Помоги проекту - поделись книгой:
По сути дела, в центре экстренной помощи как таковых палат и коридоров не было — нужного размера зоны оперативно отделялись специальными перегородками, прозрачными или матовыми. Под прибытие эвакуированных пришельцев сформировали смотровые под число людей и потому быстро всех прогнали через экспресс-диагностику и дозиметрический пост. Не обошлось и без взятия анализов крови, и без болючих уколов. Несколько неудачников, умудрившихся хватануть радиоактивной пыли прогнали на спецпромывку. Остальные пошли в нормальные душевые кабины.
После водных процедур спасенных лишили последних шмоток из дома, взамен раздав удивительно удобное белье и… что-то вроде пижам? Или все-таки спортивных костюмов свободного кроя? Спустили на лифтах на несколько этажей вниз, где персонал центра успел развернуть настоящую столовую, даже с выбором блюд. Бесплатную, разумеется — и без поваров и официатов: накладывай сам себе сколько хочешь из выставленного готового.
Наконец-то с самого начала эвакуации и торопливого опроса о внутреннем строении базы октоводов в летающих БТРах у уроженцев параллельного мира возможность свободно поговорить между собой.
— Я правильно понял, что единственных октов в этом, гм, “измерении”, мы привезли с собой? — безуспешно пытаясь согнать с лица довольную лыбу, спросил Алмаз, плюхнувшись за столик к “диггерам”. Альфовцы заняли еще два стола, расположившись компактной группой. — И за нами они пролезть не смогут?
— Чего скалишься? — исподлобья зыркнул на подчиненного Кузнецов.
— Так мы на смерть шли, командир! — раскинул руки копейщик, едва не заехав по лицу Пархоменко. — А попали почти что в рай! Мир, не тронутый Врагом! И раз назад дороги нет — что грустить-то, что мы здесь застряли?
— На вот, хлебни, батенька, — доктор Зеленко протянул Алмазу дозатор с лимонным соком. — Пока лицо пополам не треснуло от дружеской затрещины.
— Да что вы такие хмурые все? — уже серьезно переспросил Ахмедов. — Не смотрите на меня как на дурака! Я прекрасно понимаю, что мы сейчас считай в плену у узкоглазых, которым мы никто и никак. Но ведь живые же! А могли уже мертвые кусочками на базе лежать. А нас тут кормить собираются. Вкусно!
— Посттравматический приступ идиотизма, — поставил диагноз военмедик. — Антон, скажи ему, а я пока за тележкой с хавчиком схожу.
— Зелени свежей побольше захвати, — напутствовал его Синицин. — Что касается твоего вопроса, Ахедов… Ты слышал, чтобы нас о чем-нибудь кроме схемы помещений базы спрашивали?
— Меня было начали расспрашивать, — подал голос Семен. — Но через минуту как отрезало. Думаю, по связи спустили приказ.
— Вот-вот, — подтвердил Кузнецов. — А теперь еще парочка моментов. Если верить Жарову, то мы попали в мир параллельный нашему. Причем достаточно похожий, чтобы у многих тут жили двойники — с поправкой на временной сдвиг…
— Какой еще сдвиг? — самовызвавшийся официант вернулся с тарелками и стаканами на поварской тележке.
— Тут на десять лет больше прошло, чем у нас, — коротко пояснил Пархоменко. — Типа мы не только через междумирье прыгнули, но и во времени.
— Итить-колотить! — почему-то всполошился Зеленка. — Это ж у нас, получается, уже десять лет прошло, а мы только прибыли?! А Жаров говорил…
— Жаров много чего говорил, — перебил особист. — Я его внимательно слушал. В том числе он упомянул, что откуда-то знает, что местные здесь построили что-то типа ловчей сети или маяка, которая в теории может остановить прыжок. “Есть основания полагать”, как он выразился. То есть это не какой-то случайный мир, а вполне конкретный. И, получается, про возможность путешествия между… как там было это словечко? “Инвариантами”, точно — должны знать. Некоторые.
— А всем остальным знать строго не рекомендуется, — “расшифровал” остальным посыл контрразведчика Синицин. — И уж особенно самим иномирянам. Потому и такая изоляция — максимально возможная в подобной не подготовленной ситуации. И да, хочу напомнить, что Россия и Япония никогда в дружественных отношениях не состояли. Сами прикиньте, что нас ждет. После вдумчивого допроса теми-кому-надо.
— Мы же из другой России, не здешней, — нерешительно возразил Алмаз.
— Нам же хуже, — мрачно ответил ему Семен. — Нас тут как бы и нет. А представь, что твой двойник тутошний занимает ключевой пост в армии или еще где. Хочешь стать двойным предателем? А как: добровольно или после пыток? Скажи спасибо, что тут технологии от наших почти и не ушли, в мозг контрольный чип вставить не смогут… наверное.
После такого разговора обед, мягко говоря, в горло не лез. Но солдаты апокалипсиса, даром что не все были профессионльными военным до вторжения октов, все ж запихали в себя необходимые каллории. Пусть и без аппетита.
Сидящие за соседними столами альфовцы тоже не особо разговорились: больше молчали, насыщаясь с непроницаемыми лицами.
— Кстати, а где сам Жаров? — наконец спросил Алмаз. Этот вопрос все почему-то обходили стеной молчания.
— Я уже успел спросить соседей перед душем, — негромко ответил Кузнецов. — Его привезли отдельно, самым первым и тут же увели в сопровождении командира “Песцов”. Местные эмчеэсовцы так тут называются. Больше его никто не видел.
— Вот уж точно — песец…
Повисло молчание, в котором отчетливо прошипели пневматические затворы лифтовых дверей. Вышедшая в зал молодая женщина в повседневной форме, знаки различия на которой здесь все равно никто не смог бы правильно прочесть дождалась, пока все взгляды скрестяться на ней и звонким голосом на хорошем русском произнесла:
— Уважаемые господа. Позвольте представиться: Тамако Амакава, командир “Песцов” и член главной семьи клана Амакава. Вы сейчас находитесь в анклаве на острове Хонсю, принадлежащем нашему клану, общеяпонской юрисдикции над ним нет. Иными словами, Особая Зона Такамия — независимое государство, управляемое непосредственно моей семьей.
“Тут микрофоны везде, она точно слушала нашу болтовню!” — как до жирафа дошло до Алмаза.
— Я, от лица всей своей семьи, от лица клана пообещала Алексу Жаров, что лично позабочусь о вас, его людях, — в сгустившейся тишине слова Тамако прозвучали особо весомо. — Это значит, что после периода карантина и прохождения занятий по социальной адаптации вы будете признаны гражданами Такамии, со всеми гражданскими правами и гарантиями, включая медицинское обслуживание и выплату кланового содержания на время нетрудоспособности. Это все будет дано вне зависимости от согласия или несогласия сотрудничать с клановыми учеными.
“А жизнь-то, похоже, налаживается!” — не смог сдержать торжествующей улыбки Алмаз. — “А то напридумывали себе всяких ужасов-то!”
Юно Амакава
Баллистический шаттл — самый безопасный способ добраться с Луны на Землю. Тот самый случай, когда прибытие гарантировано более чем на девяносто девять процентов. Потому что летящему по инерции судну может помешать достигнуть цели только прямое попадание противокосмической ракеты либо встречный метеорит.
Баллистический шаттл — самый скучный способ попасть на Землю: довольно короткий разгон с ускорением один “же” и долгие часы в невесомости, во время которых ровным счетом ничего не происходит. От кресла отстегиваться нельзя, еда из тюбиков, вода из трубочки, а если приспичит в туалет — канализационная система подключена напрямую к скафандру. И под конец — самый дискомфортный этап, атмосферное торможение.
На современных шаттлах почти не трясет и перегрузка редко когда до двух “же” доходит — но само положение фрикадельки в кастрюльке на огне не способствует расслаблению. Траектория торможения заканчивается так, что сразу очень быстро аэродинамический полет переходит в посадку на аэродром.
Вообще-то Юно могла бы позволить себе полет с искусственной гравитацией, нормальным унитазом и гораздо быстрее — но привлекать внимание к своему рейсу было нежелательно. Так уж получилось, что персоной она давно стала достаточно известной персоной, чтобы один намек на экстренное возвращение в Такамию мог запустить… нежелательные информационные процессы. Потому Амакава поступила как должно. И теперь терпеливо ждала окончания полета. Дома она узнает все.
Когда телеметрия Кольца словно взбесилась и перед потерей сигнала показала настолько противоестественную дичь, что нарочно не придумаешь — первой мыслью ученой была о вернувшемся отце. Однако Юно старательно задавила любые эмоции и запретила себе что-то решать до ознакомления с закрытыми данным с места чрезвычайной ситуации. Настоящий ученый не имеет права поддаваться субъективным суждениям. Фантазию можно отпускать при подготовке эксперимента, но не при интерпретации результата. Иначе отточенный ум из мощнейшего инструмента немедленно превращается в туфту, не пригодную даже для работы мало-мальски ответственного управленца.
Этот же отточенный ум не дает настоящему ученому скучать. Память, логика и воображение всегда под рукой. Да и очки дополненной реальности никто не отнимал. Тем не менее, мысли постоянно возвращались к истории с Кольцом, и лучший физик клана решила им не мешать. В конце концов, освежить воспоминания действительно будет не лишним…
…То, что магия в Юно сильна и девочка может дорасти если не до архимага, то вполне сравниться с бабушкой стало ясно уже спустя пять лет после её рождения. Такой талант словно огромный бриллиант требовал правильной огранки: не только потому без неё не мог раскрыться. Мощный дар в неопытных руках опасен всем и прежде всего самому одаренному. К сожалению, в клане Амакава только Куэс могла дать дочери то, что нужно: аякаси в наставники по магии не годились, а дедушка Генноске сам не мог похвастаться личной магической мощью даже после рандеву с Сердцем Мира. Опять же, специфическое наследие крови Джингуджи тоже нужно было как-то… обуздать. Носящая-полумесяц, надо отдать должное, справлялась… пока вопрос о старте “Близкой Луны” не стал ребром.
Взять ребенка в зону низкой гравитации — гарантированно сделать инвалидом. Трубчатые кости не смогут правильно расти, мышцы не наберут нужной массы, сердце при возврате на Землю просто остановится. В то, что удасться постоянно поддерживать хотя бы в одном помещении искусственную гравитацию поручится никто не мог. Вот в обратном — да. Куэс Амакава пришлось что есть силы стиснуть зубы и пойти на поклон к Мерухи Джингуджи. К бабушке Юно.
То, что мать и дочь друг друга недолюбливали — это мягко сказать. Но договориться они смогли. Во имя будущего двух кланов, которым лучше плохо дружить чем хорошо воевать. Опять же, по сути глава Джингуджи своего добилась: дочь поднялась к высотам Старой Аристократии, возглваляет тысячелетний клан экзорцистов. И не один Тсучимикадо или Кагамимори не посмеет тыкнуть в её сторону пальцем мол “голоногая выскочка”. Только не после того, что Амакава вытворили за последние годы.
Юно, понимая, что от нее требуется, старательно училась и не ссорилась с бабушкой. Успехи не заставили себя ждать. И все было в общем-то даже нормально, пока не оказалось, что дочка Юто Амакава не умеет проклинать. Зыбкая еще основа улучшенного генома не закрепилась в наследнице. Может, еще и потому, что после посещения Сердца Мира у Куэс претерпела трансформацию и ДНК хромосом. Иначе откуда у дочки белые волосы “бессмертной”?
Замена возможности проклинать на долголетие и магическую силу сделка, как ни крути, что ни на есть выгодная — но Мерухи не сдержалась и вспылила. Всего на несколько секунда потеряла контроль над языком — но успела сказать то, что не должна была ни в коем случае. Если коротко и дипломатично — обвинила Юто Амакава в слабости. Во всех смыслах. На этом обучение у бабушки закончилось, а мама Сидзука свела со лба Юно татуировку в виде полумесяца. А еще этот разговор заставил маленькую Юно задуматься о личности своего отца.
Отец… До этого она просто знала, что папа пропал без вести — но не просто пропал, а в ходе битвы со страшным богом-демоном, по сути обеспечив победу. Но лишь выйдя из совсем уж детского возраста Юно начала понимать, что кроется за обтекаемым эвфемизмом “пропал”. На дне рождения, где собрались все матери и другие близкие люди (половина через видеосвязь, но ведь выкроили время!), она решила прояснить этот вопрос кардинально… М-да, выбор времени точно был не самым удачным, свой праздник ей удалось испортить. Зато она увидела кое-что другое, очень важное. Реакцию людей и аякаси на прямо в глаза озвученную, как ей тогда казалось, правду. Только мама Ринко отвела глаза, разом будто постарев, а мама Ю расплакалась — также поступили и некоторые вассалы. А вот остальные…
Агеха, сверкнув улыбкой, впервые в жизни девочки выдала вслух матерную конструкцию — если “перевести”, что-то вроде: “Юто, встретив смерть, трахнет её и себе в жены заберёт!” Мама Сидзука выразилась куда менее экспрессивно: “Он пообещал вернуться, значит мы будем ждать, знаешь ли”. Мама Хироэ улыбнулась даже зубастее хиноёнмы — но промолчала, только послала виновнице торжества такой многообещающий взгляд, что Юно пробила крупная дрожь. А мама… Куэс вздрогнула, но на тоне голоса её это никак не отразилось: “Юто всегда с нами, пока мы продолжаем то, что он начал.”
Выслушав и увидев все это, Юно решила разобраться сама. Практически полный доступ к архивам клана, возможность что-то выяснить у непосредственных участников событий: не сказать, что возможностей оказалось мало. Попутно девочка стала увлекаться естественными науками, а не просто заучивать уроки — недаром же отец так любил фразу дяди Гилберта “магия — это физика”.
Нет, может и совпадение, конечно — но физика молодой магессе давалась особенно легко. Но и не в последнюю очередь благодаря положению: если большинство сверстников про синхрофазотрон или термоядерный реактор только в книжках и могли прочесть, то для дочери главы клана Амакава ничего не стоило их потрогать. Или даже попросить построить стендовый образец и того и другого специально для неё. С такими возможностями, согласитесь, куда проще проникать в тайны мироздания!
Следующее знаковое событие случилось, когда принцессе клана Амакава довелось организовывать свой первый в жизни прием. В учебных целях, но прям настоящий. В лайт-версии, для друзей. Но подарки, конечно, прислали все, а кое-кто и приехал вручить лично. Одной из таких “забежавших на огонёк”, причем заранее, была тётя Котегава. Она подарила имениннице роскошное “взрослое” шёлковое платье. И на благодарности заговорчески подмигнула: “Хочешь сделать хорошо — сделай это сам.”
И вот тогда-то Юно пробило на озарение. Матери ждут (или не ждут) возвращения отца, грустят, стараются уйти в дела или практикуют медитации, как мама Сидзука, ища в созерцательном разуме покой. И ни одна ничего не сделала, чтобы вернуть мужа! Ведь если Юто написал в своём последнем послании, что вернётся — то вернётся он откуда-то, верно?
Юно уже читала книгу Скотта Донована: знать, что другие думают об Амакава — тоже часть обучения. Американец на её страницах пафосно рассуждал о роли личности в истории. Судя по тексту, экс-фэбээровец был человеком не самым умным и не особо приятным. Но кое-что подметил верно, правда, так и не сумев сделать верные выводы: великие личности, поворачивающие историю, всегда опираются на плечи соратников и единомышленников. Как сам папа, по словам знакомых с ним близко, постоянно повторял: “короля играет свита”.
Однако пропав, Юто для жен и вассалов как-то незаметно и слишком быстро превратился в… недостижимый идеал? Одни верят в него до фанатизма, другие — в его идеи, третьи просто вспоминают с теплотой и грустью. Но почему-то никому в голову так и не пришла простая мысль: а что, если там, куда попал отец — ему попросту не на кого опереться? Нет сил, возможностей или средств вернуться? Впрочем, прилежная ученица Хироэ уже догадывалась об ответе, если она задаст родным новый неудобный вопрос: “Чем тут можно помочь?” А ведь можно. Если Юто написал “я вернусь”, значит, он где-то сейчас есть! Только вот где?
В поисках ответа дочь носящей полумесяц перерыла сначала всю оцифрованную информацию из архива в поисках нужных данных, потом бумаги. Дофу вовремя подсказала, что, возможно, малая часть документов в виде черновиков и записок скорее всего так и осталась прямо дома, в тщательно сохраняемом в прежнем виде кабинете Амакава. А ещё в нём же остались бумажные книги — да-да, с отметками на полях отцовской рукой.
Что ж, время пришло разбить и этот хрустальный гроб. С бумажными огрызками удалось разобраться буквально в один день — цукумогами в прямом смысле перерыла не только кабинет, но и весь дом, на всякий случай. А вот в библиотеке Юно застряла конкретно — записи ведь надо было не только найти, но понять…
— Юно-доно, тут…
— Ну, что такое, Лиз? — девочка сдвинула очки "дополненной реальности" на лоб и обернулась. Видимо, получилось резковато — бессменная и единственная служанка Главного дома Амакава в Такамии вздрогнула и, склонив голову, на вытянутых руках протянула коробку, обёрнутую бумагой и несущую печати курьерской службы Охаяси, гарантирующие, что корреспонденция принята "из рук в руки" и не содержит сюрпризов. — Извини, просто ты меня отвлекла. В квантовую физику… каждый раз приходится въезжать.
— П-простите! Посылка на имя Юто Амакава, госпожа!
— Для папы? — удивилась маленькая волшебница. — А почему мне, а не Нуму?
— Нумото-сама с двух часов дня на тренировках… в Ноихаре. Простите! — таким тоном, как будто она сама виновата в том, что наследника забрал "погонять" прадед, сообщила чашка.
— Ладно, давай сюда, я сама вскрою, — Юно Амакава взяла посылку и прочла имя отправителя. — Хм?
После последней памятной СМС женщины клана Амакава сначала отказались признать, что их супруг и глава клана пропал без вести. Но уже через месяц статус "И.О." Куэс всё-таки пришлось сменить на "глава клана" — в том числе и потому, что так требовалось в прямых указаниях, оставленных её мужем в составе завещания. В остальном же… “Юто Амакава в отъезде и не может ответить на ваше письмо”.
Однако — на некоторые письма нельзя было не проявить реакции, потому всё более редкая "твёрдая" корреспонденция вскрывалась и читалась — теми из старшей семьи, кто был поблизости. Юно в силу семейных традиций в свои двенадцать уже давно считалась если не взрослой, то уже вполне дееспособной: сами молодые лидеры клана отлично помнили, с какого возраста начали "рулить". В общем, Юно вскрыла посылку и взяла написанное от руки письмо, лежащее поверх альбомных листов, расчёрканных тушью и карандашом.
Письмо было написано на русском — не удивительно, если отправителем значился Виктор Ежов, художник и комиксист, один из "особо укуренного" коллектива токийской "независимой" (да-да, правда-правда) аниме-студии "Гайнакс". С русским у Юно было не очень — сложный язык и не так много носителей под рукой. Но — раз отец знал его в совершенстве… Расправив лист на столе, юная Амакава начала с определённым трудом разбирать размашистый, но всё-таки довольно ровный почерк профессионального иллюстратора:
«
Юно отложила письмо — дальше ничего интересного не было, а разбирать эмоциональный бред… ой, простите, поток сознания? Лучше она наброски посмотрит. Так, цифра 1 в кружке в углу сверху — это первый. Второй. Тре…
Девочка замерла: лист-"разворот" дрогнул в её руках. Рисунок несколько небрежно, но все же достаточно подробно приводил часть чертежа из кабинета некоего ученого. Кольцевая структура в разрезе, некоторые подписи даже читались. Для рисовавшего термины звучали как полная тарабарщина, а вот юный физик увидела совсем другое. И замерла. В её голове заученные формулы с телефона отца вдруг обрели форму и физический смысл. Она поняла, что за агрегат пытался изобразить Ежов, она достаточно хорошо представила, как он должен сработать. Прокалыватель пространства! Так вот куда унесло отца после боя с “богом” — в параллельные миры!!! И главное: она теперь знала, что нужно построить, чтобы помочь отцу вернуться. Маяк!
Многодневная работа с библиотекой не прошла зря: подсказку нашла её! Сквозь годы и расстояния. Нет, но каков папочка: смог достучаться до семьи через бездну небытия! И для этого заранее, за столько времени до собственной пропажи откуда-то из необъятной России перетащить нужного человека, который сможет сыграть роль приёмника! Уже даже поэтому им обязательно надо встретиться — отцу и основательно заждавшейся его дочери. И они это обязательно сделают — иначе какие же они оба Амакава?
…Тогда у Юно хватило выдержки и здравого смысла не показывать рисунок родным. Её точно сочли б свихнувшейся. Гораздо проще и безопаснее было присвоить целиком себе “гениальную гипотезу” о случившимся с отцом. Типа вот — дошло внезапно, когда в старых книгах копалась, и вся математика как родная ложится. И нет, ей все равно не поверили. Но строить Кольцо разрешили и выделили финансы и средства. И маяк все-таки сработал! А из-за чего и как — это она скоро узнает. Настоящий ученый должен уметь терпеть.
Куэс Амакава
Пустой узкий пляж, короткая зеленая трава вокруг диковатой полянки на берегу. Две лавочки, и стол под навесом — все из бетона, включая опоры крыши. Что-то другое тут просто не пережило бы первый же шторм после постройки. А так простояли пять десятков лет — и еще столько же простоят. Хотя скорее всего конец им придет от рук человеческих.
Рано или поздно один из серьезных игроков туристического бизнеса решиться-таки зайти на территорию Северных Марианских острова — и за пару-тройку лет их будет не узнать. Везде отсыпанные дорожки, пальмы как под копирку, заборчики, с виду не серьезные, закрывающие от скучающего взгляда туристов закулисье их счастливого блаженства… Под такие мысли начинаешь особенно ценить то “ничего”, что здесь сейчас.
Куэс взвесила в руке кокос без верхушки, потянула “молоко” через соломинку. В летнем платье, в широкополой легкомысленной пляжной соломенной шляпе, с туго затянутой косой мало кто сейчас узнал бы знаменитую покорительницу Луны, ахимага и экс-главу клана Амакава. Хотя бы просто потому, что шляпка скрывала метку на лбу, а волосы урожденная Джингуджи не забыла подкрасить до платинового оттенка.
Рядом с монуметальным местом для пикника расположился мангал, над которым колдовал мужчина в гавайке и бермудах. Статный, широкоплечий, тоже светловолосый, с аккуратной бородкой. Про таких говорят “словно вставший на дыбы медведь” — только этот по пути заглянул в барбершоп заглянуть не забыл. И мимо тату-салона не без потерь прорвался. У него тоже был кокос с обрубленной верхушкой, к которому он время от времени прикладывался, а в другой руке — веер для раздувания углей.
— Тигровые креветки, да на углях, да с правильными специями! — веер молниеносно сменился на сразу две половинки лимона, небрежно зажатых огромной пятерней. — Пальчики оближешь!
“Пшшшш!” — недовольно отозвались упомянутые угли на дождь из лимонного сока.
— Распутин-сан, вряд ли вам удастся поразить меня вашими кулинарными талантами, — хмыкнула Амакава. — И мы ведь не за этим оба сюда приехали.
— Если во время важных мероприятий не отдыхать — отдыхать вообще будет некогда, — резонно возразил русский. — И уж вам ли этого не знать, Куэс-сан?
— Как там у вас говорят? — перешла на русский архимаг. — Кто старое помянет — тому глаз вон?
— Понял, понял! — шутливо замахал на неё собеседник. — Мы уже почти пятнадцать лет неплохо сотрудничаем… без лишних бумажек. Но есть некоторые деликатные вещи, которые не стоит пропускать через… м-м-м, общую кассу. Из тех, что не купишь просто за деньги. Хотелось бы наладить, так сказать, более серьезный бартер. Информацией там обменяться, например. Носящая-полумесяц только кивнула: к этому предложению Амакава и Распутины уже давно подбирались.
У русских с экзорцистами сложилось довольно неоднозначно. До их революции в начале двадцатого века защиту от духов несли некоторые монастыри, а маги, колдуны по-ихнему, старались не светиться. И с нечистой силой открыто не боролись — только оборонялись если аякаси впрямую на них самих нападали. После смены строя церковникам-ортодоксам[3] пришлось несладко. Когда коммунисты спохватились, им пришлось организовывать свои отряды магов из того, кого смогли найти или обучить. После развала Советского Союза ортодоксальной церкви разрешили опять заниматься противоборством демонов — а бывших спецслужбистов попытались распустить. Не вышло. Одаренные экс-КГБешники самоорганизовались в сообщество с издевательским названием “клан НКВД”.
Род Распутиных оказался единственным исключением между теми и этими. Являясь светскими лицами, они много поколений оказывали специфические услуги царям. Причем в конце девятнадцатого века такую силу набрали, что обозначили свое влияние публично. За что, едва началась гражданская война, под шумок получили от всех. Но смогли уйти на дно, много лет не показываться, и обозначить себя как силу только после развала Союза. И вот теперь все три стороны смогли-таки договорится и между собой, и с правительством России.
Учитывая чудовищную способность Силы Крови Распутиных: обращать аякаси в покорных слуг прикосновением — лучших экзорцистов сыскать было сложно. Клятва Света клана Амакава и рядом не стояла по эффективности. Но Свет несопостовимо хорош был в другом. Амулеты. Любых свойств и размеров! Родители Юто первыми успели поработать с Распутинами и оставили о себе отличное впечатление. Не удивительно, что после возрождения Амакава и его быстрого усиления непубличные партнеры дали о себе знать вновь.
Куэс приняла шпажку с креветками, покрутила в руке, попробовала. Есть можно. Особенно когда хочется жрать и нет времени на серьезную готовку. Однако глядя на мужчину казалось: ничего вкуснее быть и не может! Впрочем, откуда одному из представителей такого рода владеть навыками приготовления блюд Высокой Кухни? Если нужно, сам себе приготовит пожрать — и ладно. А за изысками — в ресторан. Мерухи придерживалась той же философии.
— А хорошо вот так посидеть только вдвоем, правда? — после пятого шампура Распутин заметно подобрел, движения потеряли былую резкость. Благодушный мишка как есть.
— Вдвоем? — Амакава приподняла бровь и кинула взгляд в сторону пляжа. Там борт о борт у кромки воды припарковались два зодиака. Их экипажи, трое с каждой лодки, вполне неплохо проводили время рядом: кто-то улегся на траву и уснул, кто-то достал собственный мангал или залипал в телефоне. А если перевести взгляд дальше, то на рейде красовались и суда, с которых спустили моторки: две небольшие суперсовременные яхты.
— Если не хватает приватности, я прихватил палатку-павильон, — гордо улыбнулся Распутин. — Принести из зодиака? Раскладной стол со стульями тоже найдется. Да и матрас тоже.
Куэс покатала в голове последнюю фразу, показавшуюся странной. Дошло до неё не сразу:
“Он что, меня клеить пытается?!”
— Серьезно? — только и переспросила она. Давненько Куэс Джингуджи не получала такие предложения — это ж надо редкостным самоубийцей быть, чтобы такое ляпнуть. А будучи Куэс Амакава — и вовсе никогда. Известные достижения будто невидимый щит отбивали охоту близкого знакомства практически у любого. И тут — такое!
— Людям нашего с вами положения довольно редко доступны простые человеческие радости, — пожал плечами русский экзорцист. — Хотя бы просто потому, что оказаться в обществе равного когда и тебя, и у него есть свободное время почти невозможно. А так мы ведь тоже люди. Взрослые и самостоятельно регающие, когда и чем заняться.
Тут Носящая-полумесяц припомнила песенку, в которой одному из Распутиных приписывалась почти мистическая способность соблазнять женщин.
“Кажется, потомку не дают покоя лавры предка,” — решила она. — “Ну-ну.”
— Палатка вам не понадобится, — с жестковатым смешком отказалась экс-глава Амакава.
— Ну тогда может хотя бы перейдем на “ты”? — ничуть не смутился мужчина. — А то как-то глупо “выкать” на таком чудесном пляже.
Архимаг не успела придумать очередную колкость в ответ. Она и Распутин резко повернули голову к воде: оттуда к ним спешил матрос из лодочной команды яхты Куэс.
Поделиться книгой: