Маркграф из Преисподней. Том 2

Несмотря на контузию и расследование, школу никто не отменял. Больничный я не брал, так что пришлось ходить. Одноклассникам наврал, будто катался на лошади, упал и повредил руку — в общем, задвинул ту же байку, что и Суламифи. К счастью, травма не помешала мне поработать на одном из занятий с громоздкой ручной пушкой, напоминавшей здоровенного кальмара: при выстреле у неё на конце раскрывались длинные щупальца, между ними возникал круглый электрический заряд, который затем вылетал с огромной скоростью. На всё уходило около трёх секунд.

— «Перун-16» создан на основе ДНК электрического угря, — рассказывал инструктор, объяснявший нам, как пользоваться этим оружием. — И является, по сути, живым организмом, только лишённым мозга и с крайне примитивной нервной системой. Редуцированной, как называют это генные инженеры. Он генерирует в своём теле разряд до трёх тысяч вольт, который затем выбрасывается с помощью газов реактивным принципом на расстояние до ста пятидесяти метров. Дистанция небольшая. Зато «Перун-16» легко поражает подвижные наземные и небольшие воздушные цели противника. Я говорю, в первую очередь, о технократах Бундесрата, разумеется. Как вам известно, наши враги сделали ставку не на генетические модификации, а на развитие высоких технологий. В этом их уязвимость. То, что работает от электричества, может быть отключено. «Перун-16» для этого и предназначен. Давайте пройдём на стрельбища и попробуем испытать эти пушки на каких-нибудь приборах. Хватит лупить по бумажным мишеням.

— Чёртовы технократы! — пробормотал шагавший рядом со мной Никита. — Как же я их ненавижу!

— Почему это? — спросил я. — Ну, то есть, они, конечно, наши враги, но откуда столько страсти? Мы ведь сейчас даже не воюем.

— Я понимаю, тебе нельзя включать эмоции, Макс. Ты маркграф, а это большая ответственность. Но нам, простым будущим офицерам, придётся сражаться с их киборгами и боевыми роботами на полях, где многие из нас останутся навсегда. Впрочем, дело даже не в этом.

— А в чём?

— Технократы же считают нас еретиками. Мол, мы вмешиваемся в божественный код, искажаем природу, замысле создателя и всё такое. Даже их церковь объявила нас еретиками!

Как интересно. Надо будет почитать об этом и узнать всё подробнее. Как говорится, познай врага своего и обретёшь над ним власть, ибо предсказуем станет он.

Мы палили по всяким включённым миксерам, утюгам и чайникам, пока не разнесли их все.

— Молодцы! — похвалил инструктор. — А теперь у меня для вас сюрприз! Уверен, вас он понравится. Самый настоящий боевой робот технократов!

С этими словами он нажал на какой-то пульт, и в зал для стрельбищ вошёл, поскрипывая плохо смаханными суставами, здоровенный робот, похожий на кабину от вертолёта с ногами богомола. По бокам торчали крепления для снятых сейчас пушек. По периметру располагались камеры и сенсоры, отправляющие в систему информацию об окружающем мире и целях.

— Давайте, разнесите его! — весело велел инструктор, первым направляя на робота «Перуна-16». — Посмотрите, как разлетаются ваши будущие враги! Готовы? Три, два, один, пли!

Робот, конечно, не разлетелся. Даже при том, что в него разом врезалась целая куча электрических зарядов. Однако внутренности у него мигом перегорели и вспыхнули. Так что машина повалилась на бок, немного конвульсивно подёргалась, полыхая пробивающимся сквозь щели корпуса огнём и испуская чёрный маслянистый дым, а затем застыла грудой металлолома.

Студенты вокруг меня испустили торжествующий вопль. Чисто дикари, честное слово. В такие моменты нетрудно поверить, будто они постепенно произошли от обезьян.

Я положил оружие на стол, предварительно поставив на предохранитель. Хорошая штука. Но технократы, на мой взгляд, куда интересней. Особенно учитывая, что, скорее всего, именно они похитили данные с моего завода.

Если похитили, — подсказал внутренний голос.

Похитили, похитили, — подсказал другой.

Глава 15

Шуйская пока никак не проявлялась, если не считать того, что бросала пару раз на меня долгие взгляды. Интриговала. Проводила подготовительную работу. Уверен, скоро она якобы случайно столкнётся со мной где-нибудь и будет неожиданно мила. Моё удивление должно стать залогом успешности дальнейшей кампании.

Я решил использовать план Шуйских против них: подыграть Надежде и, когда она будет готова меня публично с позором отшить, коснуться её. Посмотрим, как после этого она откажется от моего предложения! Ей придётся согласиться — она просто не будет в силах поступить иначе. И, конечно, после этого дороги назад уже не будет. Разрыв помолвки ударит не по мне, а по Шуйским. Они на такое не пойдут. Да девушка и не позволит запретить ей этот брак. Мои чары не разорвать, пока страсть не будет утолена. А когда это случится, я коснусь её снова. И так будет продолжаться, пока… Пока Надежда Шуйская будет нужна мне в качестве союзника. Ну, и пока она не утратит потребность в сексе, конечно. Говорят, с женщинами это случается. Уверен, демоницы в это не поверили бы, но я слышал, что так и есть. Земные тела быстро вянут и приходят в негодность. Наверное, и меня это ждёт, если я не свалю из этого мира раньше.

После школы я заехал домой перекусить и переодеться. Пока трапезничал, секретарша доложила, что звонил некий профессор Зинберг и очень просил его принять как можно быстрее. Мол, у него срочное дело к господину маркграфу.

— Во дворец регулярно звонят всякие чудики, — проговорила, глядя на меня с вожделением Лена. Я видел, как она изнывает от желания, но делал вид, что ничего необычного в её поведении нет. Блондиночка всё ещё наказана. — Не знаю, стоит ли обращать внимание. Я на всякий случай взяла у него адрес и записала телефон — всё-таки профессор. Если не соврал.

Я взял у неё бумажку с данными.

— Ты спросила, что ему нужно?

— Да, конечно, Ваше Сиятельство. Он ответил, что не может говорить об этом по телефону. Мне показалось, голос у него был слегка напуганный. Но я не уверена. Может, просто волновался.

— Ладно, спасибо. Если это всё, можешь идти.

Девушка потопталась на месте, но, не найдя повода остаться, ушла, цокая каблуками и виляя туго обтянутыми юбкой ягодицами.

Я положил листок в карман. Сейчас имелись дела поважнее, чем выслушивать идеи чокнутых учёных. У них вечно какие-нибудь проекты, требующие вложений, вот и пытаются найти спонсоров. С другой стороны, вдруг это что-то совсем другое? Самому, конечно, возиться — слишком жирно получится для профессора. Но поручить кому-нибудь узнать, что этому Зинбергу нужно, наверное, стоит. Я вызвал начальника охраны и объяснил, что нужно отправить кого-нибудь по такому-то адресу — вот бумажка — и либо узнать у некоего Зинберга, какого чёрта он тревожит маркграфа, да ещё и знает номер дворца, либо притащить сюда — для допроса. Порфирий заверил меня, что всё будет сделано в лучшем виде.

— Только не калечьте его, — предупредил я напоследок. — Может, это просто безобидный ненормальный.

Закончив обед, я связался с Капустиным и взял у него телефон Марго. Сделать это в прошлую нашу встречу не удалось: взрыв в квартире Митрофанченко малость нарушил мои планы. Позвонив девушке, я договорился о встрече.

— Как дела у вашей охранницы? — спросила она. — Хотя вы, наверное, не в курсе.

— С ней всё будет в порядке. Она модификант. Подобных ей не так легко убить.

— Ах, да, верно. Что ж, я рада.

— Вам удалось поговорить с рабочими?

— Да. Расскажу, что узнала, при встрече. Вы скоро будете?

— Дождитесь меня.

— Как прикажете, Ваше Сиятельство.

Вскоре мы сидели напротив друг друга. Я пил кофе, Марго — минералку. О моём самочувствии она не спросила. Видимо, считала, что маркграфу помереть не дадут.

— Николай Эдуардович Рыкин, когда заходил в цех в день взрыва, сказал рабочим, что у его приятеля завтра День рождения, и спросил, не может ли кто одолжить ему рублей пятьсот.

— Всего?

— Он рассчитывал, что ему каждый по пятихатке скинется.

— Понятно. А почему он обратился к ним? Они что, дружили?

— Иногда после смены собирались пивка попить. Денег у рабочих при себе не было: они их в цех не таскают, а хранят в специальной камере в раздевалке. Типа личного сейфа.

— Они не удивились, когда Рыкин попросил у них денег? — спросил я.

— Удивились. Обычно одалживаются уже после смены, как раз в раздевалке. После того, как Рыкину отказали, он расстроился и предложил пойти покурить. Они пошли.

— Все пятеро? А как же работа? — удивился я. — Кто-то же должен следить за станком?

— Он программируемый. Люди там вообще нужны только для проформы. На экстренный случай. Рабочие пошли с Рыкиным курить в специальное помещение в цеху, возле входной двери. Пожаробезопасное и всё такое. Он закурил, но потом вдруг вспомнил, что забыл в цеху пропуск.

— И пошёл за ним?

— Конечно. Его не было минут пять или чуть больше. Потом он вернулся, но рабочие уже покурили и возвращались в цех. Так что Рыкин пошёл к себе на склад.

Я сделал глоток кофе. Весьма неплохого, надо сказать.

— Значит, виновен. И, к сожалению, мёртв.

— Но тот, кто его нанял и убил, ещё жив.

— И наверняка либо затаился, либо ищет способ перебраться через милитаризованную зону. Воздушное пространство заблокировано?

— Полностью. По всей территории маркграфства. Это было сделано сразу, как возникли подозрения, что диверсия была сделана не просто ради разрушения складов. Я уверена, что шпион не успел покинуть Россию. Он где-то здесь. Границы графств тоже перекрыты. Ему отсюда не выбраться.

— Выбраться можно, откуда угодно. Просто на это требуется больше времени. Надеюсь, его хватит, чтобы найти агента Бундесрата.

Глава 16

Во дворце меня встретила секретарша с новостями: командир гвардейцев просил передать, что для демонстрации всё готово, и если я желаю, то могу прибыть к шести часам на плац.

— Скажи ему, что я буду. У тебя есть телефон моей невесты?

Лена помрачнела. О, так мы уж и ревнуем! Хе-хе!

— Да, Ваше Сиятельство, я могу с ней связаться. Что прикажете передать?

— Она хотела составить мне компанию. Так что пусть приезжает к половине шестого, если хочет.

— Слушаюсь, — без тени энтузиазма ответила девушка.

Друбецкая явилась вовремя — в компании своей старухи-надсмотрщицы. Видимо, той было поручено следить, чтобы я не распечатал невесту раньше срока. То бишь, до свадьбы. Я и не собирался. Даже начал носить тонкие перчатки, чтобы избежать случайных прикосновений. Не только из-за Марии, а вообще — такие вещи лучше держать под контролем. В конце концов, а каком-то смысле это моё оружие.

Мы отправились на плац в машине. За нами ехала ещё одна — с фуриями, которые не оставляли меня даже на территории поместья.

— Спасибо, что позвал, — сказала по дороге Мария.

— Ну, я же обещал. Надеюсь, тебе понравится.

И мне тоже. Неплохо узнать, на что способны мои воины.

Нас встретили на КПП базы и проводили прямо на плац, где к нам сразу подошёл командир. Я заранее выяснил, как его зовут, — Артём Михайлович Громов. Звание — полковник. Сегодня он был не в камуфляже, а в чёрной форме с красными нашивками.

— Гвардия готова, Ваше Сиятельство, — доложил он с поклоном. — Прикажете начинать?

— Конечно. Для того мы и прибыли.

Офицер покосился на Друбецкую. Понятно: представитель чужого рода, пусть и моя невеста, не должен бы видеть, на что способны мои солдаты. Однако Громов ничего не сказал.

Мы поднялись на трибуну, и я увидел выстроившееся внизу войско. Несмотря на мои слова о том, что мне не нужен официальный смотр, полковник явно решил показать своих архаровцев во всей красе.

В первых рядах стоял солдаты в чёрной броне, на каски у них были наброшены сетки, скрывавшие лица. За ними расположились четырёхрукие титаны ростом по два с лишним метра. Ещё более здоровые, чем егеря. За ними возвышались странные создания, у которых ниже пояса были шесть суставчатых ног, оканчивавшихся острыми костяными шипами. Таких я ещё не видел. Далее на небольшом отдалении выстроились крылатые воины. Даже слегка походили на ангелов, если не считать, что грудь у них была слишком широкая — видимо, чтобы уместить мощные мускулы, отвечающие за махи. И в последних рядах можно было полюбоваться на технику, приписанную к гвардейскому полку: танки, вертолёты, бронеходы с двумя, четырьмя и шестью ногами, носящие пушки и ракетные установки.

— Впечатляет, — сказал я, окинув всё это боевое великолепие взглядом. — Не стоило ради меня заморачиваться, но спасибо.

— Не за что, Ваше Сиятельство, — поклонился Громов. — Вы желали увидеть своих людей в бою. Если позволите, я дам сигнал начинать демонстрацию.

— Да, конечно. Как тебе? — обратился я к Марии. — Нравится?

— Просто класс! — восторженно отозвалась девушка. — Никогда не видела ничего подобного. Наша гвардия куда меньше. Хотя, наверное, я не должна так говорить. Но мы ведь не собираемся воевать, верно?

— Верно, — улыбнулся я. — Только любовь.

Друбецкая смущённо потупилась. Её щёчки залились румянцем. Ну, хоть кто-то здесь ещё способен на подобные чувства.

Громов взял молоток и ударил в большой медный гонг, подвешенный на трибуне справа.

Тотчас в стене открылись ворота, и на плац вышел робот. Выглядел он как человек, только был гораздо выше — больше двух метров. В руках он держал обоюдоострый меч, слишком широкий для средневекового.

— Это один из бойцов Бундесрата, взятый в плен во время битвы при Арденнах, — прокомментировал Громов. — Устаревшая модель, но довольно близкая к тем, которые находятся на вооружении у технократов сейчас. Более новых у нас просто нет, так как давно не было боевых столкновений. Перемирие лишило нас доступа к передовым разработкам бундеров.

Робот вышел на середину площадки, свободной от солдат, и осмотрелся. Задрал голову, чтобы бросить взгляд на нашу трибуну.

— Похоже на Колизей, — заметила Мария. — Что-то вроде гладиаторского боя, да?

— Всё верно, госпожа, — вежливо отозвался полковник. — Так и есть.

— Ну, я не император и не стану решать, кому жить, а кому умереть, — сказал я. — Да и зрителей маловато. В смысле — на трибунах.

— Они и не нужны, — сказал Громов. — Это представление для вас. Впрочем, не совсем представление. Робот будет биться в полную силу.

Словно в ответ на его замечание, меч в руке стального воина вспыхнул ярким белым светом. Да нас, несмотря на расстояние, донеслось тихое гудение.

— Энтропийное поле, — сказал Громов. — Разрушает любую преграду при соприкосновении дольше трёх секунд. Это даёт возможность ответной атаки и блокировки, но если такой меч воздействует на опору бронехода, например, или его корпус, спасенья практически нет.

Из переднего ряда вышел гвардеец. Из оружия у него был только узкий изогнутый клинок. Сабля, шашка или эспадрон — он напоминал их все одновременно. Развернувшись к трибуне, боец поднял её вертикально и резко опустил вниз, приветствуя меня.

— А вдруг робот его убьёт⁈ — взволнованно спросила Мария.

— Не волнуйтесь, госпожа, — тонко улыбнулся полковник. — Это исключено. А если вдруг случится, это будет лишь значить, что этому бойцу не место в гвардии Его Сиятельства.

Суровые у них тут нравы. Ладно, поглядим, как человек одолеет машину. Биоинженерия против технократии Бундесрата.

Солдат развернулся к роботу и принял стойку фехтовальщика. Машина подняла меч и ринулась на него. Замелькал светящийся клинок. Гвардеец стремительно отражал удары, отступая, пока не нырнул под пронёсшийся над его головой меч и оказался сбоку от противника. Шашка мелькнула подобно стальной змее и вошла между щелями в корпусе робота. Посыпались искры, и машина тут же охромела.

— Нам известны их слабые места, — довольно прокомментировал Громов. — Каждая захваченная модель тщательно изучается.

Развернувшись, робот попытался достать солдата мечом. Тот отразил несколько ударов, отпрыгнул в сторону, пригнулся, сделал выпал, и шашка снова пронзила металлического противника. Тот шагнул раз, другой и вдруг рухнул на колени. Гвардеец тут же обогнул робота и вонзил клинок ему в шею. В сторону ударил фонтан искр, полыхнуло пламя и повалил чёрный дым. Меч погас, а боевая машина повалилась на землю. Пару раз дёрнувшись, робот замер.

— Браво! — захлопала Мария, но тут же прекратила, опасливо взглянув на меня. — Это же просто робот, сказала она, словно оправдываясь.

— Вы совершенно правы, госпожа, — проговорил Громов. — С человеком будет поинтереснее.

Он ударил в гонг, и из ворот вышел киборг. Было сразу видно, что это именно человек, которому заменили ноги и руки, а также внесли существенные изменения в торс. Он держал тяжёлую секиру, которая, пока он шёл, вспыхнула белым светом.

— Тоже пленный? — спросил я.