Помоги проекту - поделись книгой:
И снова мысль перешла к моим отношениям с Мариной. Вообще-то я эгоист. Ну да, самый настоящий эгоист. Думаю только о своих благах, о себе любимом. Женщина в меня влюблена, а я ее сходу отбрасываю. Зачем? Влюбил в себя, и теперь рожи строю? Зачем приручал? Зачем давал надежду?
Хмм…а я давал эту самую надежду? Сразу все расставил по своим местам, объяснил, что мы не созданы друг для друга. В чем моя вина? В том, что допустил ее в свою постель, а не ограничился деловыми отношениями? Так мы же взрослые люди, она должна была думать, а что шла. А я ее предупредил. Так что…
Осторожно сажусь на край кровати, стараясь не разбудить. Впрочем, ее сейчас похоже что из пушки не разбудишь. Вон как спит — как усталая кошка! Ноги и руки разбросала — морская звезда, да и только. Красивая…звезда. И все равно я вижу, что жизнь оставила на ней свой отпечаток. Женщины, прибитые горем, стареют быстро.
Что я могу для нее сделать? Ну, например, оставить ей капитал, достаточный для того, чтобы безбедно жить и поднять дочку. Маринка баба экономная, рукастая, она на несколько тысяч золотых проживет много, очень много лет. А если еще займется торговлей, так и вообще будет жить сытно и хорошо. Купеческая жилка у нее есть, с людьми работать умеет — хватка, как у акулы! Вон как строителями рулила. А что для меня несколько тысяч золотых? Один клинок, и час работы. Изматывающей, тяжелой работы, но ведь не целый день вагоны разгружать! Да я этих клинков напеку, как горячих пирожков! То есть капитал для работы и жизни у нее будет.
Еще что? Могу омолодить. Сделать такой красивой, что все здешние красавицы губы искусают от зависти!
Впрочем, это уже глупость. Что такое красота? Ну, вот в одном африканском племени самыми красивыми считались женщины, на задницу которых можно поставить стакан пива. Когда женщина стоит вертикально. Да, с моей точки зрения — уродство, но по их понятиям огромная отляченная задница — невыразимая красота.
Как обстоят дела с красотой здесь, в этом мире, а конкретно, в этой империи? Ну что сказать…сдается, то же самое что и на Земле. Слишком тощие не в чести, толстухи тоже, а вообще, как сказал классик, «Один любит арбуз, другой — свиной хрящ».
Тогда надо брать за образец кого-то из земных красавиц. Какую-то супермодель, например. Хотя…на мой взгляд, большинство из них просто вешалки, на которых нарисованы лица. Без слез не взглянешь. И вообще надо думать о другом: а как воспримут улучшение внешности окружающие нас люди? Ну, вот выходит она на рынок, такая вся из себя невероятная красавица, и что будет?
А ничего не будет, кроме того, что мужчины станут на нее слюни пускать, а женщины станут завидовать. Те, кто ее знает, решат, что женщина помолодела от любви, и от того, что стала хорошо жить.
Как ни странно — так бывает. Я сам такое видел. От любви, женщины, которые считали себя некрасивыми и никому не нужными, расцветали, становились если не красавицами, то милыми и хорошенькими — точно. Так что с этой стороны все в порядке.
Ну а раз в порядке, так почему бы тогда мне не потренироваться? С Мори у меня получилось, а здесь чем сложнее?
Поворачиваюсь к спящей женщине, и одним прикосновением вгоняю ее в транс. Или как еще назвать это состояние, которое и не сон, и не смерть. Теперь она ничего не чувствует, и ничего не запомнит. Проверено.
Перетаскиваю ее на стол. Когда начнется модификация, организм может так сказать расслабиться…не хочется спать на описанных простынях. Да и перине будет нанесен непоправимый ущерб.
Ну что же…начинаю вспоминать размеры, которые на Земле считаются наилучшими — длина ног, длина рук. Все ведь не так просто…удлинишь ноги, и будет ходить как цапля. Небось, после спасибо не скажет. Пропорции надо соблюдать.
Ладно. Подумаю, как ее апргрейдить. Но пока что уберу то, что наделали время и невзгоды. И первым делом — убрать морщинки вокруг глаз.
Сделано.
Теперь — груди. Пусть торчат, не отвисают. Поменьше стали, да, но зачем ей здоровенные дойки? Второй размер самое то!
Уберем родинки, пятнышки, все, что может представлять опасность и просто неэстетично. Родинки, это такая хитрая штука…она ведь может и переродиться, стать раковой опухолью. А нам это не надо!
Убираем целлюлит и растяжки.
Живот — как у гимнастки, аж самому завидно стало. Плоский, с квадратиками! Хотя у меня ничуть не хуже. Живот у нее после родов стал чуть-чуть отвисать, так теперь как у шестнадцатилетней девочки-спортсменки.
Ноги…удлинять, или нет? Ладно, голени сделаем подлиннее, мышцы на них нарастим покрупнее. Теперь стала выше сантиметров на пять — за счет ног. Бедра сухие, мускулистые, но в меру. Спортивные.
Попа у нее и так было что надо, но лишний жирок с нее уберем. Пусть будет твердой, как орех. Меньше стала? Тоже хорошо.
Волосы с тела — долой! Теперь вообще не будут расти. Гигиена — залог здоровья.
Кстати, девчонка очень чистоплотная. От нее всегда пахнет хорошо, и волосы на голове чистые. Постоянно моет их каким-то травяным отваром. Но вот постричь…а сделаю я ей прическу! Ну типа «под Мирей Матье».
Черт! А почему я именно под Матье решил сделать⁈ А вот почему — Марина очень похожа на молодую Мирей Матье. Если той сделать волосы светлыми, и вставить голубые глаза — ну точно Марина! По крайней мере на лицо. Фигуру Матье я не особо помню, но сдается, что у Марины фигурка получше.
Готово.
Ну а теперь — пройтись по всему организму, устранить неприятные моменты…если таковые найдутся. Болезни, опухоли, еще что-нибудь.
Таак…а это что у нее? В подмышке? Сияет так, что ай-яй! Ага…это же амулет от беременности. Собиралась поставить, и вставила. Молодец, чего уж…захочет забеременеть — уберет.
Желудок…похоже что гастрит. Оно и немудрено — питалась плохо. Убрать!
Пальцы, суставы, уже начало закорючивать — ледяная вода здоровья не дает. Даже моржевание, что бы там не говорили адепты проруби.
Работа заняла минут сорок, и к самому концу сеанса я изрядно устал. Даже голова заболела. Так много я еще не лечил. С Анькой все было проще — восстановил порванные нервы, поправил позвонки, еще кое-что исправил, и пошла себе гулять. А тут получились такие масштабные изменения…ведь на самом деле я производил не пластическую операцию. Это было масштабное вмешательство в организм. Фактически, вместе с внешними изменениями, я каким-то образом изменял и геном этого организма. Что толку заниматься липосакцией, если жир потом вернется? Что толку изменять форму тела, если организм, следуя заложенной в него программе, восстановит все, что я с таким трудом исправил? Нет уж…изменять, так навсегда. Теперь Марина до самой глубокой старости будет стройная, легкая и красивая. Даже если будет лопать самое жирное, сладкое и вредное, что имеется в этом мире.
Я немного подстегнул ее обмен веществ — пусть сжигает калории поактивнее. А еще — теперь она будет быстрее и сильнее. Если кто-то захочет ее обидеть — она или сумеет убежать, или так врежет, что обидчик горько пожалеет, что с ней связался.
Ну вот, теперь все. С чувством глубокого удовлетворения осмотрел то, что получилось, и довольно улыбнулся: передо мной на столе лежала красотка, которой при самом строгом взгляде не дашь больше шестнадцати-семнадцати лет. Если подкрасится, состарит себя — станет выглядеть лет на двадцать.
И мне нравится то, что получилось. Первый блин не комом, господа присяжные заседатели!
Как была, голышом, Марина помчалась в спальню, и ворвавшись в комнату начала трясти Роба за плечо:
— Вставай! Да вставай ты!
— Что? — парень со стоном повернулся, ложась на бок (он спал ничком, раскинув руки в стороны — Ты еще хочешь? Ненасытная…заездила!
— Это ты! — выдохнула Марина, не в силах подобрать слова.
— Это я — открыл один глаз Роб — А ты ожидала увидеть самого Создателя? Или думала, меня подменили, пока ты ходила в туалет?
— Да нет же! Это ведь ты со мной сделал! — Марина задыхалась от переполнявших ее чувств. Ей одновременно хотелось и врезать чем-нибудь тяжелым по голове этого негодника,и обнять его обеими руками, вцепиться, и не отпускать
— Что сделал? Ну что ты пристала! — простонал Роб, и снова закрыл глаза — Ну дай ты мне поспать, неугомонная! Горячая штучка!
— Ты…ты… — Марина захлебнулась словами, не нашлась что сказать, махнула рукой и повернувшись, пошла из спальни прочь. И не видела, как Роб довольно ухмыльнулся, провожая ее взглядом.
— Отлично получилось! Красотка, что надо! — пробормотал он себе под нос на неизвестном Марине языке, и через минуту уже сопел, выводя носом соловьиные рулады. Ну а Марина пошла в свою комнату, где быстро оделась, надев одно из платьев, купленных ей Робом. И это платье стало ей чуть-чуть, но великовато. Грудь стала меньше, бедра уже. А еще — ноги явно были длиннее. Сразу вроде и не видно, но подол приподнялся почти до неприличной высоты.
А прическа⁈ Откуда у нее взялась такая прическа⁈ Никто не ходит с такими прическами! Но надо признать — эта прическа ей идет. Красиво!
— Мари! Ты ли это⁈ — пекарь ахнул, и тут же закричал вглубь пышущей жаром пекарни — Перилла, иди скорее сюда! Иди, посмотри, какая стала Марина! Да не пожалеешь, иди!
Из коридора вышла измученная, усталая женщина лет пятидесяти на вид. Увидев Марину замерла, широко раскрыв глаза, издала какой-то непонятный звук (нечто среднее между стоном и смешком), и стояла так секунд десять, видимо не в силах ничего сказать.Затем опомнилась и бросилась к девушке, стала обходить ее по кругу, прицокивая и мотая головой, будто не верила тому, что видит.
— Ой-ей! Вот это да! Ты стала такая молодая! Что случилось⁈ Нам сказали, у тебя поселился какой-то юноша! Мы так рады за тебя! А прическа какая красивая… А еще, видели твою Анни, бегающей по двору! Нам дети сказали, что она совершенно здорова! Как это понять? Ты давно уже к нам не заходила, как живешь? Чем зарабатываешь на жизнь? Тебя мужчина содержит?
— Тетя Пери — нахмурилась Марина — это мое дело, кто меня содержит. Но чтобы не было никаких разговоров — я теперь торгую на рынке, у моего жильца там лавка редкостей. Зарабатываю золотой в месяц. Очень довольна. Еще он платит мне за жилье. А то, что Анни начала ходить, так это моими молитвами. Я сильно молилась, и Создательуслышал мои молитвы. А теперь, пожалуйста, продайте мне три пирога с мясом, сладких булочек и хлеба. Мне пора идти кормить жильца.
Пекари переглянулись и ничего не сказали. Собрали то, что заказала клиентка, и Марина отправилась восвояси. И только когда она отошла настолько, что уже не могла слышать, жена пекаря задумчиво сказала:
— Это дело нечисто.
— Что тут нечистого? — устало ответил муж — Девочка влюбилась, помолодела. Что плохого?
— Дурак ты! — фыркнула жена — Если бы от влюбленности молодели, все женщины только бы и делали, что влюблялись! Над ней лекарь поработал, лекарь-маг. У нее и фигура другая, и лицо — ты видел ее лицо⁈ Оно свежее, как у девчонки! Морщины пропали! А руки, руки какие⁈ Розовые, гладкие! И платье на ней висит, она точно похудела. Я видела ее недавно, на рынке, подходить не стала. Она там с рабочими разговаривала — важная такая, и вся светится! Не то что раньше! Ходила, будто в гроб готовилась. А девчонка ее носится, как собака! Пыль столбом! Влюбленность, понимаешь ли!
— Красивая… — задумчиво, со вздохом сказал пекарь, провожая стройную фигурку девушки грустным взглядом — И ты была такая же…когда-то.
— Все мы были другими в юности — тоже со вздохом ответила жена — Жизнь придавливает так, что ни красоты, ни радости не остается. Только тяжелая работа. Хотя нам и грех жаловаться. Детей нажили, живем — другие завидуют. Так что…
— Молодость, молодость…ты думаешь, это тот парень? Ну…что у нее живет? Это он маг?
— Ну а кто еще? Она постоянно с ним. И приезжает с ним, и уезжает с ним. Это он ей лавку и устроил. Его к ней Вад привез, я видела. В прошлый раз, когда ее увидела, хотела у Вада узнать, что это за парень и где он его взял. Вад же у рынка стоит, так что мне все равно было мимо него идти. Ну, так вот: я спрашиваю, а он только лыбится, и ничего не говорит. А когда я на него напустилась, мол — чего молчит, жалко сказать, что ли? — он меня так послал, что у меня чуть уши на отлетели! Говорит, не лезь ни в свое дело, а то между ног склеится, и муж выгонит. Вот же гад!
— Хех! — фыркнул пекарь — Вад никогда в кошель за словом не лазил. Лихо отбрил!
— Все вы, мужики, сволочи! Все заодно! — зло прищурилась жена — Звал меня замуж Оган, отказала! За тебя вышла! Уж он бы точно не дал зарасти между ног-то! А ты когда в последний раз со мной был? Не помнишь?
— Знаешь, моя дорогая…ты помеси-ка тесто днями и ночами, и сразу память отшибет! — сдвинул брови мужчина, но рассердившаяся жена не отставала:
— То-то ты нее как смотрел! Все жопу разглядывал! Да сиськи! Что, на молоденьких потянуло⁈ Нехороша я тебе стала? Постарела, да? Сам из меня все соки выжал, превратил в рабыню, а теперь молоденьких надо? Да, зря я за Огана не вышла…сейчас бы в сметане лежала, да медом поливалась! Эх, ты…
— Ну, ну…перестань! — пекарь неловко притянул к себе жену и обнял, вытирая слезы на ее глазах большими пальцами, испачканными в муке — Я когда смотрю на тебя, вижу ту девчонку, которая так лихо отплясывала на празднике. А Огану я тогда нос разбил, помнишь? Он к тебе под подол полез, а я увидел — эх, и врезал ему! А потом мы с тобой в сарай к дяде Патру залезли, и на соломе я тебя в первый раз…ты так стонала, я так завелся — просто сожрал бы тебя всю! Ох, как я тебя хотел!
— Хи хи хи… — жена радостно хихикнула — Да, Оган летел по воздуху шага два! Он мне в трусики залез, гад! А стонала я потому, что во-первых было больно в первый раз, у тебя хозяйство…ого-го! А во-вторых этот гад Патр вилы там бросил, деревянные, здоровые, и они мне прямо в задницу кололи. Ты на меня лег, дергаешься, как ненормальный, а вилы каждый раз мне в зад втыкаются. А сказать не могу! Ты ведь рот зажал, чтобы не стонала! А то вокруг все ходят, услышат еще! Вот мой первый раз!
— Ха ха ха…и ты все эти годы молчала⁈
— Да как-то к слову не пришлось. Кстати, мы тогда Димитра зачали. Когда женились, я уже на сносях была. По молодости ты вообще как ненормальный был — чуть куда в уголок зайду — тут же юбку задираешь и пристраиваешься. Думала — всю жизнь так будет.
— И я думал… — вздохнул пекарь, притянул жену к себе покрепче и погладил по спине — Прости, милая, не смог обеспечить вам достойную жизнь. Пластаюсь, пластаюсь, а богатства все нет.
— Прости и ты…дура я, что тебе такое сказала — жена утерла слезы — Ты ведь жилы рвешь, чтобы нас прокормить. Другие хуже живут. И слова дурного от тебя никогда не слыхала. Вон, посмотришь на соседей, что творят — Эйнар как напьется, гоняет жену и детей, они криком кричат. А Герен — вечно деньги ищет на выпивку, жена жаловалась — прячет, чтобы купить еды, а он находит и пропивает. Дети голодные ходят. Так что мы живем лучше многих. Просто обидно…я еще ведь не старая, неужели уже все…только работа, только тяжелый труд. Хочется любви, ласки, хочется…
Пекарь вдруг нагнулся, и легко, будто женщина ничего не весила, подхватил ее под колени, взяв на руки, и решительно зашагал к двери.
— Ты чего⁈ С ума сошел⁈ — охнула жена — Куда понес⁈ Зачем⁈
— Сейчас узнаешь! Склеилось там все, говоришь⁈ А вот сейчас и проверим!
— Дурак! — женщина хихикнула и попыталась вырваться. Но сделала это очень осторожно, чтобы не подумал, что она в самом деле недовольна — А клиенты придут⁈ Работать ведь надо!
— Да пошлО оно все в жопу — фыркнул пекарь — Ты любви хотела⁈ Ласки⁈ Будет тебе ласка!
Через полчаса, в спальне.
— Да…есть у тебя еще стрелы в колчане! — довольно вздохнула женщина — Давно такого не было! Теперь дня три враскорячку ходить буду! Это что, девчонка на тебя так подействовала? Так возбудила? Это случайно не ее ты сейчас трахал⁈
— Да ты с ума сошла! — ответил пекарь как можно искреннее — Где я, и где она! Кроме тебя мне никто не нужен! Я на других баб даже не смотрю!
Он поцеловал жену в большой коричневый сосок, сморщившийся на сквозняке, а перед его мысленным взором вдруг возникло милое девчачье лицо — такое красивое, такое желанное! Синие глаза сияли, полные губы так и ждали поцелуя — розовые, и прекрасные. И пекарь вдруг почувствовал такое возбуждение, что не смог удержаться — повернулся к жене, снова задрал ей подол, решительно, почти грубо раздвинул ноги и вошел в нее, удивляясь такой своей мужской силе. А может и не удивляясь. Женщины, если закрыть глаза, на самом деле очень похожи своим телесным строением друг на друга. И если ты берешь одну женщину — значит, берешь их всех. И даже эту юную голубоглазую красотку, достойную ложа самого императора. Эх…где его двадцать лет!
А потом он заснул после тяжелой ночной работы, а жена пошла в лавку, встречать покупателей. Но перед этим причесалась, навела румяна, подвела глаза, и выглядела на свои сорок лет, а может и того меньше. Даже дочь заметила и удивленно спросила: «Мам, что с тобой? Ты сегодня какая-то не такая! Красивая, молодая…». Но Перилла только улыбалась и ничего ей на это не ответила.
Ну а что она могла сказать? О таком не говорят никому, даже дочке. Или — тем более дочке. Выйдет замуж — сама все поймет…
Глава 3
— Ты хорошо умеешь писать?
— То есть⁈
— Ну…почерк у тебя хороший?
Марина задумалась, пожала плечами:
— Я бы…не сказала, что особо хороший. Красивому письму меня не учили.
— Тогда спрошу так: где взять человека, который умеет красиво писать?
— В администрации рынка, конечно — не задумываясь ответила девушка.
Девушка. Вот иначе как «девушка» я теперь назвать ее не могу. Похоже, что переборщил с модификацией ее организма. И дело не в том, что она выглядит как семнадцатилетняя выпускница, нет! И не в том, что ее волосы потемнели! (чертова Мирей Матье…и в комнате было темно) Не знаю, что я с ней сделал, только теперь она катастрофически притягивает взгляды мужчин. Всех! Начиная с мелких мальчишек, и заканчивая древним дедом, который собирает лошадиное дерьмо с рыночной площади!
Пока ехали на работу, на нас таращились так, будто рядом со мной сидит…я даже не знаю, кто…сам император? Да что мужчины — женщины, и те, глядели на девушку во все глаза, а потом пихали в бок собеседницу, с которой рядом стояли, и провожали нас долгими, потрясенными взглядами.
Я что, магию в нее заложил? Мне всего лишь хотелось, чтобы Маринку все любили, чтобы она нравилась людям, чтобы мужчины мечтали о ней днями и ночами! Чтобы когда я исчезну, она сразу же нашла свое счастье. И вот что у меня получилось!
Магия. Я полный в ней профан. Я не знаю, как она работает, не знаю, что могу сотворить, не знаю, каковы будут последствия моих действий. Наверное этому учатся, только не знаю — где. Только вот сомневаюсь, что кто-то может обучать владению драконьей магией.
Сомневаюсь, что кто-то в мире на самом деле знает, как работает магия. Почему, каким образом маг может творить то, что он умеет. Почему простой человек не может своим желанием сотворить магию, а маг — может. Может, маги потомки богов? Или самого Создателя? Как там сказано? «Вначале было Слово». То есть — бог пожелал, и сотворил. И вот теперь мы, его прямые потомки, может творить то, что недоступно простому человеку. Потомки Бога.
Но тогда возникает вопрос: а кто такие «простые люди»? Почему они не могут колдовать?
Нет. Не буду об этом думать. Пора привыкнуть к происходящему и принимать все так, как оно есть. Сейчас нужно сообразить, как развить бизнес. Клиент сам по себе не придет. Или придет, но…очень нескоро. Клиента нужно искать! Ловить, тащить и не пущать!
Я быстро объяснил Марине то, что от нее хочу, она кивнула, и отправилась в администрацию рынка, откуда появилась минут через двадцать в сопровождении молодого стряпчего, помощника главного стряпчего. Я объяснил ему то, что от него требуется, и усадил за стол. Нужно было написать одно письмо, а потом я воспользуюсь услугами местного мага — простейшая штука, перенос текста с одного листа на другой. Что-то вроде импровизированного «ксерокса», как у нас привыкли называть копировальные аппараты. А письмо я продумал заранее, и оно было составлено согласно всем штампам, уже навязшим в зубах у земного жителя. Но тут до этого мысль еще не дошла.
Поделиться книгой: