Помоги проекту - поделись книгой:
— Господи, исцели мои ноги. Не по моей вере или ещё как… А просто… Исцели, нужны они мне очень, — как-то внезапно вздрогнув и всхлипнув, вспомнил бабушкины наставления и дрожащим от холода голосом произнес: — Божья Матушка, помоги!
Вскоре старики вышли из речки, раскинули на траве плед и разложили перекусы.
Яков Владимирович хотел было пригласить и Гошу, но увидал вовремя, что не надо бы сейчас:
— Плачет сидит паренек, так и льются слезы, — вздохнул он. — Такой парень хороший, а видишь, ноги совсем не ходят. Не верит, видимо, разум его в исцеление.
— Да может и верит, — парировал дед Матвей. — Только тут надо всё правильно сделать. А вы, молодые…
Он махнул рукой и замолчал.
— Если химсостав подойдёт… — пробормотал Роберт, но оба собеседника глянули на него с хмурым недоверием, и он сдался. — Кто знает, каков тут механизм? Не всем ведь помогает, значит, постановим, что механизм неизвестен и любая версия имеет право на существование.
Компромисс всех устроил. Но, перекусив и впав в дремоту, друзья вновь решили освежиться и битые полчаса спорили в реке, потом на берегу, потом снова в реке…
Когда же собрались уезжать, вспомнили про Гошу.
— Нигде нет парня… Го-ша! — прокричал Яков Владимирович в окружающий воздух, но Гоша не отозвался. — Только костыли одни остались возле источника! Го-ша!
Долго они искали его в окрестном пролеске, куда вроде бы и следы на траве указывали. Наконец, оставили Роберта у родника и поехали к Гошиной бабушке.
— Гошу потеряли! — выпучив глаза, набросился на бабушку Яков Владимирович.
— Пущай уж, — с улыбкой махнула рукой бабушка. — Спит он, бедненький. Слава Богу и Божьей Матушке. Своим ножками пришел! Да так плакал всю дорогу, что, небось, от слез-то из сил и выбился.
И сама она прослезилась умилительно, покачала головой в ситцевом платочке, перекрестилась и уставилась на старичков улыбающимися глазами, да с таким выражением странным и неуловимым, будто глядела на них из другого какого мира, где все хорошо, где нет ни печали, ни воздыхания.
— Как… ножками? — с кряхтеньем выбрался из машины и дед Матвей. — Домой пришел?
— Пришел, мой хороший! А чего ж не прийтить? — она вытерла мокрые глаза. — А куда ж ему прийтить-то?
— Дак он же… Дак он же! — захлебнулся дед Матвей словами. — Ноги-то у него… Ишь ты!
— А всё уж… — опять махнула бабушка рукой. — Ноги-то. У нас-то источник, он такой святой!
— Да как же это? — удивился уже Яков Владимирович. — Неужели получил исцеление?
Бабушка дёрнула плечами.
— А чего тут? Милостив Бог, всякому известно! Простое-то дело — попросить Того, Кто только и ждет, чтобы помочь. Слава Богу!
Много всего ещё в жизни Гошиной приключалось, как во всякой человеческой жизни в Большом мире. И радости много было, и печаль попадалась. Но никогда не проливал он слёз, после тех, какими они с мамой омывали друг другу души, когда вошёл он без костылей в квартиру — высокий, крепкий, красивый парень такой. Мамина гордость. Уж так наплакались — нарыдались вдвоём! Оно-то и понятно — это ж слёзы радости, чего их скрывать?
А у окошка по выходным теперь сидела мама, да все смеялась, если какая Гошина шутка целиком до нее долетала. Но, если что и неразборчиво, то и тут улыбалась, а то и всплакнёт, бывало. Раз можно от счастья.
А старички частенько заезжали к бабушке, пытались понять, методику нащупать. А у неё только один ответ, не поймёт, чего в разумение не возьмут:
— Да нету тут тайны-то. Не ищите уж чужого в своих-то карманах. Вот источник, попросите Божью Матушку, да и ступайте. А как окунетесь, так и все тут, вот. Простое дело-то!
Поделиться книгой: