Паутина Света VI

То, что передо мной внешняя обшивка базы подсказал не только скошенный “потолок” над головой, но и количество слоев, через которые пришлось пробиваться. Сталь, композит, еще сталь, какая-то вариация резины, опять металл. И вот, наконец, края икс-образного реза скрутились как папиросная бумага — и в проем брызнуло солнце нового старого мира!

База октоводов снаружи больше напоминала днище перевернутой баржи: аккуратно сваренные между собой листы металла под краской. Никаких видимых люков, антенн, иллюминаторов, датчиков, двигателей или аэродинамических плоскостей. За нашими спинами поверхность объекта поднималась горбом, точнее, верхней половиной гигантской двояковыпуклой линзы. Спереди — не так уж далеко от пробитого мною выхода обрывалась.

Отсюда не получалось понять, насколько база оказалась вдавлена в грунт. Проще было определить местоположение: невысокие горные вершины со всех сторон намекали, что мы вышли из прыжка на горном плато. Причем не где-нибудь, а рядом с городом Такамия — местность казалась знакомой. Где-то здесь, может быть даже в этой самой долине я вытолкал в реальность еще живого, пусть и смертельно покалеченного “бога”. Собственно, у клана Амакава не так уж много было возможностей возвести его где-нибудь еще…

“Надо заделать проход,” — промелькнула отстраненная мысль. — “И сигнал подать, что ли. А то где комитет по встрече? Не заметить материализацию базы — это постараться надо.”

Пытаться подавать сигнал я сразу передумал, посмотрев вверх. Над нашими головами стремительно расползалось темное вихрящееся облако — видимо, побочный эффект от материализации. За те десять минут, что мне потребовалось проковырять проход, круглая туча поднялась от поверхности станции, одновременно расползалась во все стороны. Противоестественно вихрясь изнутри и посверкивая беззвучными разрядами. Собственно, оттого и солнце мне показалось таким ярким — оно заглядывало за край облачности, как перед грозой. Нет, вот такое точно не заметить не получилось бы: облако аж из города за горами видно! Только вот где реакция?

“Да я просто не вижу дронов-разведчиков на фоне сошедшей с ума тучи,” — понял я.

Теперь все встало на свои места: прежде чем соваться к нелетающей тарелке, вынырнувшей из ниоткуда, стоило понять, что это вообще за хрень такая. Учитывая толщину и конструктив внешней стенки — задача не из простых. Тем более, пока облако уходило ввысь, тут несколько минут настоящий локальный ураган бушевал, прошитый разрядами сброшенной с корпуса особо мощной электростатики статики. Так. Надо помочь.

— Проследите, чтобы все выбрались и отходите ближе к краю диска, — указал я своим товарищам направление рукой.

А сам двинулся в сторону, касаясь острием катаны обшивки. Этот фокус я когда-то подсмотрел у родителей Юто: линиями Света можно и обычные цифры и буквы рисовать. Разве что те оставили подсказки только для носителей Парома в крови, а мне сейчас нужно было сделать послание легко читаемым. Не проблема, уж поменять цвет краски мне как чихнуть. Катану в ножны — и вокруг меня проявляются иероглифы в мой рост!

“Это устройство пробоя пространства, само сработать еще раз не сможет. Внутри вражеские защитные механизмы выполняют программу самоуничтожения. Нужна зачистка. Нужна эвакуация людей. Нужна радиационная защита. Срочно.”

М-да. Я бы точно десять раз подумал, принимая такое “приглашение”. Зато честно. Ах да, чуть подпись на забыл:

“Алекс Жаров”.

Вот теперь ждем.

Ю Амакава

“Одно из незабываемых чудес Такамии — переход города в режим защиты жителей и инфраструктуры. Мощнейший энергетический кластер под землёй дает возможность менее чем за минуту создать непрерывный мозаичный купол из сотен так называемых “гидроплазменных” барьеров. А самое большое пресноводное озеро, вдоль которого вытянулся удивительный мегаполис будущего, служит практически неисчерпаемым источником рабочего тела для куполов. По оценкам военных экспертов, связка “барьеры плюс кластер реакторов плюс природный гидроаккумулятор” позволит выдержать не только попадание нескольких ядерных боеголовок разом, но и серьёзных размеров метеорита!

Тревоги в Такамии объявляют часто, но не по расписанию, всегда неожиданно. Примерно два раза в неделю в среднем. Это не только привычные местным тренировки, но и часть развлекательной программы, яркое шоу для туристов! Особенно незабываемые впечатления испытывают пассажиры летающих такси. Когда программы автопилотов внезапно заставляют машины буквально нырять под смыкающиеся своды куполов — дух захватывает во всех смыслах! Американские горки отдыхают…”

— Помяни зло, зло и явится, — черноволосая красавица убрала ноги с пульта, одновременно смахивая окошко со статьёй. — И опять в мою смену. Ну, что там у нас?

Недавно закончившийся разговор мягко говоря не способствовал хорошему настроению, но девушка не считала нужным демонстрировать это кому бы то ни было. Включая саму себя.

“Инициатор: Нумото Амакава.

Директива: Противодействие ЭМИ-удару.

Внимание: НЕ УЧЕНИЯ!!!”

— Это что-то новенькое, — наигранная улыбка растаяла на лице Ю.

Она привычным взглядом пробежалась по огромной интерактивной схеме города: Такамия ушла в защиту штатно, без происшествий. А вот подстанции узла массово горели оранжевыми сигналами: сценарий противодействия ЭМИ отрубил все наземные ЛЭП.

“Опять будет куча вони от старперов в Парламенте…” — промелькнула и пропала мысль. Ю не увидела причину объявления тревоги: ПВО молчало, на радарах дальнего оповещения тоже не было подозрительных объектов. — “Позвонить и спросить, что ли?”

Но тут красным вспыхнула ещё одна метка, далеко в стороне от постов и сооружений ОЗТ.

“Объект “Маяк!””

Амакава успела переключиться, но камеры показали вспышку и вырубились. Включая барражирующие… и спутник?!

— Ксо!

Ю, разумеется, не одна отвечала за безопасность. Более того, её должность во время дежурства подразумевала только общее наблюдение и контроль. И только если требовалось срочное решение от имени клана — Координатор вмешивался в ход событий лично. Только несколько Амакава подходили на эту роль. И, надо отдать должное Ю — у “директора по всем вопросам” получалось лучше всех. Да и опыт самый большой был.

— Картинку мне, быстро! — бросила Амакава в микрофон, не заморачиваясь, как будут запускать новых дронов операторы, менять орбиту не пострадавших сателлитов ЦУП и всё такое прочее. Уже достигнутый размах события — до низкой орбиты достало! — намекал, что счёт идёт на секунды. И когда на экранах появилось быстро поднимающееся и растущее в размерах облако на фоне вершин, словно бурлящее от молний — не раздумывала ни секунды. — Все самолеты нафиг из двухсотмильной зоны! Над Хонсю посадить всё мелкое! Кораблям и судам в дрейф или отойти!

Люди и алгоритмы Системы переводили отрывистые приказы в понятные стандартные коды и сообщения, которые рассылались далее. Пассажирские лайнеры поворачивали на запасные аэродромы, с матом прожимали кнопки экстренной посадки владельцы частных летающих такси, под вой сирен гражданские порты останавливали движение судов, подавая сигнал “стой где стоишь”. А в Кольце тем временем продолжало что-то происходить.

Потеряв три с лишним десятка беспилотников, операторы установили периметр, за который не стоило залетать. Однако спустя минуту оказалось, что зона, где напрочь отказывает даже самая защищённая электроника, постепенно сужается. Это несмотря на то, что поднявшееся с плоскогорья облако заслонило небо. Ещё несколько минут — и первый аппарат смог прорваться между невысоких вершин.

— Чтоб. Мне. Сдохнуть, — раздельно проговорила Амакава, вглядываясь в растянутую в дополненной реальности трансляцию.

Хари Момочи и Тамако Амакава

Когда Отряд Взаимопомощи разделили на несколько более специализированных структур, Михаил Кемеров очень настаивал на организации собственного Министерства Чрезвычайных Ситуаций. Прямо министерства в итоге создать не получилось, но сформировали группы противодействия ЧС. Землетрясения, цунами, пожары, разливы нефти и других токсичных веществ, поиск на море. В общем и целом, все готовились делать всё, но в дополнении у групп ввели специализацию. У всех, кроме первой.

Всё тот же Кемеров обозвал первых “группой Толстой Полярной Лисы”, и, как это бывает, название приклеилось. “Песцы” — спецназ спасательных сил Такамии. Этакая элита из элит, способная играючи пройти пламя и нырнуть в глубины за потерпевшими, пробить насквозь гору, вытаскивая людей из-под завалов, заделать дыру в хранилище ядерных отходов. И буквально вытащить с того света, даже если человека разорвало на куски! Главное — чтобы прошло не больше нескольких минут.

“Песцам” доводилось ловить падающий лайнер, спасать на изрядной глубине подводников, инкогнито находить и отбивать пропавших сограждан в нескольких отнюдь не дружественных странах. Однажды даже сунуться в сердце Антарктиды за пропавшим экипажем специально построенной для этого места разведывательной машины. Разве что на Луне отличиться не удалось. Но, как оказалось, у Вселенной ещё хватало в запасе заготовленных сюрпризов и на матушке-Земле.

— Что-о?! Какая ещё “машина пространства”?!

— То же самое, что “машина времени”, только пространства, — “объяснила” Тамако Амакава, не отрывая глаз от планшета. Из-за доразведки дронами вводная прямо в полёте стремительно менялась. — Меня больше напрягает их сообщение про радиацию.

— Меня больше напрягает то, что мы летим на подмогу непонятно кому, непонятно как притащивших за собой непонятно что, возникнув непонятно откуда! — передразнил и возмутился одновременно Хари Момочи… И что есть силы вцепился в поручень, потому что летающий бронетранспортер хорошо так дёрнуло и едва не закрутило. — Эй, мехвод!!!

— Движки плеваться начинают, стоит хоть чуть-чуть сбросить высоту! — по внутренней связи отозвался пилот. — Вам придётся прыгать!

— Отказано! — немедленно отозвалась молодая мизучи. — Нужна эвакуация, садись на Ди-эМ-Пи! Дублировать приказ всем бортам!

— А взлетать как?!

— Значит, сядь так, чтобы у “авариек” осталось топливо “подпрыгнуть”, — безапелляционно заявила аякаси-командир. — Спасение прибывших прежде всего.

— Ты ведь видишь, что это нихрена не гражданские? — по приватному каналу спросил Тамако Момочи. — Судя по тому, как держатся — серьёзные ребятки.

— Уверена, — отрезала та, кого он искренне считал свой названной младшей сестрой.

— Ты что-то знаешь, — Хару не спрашивал.

— Знаю.

— Приготовиться к жёсткой посадке! — проорал пилот, и тут же борт затрясло и заболтало под характерный свист двигателей мягкой посадки… И удар!!! Десант от травм разной тяжести спасли бронекостюмы Амакава и взрывозащитные противоперегрузочные кресла-коконы. — Аппарель пошла!

Алекс Жаров

Похоже, за нами уже наблюдали. Считанные минуты прошли как я оставил запись — через неровную пилу невысоких горных вершин перескочили белые точки. Их было особенно хорошо видно на фоне чернющей тучи, закрывшей от нас почти всё небо, объекты быстро приближались. Ничего похожего на привычные вертолёты или самолёты, зато на одном из набросков Матору-сана было что-то похожее. Если описать совсем грубо: у бронетранспортёра оторвали колёса или гусеницы и прикрутили вместо них четыре эффектора Кемерова. Однако белая окраска с яркой красной полосой вдоль корпусов свидетельствовала, что это не военные, а спасатели. Вот почему я понял, что моё послание прочли.

Даже в медитации я испытал нечто похожее на восхищение: в отнюдь не показательной операции машины, больше похожие на летающие гробы, невероятно слаженно и плавно двигались группой. Сначала курсом прямо на нас, и уже вблизи края приземлённой базы разошлись веером, одновременно тормозя и синхронно поворачиваясь, чтобы опуститься к нашей группе откидными аппарелями… Однако чисто выполнить манёвр не получилось.

Несколько молний ударили по консолям двигателей, вырвавшись из поверхности базы. В ослепительном салюте искр ровные кольца горящей синим газовым огнем плазмы разрушались, отчего сразу три БТРа клюнули носами… и рванули вверх! Надо отдать должное: неповреждённые соседи опять повторили манёвр абсолютно синхронно.

“Статика,” — пронеслось у меня в голове. — “А плазменный выхлоп создал ионизированный тоннель.”

Проблема…

Как оказалось, нет. Спасатели на высоте кое-как восстановили построение — и разом отключили эффекторы. Бескрылые и безвинтовые машины камнями попадали вниз. Ускоренное восприятие растянуло для меня гравитационный манёвр, потому я успел заметить, как перед самым приземлением срабатывают… м-м-м, посадочные системы? Из открывшихся сопел ударили струи бесцветного газа, превращая удар в жёсткую, но посадку. Эпичности добавили искры стекающих разрядов статики, уравнивающих потенциалы базы и БТРов спасателей.

Тем не менее, десантные аппарели открылись штатно, и наружу высыпали люди и, скорее всего, аякаси тоже. Многослойные боевые скафандры с примкнутыми шлемами, выкрашенные в то же сочетание цветов, что и летающие машины, не давали возможности опознать, кто внутри. Оружием, кстати, такамиевцы тоже не пренебрегли — правда, ограничившись белыми пистолетами в штатных креплениях.

— Есть возможность использовать русский? — я без особого труда выделил лидера и только потом прочёл имя на шевроне: Тамако Амакава. Тут у меня должно было ёкнуть сердце, но слишком ответственный момент настал и эмоции окончательно меня покинули.

— Группа противодействию Чрезвычайным Ситуациям Особой Зоны Такамия, — с секундной задержкой прозвучало из акустических систем БТРов. — Всем приготовиться к экстренной эвакуации. Оружие на предохранитель, вставайте на радиационный контроль!

— Делайте, как спасатели говорят! — выкрикнул я, не сомневаясь, что меня послушают. Не после всего произошедшего. То есть, одной проблемой меньше. Дальше поехали.

— Мне нужно как можно быстрее передать информацию о противнике внутри базы, — опять по-японски обратился я к Тамако, только больше не подгоняя скорость речи под нормальную скорость восприятия. — Это я оставил эту большую надпись. Меня зовут Алекс Жаров.

— За мной, Алексу, — на той же скорости ответила мне Тамако. Вокодер шлема заметно искажал голос, не давая разобрать нюансы интонаций. — В транспортёре всё мне расскажете.

“Песцы” — симпатичная, схематично выведенная звериная мордочка на патчах, к счастью, сопровождалась иероглифами — выказали максимальный профессионализм. Мои соотечественники тоже не ударили в грязь лицом, чётко, быстро и корректно погрузившись в БТРы. Не задавая дурацкие вопросы, типа “почему мне нужно скинуть броник после того, как сканер сделал на него “пик-пик”. Мне самому пришлось раздеться до термобелья и скинуть ботинки, после чего с усилием протереть лицо какими-то специальными влажными салфетками. Дважды. Долбанный радиоактивный робот! На третий раз Тамако, решившая лично мною заняться, вскрыла фляжку с водой и движением руки… накинула мне на лицо жидкую… м-м, наверное, маску? Собрала опять в водяной шар, отбросила в сторону — и сканер наконец заткнулся.

— Катану нужно забрать, — я ткнул пальцем в лежащий на крыше базы меч. — Ножны не нужны, только сам клинок.

Мизучи помедлила, потом кивнула и провела волной воды по оружию, проведя деактивацию. Поскольку мы всё ещё общались в ускоренном восприятии, наверняка со стороны смотрелось, будто я дал ей указание, и командир “Песцов” его сразу выполнила. Я заметил, что Хари Момочи то и дело поворачивает визор шлема в нашу сторону.

Однако, как только дошло до моей посадки в летающую машину, Амакава выставила из десантного отделения всех, кто там находился и не пустила остальных. В транспортёре, как оказалось, подготовленном к реанимационным процедурам, в итоге оказались только мы двое. Не считая экипажа, отделённого переборкой. Рампа захлопнулась, как только Тамако пристегнула меня к противоперегрузочному креслу и села сама. И тут же летательный аппарат подбросило в небо, словно тот получил титанический пинок. На мгновение показалось, что эффекторы Кемерова так и не заработают — но нет, пронесло. Куда более мягкое горизонтальное ускорение показало, что машина всё-таки не падает, а летит.

Фух.

Теперь можно медленно и поэтапно отменять глубокую медитацию… И ввести дочь в курс дела.

Тамако Амакава

Истинную причину постройки Кольца-Маяка знали только непосредственные носители фамилии Амакава. В том числе и для Момочи огромная установка числилась научно-исследовательским комплексом. Неудивительно, что Хари понял, что подруга детства знает что-то, чего не знает он: совершенно немыслимая ситуация между командиром отряда спецназа и его замом. Но уж слишком особой с самого начала оказалась ситуация. “Машина (прокола) Пространства” — и не космический корабль. Наведённая непосредственно на Кольцо. Кольцо, построенное ради одного-единственного человека…

Алекса Жарова Тамако выделила сразу. Мелкая моторика — особенно хорошо заметная по лицу, не закрытому маской шлема — и интонации голоса однозначно указывали на очень высокий уровень перестройки высшей нервной деятельности. Боевой медитации, если выражаться попроще. Причём человек держал высокую компрессию личного времени без особого напряжения. Ну, как человек? Маг. И маг далеко не самый слабый, между тройкой и двойкой. Ауру он даже не пытался маскировать, словно специально “подсвечивая” себя для аякаси. Хотя, почему “словно”?

Всё вышеперечисленное вынудило Амакава отделить этого спасаемого от остальных. И от своих коллег по отряду тоже. Ах да, ещё обещанная информация. И — семейный секрет. Ведь “Юно не ошибается”, а это значит…

— Тамако, дай мне пожалуйста карандаш или ручку, — не открывая глаз, протянул руку Жаров, застав аякаси врасплох. Чего-чего, но только не этой просьбы она ожидала.

— Вот, — тем не менее, маркер для врачебных пометок она подала без задержки. Резонно рассудив, что и так сойдёт. Сошло, вроде.

— Слоёв-то накрутили, — Алекс покрутил предмет в руках, провёл по нему пальцами — и вернул. — Попробуй подать свою ману.

— Хм, — мизучи позволила себе скептический хмык, но сделала как сказали. И чуть не уронила маркер, тыльная заглушка которого засветилась.

— Это же?!

— Свет Изменяющий, — подтвердил Жаров.

Наверное, если бы кто-то захотел Тамако максимально сильно ошарашить — он всё равно не смог бы справиться лучше Алекса. Человек с геномом Амакава из иного мира, вернувшийся через Кольцо — вот кто это ещё может быть, если не отец?! С другой стороны, чувства аякаси твердили совсем другое: аура Алекса вообще не походила на ауры Генноске и детей-магов. Хотя в случае родственной близости сходство обычно легко читалось. Жаров же ощущался чужаком — и глаза этому вторили.

Юто Амакава считался подростком среднего роста — но то в Японии. Тот же Кемеров на общих собраниях всегда выделялся ростом на фоне рядом сидящих. Разве что только Учителя Воинов рядом пристроить — но тот ведь не только не человек, но и не японский демон, а вовсе даже китайский. Просто переехал давно. Алекс Жаров, пожалуй, чуть проигрывал Тенгу по всем статьям — но вот Михаила превосходил. Совсем не похоже на отца как его себе представляла Амакава по записям и фотографиям. И уж совсем чужими казались мизучи черты лица.

Когнитивный диссонанс вышел такой силы, что Тамако едва не схватилась за голову. И с огромным трудом восприняла то, что дальше проговорил мужчина.

— Раз я по крови Амакава, то со мной можно говорить на закрытые для посторонних темы, — размеренно, словно объясняет студентам на семинаре, обращался к собеседнице мужчина. Наличие глухого забрала у шлема визави его ничуть не смущало. — Так вот, как Юно узнала про то, что я в другом мире, так и мне удалось очень много узнать о Такамии и клане. Причём мне повезло намного больше: про вас комикс вышел до конца, и ещё художник со мной некоторыми набросками поделился в личной переписке… Я не был уверен, что Юто здесь ждут. Но знал: у Амакава есть вся информация, чтобы построить пространственный Маяк для навигации между мирами. Пришлось поставить на это, уходя в вынужденный прыжок. Ах да, я не сказал ещё, что строители базы — диска, на котором мы прибыли — едва не захватили наш мир. Про это уже в этом мире комикс художник по фамилии Ежов рисовал.

Довести демона, специализирующегося на лечении любых недугов, до головной боли — это постараться надо. Мама Сидзука говорила, что за последние полсотни лет это удавалось только Юто. И вот Жаров мастерски повторил тот же фокус. Чтобы хоть как-то унять мигрень, девушка стянула с головы шлем и приложила пальцы к вискам. Стало чуть легче. Достаточно, чтобы напрямую спросить:

— Жаров… Алекс. Ты кто такой?

Мужчина подхватил её шлем, повертел в руках и надел.

— Пш-пш! Тамако, пш-ш. Я твой отец! — и ещё руку характерно так протянул.

“Не-е-е-е-ет!” — завопила какая-то часть сознания аякаси. Но шутка с отсылкой пришлась настолько не к месту, что мизучи вместо этого на чистейшем русском выдавила:

— Але-екс… Ёб твою мать!!!

И вдруг с удивлением обнаружила, что на сознание больше ничего не давит. Ситуация оставалась дикой, невозможной, во многом непонятной — но иномировой Амакава умудрился выставить её настолько идиотской, что всякое желание об этом переживать пропало.

— Ну вот, так-то лучше, — кивнул мужчина, внимательно наблюдая за её выражением лица. И прежде, чем Водяная Змея выругалась ещё раз, с совершенно маминой интонацией добавил: — Знаешь ли!

Тамако поперхнулась и закашлялась. Быстро взяла под контроль собственную соматику, но именно в этот момент бронетранспортёр знакомо тряхнуло. Долетели.

Сидзука Амакава

Вода — основа жизни. Умея управлять водой на должном уровне, можно творить совершенно невероятные вещи. Например, обманывать клетки, заставляя сработать их рецепторы без поступления сигнального вещества. Или замедлять и ускорять метаболизм отдельных тканей и органов. Командовать регенерацией и некрозом, нервными импульсами и гормональными реакциями. И всё это нужно, важно и аж не знаешь, за что ухватиться первым! Потому что буквально каждая капля новых знаний и умений — это чья-то спасённая жизнь. В том числе и отнятые у старости годы.

Сидзука продолжала заниматься тем, чему посвятила свою жизнь ещё в раннем детстве. Исцелениями. Разве что теперь она намного лучше понимала, как работает её магия и как — физиология пациентов, и потому её возможности возросли до уровня, что раньше приписывали богам. Причём не аякаси-целителям S-класса, которым японцы в былые времена строили храмовые комплексы, а неким вымышленным существам. Старость, например, “боги” обращать были не способны. А у Сидзуки-доно вот, аж пятнадцать человек контрольная группа на экстремальной геронтотерапии. Ещё рано загадывать, но может быть лет через десять она сможет подойти к Ринко-тян… и за шиворот утащить к себе в клинику, не слушая дурацких возражений, знаешь ли!

Трёхсотлетняя демон-Амакава подняла глаза от окуляров поляризационного микроскопа и недоумённо огляделась. Заглублённая лаборатория, вместе с остальным комплексом подземных сооружений, была выстроена специально по её пожеланиям. Несколько объёмов разного назначения перекрывали шлюзовые двери с длинными коридорами между ними — всё, чтобы создать максимально стабильную, контролируемую среду. Для исследований управляемого воздействия подконтрольной воды на клеточные препараты нужно было исключить все посторонние внешние воздействия. Как магические, так и физические.

И откуда тогда эта странная эмоциональная вспышка на пустом месте? Аякаси твёрдо знала, что умеет концентрироваться как умеет это делать только высококлассный врач. Психануть? Пожалуйста, но только в свободное от работы время. Что-то извне нарушило ход мыслей. Но что?

Мизучи прошлась по своей лаборатории кругом. Часть стен, свободная от оборудования, открывалась окнами на личный подземный сад с небольшим прудом. От поверхности почти и не отличить, если не знать. Выйти туда могла она сама и редкие гости: у больных её личного экспериментального отделения был свой объём со своей зеленью. Но никто не спустился на скоростном лифте из куцего списка людей и демонов, что могли побеспокоить саму Сидзуку-сама без предупреждения. И список срочных входящих пуст. Так что случилось-то?