Помоги проекту - поделись книгой:
Абу Бакр Ар-рази
Духовная медицина
АБУ БАКР АР-РАЗИ И ЕГО «ДУХОВНАЯ МЕДИЦИНА»
Абу Бакр Мухаммад ибн Закарийа ибн Яхйа ар-Рази является выдающимся мыслителем второй половины IX — первой четверти X вв. Родился он 28 августа 865 года в городе Рее — некогда бывшем важным научным и культурным центром Ирана. О детстве и юношеских годах его жизни достоверных данных нет. Одни источники свидетельствуют о том, что Ар-Рази в юности занимался словесными науками, слагал стихи и увлекался музыкой. Другие утверждают, что он был золотых дел мастером. Третьи сообщают, что Ар-Рази в юности был пробирером монет. Наиболее достоверным является то, что пишет сам мыслитель в своем труде «Сомнения по поводу взглядов Галена», где отмечает, что он в юности усердно увлекался постановкой опытов и экспериментированием по выявлению ошибок «чудотворцев». По всей вероятности, профессия золотых дел мастера, пробирера монет и экспериментатора по выявлению ошибок «чудотворцев» естественным образом привели Ар-Рази к изучению химии, которую он усвоил основательно и написал по различным ее проблемам более 22 книг. Среди них наиболее важными являются «Введение в изучение химии», «Причины возникновения минералов», «Книга о камнях», «Книга об эфире», «Книга пробы золота и меди», «Опровержение Ал-Кинди, отвергающего химию», «Опровержение Мухаммада ибн Лайса Ар-Расаили, отвергающего химиков», «Книга тайн», «Книга тайны тайн». К сожалению, эти труды Ар-Рази, за исключением «Книги тайны тайн», переведенной на русский язык (Ташкент, 1957), не изучены, и роль их автора в истории химии должным образом не определена.
Средневековые историографы Беруни и Кифти отмечают, что из-за чрезмерного увлечения химическими опытами, постоянной близости к огню, едким запахам и парам у Ар-Рази заболели глаза. Поиск путей излечения глаз заставили ученого заняться изучением медицины. В это время ему было уже около 40 лет. И тем не менее он в Багдаде настолько основательно изучил медицинскую науку и стал настолько искусным врачом, что современники прозвали его арабским Галеном. Ему было доверено руководство главной Багдадской больницей, что свидетельствует о высокой его репутации как врача-клинициста.
Ар-Рази приблизительно в 905 г. вернулся в свой родной город Рей и занял пост руководителя Рейской больницы, где, как и в Багдаде, настойчиво и упорно занимался теорией и практикой медицины. Этим и объясняется тот факт, что по медицине он оставил потомкам в наследство 56 научных трудов, среди которых в первую очередь следует отметить 30-томный «Великий свод» (переведен в 1279 г. на латинский язык и издан в 1486, 1505, 1506, 1509, 1542 годах), «Мансуров свод» или «Мансурова медицина» (переведен в 1481 г. на латинский язык и неоднократно издан), «Царская медицина», «Медицина бедных», «Книга об оспе и кори» (переведена и издана на латинском, французском, английском, русском и персидском языках). В последней книге Ар-Рази впервые в истории медицины дифференцирует эти две болезни и устанавливает принцип оспопрививания. Ар-Рази принадлежит и заслуга введения в медицинской практике истории болезни.
Абу Бакр Ар-Рази также глубоко интересовали проблемы физики, философии, логики и религии. В этих областях его перу принадлежит более 130 фундаментальных работ, посвященных проблемам материи, движения, времени, пространства, изменения, роста, развития, души и тела, материи и формы, сущности и форм познания и т. д. В подтверждение этой мысли достаточно назвать некоторые труды мыслителя: «Слушания о природе» («Введение в физику»), «Опровержение Масмаи, опровергающего тех, кто признает извечность материи», «Малая книга о материи», «Большая книга о материи», «О времени и месте», «О различии между началом времени и началом движения», «О наслаждении», «О трансформации и опровержении того, кто утверждает, что изменение есть скрытость и проявление», «О свойствах развития», «О том, что тело имеет естественный двигатель, заключенный в его сущности». «Малая книга метафизики», «Духовная медицина», «Малая книга о душе», «Большая книга о душе», «О пророчестве» (или «Отмена религии»), «Введение в логику», «Доказательство».
В конце жизни Абу Бакра Ар-Рази постигло большое несчастье: он ослеп. Его современник Ибн Надим передает, что Ар-Рази ослеп вследствие чрезмерного и постоянного употребления в пищу бобов. Историограф Ибн Халикан рассказывает, что Ар-Рази написал для Абу Салеха ибн Мансура — правителя Хорасана книгу по химии. Эмир приказал ученому при помощи опытов показать ему истинность того, что изложено в книге. Ар-Рази отказался выполнить повеление эмира. Тогда Ибн Мансур распорядился бить мыслителя той книгой по голове, до тех пор пока она не рассыплется. Вследствие этого Ар-Рази и ослеп. Беруни придерживается того мнения, что «Ар-Рази читал постоянно. У него была привычка ставить лампу в нишу стены и сидеть перед ней. Книгу ставил напротив стены, дабы она упала и разбудила его, если он заснет. Это и стало одной из причин порчи его зрения. Чрезмерное употребление бобов в пищу также привело к ослаблению его зрения. В конце концов он ослеп на оба глаза». Сам же Ар-Рази пишет: «Те, кто общались со мной, знают мое отношение к знанию и мои страсти и стремления к его накоплению. Они видели, что я с молодости до настоящего времени истратил всю свою жизнь на приобретение знаний. Дело доходило до того, что если не прочитывал непрочитанную книгу и не встречался с ранее незнакомыми учеными, не приступал к другому делу. Моя страсть и мое стремление к знаниям были настолько велики, что только по одной отрасли науки мелким почерком я написал работы в 20 тысяч листов (т. е. 40 тысяч страниц — авт.) и 15 лет своей жизни денно и нощно истратил на составление «Великого свода». Вследствие этого ослабло мое зрение и стали немощными мышцы рук. Из-за чего лишился способности читать и писать. Несмотря на это, я все еще не прекратил поиски знания. Постоянно читаю при помощи тех или иных людей и непрестанно пишу их руками». Ар-Рази умер 25 октября 1925 г. в своем родном городе Рее.
Абу Бакр Ар-Рази в своем автобиографическом очерке «Философский образ жизни» пишет, что «до этого времени, когда пишется настоящая книга, из-под моего пера вышло около 200 книг, статей и трактатов, посвященных различным философским наукам». По Ибн Аби Усаибие, Ар-Рази написал 235 книг, трактатов и статей. К сожалению, абсолютное большинство наследия мыслителя до нас не дошло. В частности, из огромного количества его философских трудов сохранились лишь «Духовная медицина» и «Философский образ жизни». В связи с тем, что духовенство и идейные противники Ар-Рази обвиняли мыслителя в ереси и вероотступничестве, не трудно предположить, что большинство его научного и философского наследия сгорело в огне острой, бескомпромиссной идейной и мировоззренческой борьбы. Поэтому ныне философские взгляды Абу Бакра Ар-Рази воссоздаются по тем отрывкам его сочинений, которые сохранены в трудах его идейных противников, последователей и благожелателей — Абу Хатама Ар-Рази, Мазруки, Беруни, Джувайни, Носира Хисрава, Катиби Ал-Казвини и др. Согласно этим источникам, главную суть философских воззрений Ар-Рази составляет учение о пяти вечных началах — первоматерии, времени, теле мира, вечности первоматерии и абсолютной невозможности сотворения мира из ничего.
Анализируя вопрос о сущности первоматерии и ее вечности, Ар-Рази отмечает, что «возникновение стихий обусловлено некоей вещью. Эта вещь вечна. Она есть материя. Стало быть, материя вечна, и она существовала всегда. Но она была не связанной, а свободной. И когда мир в конце концов разрушится, первоматерии, такой какой она была, освобождается и вечно сохранится в этом свободном состоянии».
О вечности материи, по Ар-Рази, свидетельствует и то, что всякая возникающая вещь имеет материальную основу. «Материя вечна, — писал Ар-Рази,— потому, что невозможно, чтобы самосущая вещь, которая есть тело, возникла из ничего». На этой основе Ар-Рази отрицает и религиозный принцип сотворения мира богом из ничего. Он глубоко убежден, что «сотворение мира из ничего потому невозможно, что бог не в состоянии создать что-то из ничего». Принципиальная невозможность сотворения мира богом из ничего, по Ар-Рази, есть неопровержимое доказательство вечности и неуничтожимости материи.
2. Место (пространство), по Ар-Рази, есть объемлющая первоматерию среда, ибо первоматерия занимает место и потому неизбежно нуждается в нем. Это означает, что мыслитель рассматривает место как вместилище первоматерии. Подтверждением такого вывода является его учение об общем (или абсолютном) и частом (или относительном) месте. Общее (абсолютное) место, с точки зрения Ар-Рази, есть бесконечная пустота. Сталкиваясь в этой пустоте и сочетаясь между собой, неделимые частицы первоматерии образуют разнообразие явлений и предметов мира. Частное (относительное) место он определяет как величину тела, на поверхности которого размещается какое-либо другое тело. Оно по своей сущности конечно. Эти рассуждения Ар-Рази показывают, что он предпринял попытку объединить в единую концепцию демокритовское и аристотелевское понимание места.
Мировоззренческая направленность и философская сущность учения Ар-Рази о месте определяется его представлениями о вечности, бесконечности и объективности места. Представления Ар-Рази о вечности места суть следствия его концепции вечности первоматерии. Логика его мыслей в данном случае такова: первоматерия есть вечная субстанция, она находится в месте (пространстве) и вне места существовать не может. Поэтому место как вместилище первоматерии должно быть вечным. Вечность места Ар-Рази связывает и с бесконечностью его самого. «Все,— пишет он,— что бесконечно, то и вечно. Стало быть, место вечно». Говоря же о бесконечности места, философ подчеркивает, что «все, что существует вне этих двух миров, не бывает больше двух видов: оно либо есть тело, либо не есть тело. Если оно — тело, то находится в месте (пространстве), и помимо есть еще либо место, либо не место. Если оно есть не место, то есть тело, которое конечно. Если же оно не есть тело, то есть место. Стало быть, доказано, что... место бесконечно. Если кто-либо скажет, что абсолютное место конечно, то он утверждает, что концом места является тело. Но поскольку любое тело конечно, то либо концом любого тела есть место, либо любое тело существует в месте. Стало быть, во всех отношениях место бесконечно».
Некоторые идейные противники Ар-Рази, в частности его земляк и современник Абу Хатам Ар-Рази, пытались доказывать, что место с его точки зрения нечто субъективное, существующее лишь в воображении. Однако эти обвинения не основательны. Во-первых, если бы Ар-Рази рассматривал место как субъективное сущее, существующее лишь в воображении, то он не считал бы его одним из пяти вечных начал бытия, в объективном существовании которых он никогда не сомневался. Во-вторых, место, по Ар-Рази, есть среда существования первоматерии, оно есть либо пустота (абсолютное место) либо поверхность объемлющего тела (относительно места). Пустота и поверхность объемлющего тела, с точки зрения Ар-Рази, существуют реально и объективно. Объективно и бытие первоматерии, которая существует в месте. Поэтому место нельзя считать субъективным сущим, существующим лишь в воображении.
Следует подчеркнуть, что тезис Ар-Рази о месте, как одном из вечных начал бытия, является необходимым логическим следствием его концепции места как вместилища материи. Концепция места как вместилища первоматерии неизбежно приводит к мысли об отдельном существовании места от первоматерии, к идее о его самодовлеющем бытии.
Что же касается концепции места как вместилища первоматерии, то она, в свою очередь, зиждется на субстанциальной теории пространства, времени и движения, которая современной наукой и философией не разделяется.
3. Время Абу Бакром Ар-Рази определяется, как мера «прежде» и «после» состояния первоматерии, как мера извечности, возникновения и одновременности явлений и предметов. Подобное понимание времени Абу Бакром Ар-Рази подтверждается следующим его высказыванием, засвидетельствованном Ал-Беруни: «Поскольку первоматерия есть место проявления различных состояний, поскольку она нуждается во времени, ибо некоторые из этих состояний предшествуют некоторым другим, и их извечность, возникновение и одновременность познается посредством времени». Отсюда нетрудно заключить, что Ар-Рази был сторонником реляционной теории времени. Однако Носири Хисрав — критик философии друзей материи — передает, что, согласно Ар-Рази, «время есть текучая (преходящая) субстанция». При таком определении времени мыслитель становится на позиции теории субстанциональности времени. Противоречие это может быть разрешено предположением о том, что он назвал время субстанцией не в смысле его независимости от первоматерии, а вопреки попыткам представить его субъективным явлением, зависящим от считающего субъекта.
Ар-Рази различает абсолютное и ограниченное (относительное) время. «Абсолютное время,— пишет он,— есть продолжительность и вечность. Оно — вечно, находится в движении и не знает остановки. Ограниченное время — это то, что возникает при посредстве движения небес, хода солнца и звезд. Когда ты признаешь различия между этими двумя видами времени и представишь движение вечности, то ты представишь абсолютное время, которое есть бесконечная вечность». Представления Ар-Рази об абсолютном и ограниченном времени теснейшим образом связаны с его концепцией вечности первоматерии, не-извечности и тленности мира. В соответствии с ней абсолютное бесконечное время, по Ар-Рази, есть мера бытия вечной первоматерии и изменяется с ее превращением. В этом смысле позиция Ар-Рази совершенно противоположна точке зрения Носири Хисрава, считавшего, что абсолютное время (дахр) есть мера бытия не изменяющегося в своем существовании бога. С позиции современных космогоний и космологий, стоящих на точке зрения историчности планетных систем, концепция Ар-Рази об ограниченном времени как мере бытия и движения сфер и звезд, предпочтительнее концепции Аристотеля о вечном времени как мере вечного движения сфер. Ибо, если встать на точку зрения историчности планетных систем, то и движение и, следовательно, время их бытия окажутся невечными, относительными.
4. Бог рассматривается Абу Бакром Ар-Рази как одна из пяти вечных субстанций наряду с первоматерией, местом, временем и душой. Однако понимание им сущности бога существенно отличается от религиозной и каламистской концепции роли и значения всевышнего: 1. У Ар-Рази бог не есть предельное основание бытия и существования, ибо, как уже указано, он не в состоянии создать что-либо из ничего. 2. Бог у Ар-Рази не всемогущ; он, например, не в состоянии запретить душе «не влюбляться», не очаровываться материей. 3. Ар-Рази не знает суверенного, самопроизводящего бога. «Поскольку мы видим, — писал он,— что всевышний бог из желания не создавать мир пришел к желанию создать его, поскольку с необходимостью вытекает, что вместе с всевышним богом существовало другое извечное начало... и это другое извечное начало возбудило его к этому действию (т. е. к созданию мира — авт.). Этим другим извечным началом была «душа».
5. Душа, согласно Абу Бакра Ар-Рази, есть вечная живая субстанция. Она — сущее другого мира. Но поскольку она очарована материей и «влюбилась» в нее, постольку соединившись с ней, позабыла о своем мире. Наслаждения ради душа стремится создать мир, из извечной материи, но не в силах сделать это, она крайне мучается. Бог, проявляя к ней милосердие, оказывает ей помощь в создании мира. Ар-Рази писал: «Я говорю, что пять субстанций вечны, а мир создан. Создание мира состоит в том, что душа мечтает найти в этом мире наслаждение. К этой мечте ее побуждает страсть. ...Она мучается при создании мира, двигает материю беспорядочно и оказывается не в силах достичь своего желания. Поэтому всевышний бог, проявив милость к душе, помогает ей в создании мира. «Бог придает материи порядок и уравновешенность... Стало быть создание мира осуществилось благодаря помощи бога душе. Если бы не было этой помощи, душа была бы немощной в создании мира... У нас нет ни одного довода, подтверждающего вечность мира».
Таковы в кратком изложении суть и основные положения концепции Ар-Рази о пяти вечных началах. Они показывают, что главное предельное основание материального бытия мыслитель видел в вечной неуничтожимой первоматерии, состоящей из вечных, неуничтожимых неделимых частиц (атомов). Эта вечная неуничтожимая первоматерия существует в объективно и вечно существующих пространстве (месте) и времени, которые хотя и называются Абу Бакром Ар-Рази субстанциями, тем не менее теснейшим образом связаны с первоматерией и их вечность определяется ею. Бог и душа, будучи вечными субстанциями, не в состоянии творить что-либо из ничего. Вся роль бога заключается в том, что он упорядочивает вечную первоматерию и уравновешивает ее с тем, чтобы возник мир. Если учесть все это, то следует констатировать, что главную мировоззренческую направленность философии Ар-Рази составляет материализм. Но материализм этот отягощен допущением о боге и душе, создающих мир из первоматерии. Несмотря однако на свой мистический характер, концепция Ар-Рази о создании мира реалистичнее и объективнее религиозной догмы сотворения мира богом из ничего. Она имела большое значение для развития свободомыслия. Кстати, в развитии свободомыслия большую роль сыграла критика Абу Бакром Ар-Рази пророчества. Суть этой критики заключена в следующем его высказывании: «Бог всех людей создавал равными и никому из них по отношению к другому не дал преимущества. И если скажем, что для предводительства людьми он должен был избрать кого-то, то его совершенная мудрость должна была осведомить людей об их выгодах и ущербах в настоящей и будущей жизни, не давать никому из них преимущества по отношению к другому, не сделаться основой раздора и распри между ними.
Выбором предводителей и наставников он не должен был сделаться причиной того, чтобы каждая секта следовала только своему пророку, а остальных объявляла лгунами и обманщиками, к ним относилась враждебно и на почве этого разногласия гибла масса людей. Чудеса пророков суть нечто иное, как обман и хитросплетения, которые в своем большинстве являются религиозными сказками, возникшими после них.
Начала и принципы религии противоположны истине. По этой причине между ними существует противоречие. Вера людей в религию и священников есть продукт привычки. Религии и религиозные секты, как причины войн, выступают против философии и науки. Книги, известные как небесные, лишены ценности и достоинства. Произведения же таких древних мыслителей, как Платон, Аристотель, Евклид, Гиппократ сослужили человечеству большую службу и принесли ему большие пользы»1.
Абу Бакр Ар-Рази, как видно из списка его трудов, составленных Ал-Беруни и Аби Усайбией, оставил большое количество трудов по логике и гносеологии. Среди них следует отметить «Свод категорий, суждений и аналитик», «Книга доказательства», «Введение в логику», «Принципы аргументации». Вопросы познания несомненно анализировались также в «Божественной науке» («Метафизике» и «Слушаниях о природе»). Но эти труды мыслителя до нас не дошли. Источники же, сохранившие сведения о теоретико-познавательных взглядах Ар-Рази, позволяют конструировать его воззрения в следующем виде:
Мир познаваем, непознаваемых вещей и явлений нет. В соответствии с этой гносеологической установкой он подчеркивал, что «мой разум рассказал мне, что он способен познать все виды созданий, т. е. с первого до последнего». Познание мира, по Ар-Рази, совершается путем воздействия сущих на чувства и разум человека. Это, в частности, подтверждается его пониманием сущности ощущения, о чем он пишет: «Ощущение есть воздействие чувственного предмета на ощущающего. Воздействие же есть действие воздействующее на воздействуемого». Не будь этого воздействия воздействующего и воздействуемого ничего не познавалось бы. Так, если бы нечто не воздействовало на наши чувства и не вызвало бы ощущения, то мы не познали бы ни наслаждения, ни страдания.
Исходя же из понимания Абу Бакром Ар-Рази сущности зрения, следует подчеркнуть, что познание согласно ему есть отражение образа сущих в чувствах и разуме человека. Ибо он, отвергая различные варианты эманационной теории зрения, доказывает, что зрение есть следствие запечатления образа сущих в хрусталике глаза. Хотя с точки зрения современной анатомии и физиологии образ видимого предмета формируется не хрусталиком, а сетчаткой, тем не менее общий принцип Ар-Рази о зрении, как отражении образа видимых предметов, не отвергается.
Рассуждая о разуме и его познавательной роли, Ар-Рази подчеркивает, что разум есть создание бога и его посланник. Отсюда не трудно заключить, что он рассматривает разум не как свойство человеческого мозга. Но тем не менее ему удалось в основном правильно понять познавательную мощь и силу разума и определить некоторые особенности рационального познания:
1. Разум и разумное познание есть прерогатива человека и ни одному из животных видов они не присущи. Этот взгляд на разум и разумное познание стал в философии общим местом, он разделялся и разделяется всеми философами и учеными. 2. Разум и разумное познание есть средство устроения жизни и достижения желаний и целей. Это свидетельствует о том, что Ар-Рази хорошо понимал социальную роль и значимость знания, науки, философии. 3. Все виды наук, полезные человеку, возникли на основе разума и разумного познания. Это воззрение Ар-Рази может быть объяснимо тем общепринятым в истории философии взглядом, согласно которому ощущение и чувственное познание, как познание отдельных свойств, предметов, не могут раскрывать сущность и закономерность действительности. Общая сущность и закономерности явлений и предметов раскрываются разумом и разумным познанием. Этот тезис Ар-Рази, безусловно, истинен, но он — только половина истины. Другая половина истины заключается в том, что знания, наука, философия вырастают из потребности общества и развиваются наряду со своими внутренними закономерностями на основе общественно-исторической практики. Хотя Ар-Рази в силу слабости самой общественно-исторической практики не смог уловить ее роль в развитии науки, тем не менее он хорошо представлял место опыта и эксперимента в открытии научных истин, о чем свидетельствуют его химические и медицинские труды. 4. Ар-Рази глубоко убежден, что человек при помощи разума и разумного познания способен раскрывать сущность недоступных чувствам вещей и явлений. Он, безусловно, прав, что человек определил величину Солнца, Луны, звезд, расстояния между ними, познал сущность их движения не чувствами, а разумом. 5. Ар-Рази угадал и прогнозирующую роль разума. Разумом «мы представляем,— писал он,— свои разумные действия до их проявления чувству, и мы видим их, как бы ощущая, и затем отображаем их образы чувственными действиями, и они, наконец, проявляются в соответствии с тем, как мы их отображали и замыслили».
Учение Ар-Рази о разуме и разумном познании вызывало острое недовольство шиитских и суннитских идеологов, ибо он на его основе опроверг догматы о предводительстве и пророчестве. «Человек,— подчеркивал он,— не нуждается в учителе (в предводителе и пророке — авт.), который его обучал. Ибо он в познании всех сущих добра, зла, вреда и пользы ровня богу. Если человеческий разум настроен на исследование и изыскание, то он способен познать все». Абу Бакр Ар-Рази в полемике с Абу Хатамом Ар-Рази открыто отрицает шиитское и суннитское воззрение, согласно которому познание есть результат откровения ниспосланного имаму (шиизм) и пророку (суннизм). Обращаясь к Абу Хатаму, Ар-Рази пишет: «Осведомите нас о том, где зафиксированы указания ваших имамов о различиях ядов и пищевых продуктов. Покажите нам хотя бы одно их высказывание по этому вопросу. Известно, что ни один, а тысячи цитируют книги Гиппократа и Галена, и это принесло людям большую пользу. Осведомите нас о высказываниях одного из ваших имамов (предводителей) относительно движения сфер и его причин, относительно специфических принципов геометрии, которые раньше не были известны и открыты вашими имамами. Если вы скажете, что основы всего этого доказаны вашими имамами, то мы заявляем, что это ваше суждение ошибочно, и вы не должны на нем настаивать. Но если вы спросите, откуда люди узнали о влиянии лекарств на тело и о движении небес, то мы ответим, что в решении этого вопроса мы не нуждаемся в ваших имамах. Мы все это извлекли из очевидных для людей вещей, познали на основе наблюдения положения звезд. Влияние лекарств на тело мы познали путем проб и прививок. Познание всего того, что приобретено с начала до настоящего времени, есть естественное дело, подобно тому, как плавание гуся в воде есть естественное дело и совершается без обучения вашими имамами».
Абу Бакр Ар-Рази наряду с разумом признает и познавательную мощь интуиции. Интуитивное знание, как показывают материалы его полемики с Абу Хатамом Ар-Рази, есть знание, которое возникает сразу, без предварительного изучения и исследования предмета. Но истина, по всей вероятности, заключается в том, что интуитивное знание непосредственно не в абсолютном, а в относительном смысле.
Вопрос о методе познания также был в центре внимания Ар-Рази. Его философские, медицинские и химические труды показывают, что он важнейшими способами познания считал наблюдение, опыт и сравнение. Например, в своем труде «Сомнение относительно взглядов Галена» подчеркивает, что он при лечении больных постоянно пользовался результатами опытов и исходил из показания сравнений. В упомянутой полемике о сущности пророчества и имамата (предводительства) он настоятельно подчеркивает, что человеческое знание есть результат наблюдения и опыта, а не откровения и озарения.
Свои социально-этические взгляды Абу Бакр Ар-Рази изложил в таких работах, как «Наслаждение», «Философский образ жизни», «Признаки благополучия и счастья», «Духовная медицина». Среди них особого внимания заслуживает последняя работа, в которой более подробно изложены этические взгляды ученого. Названа она «Духовной медициной», исходя из средневековых представлений о двух видах медицины — физической и духовной (душевной). Согласно этим представлениям, физическая медицина — это наука о профилактике и лечении болезней человеческих тел, а «духовная медицина» — наука об исправлении нравов человеческой души и совершенствовании духовных качеств человека.
Но поскольку средневековые мыслители источником всех действий как моральных, так и аморальных, всех качеств, свойств и побуждений считали душу, постольку они рассматривали «духовную медицину» как учение о путях, средствах и методах воспитания у человека высоких моральных принципов и преодоления низменных нравственных качеств и поступков. В этом смысле «духовная медицина» — синоним понятия «этика».
Под названием «Духовной медицины» нам известны несколько сочинений. Первая из них принадлежит Ал-Кинди (около 800 г. — после 860 г.) — основателю арабской философии. Считается, что она до нас не дошла. Вторая — это «Духовная медицина» Абу Бакра Ар-Рази, которую мы и предлагаем вниманию читателей. Третья «Духовная медицина» принадлежит перу Абу ал-Фараджа Абу ар-Рахмана ибн Джавзи (ум. в 1201 г.), который, заимствовав основное содержание книги Ар-Рази и разбавив его кораническими знамениями, хадисами (преданиями) пророка мусульманства, стихами и притчами, не соизволил даже упомянуть имя своего предтечи. Четвертая — «Духовная медицина» Абу Исхака Ибрахима ибн Юсуфа Аш-Ширази (ум. в 1093 г.) является самостоятельной работой.
Точное время написания «Духовной медицины» Ар-Рази неизвестно, но, согласно свидетельству ее автора и средневековым источникам, она была составлена по просьбе эмира Мансура, правившего городом Реем в 903—905 годах. Следовательно, можно заключить, что, она написана в период между 903 и 905 годами.
«Духовная медицина» Ар-Рази давно заинтересовала современных ориенталистов. Отдельные ее части еще в 1920 г. были переведены и опубликованы голландским ученым Де Буром. В 1939 году она была издана в оригинале немецким востоковедом Паулем Краусом — составителем сборника «Философские трактаты Ар-Рази» (Каир, 1939; Бейрут, 1979). В 1950 году трактат в переводе Арбери увидел свет на английском языке.
«Духовная медицина» Ар-Рази, в которой обобщены достижения античной и средневековой этической мысли, а также результаты творческих поисков автора по морально-этическим проблемам, привлекала внимание ученых-востоковедов богатством содержания и новаторством идей. И действительно, уже ознакомившись с оглавлением книги, убеждаешься, что она освещает всю совокупность морально-этических вопросов, волновавших средневековое общество и не потерявших в силу общечеловеческого, глобального характера, свою ценность и в нашей динамичной, полной противоречиями социально-этического порядка эпохе. Среди них проблема человека и совершенствование его моральных устоев, вопросы о наслаждении и страдании, душевных (духовных) силах человека, значении разума и привычки в моральном совершенствовании, об отрицательных моральных качествах, как-то гнев, эгоизм, зависть, страх смерти, ложь, скупость, печаль, обжорство, пьянство и изыскание путей и средств избавления от них, об этике философа (ученого), о сущности человека, о взаимопомощи как условии существования человеческого сообщества и прогресса человеческой морали. Но нет необходимости подробно излагать сущность взглядов Ар-Рази по всем этим вопросам, т. к. проницательный читатель, думается, сам по достоинству оценит их. Поэтому ограничимся лишь краткой характеристикой главных задач и особенностей этики мыслителя.
Этику Ар-Рази считает наукой о путях и средствах воспитания благонравия и искоренения злонравия, наукой о способах подчинения других душевных сил разуму, с тем, чтобы не допускать зла, неправильных поступков и не поддаваться страстям и сиюминутным наслаждениям. Этика учит различать и понимать истинное, умеренное наслаждение от ложного, чрезмерного. Осведомленный в науке этике, разумный человек не оставляет без контроля свои страсти и душевные силы, а постоянно стремится управлять ими и держать их в подчинении разуму. Из размышления Ар-Рази вытекает, что этика формирует у человека нравственное сознание, правильное представление как о положительных, так и об отрицательных качествах, о природе человека, о его душевных силах, о смысле его жизни и деятельности, способствует наслаждению жизнью, избавлению от страдания и достижению счастья.
Если основываться на изложенном понимании сущности и задачи этики, то следует признать, что одну из главных особенностей этики Ар-Рази составляет гедонизм и эвдомонизм. Сущность этики мыслителя заключается в том, что он важнейшим вопросом духовной медицины, ее первейшей задачей считает познание и разъяснение сущности наслаждения, с чем связано высшее благо — человеческое счастье. Поэтому теория морали Ар-Рази зиждется именно на принципе наслаждения. Все вопросы нравственности и образа жизни человека он рассматривает под углом зрения этого принципа. Но в чем Ар-Рази видит сущность наслаждения? Отвечая на этот вопрос, мыслитель подчеркивает, что «...наслаждение есть не что иное, как освобождение от страдания. Наслаждения не бывает иначе, как через воздействие страдания... Наслаждение есть радующее, а страдание огорчающее чувство... Когда воздействующее изменяет естественное состояние воздействуемого, возникают страдание и боль, а когда оно возвращает его в естественное состояние, появляется наслаждение». Одно из главных условий достижения наслаждения и освобождения от страдания Ар-Рази видел в обеспеченности необходимыми благами. «Если разумный человек,— пишет он,— узрит эти явления, вникнет в них умом своим, отбросив пристрастия, то поймет, что условием наслаждения и спокойной жизни... является достаток». Другими важнейшими условиями достижения наслаждения, по Ар-Рази, являются разумный подход во всем, предвидение последствий своих поступков и деяний, подчинение всех страстей, разуму и их подавление, преодоление злонравия, ввергающего человека в пучину бесчисленных бедствий.
Наслаждение Ар-Рази тесно связывает с умеренностью, с чувством меры. Он видит смысл наслаждения в пользовании всеми жизненными благами, в удовлетворении всех естественных нужд согласно определенной меры: при еде человек должен принимать пищу столько, сколько необходимо для преодоления голода, в нем чувства получения удовольствия не должны быть самоцелью; одежда должна быть удобна и скромна, в ней не следует склоняться к нарядности; жилище должно быть таким, чтобы можно было бы отгородиться от сильного холода и жары, и не следует стремиться к пышному и роскошному дому и дворцу и т. п.
Чрезмерное непрерывное наслаждение, согласно Ар-Рази, в конечном счете приводит к страданию, лишает человека чувства истинного удовольствия. Например, если человек отдается вожделению, страстям, то он постепенно будет терять чувство удовольствия. Такие люди, отмечает Ар-Рази, подобны больным, которые страдание принимают за наслаждение, печаль за радость. Поэтому, согласно Ар-Рази, как излишество, так и недостаток несовместимы с наслаждением.
Вести разумную, радостную, здоровую жизнь, избегать страдания, быть справедливым, нравственно чистым, добродетельным, быть полезным людям, служить им, не страшиться смерти— таковы основные требования теории наслаждения Ар-Рази.
Основные положения учения Ар-Рази о наслаждении свидетельствуют о том, что он в трактовке этого вопроса следовал Эпикуру, но не был его эпигоном. Так, Эпикур лучшими средствами избежания страданий считал самоустранение от тревог и опасностей, от общественных и государственных дел, достижение независимости от внешних условий. Ар-Рази же призывает к социальной активности, обязывает человека быть полезным обществу, способствовать преодолению трудностей, с которыми сталкиваются в городах, призывает людей к выполнению возложенных на них задач и т. д.
Важнейшую особенность этики Ар-Рази составляет рационализм. Разуму и знанию в нравственной жизни человека он придавал большое значение. Благодаря разуму, подчеркивал он, человек познает не только окружающий мир, но и самого себя, основы своей деятельности, свой внутренний духовный мир, свои ощущения и интеллектуальные способности, определяет истинность знания. Поэтому разум должен быть главой всех других душевных сил. Если каждый, пишет Ар-Рази, выработает способность подчинять душевные силы разуму, «то он (разум) заблистает во всей чистоте и засияет во всем сиянии, и тогда он доведет нас до конечной искомой нами цели».
Ар-Рази учит, что не страсти, а разум должен править человеком. Разум постоянно мобилизует, дает возможность противостоять сиюминутным, обманчивым наслаждениям, страстям и порывам. Он, подчиняя другие душевные силы, сдерживает человека от совершения дурных поступков, делает его жизнь интересной, полной наслаждений. Согласно Ар-Рази, разум создает добронравие человека, помогает ему подавить страсти, преодолевать злонравие, достичь цели и счастья. Все этические принципы, нравственные явления и моральные качества Ар-Рази рассматривает именно через призму разума и приходит к выводу, что действия, поступки и деяния, не согласующиеся с его требованиями, аморальны. Исходя из изложенного, не трудно заметить, что этический рационализм Ар-Рази овеян сократовским духом. Сократ, как известно, придавая знанию и разуму первостепенное значение, основной задачей как этики, так и философии считал самосовершенствование морали личности. Он отождествлял нравственность со знанием и всякое аморальное действие сводил к незнанию или заблуждению.
Этика Ар-Рази по своему содержанию гуманистична, она с начала до конца пронизана идеями человеколюбия. По Ар-Рази, человек по своей природе добр. Выражается это в том, что он желает другому лучшей, чем себе, участи. Но если кто-либо желает людям зла, несчастья и радуется их бедственному положению, то он морально больной и нуждается в психическом и нравственном лечении. Каждый человек должен творить добро и приносить пользу людям. Если же человек напротив, постоянно и преднамеренно причиняет людям и обществу зло, то он должен быть отвергнут и презираем.
Гуманизм этики Ар-Рази ясно вырисовывается в его понимании насилия. Согласно мыслителю, насилие недопустимо не только по отношению к другому, но и по отношению к самому себе. В этой связи он считает несправедливыми, антигуманными поступки тех индусов, которые ради «приближения» к богу и «слияния» с ним предавали себя огню; не одобрял поступки манихейцев, которые отказывались от половой жизни, обрекали себя на голод и жажду; отвергал образ жизни обитателей христианских монастырей и мусульманских мечетей, которые не уделяли должного внимания еде, не приобретали профессию и т. д. Все эти действия он считает неразумными и проявлением насилия над человеком. Вместе с тем, он допускает применение насильственных мер по отношению к тем, кто преднамеренно вредит людям, наносит ущерб обществу.
Гуманистический характер этики Ар-Рази доказывается его представлениями об образе жизни философа (ученого) и его обязанностях. Он считает, что философ должен обладать такими качествами, как справедливость, гуманность, единство слова и дела. Моральный долг философа Ар-Рази видел в объяснении людям их обязанностей служить общему делу, интересам народа, в разработке и распространении культуры общения, которая должна основываться на благосклонном и дружеском взаимоотношении. Его задача разъяснять и доказывать людям необходимость добронравия и пагубности злонравия, воспитывать в них стремление к добродетели, к усвоению профессии как основы благополучия и счастливой жизни, к взаимопомощи как основы личного счастья и общественного порядка. Примечательно, что жизнь самого Ар-Рази как философа и врача была подчинена благородному делу реализации этих принципов, благородному делу избавления человека от телесного и Духовного страдания, от насилия, была направлена на защиту его чести, достоинства и интересов, на его духовное и моральное совершенствование. В этом легко убедиться, прочитав его «Философский образ жизни», «Духовную медицину» и «Медицину бедных».
Гуманистический дух этики Ар-Рази четко проявляется в его критике низменных моральных качеств, свойств и побуждений. Критикуя аморальные действия, поступки, отрицательные черты поведения и характера людей — чрезмерную страсть, тщеславие, зависть, гнев, ложь, скупость, печаль, обжорство, пьянство, половую распущенность — Ар-Рази преследовал цель: (1) исправления и совершенствования моральных устоев личности и общества в интересах самих же людей и самого общества; (2) обеспечение морального и физического здоровья человека, духовного и нравственного прогресса общества; (3) формирования моральных, нравственных условий радостной и счастливой жизни. Ар-Рази убежден, что отрицательные, низменные моральные качества, свойства и побуждения деградируют личность и духовно, и физически, и психически, и делают ее жизнь невыносимой. В подтверждении нашего вывода достаточно сослаться на рассуждения мыслителя относительно вреда пьянства. «Пристрастие к пьянству и чрезмерное увлечение винопитием есть также одно из дурных проявлений человеческой натуры, подвергающих ее смертельным опасностям, различным несчастьям и многочисленным заболеваниям. Человек, безмерно предающийся пьянству, со временем начинает страдать учащенным сердцебиением, удушьем, переполнением желудочков сердца, что приводит к внезапной смерти. У него также может произойти разрыв кровеносных сосудов мозга. Впоследствии у него могут возникнуть горячая лихорадка, кровотечение и желчные опухоли в кишках и в основных частях тела, дрожание их. Все это вкупе с остальными недугами приведет человека к потере разума, к распущенности, бесчестию, неспособности восприятий и отправления благих необходимых религиозных и светских потребностей. Он даже не сможет заняться тем, что внушает ему надежду на лучшее, и ничего хорошего в этом не добьется». Вот почему Ар-Рази, как философ-гуманист, уделяет много внимания анализу сущности моральных недугов, путей и средств их преодоления. Внимательный читатель однако, безусловно, заметит, что мыслитель разрабатывает средства и методы улучшения нравов, преодоления низменных моральных качеств, укрепления добронравия, исходя из уровня развития науки своего времени и требований своей эпохи.
Так, критикуя с позиции своей теории наслаждения учение тех философов, которые убеждены, что душа исчезает с гибелью тела, его логическую несуразность Ар-Рази видит в том, что оно будто приводит к выводу, что смерть лучше жизни. При этом он умалчивает тот факт, что философы, утверждающие принцип одновременной гибели души и тела, а также отрицающие представления об аде, рае и потусторонней жизни (например, зурваниты и дахриты) никогда не считали, что смерть лучше жизни. Больше того Ар-Рази пытается решить вопрос о преодолении страха смерти на основе господствовавших в его эпохе религиозно-мистических представлений. Однако в его идеях, мыслях и рекомендациях читатель неминуемо найдет и множество общечеловеческого, что и ныне сохраняет свою ценность, значимость.
Привлекает внимание демократизм этики Ар-Рази. В своих этико-дидактических суждениях он настойчиво проводит мысль о том, что детям бедных и несостоятельных людей воспитывать и прививать добронравие легче, чем детям состоятельных и богатых. Он пишет; «Дети несостоятельных людей оттого, что они живут бедно и скромно, могут стать честными и добродетельными, ибо им в отличие от других легче проявить выдержанность и переносить трудность воспитания и упражнения». Ар-Рази не просто декларировал демократические устремления своего этического учения, а подтверждал их практическими действиями. Им написан специальный труд, излагающий вопросы оказания медицинской помощи простолюдинам, которым врач и медицинское обслуживание не доступны. Труд этот так и называется: «Тот, кому врач не доступен», но известен он, как «Медицина бедных».
В «Духовной медицине» Ар-Рази наряду с проблемами этики освещается и ряд общесоциологических вопросов: человек — общественное существо, взаимопомощь — условие развития общества, соразмерность доходов и расходов, накопление благ. Суть идей Ар-Рази по первому вопросу сводится к тому, что человек становится человеком и достигает морального прогресса, счастья и благополучия лишь в человеческом обществе. Вне общества отдельный человек вообще не может выжить. Но если выживет, то его жизнь «будет дикой, звериной и грубой, ибо он лишен возможности человеческого сотрудничества и поддержки, которые делают наше существование благоприятным и умиротворенным». Взаимопомощь же, как условие существования человеческого сообщества, по Ар-Рази, обусловлена тем непреложным фактом, что отдельный человек не в состоянии одновременно заниматься всеми родами деятельности по добыванию средств существования, он не может одновременно быть и землепашцем, и ткачем, и строителем, и воином. Это обстоятельство вынуждает людей к обмену продуктами своей деятельности, к взаимопомощи и взаимодействию во всех делах и начинаниях. Без взаимопомощи, подчеркивает Ар-Рази, невозможно добиться ни благополучия, ни благосостояния, ни спокойствия, ни счастья, ни морального совершенства. Суть взглядов Ар-Рази о доходе, расходе и накоплении благ сводится к следующему: доход всегда должен превышать расход, чтобы была возможность накопить блага на случай непредвиденных обстоятельств. Но накопление благ должно иметь меру, чтобы не порождало скопидомства, портящего нравы.
Как уже было отмечено, «Духовная медицина» Ар-Рази вызвала бурю критики еще при жизни ее автора. Так, его современник Ибн ат-Таммар написал трактат «Опровержение «Духовной медицины» Ар-Рази», на что Ар-Рази ответил «Книгой опровержения Ибн ат-Таммара, отвергающего «Духовную медицину». С критикой «Духовной медицины» Ар-Рази выступил и исмаилитский проповедник Хамид-ад-Днн Ал-Кирмани. Критиков не удовлетворяли рационализм и демократизм этики Ар-Рази. Они не восприняли и учение мыслителя о наслаждении, являющееся теоретическим фундаментом его «Духовной медицины». Но несмотря на дискредитацию и нападки идейных противников, этическое учение Ар-Рази пробило себе дорогу к умам многих мыслителей, о чем свидетельствует появление в последующих веках нескольких «Духовных медицин», продолживших традиции Ар-Рази. Помимо этого благотворное влияние идей Ар-Рази наблюдается в этических учениях Ибн Мискавейха, Насриддина Туси и Джалолиддина Давони. Поэтому всестороннее сопоставительное изучение «Духовной медицины» Ар-Рази имело бы неоценимое значение для уяснения истории и эволюции этических учений средневековых таджикско-персидских и арабских мыслителей, для выявления того общечеловеческого интеллектуального потенциала, который заключен в этических учениях прошлых эпох и который может помочь моральному прогрессу современного общества.
ВО ИМЯ АЛЛАХА МИЛОСТИВОГО И МИЛОСЕРДНОГО
Сказал Мухаммад ибн Закарийа ар-Рази: Да восполнит аллах счастье эмира1 и довершит благоденствие ему! Как-то в присутствии эмира, да продлит аллах его бытие, зашла речь о составленном мною трактате об исправлении нравов, который просил меня написать некто из моих братьев: в Городе мира (Багдад) в бытность мою там. Господин мой, эмир, да вспомоществует ему аллах, повелел мне сочинение книги, которая охватывала бы основные понятия (того трактата) в наиболее кратком и емком (изложении) и чтобы я назвал ее «Духовной медициной» и была бы она подобна «Мансуровой книге»3, цель которой — медицина физическая, и равной ей потому, как он, да продлит аллах его могущество, предназначил включение в нее всеобщей пользы, объемление души и тела. И завершил я это, предпочтя его всем остальным моим занятиям. И у аллаха прошу успеха в том, чтобы удовлетворить господина моего, эмира, приблизить меня к нему и сблизить с ним.
Я разделил эту книгу на двадцать разделов.
Первый раздел о достоинстве разума и восхвалении его.
Второй раздел о сдерживании страсти и обуздании ее, и об основных суждениях мудрого Платона по этому поводу.
Третий раздел об общих суждениях, предпосланных в отдельности рассказу о дурных признаках души.
Четвертый раздел о необходимости знания человеком своих пороков.
Пятый раздел о любви, привязанности и общих мыслях о наслаждении.
Шестой раздел о неприятии тщеславия.
Седьмой раздел о неприятии зависти.
Восьмой раздел о неприятии чрезмерного и чреватого вредом гнева.
Девятый раздел об отвержении лжи.
Десятый раздел об отвержении скупости.
Одиннадцатый раздел об устранении вреда бесплодных раздумий.
Двенадцатый раздел об избавлении от печали.
Тринадцатый раздел о неприятии обжорства.
Четырнадцатый раздел о неприятии увлечения винопитием.
Пятнадцатый раздел о неприятии распущенности в сношениях.
Шестнадцатый раздел о неприятии бездумной увлеченности, бессмысленных привычек, склонности к пустым забавам и фанатичности в вероучении.
Семнадцатый раздел о мере расходов и потребностей.
Восемнадцатый раздел о неприятии усилий и борьбы за получение титулов, мирских степеней и о различии между тем, что соответствует страсти, и тем, что соответствует разуму.
Девятнадцатый раздел о благородном поведении.
Двадцатый раздел о страхе перед смертью.
Раздел первый
О ДОСТОИНСТВЕ РАЗУМА И ВОСХВАЛЕНИИ ЕГО
Мы говорим: Воистину всевышний, да славится имя его, даровал нам разум и возлюбил нас, благодаря ему, дабы обретя (его), мы постигли им из ранних и поздних польз высшую цель, содержащуюся в сущности нам подобных. Это величайшее из благ аллаха для нас и наиполезнейшая из вещей и наилучшая из милостей нам (ниспосланных).
Благодаря разуму мы обрели преимущество над неразумными животными и даже владеем ими, управляем ими, укрощаем их, заставляем их трудиться на нас там, где они могут приносить нам и себе пользу. Разумом мы познали все то, что нас возвышает, улучшает и делает приятной нашу жизнь, (посредством его) добиваемся своей цели и своего желаемого. Воистину разумом мы познали искусство построения судов и пользования ими, добираясь при этом на них туда, где море обрывалось и оно уже не было преградой ни нам, ни ему. Благодаря ему же мы освоили медицину, в которой много пользы для наших дел, а также другие искусства, нужные и приносящие нам пользу. С его помощью мы постигли непонятные и далекие от нас явления, скрытые и таинственные для нас. Им (разумом) познали мы форму Земли и Вселенной, величину Солнца, Луны и других планет, расстояния до них и (сферы) их движения. С его помощью дошли мы до познания всевышнего, да будет он могуч и славен, который является величайшим из того, что мы познали, и ценнейшим из того, что мы постигли. Короче говоря, что воистину есть та вещь, не будь которой, наше состояние было бы состоянием животных, детей и сумасшедших, и посредством которой мы представляем свои разумные действия до их проявления чувству, и мы видим их, как бы их ощущая, и затем отображаем их образы чувственными действиями, и они, наконец, проявляются в соответствии с тем, как мы их отображали и замысливали.
Если таковы его ценность, положение, значимость и превосходство, то мы вправе не умалять его достоинство, не принижать его степень и не превращать его — а ведь он властелин — ни в покорного (слугу), ни в запряженную (лошадь),— а ведь он сам вожатый — ни в зависимую вещь, ибо он сам — господин. Напротив, мы должны обращаться к нему в делах, соотносить их с ним, опираться на него при их (свершении), продолжать их при его согласии и оставлять их при его отказе, не должны насильно навязывать ему страсть, которая станет для него бедствием, обернется огорчением, могущим отвернуть его от его же принципов, праведного пути, целеустремленности и стойкости, препятствием, не позволяющим разумному человеку достичь совершенства и заключающихся в нем благостных последствий его деяния.
Мы должны поэтому упражнять (душу), усмирять ее, подвергать испытаниям, заставлять подчиняться (разуму), который может принимать ее действие или отвергать. Воистину, если мы сделаем это, то он заблистает во всей чистоте и засияет во всем своем сиянии, и тогда он доведет нас до конечной искомой нами цели. И будем мы счастливы тем, что даровал нам аллах и что ниспослал нам.
Раздел второй
О СДЕРЖИВАНИИ СТРАСТИ И ОБУЗДАНИИ ЕЕ, И ОБ ОСНОВНЫХ СУЖДЕНИЯХ МУДРОГО ПЛАТОНА ПО ЭТОМУ ПОВОДУ
Вследствие сказанного мы поведем речь о духовной медицине, цель которой — исправление нравов души и духовных качеств, и будем в этом предельно кратки. Цель и начало ее связаны с тонкостями и основополагающими факторами, явлениями, а также понятиями, которые составляют общие корни всей этой цели. А поэтому мы говорим: воистину мы предпослали вступление и предварили введением рассказ о разуме и страсти, ибо видели, что это является общим для данной цели началом, и мы исходим из этого принципа больше нежели из всех остальных принципов, как заслуживающего и наиболее достойного. Поэтому мы утверждаем: воистину наиболее достойным, славным и действенным из принципов, способствующих достижению цели нашей книги, является сдерживание страсти и противодействие тому, к чему влечет нрав в большинстве случаев, приучение к этому души и постоянное подчинение ее разуму. Именно в этом и заключается первое преимущество людей над животными, я имею в виду навык управления волей и начала действия после размышления, ибо, например, необученные животные действуют тогда, когда их влечет к этому естество, не умея ни воздержаться от данного действия, ни обдумать его. Ты не найдешь какое-либо необученное животное, которое воздержалось бы от испражнения или от поглощения пищи независимо от того, в чем ее подадут, и когда она будет поднесена, если он испытывает нужду в этом. Однако ты увидишь человека, воздержавшегося от этого, одолевающего свою натуру в силу разумных понятий, призывающих его к тому, однако случается и так, что к этому его непроизвольно вынуждает нрав или отсутствие у него выбора. Такова или подобна этому величина превосходства над животными в обуздании натуры, присущая большинству людей, даже если это приобретено посредством воспитания и обучения. Тем более, что это обще, всеобъемлюще, доступно, и это то, к чему привыкает дитя и на основе чего развивается.
Нет необходимости в этой связи заводить речь о том, что между народами в этом деле существует большое превосходство одного перед другим и огромное различие. Однако достижение высочайшего совершенства не может быть доступно для всех натур человеческих. Лишь только мудрый благородный муж — философ способен достигнуть такого совершенства. Насколько простые люди превосходят животных в умении сдерживать натуру и владеть страстью, настолько же этот муж должен превосходить простолюдинов. Отсюда нам следует знать, что всякий пожелавший украсить себя подобным украшением и обрести такое совершенство, взялся за дело неимоверно трудное и тяжелое, ибо ему необходимо мобилизовать свою душу на борьбу со страстями и соблазнами, спор с ними и противодействие им.
В силу того, что между человеческими натурами существует большое противоречие и огромное различие, то кому-то из них обрести отдельные достоинства будет легче, тогда как другому — труднее, и точно также в избавлении от некоторых дурных качеств.
Я начну с рассказа о способе приобретения этого совершенства — имея в виду сдерживание страсти и противодействие ей — ибо обладание таким умением есть наиболее почитаемое и благородное из достоинств, а положение его в деле достижения всей общей цели равнозначно положению первоэлемента в первооснове.
Я говорю: воистину страсть и натура всегда призывают к испытанию сиюминутных наслаждений и возбуждению их без предварительного обдумывания и размышления о последствии, настраивают на них и торопят к ним, если даже те повлекут за собой боль или послужат препятствием к достижению наслаждения во много крат большего, нежели предыдущее. И это потому, что они не видят себя в каком-либо ином состоянии, кроме того, к которому стремятся. В это время они отбрасывают от себя всякую мысль о возможной мучительной боли подобно тому, как ребенок с воспаленными глазами играет на Солнце, трет глаза, поедая в то же время финики. Именно поэтому разумному человеку надлежит обуздывать свою натуру и страсть, сдерживать их и не давать им волю, разве только после обдумывания и предвидения того, что они могут повлечь за собой, представить и только затем поступить наверняка, дабы не испытать боль от того, от чего он намеревался испытать наслаждение, и не потерпеть ущерб от того, в чем он предполагал получить выигрыш. Но если в это его представление и взвешивание проникнет хоть какое-либо сомнение, то он не должен давать волю страсти, а, наоборот, должен стать на путь обуздания и сдерживания ее. Человек, конечно, может не поверить, что, дав волю страсти, навлечет на себя дурные последствия, причиняющие ему боль, для избавления от которой придется приложить во много крат больше усилий, нежели те, что могли потребоваться для проявления выдержки и терпения. Таким образом, в сдерживании ее должна быть проявлена решительность. Даже если человеку придется приложить вдвое больше усилий, он также должен направить их на ее обуздание, ибо воистину первая горькая капля пития мягче и легче, чем следующая, которую во всяком случае неизбежно придется испить.
Человек, правда, не должен довольствоваться лишь этим, ибо ему надобно сдерживать свою страсть во многих ситуациях — если, конечно, он не предвидит скверных последствий этого — с тем, чтобы приучить и подготовить свою душу к переживанию трудностей и привыканию к ним, чтобы она делала это легче в случае возникновения дурных последствий и чтобы не гнездились в ней плотские желания и не господствовали бы над ней.
Душа обладает способностью воздействовать на саму природу и человеческие качества, и это воздействие порой бывает настолько сильным, что даже может одолеть установившуюся привычку и доходит до такого состояния, при котором противодействие ему становится совершенно невозможным. Поэтому тебе надлежит знать, что люди, пристрастившиеся к плотским желаниям и предающиеся им, в итоге доходят до такого состояния, что уже не испытывают наслаждения, но и не способны отказаться от него. Люди, чрезмерно пристрастившиеся к утехам с женщинами, винопитию и слушанию (музыки),— а ведь это самые сильные плотские желания и наиболее стойкие в природе — не испытывают того наслаждения, какое испытывают люди, не пристрастившиеся к тому, ибо для тех оно становится обычным состоянием, то есть обыкновенным и привычным, и они не в силах отбросить эту привычку, так как она превратилась для них в обязательную для жизнедеятельности вещь, а не в предмет роскоши и неги. Именно поэтому через это в их убеждения и мирские заботы проникает порок, и они вынуждены идти на использование самых различных уловок и ухищрений для обретения богатства, обманывая душу и подвергая ее смертельным опасностям. Если такие люди оказываются в бедствии, то принимают его за счастье, а печалясь, принимают это за радость, мучаясь, принимают это за наслаждение. Как они похожи в этом на дровосека, заготовившего много дров, которые загорелись и в огне которых сгорел он сам, или на животное, польстившееся на то, что подкладывают в капкан: ведь попадая в капкан, оно не получает того, на что польстилось, и в то же время не в силах спастись оттуда, куда попало.
Этого числа рассуждений о сдерживании плотских желаний вполне достаточно и они, таким образом, сводятся к тому, что душе следует давать волю лишь тогда, когда будет ведомо, что это не повлечет за собой впоследствии ни боли, ни мирского ущерба, равных обманчивому наслаждению, полученному от этого. К тому же вред от подобного наслаждения бывает неизмеримо больше получаемой от него пользы и человек, оказавшийся по своей воле в силках подобных наслаждений, в конце концов пожнет раскаяние. Такое может предвидеть тот, кто утверждает, что «душа быть не должна владычицей привычек». К такому выводу приходит тот, кто относится к философам, а они же не веруют, что душа субстанциональна по своей сущности. Они считают, что душа исчезает с исчезновением тела, в котором она находится. Что касается того, кто считает, что душа обладает истинностью и актуальна по некоей своей сущности, и что она пользуется телом как средством и орудием и с его исчезновением она не исчезает, то они постоянно поднимаются от обуздания натуры, усмирения, страсти и соблазна и противодействия им к еще более и более высоким, нежели эти (идеи). Они с презрением и порицанием относятся к тем, кто, опутав себя страстями, сам склоняется к ним, и ставят их в один ряд с животным, полагая, что их — из-за приверженности страсти, возбуждения их, склонности к наслаждениям и любви к ним, выражения сожаления по поводу минувших наслаждений, животной боли от достижения и получения их — ожидают скверные последствия, в особенности после покидания душой тела, от чего возрастают и длятся долго ее муки, раскаяние и томление. Для подтверждения этого, упомянутые философы ссылаются на собственное строение человека, которое не предназначено именно для того, чтобы безудержно предаваться наслаждениям и плотским желаниям, но и для того, чтобы уметь мыслить и думать, чего недостает неразумному животному. Ведь дело в том, что одно животное получает от процесса поглощения пищи и случения такое наслаждение, какого не может получить большое число людей вместе взятых. Что касается отсутствия у него печали и мысли, представляющегося блаженством его существования, то это состояние, не приличествующее человеку, который, конечно же, совершенно не может жить в оном. А для животного же это состояние есть наивысший и конечный предел блаженной (жизни), и в нем он не ощущает ожидающих его опасностей. Например, мы видим, что даже когда приходит время резать животного, оно беспечно и всецело озабочено лишь поеданием корма и пойла.
Философы утверждают: «Если бы утоление плотских желаний и удовлетворение потребностей натуры было бы для человека предпочтительней всего, то он не считал бы это никчемным и не признавал это состояние ниже животного состояния. И в пренебрежении человека, являющегося лучшим из смертных живых существ, к подобным вещам заключается его ценность и счастье. Он обретает счастье благодаря способности мыслить и предполагать, вследствие чего он знает, что является для него наиболее достойным, а именно: приятная речь, безупречное поведение, а не раболепие и увязание в удовлетворении прихотей натуры». Они также говорят: «Если бы все достоинство человека заключалось лишь в получении наслаждений и удовлетворении плотских прихотей, то человек с предрасположенной к этому натурой считался бы достойнее того, кто подобной склонностью не обладает. В этом случае быки и ослы считались бы более достойными, нежели люди, более того, чем все остальные бренные существа и даже всевышний, да будет он могуч и славен, ибо ему не свойственна потребность ни в наслаждении, ни в страсти». Они утверждают: «Возможно, тот из людей, кто не имеет опыта, но обладает проницательностью и не размышляет о подобного рода понятиях, сочтет неверным нашу мысль о том, что животные в указанных действиях получают наслаждение большее, чем люди. Он приведет, наверное, в пример некоего властителя, победившего жестокого врага и устроившего затем пышную трапезу, блещущую обилием, роскошью и красотой, окруженного свитой и приближенными и испытывающего то наивысшее наслаждение, какого только могут достичь люди, и при этом спросит: «Разве сравнится наслаждение животного с этим блаженством? Может ли оно достичь и толики того блаженства и допустимо ли тут, вообще, сравнение?» Да будет известно вопрошающему это, что высший и низший пределы наслаждения не добавляются один к другому, а зависят от степени, потребности в нем. Воистину тот, кто не может улучшить своего положения кроме как тысячей динаров, в действительности не поправит его, если ему будет дано лишь девятьсот девять динаров. А тот, чье положение может поправить один динар, и в самом деле в силах его поправить этим единственным динаром, что и будет для него наслаждением, тогда как первый человек, которому дано много крат больше, окажется не в силах улучшить свое положение и не достигнет наслаждения.
Таким образом, если обеспечить животное всем, что потребно его естеству, то этим его наслаждение окажется полным и совершенным, и ему не будет причинять беспокойство и боль то, что за этим последует, ибо ему это не приходит и в голову. В любом случае животному всегда будет присуще чувство наслаждения. В то время, как ни один из людей не в силах осуществить все свои мечты и удовлетворить все свои желания. Ибо душа человека — если она является душой мыслящей, осознающей и представляющей неведомое ей — всегда испытывает удовлетворение от сознания улучшения состояния другого человека. В некоторых случаях ею движут стремление и жажда к тому, чем она не обладает, а иногда ею овладевает страх и сожаление от того, что она заимела. И эти состояния, естественно, нередко удерживают от искомого наслаждения и страсти. Ведь, если человек владел бы даже половиной Земли, то душа подстрекала бы его к овладению остальной ее частью, но в то же время она скорбела и боялась бы лишиться того, чем уже овладела. А если бы он владел всей Землей, то все равно возжелал бы стать навсегда здоровым и вечным. И вновь душа его непременно стремилась бы изведать все существующее на небесах, на воде и суше.
Дошел до меня рассказ о том, что когда однажды пред неким из непомерно алчных властителей упомянули о рае, величайших и вечных в нем благах, он молвил: «Что касается меня, то я думаю, что попади в рай подобный мне высокочтимый и обладающий несметными богатствами человек, то он нашел бы райские блага не столь приятными, а плоды горькими, и вряд ли нашлось бы там то, что я пожелаю». Разве можно наслаждение такого человека когда-нибудь счесть совершенным, а радость полной? И разве может кто-либо испытывать удовлетворение и радость от большого достатка, кроме животных и им подобных созданий? Ведь как сказал поэт:
Эта группа философов идет от обуздания мирской страсти и противодействия ей, более того, от пренебрежения ею и умерщвления ее к деянию еще более великому: они довольствуются лишь куском хлеба и глотком воды, не копят богатства, не обзаводятся имуществом, не обустраивают жилище. Быть может, наипервейшей причиной этому является их мысль о необходимости избегать людей и сторониться их, обитать в заброшенных и безлюдных местах. Этими и другими подобными действиями они стремятся доказать истинность своего отношения к существующим вещам и явлениям.
Поделиться книгой: