Рейнджер

— Здравствуйте снова. Можно, я похищу у вас на время эту сотрудницу?

— Да, разумеется. Вам приготовить купальню прямо сейчас?

— Если можно. И, пожалуйста, пришлите в номер кувшинчик эля и кое-какую закуску, только без лука и чеснока.

На лестнице я пропустил сопровождающую вперёд ступеньки на четыре. Да уж, вид перед глазами просто великолепный. Вот интересно — выглядит она, по меркам моего мира и времени, лет на двадцать восемь или чуть моложе. А сколько на самом деле? В нашем Средневековье в таком возрасте частенько уже дочек замуж выдавали и внуков нянчили. И выглядели старухами. А тут? Может, ей только-только восемнадцать стукнуло? Или тут с продолжительностью жизни и здоровьем, благодаря магии и реально работающим жрецам, всё гораздо благополучнее? Вот не знаю, не получил ещё такой информации от Спутника. Как и о нормах социального поведения, так сказать. Вот если я сейчас попробую эти аппетитные выпуклости погладить — что будет? А не представляю себе, совершенно. А жаль…

В номере официантка, переквалифицировавшаяся в горничную, показала, где что и как. Затем, не поворачиваясь ко мне лицом, спросила:

— Господину помочь в купальне?

— Если Вас не затруднит, то — обязательно!

Ответил автоматически, а потом даже хихикнул: несмотря на игривые мысли на лестнице, и не только мысли, но и планы, при ответе думал именно о помощи — разобраться, что тут для чего и как делается. И только потом, вдогонку, пришла мысль, что помощь в купальне можно трактовать в весьма широком диапазоне смыслов. Вот интересно, какой из двух вариантов имела в виду она?

Оказалось, что оба. Вначале, старательно отворачиваясь, помогла сориентироваться на местности, я даже начал чувствовать себя неловко. Как же — пользуясь положением, принуждаю даму находиться в явно некомфортной ситуации, да ещё и собирался на какое-то «продолжение» рассчитывать — не гад ли? Но тут она, наконец, обернулась. Вид слегка зарумянившейся лукавой мордашки и прикушенной, чтобы сдержать смешок, нижней губки развеял все сомнения в её настроении и планах.

Равным образом не претендуя на лавры И. С. Кона и не планируя делать свои записки литературой категории «строго старше восемнадцати», от подробностей воздержусь. Разве что только вот такой момент.

Перебравшись из купальни в комнату, я предложил отметить наше знакомство и протянул Лане баклажку.

— Что это? — спросила она, заинтересованно принюхиваясь.

— Бальзам. Бальзам Стражей.

Даже в тусклом закатном свете было видно, как расширились её глаза:

— Но… но ведь это очень редкая и дорогая вещь!

— Во-первых, смотря для кого. Во-вторых, напиток всё равно открыт, так что не дай ему пропасть просто так!

Похоже, пара глотков бальзама каждому, придали не только сил и бодрости, но и изобретательности. Короче говоря, когда Лана выскользнула за дверь (жаль, кстати — предпочитаю, чтобы под боком было тепло и мягко до утра, да и утро можно разнообразить иногда…) а я упал головой на подушку, до рассвета оставалось не так уж и много времени. Уснул я мгновенно — для того только, чтобы так же быстро очутиться около уже знакомого костра в тумане.

— Ну, наконец-то! — послышался более чем знакомый ехидный голос.

Глава 5

Честно сказать, с трудом подавил в себе желание ответить: «Уйди, глюк страшный!» и ВЫСКОЧИТЬ в Мир — Спутник молчаливо подсказывал, что мы это можем, да я и сам помнил, как мы проделывали такое.

— Не на конец, а на встречу, с кончиной пока подожду — всё же немного похулиганил я мрачным тоном.

— А что такой грустный? Неужели спатеньки хочешь? — вредная морда напротив вся так и лучилась ехидством.

— Угу, — не стал я спорить с очевидным фактом. — Есть у нас, у смертных, такая дурная привычка — спать.

Сказал — и сам сквозь дремоту испугался: а ну как «пошутит» сидящий напротив бог, да и лишит сна? Хорошо, если потребности во сне, а если только возможности? Да и необходимости во сне лишить можно по-разному: нежить вроде как во сне не нуждается.

— У вас, смертных, много дурных привычек. Некоторые из них очень приятные, вот только спать мешают! — продолжал «сушить зубы» мой собеседник.

— Раз уж всё равно подглядываешь — разрешаю конспектировать, век живи, как говорится, век учись…

— Но-но-но! Я тоже помню, как пословица заканчивается. Это кого это ты дурнем обзываешь?!

— Никого. Я поговорку имел в виду, — я попытался изобразить взгляд котика из Шрека, даже пару раз ресничками похлопал.

Арагорн захохотал.

— Ой, насмешил! Невинное выражение бедной сиротки на твоей наглой и довольной морде обожравшегося краденой сметаны котяры… это… это…

— Вдохновенно и талантливо?

Новый приступ смеха, который резко обрывается через пару секунд.

— Нет, просто не к месту. А теперь — к делу. Ты что же это, решил, что если прогнал посланцев бога, то можешь игнорировать его распоряжения?!

— Эээ?..

— Склероз? Не рановато ли, тем более что я на тебя заклятье познания наложил, память у тебя должна быть просто нечеловеческая, в буквальном смысле слова. Короче говоря — за амулетом придётся сходить.

На последней фразе голос Арагорна резко посерьёзнел. Я даже немного удивился: оказывается, амулет и правда существует?! Так и спросил:

— Так он и правда есть?

— Есть, и именно там, где сказано — на алтаре лежит. Происхождение у него, конечно, другое, но.… А раз уж ты с моими посланцами дел иметь не захотел, то сам и доставишь артефакт в Резань.

— Кудаааа?! — Я аж вскочил с места. — В Рязань?! На Землю?!

— Сядь! Сколько раз говорил — не перебивай меня!!! Нет, в Ре-зань, — по слогам произнёс Арагорн, выделив звук «е». — Городишко на юге, тесно связан с именем одного монарха, который так понравился тебе личной скромностью. И ещё. Деньги за работу тебе предлагали, ты отказался, но бесплатно работать я тебя не заставлю. Однако… Раз уж я сам принёс тебе деньги, причём — повторно, то беру себе десять процентов, как агент. Кроме того, раз сумма показалась тебе слишком большой, я её уменьшу, втрое.

Арагорн достал откуда-то, не то из кармана, не то из тумана, кожаный кошелёк.

— Тут пятнадцать солеров. Двенадцать золотом и три — серебром. Чтоб внушительней выглядело, да на мелкие расходы. Сиди, не дёргайся (я, собственно, и не собирался). Всё равно до меня дойти не сможешь. Вот, я на земле оставлю и уйду, подберёшь.

Собеседник бросил кошель сбоку от костра, примерно на полпути между нами.

— И завтра же в путь!

Я тут же ухватился за его слова:

— Отлично! Тогда сегодня с утра обойду мастеровых, сделаю все закупки, вечерком побеседую с Миккитрием, отосплюсь, а завтра — в путь!

— Вообще-то начало нового дня считают с рассветом…

— Не знаю, не знаю… Могут считать рассвет хоть днём, хоть утром, хоть причиной появления овсянки в мире, а сутки начинаются в полночь. Нуль-нуль часов ноль-ноль минут, и всё!

Арагорн слегка поморщился, потом махнул рукой:

— Ладно, если так уж понравилась эта Лана, поразвлекайся ещё денёк. Но не больше!

Я, настроившись на более-менее долгий спор и приготовившись к компромиссу в виде выхода из города после обеда, обрадовался было. Но тут же и насторожился: слишком легко этот хитрован пошёл на уступки. Видимо, затеял какую-то гадость, надо быть начеку.

— Вот, из-за своей недоверчивости лишился тридцати пяти золотых. Считая денежное довольствие десятника гвардии в полтора золотых в год, это же…

— Не старайся, не придёт жаба. Насчёт сыра и мышеловки я своего мнения не поменяю.

— Что, не веришь в удачу и возможность бесплатного подарка судьбы? Хоть бы и в виде сыра?

— Концепция веры в данном контексте неприемлема, ибо она оправдана в отношении онтологических вопросов бытия, не подлежащих в принципе либо не поддающихся на данном этапе развития индивидуума и общества эмпирической проверке. Для объектов же, сущностей и процессов, поддающихся как качественному, так и количественному анализу, допустимость применения постулата веры к ним становится весьма сомнительным шагом, граничащим с оксюмороном. Мне нет необходимости прибегать к излишним сущностям, к каковым в данном контексте, и относится «вера», как феномен абстрактного восприятия действительности. Я просто точно, твёрдо и документально ЗНАЮ, что бесплатный сыр бывает, но только для второй мышки. Конечно, в данном конкретном случае может, вполне оправданно, возникнуть гносеологический вопрос в определении, как цены, так и сыра, ибо, если первая мышка расплатилась за него своей жизнью, и мышеловку заряжал не фермер, произвёдший данный сыр, то возникает концепция двойной оплаты…

— Стой-стой-стой! Эк тебя растащило-то, а? Иди-ка ты и правда спать, кошелёк только не забудь! — Арагорн, произнося это, встал с места, каким-то слитным движением развернулся, шагнул в сторону и исчез в тумане.

Я, в свою очередь, поднялся на ноги, без какого-либо сопротивления со стороны окружающей реальности подошёл к кошельку, наклонился, протянул руку.… Меня как-то повело вперёд и в сторону, я сделал полушаг правой вперёд, чтоб не упасть, дёрнулся и проснулся. Тут же уснул снова, но в туман уже не попал. «Интересно, что будет с кошелёчком?» — успела ещё промелькнуть мысль, и сознание отключилось.

Проснулся я, вопреки своим ожиданиям, рано. Засыпая, думал — до обеда дрыхнуть буду, но нет: новые привычки и рефлексы, а точнее сказать — привычки Спутника. Если верить ощущениям моего второго я, получается где-то начало седьмого утра. Тут, кстати, тоже двадцатичетырёхчасовой счёт времени, но со своими особенностями: дюжина часов день, дюжина — ночь. Таким образом, продолжительность часа — понятие растяжимое. Но, поскольку это явно не слишком удобно для многих видов деятельности, наряду с «солнечным» временем используется заимствованная из армейской среды система «вахт». Каждая «вахта» — это четыре «равноденственных» и равных друг другу часа. Именно в них я, по земной привычке, и считаю время. Так что, если не будет оговорено особо, имеются в виду именно такие, стабильные часы. Единственно что — не спрашивайте о том, как они соотносятся с земными. Никаких приборов учёта времени у меня с собой при переносе не оказалось, инструментально замерить длительность местного часа было нечем.

Ну ладно, хватит лекций. Лёгкая сорокаминутная разминка в номере, ополоснуться, одеться — и я готов к выходу. Всё своё имущество с собой не поволок — чай, не верблюд, взял только нужное в городе. Пожалел, что не во что переодеться, запасная одёжка осталась в палатке. Прикупить, что ли, в городе что-то полегче? С другой стороны — завтра с утра — в путь, по лесам. Ради одного дня в городе затевать возню с гардеробом?! Ну уж нет, плащ вот в номере оставлю и глефу, и хватит. Компромисс, однако. Ну, и паранойю свою потешить надо, не оставлять же имущество без присмотра?

Спустившись вниз, постучал в дверь кабинета управляющего, вошёл, не дожидаясь ответа.

— Доброго утра. Хочу предупредить: в номере порядок наводить без меня не стоит. Я там оставил кое-что из имущества, и, во избежание, поставил охранный полог. Боевой полог. Если кто-то полюбопытствует — одним любопытным станет меньше, а может, и парочкой номеров…

Да, конечно, врать нехорошо — заклинание и комнату бы не разнесло, но так мне показалось надёжнее. Не особо вслушиваясь в уверения администратора, что у них персонал не такой (ага, как же!), я добавил:

— Собственно, моё дело предупредить Вас, а будете Вы сообщать подчинённым, или понадеетесь на их скромность — это уже внутренние дела заведения, мне в них лезть не с руки.

Позавтракав, я вышел в город. Меня ждали несколько дел, включая одно забытое вчера и одно новое. Во-первых, я умудрился забыть про свои первые трофеи в этом мире — запчасти от лесной нечисти, а за них полагались кое-какие денежки, и за факт истребления, и за сами ошмётки, как алхимическое сырьё. Но это мелочь, стоит только зайти в местное отделение Гильдии Магов. А вот второе дело — сложнее.

Я просто не мог понять, как относиться к произошедшему ночью и как себя вести дальше. Память Спутника молчала по этому поводу, да и вообще о бытовых деталях, как неродная. Можно, конечно, отнестись ко всему максимально просто, но.… Одно дело, если всё это — личная инициатива Ланы, и совсем другое — если не совсем. И тут много вариантов. Да и просто — понравилась она мне, в том числе и просто по-человечески, не хотелось бы обидеть. Так, а вот это может быть решением…

Ох, как тяжко ходить по ювелирным рядам! А уж в чужом мире, с совсем другими нравами, вкусами и названиями, как готовых украшений, так и материалов для них… Я решил подарить Лане что-то такое, что она могла бы как оставить себе, так и продать с выгодой и без проблем. И вот теперь — мучаюсь. Кредитоспособность моя сомнений у торговцев, похоже, не вызывала — скорость слухов, как давно известно во всех Мирах, значительно превышает скорость звука. Я же вчера дал немало поводов для слухов, и городишко не такой уж большой.

Двурвы, сопровождавшие меня, как привязанные, от самых дверей гостиницы, здорово помогали мне в отношении того, чтобы определить, что из чего сделано, вкус же у них был — просто «ой». Стоит только сказать, что у «братков» девяностых годов прошлого века они вполне сошли бы за придворных ювелиров. Кич и аляповатое выпячивание богатства, короче говоря. Хорошо хоть на Земле усвоил несколько простых правил, касающихся выбора украшений. Кольца отпадают сразу — и размер надо знать точно, и вкус, да и дамы склонны придавать таким подаркам зачастую неадекватное значение; серьги — тоже очень индивидуальное украшение, сильно зависит от реакции конкретных ушек на тот или иной металл и вес; брошь — надо хорошо знать гардероб одариваемой и её предпочтения; браслет — уже лучше, возможность оценить размер руки у меня была, но лучше всего — кулон или медальон на цепочке. Тут и с размером не промахнёшься, и сочетается много с чем. Конечно, если это не такое чудо, какое выволок откуда-то из недр первой же лавки очень довольный находкой Драун: золотой блин, размером чуть побольше моей ладони (далеко не хрупкой девичьей, надо заметить). В середине этого чуда был воткнут жёлтый булыжник, слишком, на мой взгляд, крупный для топаза. Вокруг неведомый слесарь (ювелиром назвать язык не поворачивается) натыкал всего, что было под рукой: от парочки небольших алмазиков до опалов и полудрагоценных на Земле аметистов. Вся радуга налицо, причём — вперемешку. Висела сия гиря на цепи толщиной в палец. Там была именно простая цепь, одинарное сцепление овальных звеньев. Глядя на эту жуть, я произнёс:

— Отличный выбор!

Драун просиял:

— Так я ж знаю!

— Конечно, вам, берглингам, положено хорошо разбираться в оружии!

Гролин, уже знакомый с моими подходами к воспитанию двурвов, скромно стоял в сторонке и начинал немного похихикивать. Зато Драун, по своему обыкновению, летел, как скорый поезд по рельсам.

— В каком оружии?!

— Во всяком, я думаю. В частности — вот в таком. Это ж если взять за цепь, раскрутить да шарахнуть по голове — не всякий шлем выдержит. Опять же, можно и как метательное использовать. Я уж не говорю о том, что это и мощное психологическое оружие — прямо-таки средство массового устрашения противника. Вынести этот жупел перед строем войска — враги разбегутся! Эльфы так точно бы разбежались, с криками ужаса.

Гролин под конец монолога ржал в голос. На Драуна же смотреть было и жалко, и забавно… Что характерно, хозяин лавки, тоже двурв, имел почти такой же озадаченный вид, как и мой сопровождающий. Это что, национальная специфика вкуса, или просто у моих «братьев по разуму» нашёлся потерянный в детстве третий братишка?

В последующие полтора часа неунывающий от неудач Драун пытался вручить мне ещё целую коллекцию экспонатов, в которых я «опознал» хоботное кольцо боевого мамонта, строгий ошейник на мелкого демона, пару боло для охоты на велоцирапторов и одну пару наручников от древнего пыточного агрегата орков. Попытки заявить ЭТО как браслеты и кулоны были мной отвергнуты как неправдоподобные и непрофессиональные. Причём каждому экспонату моя проснувшаяся язвительность давала достаточно подробное описание, в плане происхождения, свойств и особенностей применения. Гролин уже изнемогал, за нашей компанией увязался хвост из благодарных зрителей, а некоторые торговцы норовили припрятать особо выдающиеся экземпляры или же вовсе малодушно прикрыть лавочку, когда я, наконец, увидел то, что мне понравилось.

На изрядно запыленной бархатной планшетке висела скромная, но преисполненная изящества красота. Цепочка, причудливо сплетённая из тоненьких проволочек так, что казалась одновременно и шнурком, и сплошным металлическим прутком, но очень мягкая. Неведомый мастер умудрился, используя проволочки нескольких оттенков, добиться такого эффекта, что при изгибах цепочки на её поверхности проступали тонкие теневые узоры. Материал я сразу определить не смог. Похоже на темноватое серебро, но вот вес… Я бы решил, что это какой-то сплав платины, но в явно средневековом антураже ей никак не место: температура плавления платины — это нечто запредельное для подобной эпохи. Разве что списать на магию? Ну, да не в этом суть. На цепочке свободно скользил кулончик — цветок из того же металла, причём все пять лепестков были плотно-плотно сплетены из тех же тонких проволочек. Искусство работы было таким, что передавалась фактура лепестков с отображением прожилок на них. Сердцевина была собрана из очень светлого золота, а в центре красовался небольшой светлый сапфир, огранённый на кабошон. Когда я аккуратно провёл пальцами по цветку, на лепестках, подобно каплям росы, засверкали мелкие искорки — не то алмазная пыль, не то полированные до зеркального блеска сплющенные торцы проволочек.

— Ну, и что тут такого? — влез Драун. — Эльфячья плетёнка, ни прочности, ни богатства. Разве что камушек неплохой, хоть и махонький, да металл — дымчатое серебро, ушастые так и не сказали, что ещё они в него добавляли. Кроме, понятное дело, золота, серебра, толики меди и толченого шпата при переплавке…

— Эх ты.… Это же украшение, а не цепь для клети. И мне думается, что шнурок намного прочнее, чем выглядит.

Надо же, эльфийская работа. И правда — красиво, ажурно и очень, очень изящно. Настолько, что словами не описать всей прелести. И — непонятное «дымчатое серебро». Ой, чует моё сердце, что это какая-то местная вариация на тему белого золота, сплав с содержанием именно что платины, процентов так шесть-десять. Интересно, как эта красота оказалась в таком небрежении, даже пылью покрылась? Неужели настолько не во вкусе местных жителей, или это эффект общего безразличия к исчезновению эльфов так аукнулся?!

Так или иначе, обошлось украшение хоть и дорого, больше, чем я планировал потратить утром, но намного дешевле, чем можно было ожидать. Спрятав добычу поглубже во внутренний карман, я направился в гости к магам…

В Гильдии меня приняли достаточно спокойно, хоть и не без некоторого удивления. Думаю, нагрянь я сюда прямо от городских ворот, удивления было бы больше. Ох, не нравится мне такая реакция, и чем дальше, тем больше. С одной стороны, никакого негатива ни ко мне, ни к Ордену, с другой — такое ощущение, что живого Стража увидеть уже почти и не ждут. Нет ли здесь какой-то истории, наподобие той, что с исчезновением эльфов? С другой стороны, там реакция была радикально иная, правильнее сказать — никакая, а тут удивление открытое. Ладно, разберёмся со временем.

Перед входом в здание Гильдии было пристроено крылечко с колоннадой. И, как я ощутил, на каждой паре колонн висели магические пологи — сканирующие, распознающие, защитные.… В том числе рассчитанные на распознание и определение характеристик магического дара. Короче говоря, когда я вошёл в холл, стоявший там за стойкой служитель уже знал о том, кто идёт если не всё, то очень многое. Собственно, кроме него там было ещё немало народу, включая парочку номинальных охранников из числа молодых магов, ауры которых просто-таки полыхали пламенем. А «номинальных» — просто потому, что через управляющий пологами амулет, стоявший за стойкой скромно одетый адепт Земли и, немножко, Астрала, мог сделать для безопасности Гильдии никак не меньше этой парочки. Для начала — просто не пустить меня внутрь. А «огневики» — скорее, отпугивать или внушать почтение тем посетителям, кто магических способностей лишён и подлинного расклада сил не видит. Уловил за спиной тихий голос одного из охранников:

— Ну надо же, все пять стихий откликаются! Активный ритуал родства с Огнём держит, Воздух так вообще.… Слушай, Олли, тебе б такие возможности, а? При твоём уровне дара в Архимаги вышел бы!

Олли, у которого помимо Огня в ауре проблескивали и прозрачно-голубые нити Воздуха, ответил без раздумий:

— Не такой ценой! Сам же знаешь, ЧЕМ они расплачиваются за отклик Сил.

— Это да…

Узнав, кому сдавать трофеи и где найти артефактора, готового поработать на заказ, я поблагодарил служителя и прошёл внутрь. Двурвы в Гильдии заметно притихли. В ходе продажи останков нечисти пожилому на вид магу-алхимику, я даже несколько удивился расценкам. По памяти Спутника выходило чуть меньше. Правда, почти сразу всё разъяснилось. Приёмщик вёл тихую, неспешную и, похоже, нескончаемую беседу со своими двумя молодыми помощниками, если, конечно, монолог можно считать разновидностью беседы. Вот из этого словесного журчания, хоть и адресованного не мне, я и почерпнул немало полезной информации.

Выяснил, что мои трофеи «в очень хорошем состоянии, не то, что приносят эти мальчишки — или бьют по зверушке со всей дури, так, что остаточный разряд через железу проходит и портит, или хранят, как попало» и что в последние годы таких «даров природы» стало меньше. Парадоксально, если учесть, что нечисть размножилась небывало. Но — размножилась она не слишком близко к крупным городам. Молодые маги, по сути — студенты, для которых подобная охота была более чем выгодной, не могли отъехать слишком далеко из-за учёбы. Опытным и самостоятельным было и некогда, и невыгодно. Раньше много сдавали Стражи (опять косой и какой-то виноватый взгляд в мою сторону), да и от эльфов сырьё поступало на взаимовыгодной основе, централизованным порядком. Сейчас же наблюдался отчётливый дефицит, отчего цены и поползли вверх. Отсчитав мне моё серебро — а получилось даже чуть больше, чем за гоблинские амулеты — старый ворчун выпроводил меня за порог с пожеланием «заходить ещё». Не удивлюсь, если он сразу же начнёт использовать полученные материалы по назначению — сырья явно меньше, чем заказов на изделия из него. Драун, которому досталась иголка из опозоренного им и забитого молодецким пинком рэбтора, ничего сдавать не стал, из чего я сделал вывод, что трофей уже пристроен по своим, берглингским, каналам.

Что ж, серебро заработано, пора идти его тратить с пользой и удовольствием. По дороге в Гильдию я не переставал думать о купленном мной подарке. Очень не хотелось бы, чтоб он был быстро продан, да и от меня в таком подарке ничего, кроме оплаты, нет. Я решил переделать кулон в артефакт. Мысль о том, как Лана пробиралась домой в предрассветных сумерках, меня тревожила. Казалось бы — что мне до этой служанки? Проще всего определить её как даму нетяжёлого поведения и списать все возможные неприятности на издержки профессии, но — что-то не давало поступить так. В том числе и в поведении женщины вечером и ночью.

И у меня возникла мысль: попытаться встроить в кулон защитное заклинание наподобие моего огненного купола, но многоразовое и с различной мощностью срабатывания в зависимости от уровня угрозы. Не хотелось бы, чтоб амулет поджарил заживо кого-то, решившего ущипнуть симпатичную официантку за аппетитную попку. Или клиента, решившего выплеснуть своё недовольство ценой обеда на служанку. Вот с этим-то, то есть с созданием, настройкой и внедрением управляющего контура, у меня и возникли неразрешимые проблемы. Загнать защиту в кулон я мог и сам, но вот защищал бы он только меня, только будучи надетым на меня же, и исключительно одноразово.

Вот всем этим я и хотел озадачить мага-артефактора, сидевшего на третьем этаже. Артефактором оказалась довольно интересная дама, лет тридцати с виду, сколько же ей было на самом деле — неведомо. Отпустив пару не совсем дежурных комплиментов по адресу украшения, она спросила:

— И какое отношение я могу иметь к этому изделию Рода Сверкающих Рос? Вряд ли Вы хотите подарить его мне во исполнение некоего давнего обета?

Я объяснил свою проблему.

— Ну, такого рода управляющий контур, в принципе, достаточно обычен, правда, для изделий не самого простого уровня. А каким по направлению и силе Даром обладает будущая владелица украшения?

— Увы, — я развёл руками, — насколько я успел понять за время знакомства — никаким.

— Хм.… Тогда контур становится сложнее. Правда, у нас есть и такие наработки, как для самостоятельного срабатывания, так и для прямого управления не-магом. Однако понадобится ещё накопитель энергии и его зарядка. Кроме того, хотелось бы знать, какое именно заклинание Вы хотите встроить.

— Заклинание — вот такой вот защитный кокон, как на мне. Что до накопителя — камень в кулоне подойдёт для этой роли? Если само заклинание встроить в металл?