакет записку, написанную между 13.34 и 15.15 часами 12 августа. Колесников писал, что в 12.58 все моряки из 6, 7 и 8-го отсеков перешли в 9-й отсек. «Нас здесь 23 человека, — писал он — Мы приняли это решение в результате аварии. Никто из нас не может подняться наверх». Затем он перечислил имена выживших, которые находились в 9-м отсеке, вместе с их личными поморами. В конце записки было послание к его жене. В начало записки почерк четкий, но под конец слова стали неразборчивы. «Я пишу на ощупь».
Часть послания прочитали по государственному телевидению. Решение Куроедова обнародовать его было встречено с благодарностью и уважением со стороны российских военно-морских служб, хотя высказывались соображения, что Куроедов обнародовал послание выборочно, скрыв, таким образом, его содержание от общественности. Военно-морские власти заявили, что не обнародовали полный текст послания, так как часть его носила личный характер. Однако нельзя доподлинно утверждать, было ли это истинной причиной того, что послание опубликовали не полностью.
В начале ноября работа водолазов возобновилась, и тела еще восьми моряков были подняты с «Курска». После этого работы прекратились из-за ухудшения погоды и повышения риска для водолазов, с трудом маневрировавших внутри разбитой субмарины. 9 ноября заместитель командующего Северным флотом Владимир Доброскоченко на встрече с родственниками команды рассказал о существовании второй записки, найденной в одежде капитан-лейтенанта Рашида Аряпова. Записка была написана на странице, вырванной из детективного романа и завернута в полиэтилен. Пресса о существовании этой второй записки, однако, умолчала.
Сообщение о том, что по крайней мере 23 моряка пережили взрыв, повергло членов семей в шок. Даже тех, кто верил, что их сыновья и мужья находились в переднем отсеке, ужасала мысль об уцелевших моряках, которые замерзали и задыхались, в то время как российские власти отказывались попросить столь необходимую иностранную помощь.
По прошествии недель становилось ясно, что российские военно-морские силы никогда бы не смогли спасти моряков сами, потому что у них не было ни водолазов, ни обученного спасательного персонала. В свете этого уверения Клебанова, что все 118 членов команды погибли одновременно, казались ничем иным, как попыткой скрыть безразличие военно-морских сил к жизни своих же моряков.
В то же время был и другой вопрос по поводу аварии «Курска»: что послужило ее причиной?
Во время катастрофы заявления российских властей, что «Курск» был потоплен иностранной подводной лодкой, были опровергнуты правительствами западных стран и звучали диссонансом на фоне общей трагедии. Для многих людей гораздо важнее была неспособность военно-морских служб действовать быстро для спасения выживших моряков. Но для многих российских военных и политических лидеров действительно гораздо важнее была истинная причина гибели «Курска». Жизни не возвратишь, но некомпетентность России в обращении с оружием дискредитировала ее притязания на роль великой державы. Согласно одному подсчету, на «Курске» взорвался весь запас торпед мощностью, эквивалентной семи тоннам тротила. Подобного несчастья не знал ни один военно-морской флот в мирное время[16].
25 октября, когда останки капитан-лейтенанта Колесникова были подняты на поверхность, Куроедов высказался, что он на 80 % уверен в том, что причиной аварии было столкновение с иностранной подводной лодкой, и что он постарается установить и сообщит миру, чья это была лодка. Но 26 февраля 2001 года в «Известиях» появилось сообщение о второй записке, в которой Аряпов связывал с аварией взрыв экспериментальной торпеды. За два дня до этого «Комсомольская правда» привела цитаты из высказывания «капитана первого ранга К.», командира другой атомной подводной лодки, который видел эту записку и писал, что в ней давалась хроника разрушения «Курска». «Представьте, вы едете в поезде, в закрытом купе без окон, и поезд начинает рушиться под откос, а вы все это фиксируете»[17]. Аряпов служил в 6-м отсеке, где находился ядерный реактор. Значит, он мог быть в курсе того, что стало причиной первого взрыва. После второго взрыва моряки 6, 7 и 8-го отсеков нашли убежище в 9-м отсеке. Принимая во внимание указанные обстоятельства, записка Аряпова подтверждала, что «Курск» был разрушен взрывом в 1-м отсеке, но такое объяснение было менее удобно для властей.
Наиболее правдоподобное объяснение случившемуся с «Курском» было в то время едва замечено на фоне проведения спасательных операций. 17 августа, в четверг, на сайте официальной газеты российского Министерства обороны «Красная Звезда» была опубликована статья, в которой высказывалось предположение, что в аварии с «Курском» виновато решение правительства принять на вооружение более дешевые торпеды. Статью быстро удалили с сервера газеты, и она не была напечатана в пятничном номере.
Как следовало из данного материала, в 1998 году «Курск» был переоснащен на судостроительном заводе Северодвинска «Севмаш» новым видом торпед. Представители российского морского флота выступали против их установки, но фирма-изготовитель ратовала за их применение. Новые торпеды было трудно и опасно хранить, потому что в них использовалось дешевое жидкое топливо вместо дорогих батарей серебряно-цинковых аккумуляторов. Такая «экономия» заставила лейтенанта Сергея Тылика написать своей матери: «У нас смерть на борту» — незадолго до того, как он ушел в свое последнее смертельное плавание[18]. В 1980-е годы в российском Военно-морском флоте перестали использовать жидкое топливо для двигателей новых ракет, так как его считали взрывоопасным.
18 августа в выпуске «Красной Звезды» первоначальная статья о причинах аварии на «Курске» была заменена статьей, в которой высказывались предположения, что «Курск» столкнулся с «неопознанным объектом». Такая перемена могла быть объяснена только давлением сверху.
После этого у Клебанова появилось законное право предполагать, что «Курск» затонул в результате столкновения: ведь именно Клебанов, возглавлявший оборонную промышленность, поддерживал применение новых торпед. У Куроедова также была причина принять теорию столкновения, так как на нем лежала ответственность за то, что он не поддержал военно-морских специалистов, возражавших против использования новых недорогих, но опасных торпед[19].
Норвежские водолазы, производившие обследование «Курска» во время первой спасательной операции, видели, что разрушения внутри лодки были вызваны взрывом, а не столкновением с внешним объектом.
18 февраля 2001 года «Новая газета» сообщила, что комиссия по расследованию результатов аварии пришла к заключению: столкновения с иностранной подводной лодкой не было, однако публично об этом не заявила. Согласно данным, приведенным в газете, подробный анализ показал, что «Курск» затонул в результате неисправности своего собственного оружия или по фатальной ошибке оператора.
Газета писала: «случилось то, что не должно было случиться ни при каких обстоятельствах. В этом уверяли нас и самих себя ученые, конструкторы, кораблестроители, флотские начальники, руководившие учениями…»[20]. Именно с этой верой обреченная команда «Курска», самого современного и мощного вида вооружения в российском арсенале, отправилась в плавание, чтобы продемонстрировать мощь России НАТО и всему миру.
2. Рязань
«Нельзя поверить в невозможное».
«Просто у тебя мало опыта, — заметила Королева. — В твоем возрасте я уделяла этому полчаса каждый день! В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей до завтрака!»
Апрель 2000 года
Сгустились сумерки, машины оживленно сновали по улице Новоселов на окраине города Рязани, делая круг перед 12-этажным домом № 14/16. Покупатели толпились в новом гастрономе «День и ночь» на первом этаже здания, а жители дома возвращались с работы, набирали коды своих квартир и открывали новую тяжелую металлическую дверь подъезда.
Мало что в этой сцене говорило о том, что 22 сентября 1999 года на том месте, где в настоящее время стоит здание, могла находиться зияющая яма, и многие из тех, кто теперь спешит по своим делам, могли бы быть погребены под тоннами кирпича, если бы не чудо, которое спасло их от смерти.
Единственно, что напоминает об этом происшествии — металлическая дверь, установленная через несколько месяцев после того, как в основании здания обнаружили бомбу, из-за чего пришлось эвакуировать почти 250 человек. Город охватила паника, пока Федеральная служба безопасности не объявила, что это была не настоящая бомба, а муляж, помещенный туда для «испытания».
После инцидента жители дома говорили в интервью по телевидению и в прессе, что после этого случая у них возникли проблемы со здоровьем, а их дети бояться ложиться спать. Они дали понять, что не верят тому, что их эвакуировали из квартир в ходе испытания, и были убеждены, что кто-то — возможно, сама Федеральная служба безопасности — намеренно пытается одурачить их.
Пожилая женщина, входя в дом, сказала: «Это страшно даже произнести, но мне кажется — это было не тренировочное испытание».
«Чему я должен верить, — говорил 67-летний житель дома, — тому, что говорит правительство, или тому, что было в основании здания? Тогда спросите: кто несет ответственность за войну? Кому нужна эта война? Конечно, правительству». (На следующий день после этого инцидента правительство, обвиняя чеченских боевиков во взрывах жилых зданий в Москве, Волгодонске и Буйнакске, начало бомбить Грозный.)
«Власти пытаются замять все это и скрыть от народа, — сказала Татьяна Боричева, другая жительница дома — Я думаю, что это большая политическая игра. Здесь идет борьба за власть, а наша жизнь не стоит и копейки… [Они] хотели заставить чеченцев начать боевые действия и захватить власть».
Поделиться книгой: