Рейнджер

— Сам удивляюсь — почему они меня так?

— ОНИ?! — хоровой изумлённый вопль показал мне, что удивление у шальной парочки вызвало всё же моё поведение. Я, если честно, это подозревал, но решил сделать вид — снова в воспитательных целях.

— Конечно. Слишком много обещали.

— Так дурни, не понимают!

— Ага, конечно. И коня наоборот седлают, едут — за хвост держатся. Ну, сами подумайте: найти десяток стражников, пообещать им по серебряной монете за каждый день из трёх, к ним — подыскать ученика мага, подмастерья, только не погодника, а с уклоном в боевую магию, любого старшекурсника любой Академии — их, я слышал, в Империи семь? Ну и считайте: тридцать сребреников — пехоте, золотое «Солнышко» — магу. Ну, пускай, полтора — по полсолера за день. Итого — две монеты плюс харч на три дня и бочонок пива, отметить сделку. И им бы принесли этот амулет меньше, чем за три золотых. Правильно считаю?

— Правильно…

— И вот, не обратившись к конным стражам, что ехали искать бандитов, не тревожа Паладина — идут к нашей троице. И дают совершенно несоразмерные с работой обещания. Мне такое очень не нравится. Бесплатный сыр бывает — но достается только второй мышке. Тут или обман с сутью задания, или с количеством проблем. Или — могут быть большие проблемы потом. Например, снимем мы амулет с алтаря — а алтарь переродится и оттуда какая-нибудь гадость полезет?

Двурвы были озадачены. Но я их решил добить:

— И трофеи наши с караваном уедут — кто проследит, чтобы все как следует продать?

Тут я бил наверняка — чтобы двурвы упустили уже имеющуюся на руках выгоду? Ага, как же. Это только временно «золотой туман» мог застить взор, не очень надолго. И угадал:

— Так, Гролин! Глянь, сколько у нас ещё времени? Спроси, когда выступаем, а то ещё отстанем, чего доброго…

Вот! Вот оно — то, что зацепило меня в конце разговора со странными нанимателями! Перед тем, как сказать про время — один из них поддёрнул рукав и глянул на руку, вроде как на часы посмотрел. Привычным и ему, и мне жестом. Вот только нет в этом Мире наручных часов! Карманные, гномьей работы, размером в два кулака и ценой — ой-ой-ой, есть, а наручных — нету! Эх, что бы сразу сообразить, поговорить с ними по-новому! А сейчас — попробуй, догони…

Некогда, однако, рассиживаться, надо быстренько доедать, бриться и выходить во двор — караван ждать не будет, даже такую замечательную личность, как я. Ну, долго ждать — точно не будет.

***

Всё-таки я задержал караван, пусть и ненадолго. Тем не менее, особых угрызений совести не испытывал, по одной простой причине. А именно — из-за радости караванщиков, что они не успеют доехать до постоялого двора, на котором предпочитал ночевать Миккитрий из-за его дешевизны, а остановятся в несколько более дорогом, но и намного более приличном месте.

А вот из-за того, что был пропущен утренний комплекс упражнений, я по-настоящему расстроился. Это меня удивило и даже испугало — удивило оттого, что я в своей прежней жизни не был фанатом спорта и из-за пропущенной зарядки расстраиваться особо не стал бы. А испугался именно из-за такой «не своей» реакции. Видимо, моё второе «я» стало проявляться гораздо активнее. Напрягало, мягко говоря.

Ну да ладно, не прошло и десяти минут, как я придумал способ и зарядку провести, и к караванщику подлизаться. А именно — пойти вперёд, изобразить головной дозор. Так и сделал — лёгкая пробежка, позволившая оторваться от повозок примерно метров на восемьсот и дальше — прогулка с выполнением кое-каких разминочных упражнений и тренировками в магии — а именно, в прощупывании окрестностей на предмет всяких пакостей. Однако явных пакостей за весь день так и не встретилось. Имеется в виду — конкретно для нас, а вот народу окрестному становилось несладко.

Трижды мне на пути попадались беженцы и погорельцы, выжитые с дальних хуторов и из мелких деревенек чрезвычайно размножившимися и гиперактивными гоблинами. Я, памятуя об опыте спецслужб другого мира и других времён, проверял каждую такую группу на подлинность и чистоту намерений, однако они и были теми, кем казались. При этом они все, а в особенности — дети смотрели на меня как на что-то не слишком настоящее, что ли. Почти как на сказочного персонажа. Странно…

Ещё из встреченных за день запомнился небольшой, но очень серьёзный караван или скорее даже конвой. Взвод драгун сопровождал две крытых повозки, что-то среднее между классической, в представлении большинства моих современников, каретой и маленьким дилижансом. Мне они напомнили почтовые вагоны — единственным небольшим окошком в задней части борта. Глянув через различитель и поразившись обильному буйству оплетающих повозки заклятий, я изменил своё мнение. Скорее, не почтовые, а инкассаторские коробочки. Или, скажем, фельдсвязь. При этих повозках, помимо трёх десятков кавалеристов, находились, по меньшей мере, два мага — не считая тех, что прощупывали меня из повозок: я отчётливо ощущал тот же странный зуд в плече, что и в сельской корчме. Кстати, сразу после проверки охранники резко потеряли всякую настороженность в моём отношении.

Поскольку эта встреча произошла во время дневного привала, мне даже удалось разговориться с одним из их магов. И я (о, счастье!) купил у него некое средство против роста волос. Его требовалось смешивать непосредственно перед применением из трёх компонентов, со строгим соблюдением пропорций и некоторым магическим воздействием. Именно это делало данный состав доступным далеко не всем желающим, из-за чего я раньше и не слышал о подобном чуде бытовой алхимии.

В разговоре, стараясь получить как можно больше полезных сведений о том, что ждёт впереди, старался не ляпнуть чего-нибудь лишнего о себе. Но, похоже, проблемы пришли не оттуда, откуда ждал. Маг спросил:

— А Вы, извините, давно с Грани?

Стараясь избежать недоумения по поводу возможного незнания мною элементарных вещей, я ответил почти честно:

— Недели две назад.

И встретил очумелый взгляд совершенно круглых глаз собеседника. Тут что-то явно не так! Воспользовавшись тем, что Миккитрий объявил конец привала, я поспешно распрощался и, сославшись на обязанности по охране, банально и нагло сбежал от расспросов.

Два других дня прошли точно так же, за вычетом встречи с «инкассаторами». И к вечеру третьего мы, наконец, вошли в ворота вожделенного для двурвов города Роулинга.

Глава 3

В вожделенный для некоторых Роулинг вошли уже в сумерках, поэтому местные достопримечательности рассмотреть толком не удалось, да не очень-то и хотелось, если честно. Почему-то зверски, неправдоподобно хотелось спать. Поэтому я, не мудрствуя лукаво, двинул по городу вслед за караваном, рассчитывая, что они-то знают, где ночевать. На меня немного косились, но не гнали. Добредя таким образом до постоялого двора, я заказал у хозяина отдельную комнату. Сыпанул на стойку горстку меди, в которой блеснуло пару серебряных «чешуек» и, буркнув хозяину:

— Эт типа залога. Утром сочтёмся… — побрёл по лестнице.

Рухнув на кровать со скромным соломенным матрасом, даже не заснул, а просто выключился. И тут же включился опять в уже отчасти знакомом тумане. На сей раз, ни на какие шуточки меня не тянуло. На сон, кстати, тоже — особенно после того, как внутренний голос, он же — «второе я» произнёс с отчётливо ощутимой тревогой: «Грань рядом!».

Постоял пару секунд, пытаясь понять, что же мне теперь делать, и тут меня потянуло налево. Не в смысле — в загул, а просто захотелось повернуть налево и пойти туда. Пожав плечами — так и сделал, поскольку всё равно ничего дальше пары шагов не было видно, а стоять на месте казалось глупым. Сколько шёл — точно не знаю, но недолго, пока не увидел впереди проступающее сквозь туман сияние. Я ускорил шаг, и через пару десятков шагов вышел к… чему-то. Вначале ЭТО показалось мне костром, но почти сразу бросились в глаза отличия: столб ровного, тихо гудящего пламени. Не знаю, почему, но возникло такое чувство, что вот этот видимый сквозь туман участок земли — часть обшивки какого-то летательного аппарата, вот это пламя — выхлоп реактивного двигателя, который несёт корабль сквозь туман. Тут же пронзила не то мысль, не то ощущение: я же на днище корабля! Накатило головокружение и чувство падения куда-то вверх, но тут же отпустило: вмешались вестибулярный аппарат и здравый смысл.

Раздался короткий хохоток. И только тут я заметил сидящую по ту сторону костра фигуру. Или она только сейчас появилась? Не «она», а «он»! Присмотревшись, я узнал фигуру, и моя рука сама схватилась за лук, но — увы, я нащупал лишь ту пародию, с которой когда-то, в прежней жизни, явился на игру. Только тут заметил, что в руках у меня — мой старый самодельный посох, одежда тоже вернулась к «первобытному» состоянию. Процесс осматривания и ощупывания сопровождался ехидным похихикиванием с той стороны костра. Вот же сволочь, а?! Кстати, спать я ложился без всего этого снаряжения. Так, значит, это просто сон? Вряд ли — не раз читал, что во сне отсутствует чувство удивления, отключен соответствующий участок мозга. Всё, что угодно — страх, злость, радость — но не удивление. А я последние несколько минут только тем и занимаюсь, что нахожусь в изумлении.

Но стоп, что это? Новые привычки ввели в заблуждение — привычная (да, уже привычная) тяжесть ножен проскочила мимо сознания, но теперь… Я осторожно, чтобы не спугнуть удачу, взялся за рукоять и вытащил клинок. Ага! Тот же, что и в поединке с троллем клинок, как будто сплетённый из двух сияющих струй, только сияние ярче. Я шагнул в сторону, пытаясь обойти вокруг костра и, наконец, поговорить лицом к лицу с тем, кто явно приложил руку к моему нынешнему положению. Смех оборвался, и несколько озадаченный голос произнёс:

— Ну, надо же! Клинок стихий признал уже нового владельца? Значит, не ошибся я с подбором.… А вот пытаться подойти ко мне — не надо. Это такое место, что просто не пустит. Это раз. И вообще: замахиваться, пусть и не совсем простым мечом, на какого-никакого, а бога — слишком уж жестокий способ самоубийства. А ты мне пока нужен живым!

На последних двух фразах из голоса исчез всякий намёк на веселье, а вот ледяной властной силы стало — хоть отбавляй. Пробрало, честно сказать. Но, при моём отношении ко всякого рода потусторонним силам, характере и отыгрываемой роли — виду не показал. Даже попытался всё же обойти вокруг пламени. Ощущение — как будто по транспортеру идёшь, или на беговом тренажёре. Было тому причиной действительно свойство места, или противодействие типа, известного мне под ником Арагорн и представившегося богом — неизвестно, но пришлось признать очевидное и присесть, где стоял. Клинок убрал в ножны, была мысль многозначительно положить на колени, но отмёл как глупость сразу по нескольким причинам. И обойти вокруг огня не получается, и собеседник явно слишком не прост, а пустые угрозы — это большая глупость и признак неадекватности. Да и страшновато было класть вот это, гудящее и сияющее, на собственные ноги. Признать-то он, по словам моего визави, меня признал, но вот насколько, и каковы его свойства? Вот то-то и оно, что неведомо…

Я вновь посмотрел на своего собеседника, повнимательнее. Вроде бы всё тот же самый тип, а вот гляди ж ты, кем оказался. С другой стороны, мало ли как он назвался — проверить-то я не могу. Да и боги бывают разные — вон, у Земляного в «Академике» третьекурсники одного заведения могли иных божков за пивом гонять. Так что…

Собеседник тоже рассматривал меня с какой-то смесью ехидства и ещё чего-то, похожего на удивление. Так, пока эти смотрины прекращать и начинать конструктивный диалог.

— Так это ты — виновник этой хамской выходки с плоскими шуточками?

— Не понял.… Это кого это ты хамом обозвал?! И чем тебе мои шутки не угодили?!

А дядя-то всерьёз разозлился, кажется. Или талантливо притворяется. В любом случае — стоит немного снизить накал страстей, а то ещё молнией шандарахнет, если и правда бог. Или гадостей наделает…

— Не хамом, а хамством — взять человека, с привязанностями и обязательствами, выдернуть из своего мира, без спросу и предупреждения и засунуть не пойми куда. А шуточки наподобие полного отсутствия понимания, куда попал и надкусанного жемчуга — не смешные, опасные и довольно-таки плоские. И раз обиделся за шутки — то и выходка явно твоя!

— Шутки — мои, и мне они нравятся, и это главное. А перенос — не совсем. Точнее — сам перенос вообще не мой. Явление природы. Я только немного вмешался и подкорректировал…

— Подкорректировать можно тоже всяко. Например, подменить кандидата.

— А ты бы предпочёл перенестись в своей одёжке, прямо с улицы и с тем, что в карманах было?! Благодарить бы должен за экипировку! Долго и старательно!

— Хммм… — я несколько смутился. Если так посмотреть — то прав дядька на все сто.

— А что за избирательный склероз?! — все же решил я выяснить обстоятельства до конца.

— А вот тут дело более сложное. Но объяснить что к чему надо, для того тебя сюда и затаскиваю, который раз.

— Кстати, куда это — «сюда»?

— Не перебивай старших! Потом поймёшь, куда, будет возможность. А пока — хватит того, что это такое специальное место между мирами. Если угодно — центр цветка. Сможете тут встречаться со мной и друг с другом. Не перебивай! — заметил он моё желание вмешаться. — Да, друг с другом. Неужели решил, что ты такой уникальный, единственная надежда не последнего божества в этом веере миров?

Так вот. При переносе я не только подкорректировал твои вещи и тело, а также даровал затребованные тобой возможности, но сделал больше. Я подсадил тебе спутника — остатки души истинного Стража Грани, который слишком много времени провёл на своём посту, чтобы иметь шанс вернуться в Мир. Но — его душа всё же остаётся самостоятельной — раз, и рвётся обратно, исполняя давнюю и нерушимую клятву — это два. Так что навыки и умения Стража у тебя не навсегда, даже — ненадолго, если не будешь вести себя правильно.

— То есть?! — перспектива остаться в этом мире БЕЗ всего того, что знает и умеет «второе я» искренне пугала. Хотя было понятно, что часть моих новых возможностей — дарована Арагорном (если принять его слова за правду), и с чужой душой не уйдёт, но…

— То есть — тебе надо учиться. Собственно, пока вы слиты воедино — достаточно буквально парочки повторений того или иного действия. Тогда навык или знание становится общим, и останется при тебе после ухода Стража. Кстати, чем плотнее слияние — тем больше воспоминаний переходит от Спутника к тебе. Короче говоря, твоя задача — в ближайшие несколько недель активно использовать все навыки и умения Стража Грани, боевые, магические, бытовые — все!

— То есть, выражаясь терминами ролевки, с которой всё и началось — прокачка?!

— Началось всё гораздо раньше и иначе. И не столько прокачка, сколько перекачка опыта. Вот скажи, сколько времени пришлось бы учиться, чтобы справиться с троллем? Хотя бы то самое ускоренное существование, боевой транс — знаешь, сколько времени уходит на его освоение? Даже теми, кто изначально способен на подобное и под руководством опытных наставников?

— Ну, это у меня и в прежней жизни пару раз получалось…

— Тем лучше! Чем больше у вас со Спутником общего — тем плотнее связь. Тем дольше он останется с тобой и тем быстрее и больше передаст тебе из накопленного им опыта. А я буду следить за процессом.

— А тебе-то какой интерес от всего этого?

— «Пути Господни»… Эй, вот не надо так кривиться! Смертному и правда, никогда не понять полностью мотивы и методы действий бога. А тебе пока и не положено. Вот, когда освоишься как следует, а именно — сможешь взять от своего Спутника достаточно для того, чтобы соответствовать моим целям — тогда и расскажу. Короче говоря — походи по миру, поучись, а я понаблюдаю. Иногда задачку какую-нибудь подкину. Кстати говоря, ты за что моих посланников отшил так безапелляционно?

— Последние отшитые мною, из объявивших себя посланниками бога, относились ещё к моему миру. Какие-то сектанты-самоубийцы, которые ломились ко мне в квартиру со своей макулатурой в семь утра воскресенья. Их я не только отшил, но и послал — довольно заковыристо и не близко. Так это были твои?

— Нет, эти — нет. А вот в этом мире, пару дней назад, утром в забегаловке одной? Они к тебе с деловым предложением выгодным, а ты…

— Это те два клоуна с наручными часами и вопиюще явной подставой?

— С какими ещё часами?! — Арагорн приподнял бровь. Потом тихонько, себе под нос пробормотал: — Головы откручу…

Через долю секунды он вздохнул и продолжил:

— Да не было никаких часов, не такие они дураки. С чего ты вообще решил?

— Уходя из зала, очень характерным жестом рукав поддернул и на запястье глянул. При этом ещё говорил, что им некогда.

— Это у него там татуировка сигнальная. Своего рода вариант рунной магии, вот она ему и напомнила кое о чём. А вот насчёт очевидности, как ты выразился, «подставы» я с ними побеседую ещё. В общем — бывай пока, у меня других дел много. И долго тут не засиживайся, да и по окрестностям не шастай, не готов ты ещё к этому.

Арагорн встал, развернулся и шагнул в туман, мгновенно исчезнув. Я, наконец, смог расслабиться и от души выругаться по поводу всего произошедшего и услышанного. Особенно доставляло то, что тема возвращения меня обратно на Землю даже не поднималась.

Отведя душу, я оглянулся по сторонам, примериваясь, как лучше встать — и тут увидел кое-что неожиданное. Справа на расстоянии вытянутой руки стояла бутылка пива. И не какого-нибудь, а моего любимого, хоть и очень редко попадавшего в мои лапы — «Крёмбахер»! Даже и в бытность в Германии позволяли себе очень редко, для студентов и старшеклассников пивом «по умолчанию» был «Падербёрнер» по восемьдесят-девяносто пфеннигов (или «финишек», как мы говорили) за пол-литра. Или, если совсем поджимало, то «Ганзейское» по сорок «финишек» за банку ноль тридцать три. А «Крёмбахер» по две с половиной марки за бутылочку в треть литра — только по особому поводу. Дома в «весёлые девяностые» студенту и думать о нём не приходилось. А потом — очень редко попадалось на глаза при наличии свободных денег в кармане.

Отогнав нахлынувшие воспоминания времён ранней молодости, я протянул руку. Не мираж — твердая, холодная, запотевшая бутылочка. Поднёс её к груди, поколебавшись секунду, сорвал пробку и.… И бутылка медленно растаяла у меня в руках клочком тумана под не то услышанный, не то почудившийся ехидный смешок. Под него и проснулся — на кровати, полураздетый, как и упал. Только меч, оставленный стоять около стула, теперь лежал рядом. Я ещё раз помянул про себя шуточки, которые всякие там нуменорские морды над людьми устраивают, пару раз провел по рукояти меча и ножнам, прошептав ему: «Спокойной ночи!» — и уснул, на сей раз по-настоящему и до утра.

* * *

Утром встал на рассвете (и куда подевались мои «совиные» привычки?!), выбежал в огороженный дворик и минут сорок развлекал местных обитателей. Вначале проделал дыхательный комплекс, памятный по давним и почти «невзаправдашним» занятиям кун-фу, при этом «внутреннее Я» несколько раз вносило свои коррективы. Я не спорил. Почему-то мои ночные приключения совсем не вызывали у меня сомнений в своей достоверности, даже не знаю, чем объяснить такое обстоятельство. Разве что — божественным вмешательством?

Отдышавшись, взял свой копьепосох (он же — глефа) и дальше продолжил уже с инструментом. Сперва, для разминки, несколько замедленных вращений и перехватов, затем — всё наращивая и наращивая темп и сложность упражнений. Минут через двадцать уже изображал под плотным руководством Спутника бой с несколькими противниками, работая на грани срыва в «ускоренный режим». Местные пацаны, как удавалось заметить краем глаза, останавливались поглазеть. К ним выходили с «добрым, тихим словом» работники постарше, но ближе к концу занятия и они стали пополнять ряды зрителей.

Остановившись, я с сомнением покосился на меч. Не хотелось бы вытаскивать на публике это сверкающее чудо, честно говоря — даже несколько боязно. Но, с другой стороны, большую часть времени он всё же выглядел просто булатным клинком, да и навыки владения им нарабатывать надо было ДО того, как прижмёт в бою. Тем более что изнутри подпирало ощущение незаконченности разминки. К моему искреннему облегчению, меч выглядел просто очень хорошим мечом, и следующую четверть часа я развлекал публику уже с этим инструментом. Надо сказать, что в прежней жизни я клинковым оружием не владел вообще. Была привычка крутить в руках любой подходящий по длине и весу предмет, изображая достаточно злобную пародию на «восьмёрку» или «мельницу», но и не более того. Сейчас клинок пел и вел за собой, как опытный партнёр в танце. Вот только не раз описанного в книгах неуютного ощущения чужой воли, неестественности «не своих» движений не было. Каждый мах и финт казался естественным, понятным, давно знакомым, но почему-то забытым. Влияние Спутника, или клинка, или их обоих? Или это вообще сейчас именно душа настоящего Стража упражнялась со своим мечом, а я просто «свечку держал»? Не знаю.

Однако вот связки и суставы тела, хоть и более приспособленные к такой деятельности, чем моё исходное, вскоре запросили пощады. Пришлось прекратить зарядку. Да, разогрелся и пропотел хорошо, хотелось бы ополоснуться, благо вот рядом колодец, но делать это на глазах многочисленных зрителей и даже зрительниц (из кухни и обеденного помещения набежали, что ли?) было как-то неприятно. Разогнать публику оказалось не трудно: достаточно было вроде как в задумчивости проговорить:

— Сейчас бы с кем-нибудь на пару позаниматься…

При этом обвести зрителей внимательно-оценивающим взглядом и — чудо! — двор сразу опустел. Усмехнувшись, окатил себя водичкой из жутко тяжёлого в сравнении с привычными оцинковками деревянного ведра. Водичка оказалась ну очень холодной, настолько, что чуть не заорал от неожиданности. Стало понятно, почему поилка сделана таким замысловатым образом: вода наливалась с помоста в высоко расположенную бадью, уже оттуда по желобу, прогревшись на солнышке, стекала в корыто. Странно, вроде колодец не слишком глубокий, что ж вода такая холодная?!

Быстренько проскочил к себе в комнату по «чёрной» лестнице (и слегка напугав по дороге служанку с ведром) и, растёршись полотенцем и одевшись, спустился в главное помещение заведения уже в полном «парадном» снаряжении, разве что без мешка с особо увесистым имуществом. Около мужика за стойкой стояла одна из зрительниц и что-то быстро шептала ему на ухо. Увидев меня, она резво порскнула через полуоткрытую дверь куда-то в недра служебных помещений. Ага, конспирация на нуле — зато понятно, о ком говорила. Видимо, делилась впечатлениями. Вот только одна проблема — вчера был в состоянии частичного осознания окружающей меня реальности (наверное, Арагорна благодарить надо) и не помню — этот мужик вчера за стойкой стоял или другой? Но он избавил меня от сомнений, заговорив первым:

— С добрым утречком! Мне брат мой всё передал, что надоть.

Ага, стало быть — брат, понятно. А вот что «надоть» было передавать — не совсем, и это несколько напрягает.

— Ежели поснедать у нас не побрезгуете?.. — мужик сделал вопросительную паузу.

— А что есть?

— Ну, как обычно…

Он собрался было что-то перечислять, но я увидел за одним из столиков компанию из троих парней, а перед ними — здоровенную чугунную сковороду со шкворчащей ещё глазуньей на мясистых шкварках. И стопку блинов на деревянном блюде.

— Вот! Мне того же, ещё сметаны плошку, если есть, и на запивку…

Тут я призадумался. Пивом утро начинать не хотелось, мне ещё сегодня по городу ходить, с людьми общаться. И голова нужна светлая, и запах будет лишним. Что местные кулинарные гении намешают во «взвар» (некое подобие чая, но на всем, что под руку подвернулось) предугадать было невозможно, а рисковать не хотелось.

— Квас есть?

— Есть, конешне…

— Тогда квасу пивную кружку. Сколько с меня за всё?

На лице трактирщика отобразилась некая борьба с собой, но потом он, сделав явное усилие, спросил:

— А у нас ещё на ночь останетесь?

— Сам ещё не знаю. Если что — вечером начнём расчёт заново.

— Ну, тогда.… Тогда эт я ещё должон, со вчерашнего.

С выражением лица Прометея, кормящего орла своей печенью, мужик выудил из-под прилавка небольшой тряпичный кулёк, развернул — там оказалась горсточка монет, вроде бы — те, что я вчера сыпанул.

— Тут, стал быть, ежели запасов брать не будете? — дядька дождался моего отрицательного жеста, вздохнул и придвинул ко мне обе серебряные монетки и часть меди. Подумал пару секунд, вытащил одну медяшку из моей кучки, на её место передвинул другую и, ещё раз вздохнув, сказал: — то вот так вот будем в расчёте.

Я пошёл к столику, размышляя, что надо отвыкать от дурной привычки называть всех без разбору представителей мужского полу мужиками. У нас это слово утратило первоначальный смысл и стало чуть ли не комплиментом, а вот тут.… Тут, похоже, общество насквозь классовое и феодальное, потому обозвав кого-то мужиком, то бишь — крестьянином, представителем одного из низших классов, можно нарваться. Как минимум — на ответную «любезность», как максимум — на крупные проблемы.

Пока еда готовилась, я размышлял над ночной шуточкой Арагорна с пивом. Как-то неуютно она совпадала с моими мыслями при встрече. О неких студентах из некоей книги — ну, и так далее. Это он что, мысли читает мои, как свои, что ли?! Ладно, сорт — если знал заранее, что меня ждёт перенос, мог и на Земле выяснить (хотя — зачем?!), но сам факт, что именно пиво? Может, конечно, вид у меня был от новостей — как с похмелья, но всё равно — тревожно. И что он хотел этим сказать? Показать, что даже мысленно надо проявлять уважение, ибо читает он их легко и просто? Что не дорос я богов за пивом гонять? Так это я и так знаю. Просто пошутил? В общем, толпа вопросов, не имеющих ответов, и логическому анализу не поддающихся, а уж если про логические связи второго и более порядка вспомнить — ууууу.… Или в этом и смысл — заставить меня думать только на эту тему, по методу Штирлица: «Запоминается только последний вопрос» и отвлечь от чего-то более важного?

Бег мыслей по кругу прервало появление официантки, да ещё и с пацанёнком-помощником. М-дя, тщательнее надо с формулировками, намного тщательнее. Потому как приволокли они мне именно «то же самое», как я и просил. В смысле — в том же количестве. Они что, озверели?! Тут одних яиц не меньше десятка! Но возмущаться не стал — во-первых, сам так выразился, во-вторых, и не доем, так не пропадёт. Тот же пацанёнок подносчик особо сытым отнюдь не выглядит. Подумав об этом, я, над головой мальца, подмигнул официантке и указал глазами по очереди на сковордищу и на мелкого. Она согласно кивнула и слегка даже улыбнулась. Это её пацан, может? Или просто — знак внимания, и благодарность за то, что возмущаться не стал? А, без разницы. За стол к себе мелкого приглашать не стал — не от брезгливости, как могли бы подумать некоторые, а исключительно по причине приличий. Помните — общество классовое? И мальчишка бы ошалел, кусок в горло не лез бы, и окружающие тоже. А потом бы ещё и слухи дикие поползли. Оно мне надо, хоть вроде и не собирался я тут задерживаться?

Так, сметанку ложкой сюда, в горячий ещё жир, блин в руку — понеслась! Мням…

Когда после завтрака сходил в номер за рюкзаком и спустился вниз, меня остановил тот же трактирщик и сообщил:

— Тут ещё такое дело… Миккитрий прислал мальца к вам, сказать…