Останься со мной живым

Но Сергей лишь недоумевающе посмотрел на меня:

— И где он?

— Как, где? Вот сидит на диване, ухмыляется! — удивилась я.

Сергей ещё раз посмотрел на диван, на камин, на меня. Его взгляд был более чем красноречив, мужчина считал меня сумасшедшей.

— Прости, Катя, но я вижу лишь диван и плед. Здесь никого нет, — осторожно проговорил сосед.

Непрошенный гость победно улыбался и молчал.

— Но как же… — мы встретились с Егором глазами. Больше всего не люблю выглядеть глупой, но сейчас выставила себя дурой. Попыталась убедить соседа ещё раз: — Он же вот, прямо перед тобой.

— Катя, здесь никого нет! — твёрдо заявил Сергей и обнадеживающе сжал моё предплечье. — Если будет нужна помощь, всегда можешь приходить или звонить.

Я не знала, что делать, как доказать, что Егор находится в этой комнате, и не могла понять, почему Сергей его не видит.

— Спасибо, — кивнула я, убеждать уже не было смысла. В руках я держала телефон и вдруг решила сфотографировать Егора. Навела камеру на него, перестал улыбаться. Сделала снимок.

Но когда открыла, чтобы показать Сергею, на фотографии никого не было. Просто лежал плед, а в комнате по-прежнему сидел Егор.

Сердце волнительно бухало в груди, мир начал плыть, а пол кружиться. Я оперлась о швабру.

— Не трудись искать объяснения, — подал серьёзный голос Егор. — Я мёртв.

Глава 4. Кто в доме хозяин

Сергей ушёл, в его глазах отразилось сочувствие. Видимо, теперь он считал меня сумасшедшей, да я уже и сама стала сомневаться в собственном разуме.

— К-к-как мёртв? — снова заикаясь, спросила я и осторожно села на кресло рядом с камином.

— Как люди умирают. Хлоп — и нет человека, — с абсолютным равнодушием проговорил Егор.

— Почему тогда я тебя вижу? Мёртвые люди не едят бутерброды с колбасой! — аргументировала я.

Он захохотал:

— А ты со многими мертвецами общалась? Я вот ем и очень люблю, — смеялся Егор. — Сделаешь ещё парочку и чай погорячее?

От подобной наглости у меня дар речи пропал, я потрясла головой, чтобы наваждение прошло.

— Издеваешься? Что ты, блин, такое?! — возмутилась я.

— Сделаешь бутерброд и чай, расскажу, — с ухмылкой Чеширского кота промурлыкал Егор.

— То есть добровольно ты мой дом не покинешь? — прямым текстом спросила я.

— Это и мой дом тоже, — сжал губы в невинной улыбке. — Подай на меня в суд, как сделали прошлые жильцы. На мертвеца. В суд. Удачи.

Я сердилась, хмурилась и думала, как от него избавиться.

— Ладно, не обижайся, — нарушил молчание Егор. — Я постараюсь не тревожить тебя лишний раз. Но сделай, пожалуйста, бутербродов с чаем. Холодно очень, — поёжился он.

— Как холодно? — я вдруг поняла, что в комнате стало невыносимо душно от камина и включенного отопления. А ещё меня обдало жаром от нахлынувшего гнева. — Тут же жара! Холодно тебе?! Если ты мертвец, твоё место в морге или на кладбище! Тебе не должно быть ни холодно, ни жарко!

Я встала и решительно распахнула дверь на задний двор, по комнате тут же поползли потоки обжигающе стылого воздуха.

— Жестокая ты! — сердито буркнул Егор. Вскочил с дивана, захлопнул дверь. А потом, также кутаясь в плед, ушёл на кухню.

Только после этого я спокойно выдохнула, но вопросов в голове роилось немало. Близился вечер, нужно было приготовить ужин, разложить оставшиеся вещи из коробок, покормить Дружка (решила из вредности называть так собаку). Но на кухню не решалась заходить. Расположилась у камина и позвонила лучшей подруге, Ульяне. Та куда-то ехала, ответила из машины:

— Как твой новый дом? Уже обжилась? Когда планируешь праздновать новоселье? Будет шумная вечеринка? — зачастила с расспросами и улыбнулась она, зная, как я не люблю подобные сборища. — Ты съехала, а я уже скучаю.

— Дом классный, тут даже собака есть. Я назвала его Дружок…

— Его зовут Демон! — вставил внезапно появившийся в гостиной Егор и уселся рядом. Улыбнулся и помахал в камеру моей подруге. — Привет! А я её новый любовник, Егор. Катя тебе обо мне не рассказывала? Теперь мы будем жить вместе.

Ульяна на том конце видеосвязи потеряла дар речи, широко раскрыв глаза, вглядывалась в экран смартфона.

— Уль, на дорогу смотри! — испугалась за подругу я.

— Кать, Кать, погоди! Ты мне почему ничего не рассказывала? Ты съехалась с кем-то? Поэтому уехала из Москвы? — вновь начала она сыпать вопросами.

— Стоп! Ты его видишь? — удивилась я.

— На воображаемого друга он не похож, — засмеялась она.

— Даже от лучшей подруги секреты, — опять вставил Егор, отпивая из своей кружки чай и кутаясь в плед, и всё ещё обращаясь к Ульяне. — Катя боялась, что ты меня отобьёшь, вот и не знакомила.

— Хватит нести чушь! — разозлилась я. — Уль, я тебе всё расскажу, но потом.

— Ты уж потрудись, — приподняла бровь подруга.

— Уль, он всё врёт! Вломился ко мне в дом и не даёт покоя. Давай потом поговорим, когда его не будет рядом, — попыталась я побыстрее свернуть разговор, пока Егор не ляпнул ещё чего-нибудь.

— Враньё всегда разрушает дружбу, — всё-таки успел вставить он. — Ульяна, приятно было познакомиться. Приезжай в гости.

— Пока, пока, — всё ещё удивлённая подруга смотрела на нас не моргая.

А я поспешила отключиться и вскочила как ужаленная — моему негодованию не было предела:

— Ты что творишь?! Зачем лезешь в мою жизнь?!

— Ты же вчера перебирала мою, — он пристально посмотрел в глаза и пожал плечами. — Безобидная шутка, ничего более.

— Как? Почему она тебя увидела? — не унималась я. Вновь достала смартфон и сфотографировала Егора. Но на снимке его опять не оказалось — кружка стояла на столике, а плед лежал на диване. — Почему тебя нет на фотографиях? Почему Сергей не видит тебя, а Уля видит?

Я и не заметила, как принялась расхаживать взад-вперёд, вцепившись руками в волосы, а он сидел себе спокойно и прихлёбывал чай.

— Слишком много вопросов, — усмехнулся Егор. — Ты хочешь ответов, а я хочу бутербродов.

— Да иди ты! Оставь меня в покое! — на этот раз я вылетела из гостиной.

И ушла на кухню. Внутри всё кипело, не помню, чтобы хоть раз в жизни доходила до такого исступления: меня потряхивало от злости, я не могла сосредоточиться, переживала. Никогда не умела ругаться с людьми, после ссор мне всегда плохо, самочувствие хуже, чем если подхватить грипп. Но Егор, этот самодовольный болван, вывел из себя. Я опять расхаживала взад-вперёд, ругаясь на него.

А когда чуть успокоилась, решила пожарить омлет — взбила яйца с молоком, вылила на раскалённую сковороду, по дому поплыл аппетитный аромат.

Егор не заставил себя долго ждать — тут же притащился на кухню, всё так же укутанный в плед:

— Слушай, Кать, не обижайся. Я на самом деле не такой плохой, как ты обо мне думаешь. Прости, если где перегнул палку.

— Ты мертвец, который ест и разговаривает! — указала я на него лопаточкой в масле. — Как это вообще возможно?!

— А можно мне кусочек омлета, и я тебе расскажу, — он сделал невинное лицо: брови домиком, поджатые губы.

— А если не дам, меня сожрёшь, вурдалак? — прищурилась я.

— Но-но-но, попрошу без оскорблений. Я согласен называться привидением, но вурдалаком честить не надо. Не буду я тебя есть, — скривился он, будто от кислого лимона.

— Значит, ты привидение? — появилась хоть какая-то зацепка. — Но почему я тебя вижу?

— Потому что не знала меня до смерти. Я ответил на твой вопрос, а теперь можно кусочек омлета? — Егор сказал это спокойно, перевёл всё в шутку. Со свойственной бесцеремонностью уселся за стол, а у меня от подобной фразы словно умерла частичка души.

А ведь Егор мёртв — ни родные, ни друзья его не видят. Он обрадовался встрече с соседом и тут же сник, да и Сергей, похоже, огорчился, быть может, я зародила в них надежду. Кусок в горло не лез, на глаза опять навернулись слёзы, я поставила сковородку с пышущим жаром омлетом перед Егором:

— Ешь! — и тут же выскочила из кухни, не хотела, чтобы он видел мой подрагивающий подбородок и покрасневшие глаза.

Глава 5. Долгожданный покой

Я ушла в спальню, надеясь, что Егор найдёт в себе остатки такта и не будет врываться ко мне. Ночник горел, а я всё думала, думала и пыталась найти объяснения.

А ведь я люблю тишину и одиночество. Общество людей утомляет: чем больше народу меня окружает, тем сильнее я устаю.

Не то чтобы я не любила людей, но мне комфортнее наедине с собой или в компании одного-двух друзей, с которыми можно просто помолчать, и не будет появляться чувства неловкости.

В детстве всегда мечтала сбежать из родительского дома, не потому, что не любила родителей, просто хотелось поскорее начать жить самостоятельно, узнать, чего я стою на самом деле. Мама очень опекала меня, кажется, я не приняла ни одного решения до восемнадцати лет, кроме поступления в московский ВУЗ.

Родители были против моего отъезда. Может, не верили в меня, может, боялись отпускать в большой город, но я твёрдо стояла на своём, стремилась и хотела вырваться из-под опеки.

В университете как-то быстро познакомилась и подружилась с Ульяной, она человек пробивной и амбициозный и, как никто, понимала меня, с ней можно было молчать часами и весело проводить время, хотя обычно подруга тараторила без умолку. С третьего курса мы стали с ней подрабатывать созданием сайтов и отчаянно этим горели. Ещё бы, собственный заработок, а для нас, студенток из провинции, эти деньги казались манной небесной. Поэтому трудились днями и ночами. Команда из нас вышла отменная, и уже через год мы устроились в крупную фирму. После университета проработали там ещё шесть лет, Ульяну повысили, ей оказался больше по душе руководящий пост, а я, накопив денег на домик в Твери, уехала из Москвы и стала фрилансить, работать на себя.

Только мечты о своём доме, покое, тишине, живописной природе разбились в первый же день. Я ворочалась, сон опять не шёл, тревога нарастала, а ещё почему-то мучила жалость. К Егору. Мне хотелось, чтобы он исчез, оставил меня в покое, но, с другой стороны, в глубине души было жаль его. Однако не настолько, чтобы смириться с тем, что в моём доме будет жить посторонний человек. Ночник вдруг выключился, а во дворе залаял Дружок, опять с тем же радостным, игривым повизгиванием.

Я рассердилась, что в мою спальню бесцеремонно ворвались, накрыла голову подушкой, чтобы не слышать собаку. Не знаю, сколько прошло времени, похоже, я всё-таки уснула. А когда открыла глаза, включила ночник и взглянула на часы, был уже час ночи. Дружок наоборот жалобно скулил под окном. Моё сердце не выдержало, я вышла и позвала пса в спальню, он, довольный, улёгся у кровати и вскоре захрапел.

— Спокойной ночи, Дружок! — а мне пришлось снова накрыть голову подушкой.

Покой, которого я так ждала, наступил. Егор пропал. Утром, когда я пробралась на кухню, омлета не осталось, но тарелка, сковорода и большая синяя кружка Егора стояли чистыми в шкафчике для посуды.

С утра мы прогулялись с Дружком, позавтракали, затем я погрузилась в работу, забыв и про обед, и про ужин, лишь на скорую руку перекусив бутербродами с чаем уже перед сном.

«Хороший выдался день, — засыпая, думала я. — Завтра нужно будет разузнать, где тут магазин, и запастись продуктами».

Продуктовый супермаркет оказался достаточно далеко, да ещё и нужно было пройти вдоль оживлённой трассы. Без транспорта тяжело тащить пять километров пакеты с продуктами. «В следующий раз поеду на велосипеде!» — вдруг вспомнила я про двухколёсный транспорт в сарае. Ещё подумала, что можно смастерить Дружку рюкзак, слишком уже он ретив — столько энергии пропадает.

Когда я добралась до дома, казалось, руки удлинились на пару сантиметров. В ботинках хлюпало, обратно мы пошли вдоль леса, а осень в этом году выдалась сырая и холодная. Захотелось тепла и уюта, и первым делом я зажгла камин, разложила продукты, сделала чай и погрузила озябшие ноги в таз с горячей водой. Накрылась пледом, и стало так хорошо, тепло, что я позвонила Ульяне, — та сидела на работе, но отвлеклась на мой звонок, обрадовалась. Я поняла, что соскучилась, но первый же её вопрос испортил мне настроение:

— Катя, как поживает твой любовник?

Я закатила глаза и усмехнулась:

— Нет никакого любовника. Уль, прозвучит странно, но это призрак бывшего хозяина дома.

— Ага, ага, придумывай! — кивнула она и подпёрла рукой подбородок. — Я одного не понимаю, что ты скрываешь?

Как я ни убеждала подругу, что у меня никого нет, и что я говорю правду, Ульяна так и не поверила, но зато пообещала приехать в гости через пару недель и убедиться самой.

Только как я ей докажу, если Егор исчез?

Призрак не появлялся уже четыре дня и никак себя не проявлял: двери не запирались, свет не мигал, ноутбук не включался сам собой. Я стала понемногу думать, что это было наваждение, может, разум помутился от переезда. Дружок вёл себя спокойно, не лаял как сумасшедший, но иногда ложился у двери, клал голову на лапы и с тоской смотрел на задний двор. Не уверена, что собаки имеют такие же чувства, что и люди, но Дружок явно грустил и скучал.

Я пыталась отвлечь его: мы гуляли по лесу, играли в мяч, пёс бегал и скакал, но ни разу так задорно не лаял, радостно повизгивая, как в ту ночь, когда объявился Егор. Всё-таки не заменить мне хозяина.

Спустя неделю с того дня, как я переехала, Дружок вдруг начал выть посреди ночи, до смерти меня перепугав. Он стенал и скрёб когтями дверь, чтобы его выпустили, нагоняя жути. А после того, как я открыла, принялся бегать по дому, беспокойно принюхиваясь и осматриваясь.

Выпустив Дружка на улицу, я вернулась в кровать и сквозь сон услышала заливистый счастливый лай во дворе. «Хозяин вернулся», — мелькнула мысль где-то в полусне.

И правда, утром на кухне меня встретил Егор:

— Скучали по мне?! — как всегда самодовольно ухмыльнулся он.

Глава 6. На тропе войны

— У кого-то хорошее настроение? — пробурчала я себе под нос.

Демонстративно не смотря в сторону Егора, сделала кофе, взяла из вазы два пряника и ушла в гостиную работать.

— И тебе доброе утро! — услышала вдогонку. — Вкусные, кстати, пряники. Сама пекла?

Нет, сегодня я не дам ему повода вывести меня из себя: «Спокойно, Катя! — глубоко вдохнула-выдохнула. — Не обращай внимания, и он отстанет».

На кухне, действительно какое-то время царила тишина. Я прислушивалась, и вдруг раздалась команда Егора:

— Демон! Неси!

С заливистым лаем ко мне примчался Дружок и вцепился в ногу, стягивая шерстяной носок. Я двумя руками схватилась за резинку у щиколотки. Пёс рычал, упирался лапами, рьяно мотал головой, но я тоже не сдавалась:

— Уйди! Отдай! — завопила я, и в этот момент Дружок дёрнул так резко, что я не выстояла, и носок слетел.