Ритуал для посвященных

— Номер с личным поручительством не пройдет?

— Нет, конечно! Какое к черту личное поручительство! У нас не производство, а учебное заведение. У нас нет трудового коллектива, который может взять нерадивого работника на поруки.

Трушин посмотрел на часы.

— Пора! Курс уже должен построиться.

— Что с Биче-Оолом?

— Толмачев вызвал меня на одиннадцать часов. К обеду скажу его решение.

Полковник Толмачев был реформатором, сторонником нестандартных решений и смелых экспериментов. Его предшественник Текутьев, напротив, был традиционалистом, тяготеющим к парадно-показной стороне дела. Полковнику Текутьеву, неплохому строевику, нравилось самому возглавлять роту офицеров на общешкольном разводе. Чеканя шаг под бой большого барабана, он чувствовал себя в своей стихии, гораздо увереннее, чем на скучных научных конференциях.

Толмачева показная сторона дела не интересовала, он отдал ее на откуп политотделу и своему заместителю по строю. Толмачев вообще старался избегать формализма и плановых показателей, в какой бы форме их ни навязывали. Но был один вопрос, в котором он был вынужден ориентироваться на Москву, — это была подготовка национальных кадров.

В назначенное время Трушин вошел в просторный кабинет начальника школы. Толмачев относился к Трушину с прохладцей. Ему не раз «сигнализировали», что Трушин выпивает на рабочем месте, общественно-политической работой не занимается, всю хозяйственную деятельность переложил на старшину курса и его помощников. Но Трушин пользовался авторитетом у слушателей и был способен мобилизовать их на выполнение поставленных задач. Менять его на нового начальника курса было пока преждевременно.

— Я вызвал вас по поводу слушателя Биче-Оола, — начал разговор Толмачев. — Вы, как я понимаю, не в состоянии его контролировать?

— Виноват! — коротко и емко ответил Трушин.

— Это не оправдание! Легче всего на свете сказать «Виноват!» и уйти от принятия решения. Мы с вами в одной лодке и должны действовать единой командой, а не перекладывать ответственность за нерадивого слушателя друг на друга. Буду с вами откровенен: если бы не разнарядка Главного управления кадров и учебных заведений, я бы вычистил школу сверху донизу, избавился бы от всех сомнительных личностей. Проблемы с национальными кадрами не только у вас на курсе. Семенов, практически выпускник, четверокурсник, на прошлой неделе выпил рюмку водки, раздобыл где-то жезл регулировщика и вышел на проспект Карла Маркса регулировать уличное движение. Два часа он стоял на главном перекрестке города, и никому на ум не пришло, что он — самозванец, а не сотрудник ГАИ. Семенов должен был поехать по распределению в Якутск. Теперь никуда не поедет. С Семеновым у меня был резерв национальных кадров. С Биче-Оолом такого резерва нет. Какие у вас будут предложения о его наказании?

— В дисциплинарном порядке нам осталось только объявить ему о неполном служебном соответствии, хотя я не представляю, как такое наказание будет вынесено применительно к слушателю. Как сотрудника милиции мы можем предупредить его о неполном служебном соответствии, а как ученика…

— Не пойдет! Слушатель — это прежде всего успеваемость и только потом служебная дисциплина. Эти понятия взаимосвязаны, но у нас нет должности слушателя. Они — это переменный состав, а не штатные единицы. Давайте ограничимся строгим выговором. Кадровики подсказали, что мы можем объявить еще один выговор без снятия предыдущего. Как вы думаете, это подействует на него?

— Лично поговорю и разъясню, что больше поблажек не будет.

— Теперь еще немаловажный момент: как отнесется к этому наказанию его учебная группа? Если учебный коллектив выскажется против, то я, пожалуй, пойду на конфликт с Москвой и отчислю Биче-Оола. Мы не можем разделить слушателей на хороших и плохих, на тех, кому все дозволено, и тех, кто должен неукоснительно соблюдать правила внутреннего распорядка.

— Представители учебного коллектива готовы взять Биче-Оола на поруки. Я понимаю, что учебная группа — это не трудовой коллектив, но к мнению учащихся стоит прислушаться.

— Я рад, что вы держите руку на пульсе. Оформите решение коллектива учащихся на комсомольском собрании, выберите ему наставника из числа слушателей, заслуживающих доверия. У вас есть такой слушатель на примете?

— Виктор Воронов, отличник…

— Не пойдет! — отрезал Толмачев. — Воронов перегружен научной работой. Его исследования по социологии наркомании Дальневосточного региона имеют прикладное значение не только для Дальнего Востока, но и для всей социологической науки в целом. Выберите другого кандидата в наставники. Комсомольское собрание проведите сегодня же. Как только я получу протокол собрания, тут же подпишу приказ о наказании Биче-Оола.

В наставники Биче-Оолу выбрали Рогова, собрата по несчастью.

На другой день Рогов и Воронов пригласили на разговор Никифорова.

— Объясни, что за трудности с ребенком, — попросил Воронов.

— Я не буду в это дело вмешиваться! — сразу же запротестовал Иван. — Он натворил дел, пусть сам и отвечает.

— Погоди! — остановил его Рогов. — Ничего делать не надо. Ты просто растолкуй нам, разъясни на пальцах: почему Бич не сможет поехать в Якутию, а она — в Туву?

— Кровь, все дело в крови! Якуты не примут ребенка с тувинской кровью.

Рогов и Воронов переглянулись. Вместо слова «мы» Никифоров сказал «якуты», то есть противопоставил себя соплеменникам.

— Что вы глаза таращите, якуты — это якуты, а я — это я, — разъяснил Никифоров.

— Прости господи, а ты-то кто, русский, что ли? — удивился Рогов.

— Нос плюский, глаз узкий, значит, — русский, — засмеялся Никифоров. — Вы, мужики, как будто вчера родились. Угадайте, как называется бог еды и плодородия у народов Севера? Не знаете? Вертолет! В любом якутском или чукотском роду иметь русскую кровь считается почетным. Русская кровь здоровая, она как лекарство от вырождения. Я себя считаю русским, но, когда надо, я — якут. У меня в паспорте написано «якут», я свободно говорю на якутском языке, но среди русских я ни разу не чувствовал дискомфорт. Я такой же, как вы. Я могу залпом выпить стакан водки и не уйти в аут, а ни один якут не сможет.

— Кто твой отец? — спросил Воронов.

— Студент какой-то. С матерью на одном курсе в институте учился. Она показывала его фотку, но я не уверен, что это мой папа. Маманя могла подсунуть родственникам фотографию любого симпатичного парня и заявить, что забеременела от него. Проверить-то никто не сможет.

— Женитьба, алименты?

— Родители моего папы не захотели иметь узкоглазого внука, да и сам он, судя по всему, с якуткой жить не планировал. Мать не настаивала. Бросила учебу и уехала домой. Родня приняла ее с восторгом. Еще бы! У нас с прошлого века русской крови в роду не было, самая пора освежиться. Родился я, все рады и довольны, никакие алименты не нужны. У меня дядя в оленеводческом совхозе работает. Если надо, он без вопросов деньжат подкинет, хоть на джинсы, хоть на японский магнитофон.

— Если бы твоя мама приехала беременной от тувинца, что бы тогда было?

— Ее бы назад отправили. Сказали бы: с кем нагуляла, тот пускай и воспитывает. Вы, мужики, не пытайтесь понять менталитет и обычаи народов Севера. У вас, русских, никогда не было проблем с вырождаемостью, а на Севере они есть. Никто из вас свою жену гостю не предложит, а у нас, в отдаленных поселках, это обычное дело. С соседом женой не поделятся, а вот с заезжим геологом — запросто. Бичу передайте, что якуты с ним разговор не закончили. Пускай в городе осторожнее будет. Я бы ему посоветовал одному за ворота не выходить.

— Если он женится на якутке, вопрос будет снят?

— Вряд ли. Там не в женитьбе дело, а в том, где им дальше жить. Женитьба — это бзик ее двоюродного брата, его идея фикс. Зачем она нужна, я не знаю. На этом — все! Мы обещали сохранять нейтралитет — мы его придерживаемся. А Бич как хочет, так пусть и выкручивается.

Воронов попробовал через Сопунова выйти на Кужугета, но получил отказ.

— Я с ним о национальном вопросе и крови говорить не буду и тебе не советую. Есть люди, для которых национальный вопрос — это болезненная тема. Я ни разу не слышал, чтобы Кужугет обсуждал обычаи и нравы тувинцев. Себя он ведет как русский, зачем я ему о далекой родине напоминать буду? Может, он решил с Тувой отношения разорвать и больше никогда не вспоминать о соплеменниках? Жена у него, кстати, русская, дети на тувинцев совсем не похожи.

Выйдя от Сопунова, Воронов подумал:

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! На словах у нас братство народов СССР, интернационализм, перешедший в новую историческую общность — советский народ. А на деле как копнешь, так черт ногу сломит! Но в вопросе с Бичом надо все выяснить до конца. Одногруппник все-таки!»

9

В пятницу Кужугет остановил Воронова в коридоре учебного корпуса:

— Виктор, вы не могли бы с Роговым помочь мне передвинуть мебель в квартире? Жена затеяла перестановку, я один не справлюсь.

— Конечно, поможем! — охотно согласился Воронов.

Рогов, узнав о приглашении, посмеялся:

— Вот будет потеха, если он действительно перестановку затеял!

— Кужугет — нормальный мужик. Попросит — переквалифицируемся в грузчиков.

В субботу после занятий приятели были у Кужугета. Жена Ивана Андреевича, полненькая русоволосая женщина лет сорока, накрыла стол на кухне и ушла с детьми в гостиную. Угощение у Кужугета было скромным: бутерброды с вареной колбасой, филе горбуши в масляной заливке, хлеб, масло, красная икра — обычный набор для перекуса на Дальнем Востоке.

— Я знаю ситуацию, в которой оказался Биче-Оол, — разливая чай, сказал преподаватель. — Чтобы в ней разобраться, надо вспомнить историю развития и падения цивилизаций. Некогда могущественный Египет, самое большое государство Древнего мира, был вначале эллинизирован наследниками Александра Македонского, в 30 году до нашей эры вошел в состав Римской империи, а после ее падения был поглощен арабами. Египтяне, те, что строили пирамиды и поклонялись богу Гору, исчезли как нация. Следом за ними исчезли римляне. Они превратились в итальянцев, говорящих на итальянском языке, а не на латыни. Еще раньше исчезла некогда могущественнейшая Ассирия. Гунны, покорители Европы, растворились среди других кочевых народов. Рассыпалась на мелкие государства империя Чингисхана. Монголы из завоевателей мира вновь превратились в отсталых кочевников.

Тувинцы после распада монгольского государства откочевали из Монголии на запад, в верховья Енисея, создали свое государственное образование, которое не играло заметной роли в Центральной Азии. В 1911 году Тува добровольно вошла в состав Российской империи. В 1921 году в Кызыл вошли войска Красной армии. Местные революционеры воспользовались их поддержкой и провозгласили создание Тувинской народной республики. По факту Тува — третье социалистическое государство в мире. В 1944 году Тува была присоединена к СССР и стала называться Тувинской областью. Это был интереснейший момент в истории Советского Союза. Представьте, было самостоятельное, независимое государство, которое вдруг исчезло с политической карты мира и стало всего лишь одной из областей РСФСР. Почему Сталин решил ликвидировать независимость Тувы, осталось загадкой, но само присоединение произошло бескровно. Из Москвы в Кызыл приехал Микоян и объявил, что Тува присоединяется к СССР на правах области в составе РСФСР. Это решение тут же было оформлено местным парламентом, и тувинцы стали одним из многочисленных народов СССР. Теперь перейдем ближе к теме. Воронов, вы, кажется, родом из крупного областного центра? Сколько жителей в вашем городе?

— 500 тысяч.

— Полмиллиона! Много это или мало? Все познается в сравнении. У Воронова в родном городе проживает 500 тысяч человек, а тувинцев всего 200 тысяч.

— Так мало? — поразился Виктор.

— 200 тысяч — в СССР, еще несколько тысяч — в Монголии и Северо-Западном Китае. Если собрать всех тувинцев вместе, то их будет не более 230–240 тысяч. Идем дальше. Якутов примерно 450 тысяч, бурят — столько же.

— Я думал, что якутов примерно миллион, а бурят — миллиона три, не меньше.

— У вас в группе обучается четыре бурята, вот вам и кажется, что их много. На самом деле якуты, тувинцы, чукчи, буряты — это очень небольшие нации, которые постепенно растворяются в соседних народах. У коренных жителей Сибири и Дальнего Востока генетически слабая кровь, не способная противостоять натиску цивилизации. Если бы народы Сибири жили в замкнутом пространстве и не контактировали с соседями, то они бы еще долго сохраняли свою идентичность и генетическую независимость. Но в наш бурный век это невозможно. Нации, в силу развития цивилизации, стали перемещаться из национальных республик по всей Сибири, образовалась прослойка лиц со смешанной кровью.

Об этой прослойке я бы и хотел поговорить с вами. Я имею четверть русской крови, но по национальности считаюсь тувинцем. Я вырос в тувинской семье. Мой родной язык — тувинский. Среди тувинцев я считаюсь своим, а мои дети — уже нет. Они — русские. Они родились в Хабаровске и воспитаны как русские. Если бы они родились в Кызыле, то могли бы быть тувинцами, а могли бы быть русскими, в зависимости от пожелания родителей. На первый взгляд может показаться странным, что национальность человека зависит от воспитания и места рождения, но если присмотреться, то ничего странного в этом нет. Тувинцы считают русскую кровь промежуточной, предназначенной для временного оздоровления нации.

Коренные народы Сибири не смогут существовать как отдельные этносы, если их не укрепить здоровой европейской кровью. За Уралом единственные европейцы — это русские. Второй могущественной нацией со здоровой кровью являются китайцы, но они, слава богу, живут в другом государстве, иначе давно бы поглотили мелкие народы и растворили их в своей массе. Русские, в отличие от китайцев, не ассимилируют народы, с которыми живут бок о бок. Русские только впрыскивают в соседей заряд здоровой крови, не вмешиваясь в национальные обычаи и верования.

По отношению друг к другу коренные народы Сибири ведут себя настороженно. Тувинцы считают якутскую или бурятскую кровь слабой, не способной укрепить генофонд нации. Это недоверие происходит на бытовом уровне. Оно не подкреплено никакими научными исследованиями, но оно так сильно, что побороть его в настоящее время невозможно. Пастухи в горных районах Тувы не знают слова «генетика», но они твердо убеждены, что для тувинца русская кровь — это хорошо, монгольская — хуже, но терпимо, а кровь остальных народов Сибири вредна для воспроизводства. Хотя слова такого — «воспроизводство» — пастухи тоже не знают. Теперь вам понятно, в какую ситуацию попал Биче-Оол? В Туве его ребенка не признают за тувинца, будут считать чужаком — якутом или вообще не понять кем. В Якутии произойдет то же самое. Если Биче-Оол женится на якутке и признает ребенка своим, то у него один выход — жить среди русских, где никто не обратит внимания на национальность нового гражданина Советского Союза.

— Его никто не оставит в Хабаровске, — задумчиво сказал Воронов. — Биче-Оол…

Виктор сбился, не зная, как продолжить мысль. Кужугет пришел ему на помощь:

— Биче-Оола не возьмет ни один райотдел, — сказал он. — Судя по его успеваемости и отношению к учебе, специалист из него получится слабенький.

— Ничего из него не получится, — более жестко заметил Рогов. — У нас в группе есть несколько человек, которые не понимают сущности права. Они считают, что право — это книжка с перечнем законов, а не общественные правоотношения. Любой начальник милиции в Хабаровске, прежде чем принять на работу незнакомого человека, проведет собеседование. Задаст пару-тройку вопросов и покажет на выход. Скажет: «Я лучше русского балбеса на службу приму, чем необразованного тувинца. Русского можно держать в узде, а тувинец как напьется, так в какую-нибудь историю влипнет». Слухи ведь быстро распространяются. Один звонок в школу, и для Биче-Оола все двери в Хабаровске будут закрыты.

— Они смогут жить в Бурятии или на Чукотке? — спросил Воронов.

— Смогут, если работу найдут. Для бурят они все втроем будут представителями другой нации.

— Куда ни кинь, всюду клин! — воскликнул Рогов. — Для Биче-Оола единственный выход — уволиться из милиции и пойти работать грузчиком в речной порт.

— Ради якутки он милицию не бросит, — сказал Воронов. — Он еще не определился, признавать ребенка своим или нет.

— Не признает, — высказал свое мнение преподаватель. — В Кызыле Биче-Оол будет уважаемым человеком, начальником, а тут он — никто, без перспектив занять достойное положение в обществе. Я присматривался к Биче-Оолу и пришел к выводу, что он — амбициозный человек, способный перешагнуть через внебрачного ребенка и его доверчивую маму.

— Иван Андреевич, чем больше я вникаю в эту историю, тем больше начинаю сомневаться в существовании интернационализма как такового, — сказал Воронов. — Он вообще существует или это пропагандистский штамп наподобие «всевозрастающего удовлетворения потребностей трудящихся»?

— Лет пять назад такой вопрос был бы провокационным, но сейчас, во времена перестройки… Выскажу свое мнение. У меня жена — русская, дети — полукровки. Я общаюсь с русской родней жены, она — с моими тувинскими родственниками. Это — интернационализм. За пределами нашего семейно-родственного круга я — тувинец, она — русская. Для вас я — преподаватель, не имеющий национальности, а для продавщицы в гастрономе — нерусский мужик. Интернационализм может существовать только в сообществах, объединенных по родственно-семейному, профессиональному или религиозному признаку. Большие нации меньше заботятся о «чистоте» крови, чем малочисленные народы. Чем меньше численность этноса, тем с большим упорством он будет цепляться за свою национальную идентичность. Возьмем, к примеру, кавказские народы. Хотя… Я не специалист по Северному Кавказу и не буду высказывать свое суждение по этому поводу.

Они еще немного посидели за столом, поговорили на отвлеченные темы. Кужугет, чтобы отвлечь парней от невеселых мыслей, рассказал, как происходила перепись населения в Туве.

— У тувинцев не было фамилий, только имена по названию рода. Представьте, сидит царский чиновник, ведет перепись, выдает документы. «Тебя как зовут? Кужугет? Фамилия? Нет фамилии? Будешь Петров. У меня в школе был друг по фамилии Петров… Ты кто? Кужугет? Будешь Иванов, как наш начальник департамента. Следующий! Ты что, тоже Кужугет?! Все, хватит! Теперь Кужугет будет фамилией, а имена себе любые выбирайте по святцам». Теперь вам понятно, почему у тувинцев распространены русские имена?

Простившись с преподавателем, ребята решили пойти в столовую. Ужин в школе они пропустили, а одними бутербродами сыт не будешь. Ближайшая столовая располагалась недалеко от института культуры. Столовая была двухэтажная, обеденный зал располагался на втором этаже. Иногда в ней подавали вкуснейшие хинкали, иногда — только рыбу или курицу. В эту субботу повара налепили хинкали, но к приходу приятелей они уже закончились.

Воронов и Рогов заказали по порции жареного минтая с картофельным пюре, сели за свободный столик в углу.

Алину и Золушку первым заметил Рогов. Девушки ужинали в компании двух хорошо одетых парней, лет примерно двадцати пяти. Судя по доносившемуся смеху, парни уже давно нашли общий язык со студентками. Воронов не сразу узнал Таню-Золушку. С момента последней встречи она изменилась: перекрасилась в брюнетку, подстриглась, стала выглядеть старше. В разгар веселья Золушка посмотрела в глубь зала, встретилась взглядом с Вороновым, смутилась и потеряла к еде всякий интерес.

Воронов с усмешкой подумал:

«Забавно было бы сейчас подойти к их столику и сказать: «Танюха, давай тарелками поменяемся, а то я голодный как собака».

— Ворон, ведь это свинство — разгуливать с какими-то уродами, не попрощавшись со мной, — вполголоса сказал Рогов. — Я вроде бы до сих пор числюсь ее парнем.

— Считай, что она избавила тебя от ненужных объяснений. Теперь ты свободный мужчина, можешь флиртовать налево и направо.

Виктор, не таясь, стал рассматривать девушек. На Золушке был неказистый свитер с высокой горловиной, суконная юбка, на ногах — скромные войлочные бурки. На Алине был модный турецкий свитер с зеленым узором на груди, джинсовая юбка, югославские сапоги, которые на базаре стоили 240 рублей.

«Алина специально взяла с собой Золушку, чтобы максимально выигрышно смотреться на ее фоне, — подумал Воронов. — К тому же с новой прической Таня выглядит года на три старше подруги».

Закончив с ужином, девушки поднялись и пошли к выходу. Парни галантно отнесли использованную посуду к окошечку мойки. Воронов и Рогов без аппетита доели рыбу, оделись, спустились вниз. На первом этаже их поджидала запыхавшаяся Золушка.

— Сказала, что рукавичку забыла, — объяснила она свое возвращение.

Рогов сунул сигарету в зубы, ни слова не говоря, вышел на улицу. Воронов и Золушка остались в фойе.

— Я не хотела идти! — стала оправдываться Таня. — Алина меня уговорила, сказала: только на один вечер. Ты ничего не подумай…

— Ко мне поедем? — напрямую спросил Воронов.

— Ты что, она обидится, — испугалась Таня. — Давай в другой раз?

Виктор пожал плечами: «Не хочешь, как хочешь!» — и направился к выходу. Золушка тяжело вздохнула, пошла следом. На крыльце она не стала задерживаться, побежала догонять свою компанию.

— Кажется, я тоже свободен от обязательств, — сказал Воронов.

Рогов щелчком отправил окурок в сугроб, сплюнул с досады.

— Ворон, давай купим бутылку у таксистов и забудем об этих бабах. Хабаровск — город большой, завтра же себе новых найдем.

Бутылка «Столичной» обошлась им в двадцать рублей, ровно в два раза дороже госцены. Спиртное временно улучшило настроение Рогова, но в воскресенье он вновь помрачнел. Воронов же отнесся к потере подруги с философским спокойствием.

В понедельник Рогов получил телеграмму, после которой забыл и об Алине, и о неприятной встрече в столовой.

«Снежана родила мальчика 16 ноября. Папа».

Рогов бегал с телеграммой по общежитию, как черт с письмом, и всех спрашивал:

— Женщина может родить восьмимесячного ребенка?

— Вроде бы нет, — подумав, ответил многоопытный Вождь. — Бабы рожают или семимесячных, недоношенных, или девятимесячных, нормальных. Про восьмимесячных я никогда не слышал.

— Рог, — попробовал остановить бессмысленную беготню Воронов, — какая тебе разница, на каком месяце она родила?