Дублер Казановы

— Нет таких дел, которые нельзя было бы отложить. Надо только по-умному это сделать, — авторитетно заявила Алла. — Партнеры даже уважать будут, что ты не бежишь к ним по первому зову с задранным хвостом. Набить себе цену тоже иногда не мешает. Чем больше они тебя будут ждать, тем больший интерес проявят к твоей персоне.

— Это не тот случай. Были б они москвичами, тогда действительно, можно было бы отложить встречу. Но приедут три директора крупных предприятий, все из разных городов. Причем, именно ради встречи со мной. Мне стоило немалых усилий собрать всех в кучку. Речь идет о челночных поставках в очень крупных размерах. Я их два месяца обрабатывала. Сама ведь знаешь, как подозрительно относятся провинциалы к московским коммерсантам, боятся, что их обманут. А тем более, если бизнесмен — женщина.

— А-а, тогда совсем другое дело.

— Вот и я о том же.

— Где ж ты нашла таких крутых провинциалов, которые отважились тебе довериться?

— А что — разве мне нельзя доверять? — оскорбилась Лариса.

— Да я не про это. В Москве-то тебя все знают, а это же периферия. Или они тоже в курсе твоей неподмоченной репутации?

— В курсе.

— Рекламный буклет, что ли, послала — дескать, я честная и ужас какая деловая? — подначила Алла.

Лара проигнорировала очередную подколку подруги.

— Ароныч постарался — разрекламировал меня и представил в наиболее выгодном свете. Я хотела пригласить их к себе, но они пожелали встретиться на нейтральной территории. Потому решили собраться у Ароныча.

— Здорово ты приспособила этого старого пердуна каштаны из огня для тебя таскать! А сама вечно прибедняешься, что не умеешь с мужиками обращаться.

— С некоторыми умею, — рассмеялась Лариса. — Теперь ты понимаешь, что если я отложу встречу, то вряд ли когда-либо снова соберу этих директоров? Если переговоры не состоятся, они расценят это как типично бабскую необязательность. Сама знаешь, как я дорожу своей репутацией деловой женщины.

— Пусть Ароныч их успокоит, что ты нарушаешь слово лишь в форс-мажорных обстоятельствах — когда тебя похищают, обвиняют в убийстве или примазывают к чьей-то пропаже.

— Если переговоры провалятся, мне будет неловко перед Аронычем — он так старался. Мог ведь и сам с ними заключить договор, но отдал их мне. Я впервые выхожу на такой уровень. Будущих партнеров тоже подводить не хочется. Люди занятые, собирались сегодня же улететь по домам. Да и слушок сразу пойдет, что со мной не стоит иметь дело. А реноме превыше всего.

— Пожалуй, мать, ты права, — согласилась Алла. — Когда идет речь о хороших деньгах, нужно вкалывать. Ароныч ведь тоже мужичок не промах. Запросто приголубит твоих крутых директоров, если ты их продинамишь. Этот старый жук, хотя и неровно дышит к тебе, но своей выгоды не упустит. Чувства чувствами, а денежки ему все же ближе к сердцу. Он по-тихому их обработает, ты и не узнаешь, что они за твоей спиной скорешились.

— Дело не только в деньгах, Алка. Репутация для меня гораздо важнее прибыли.

— И в этом ты тоже права, старушка. Дело прежде всего. Репутацию нужно зарабатывать годами, а потерять можно вмиг. Тогда ты поезжай, а после переговоров сразу лети ко мне, я буду у себя в офисе. Надо обсудить план-кинжал на будущее.

— Хорошо. Постараюсь завершить переговоры как можно быстрее, обговорю лишь общие положения, а о деталях можно договориться потом. В крайнем случае, Олег слетает к каждому из них.

— Вот еще! — фыркнула Алла, на которую периодически нападали приступы немотивированного скупердяйства. — Тратиться на билеты туда и обратно и командировочные заму! Сама обо всем договорись — дешевле обойдется.

— Подруга, ты меня поражаешь! — рассмеялась Лариса. — Порой проявляешь крестьянскую жадность: в крупных делах можешь проявить щедрость, но демонстративно экономишь на спичках.

— Учусь быть бережливой, — притворно вздохнула Алла. — Я же по жизни мотовка, деньги у меня никогда не залеживались. Но раньше их было мало, а когда стало много, — скупердяйничаю, но пока рывками. Просру кучу бабок, потом сожалею, самобичуюсь и начинаю экономить. Потом опять на что-нибудь ухну и опять жаба душит.

— Все, дорогая, хватит трепа. Я погнала.

— Слушай, подруга, у меня есть идея получше — поехали вместе. Не боись, не напортачу, ещё ни одних переговоров не завалила.

— Да зачем тебе время терять? Я и сама справлюсь.

— Мы окажем на них психологическое давление. Они ждали одну бабу, а приедет пара шикарных бабцов. Прочь грязь, навоз едет! Твои деловые обалдеют от нашей небесной красоты и сразу согласятся на все условия договора.

Лариса рассмеялась.

— Думаю, их красивые женщины давно уже не волнуют.

— Ниже пояса у них наверняка ничего не всколыхнется. А чисто эстетически мы их взволнуем.

— По-моему, это будет только мешать деловой обстановке, — не согласилась Лара.

— На кой хрен нам облокотилась эта деловая обстановка?! Тебе от них что нужно? Чтобы они подписали твой вариант договора. А уж в какой обстановке они его подпишут — не суть важно. Пусть хоть пес, лишь бы яйца нес! Надо добиваться своего с помощью дозволенных и запретных средств. «Per fas et nefas», — как говорил Тит Ливий. Не бери в голову, подруга! Обещаю: если все пойдет гладко, — буду молчать, как рыба об лед, и мило улыбаться. Это будет отвлекающим маневром, чтобы они слегка расслабились и бдительность потеряли.

— Ну ладно, мать, уговорила, поехали, — согласилась Лара.

После удачных переговоров довольные подруги вышли на улицу. По-весеннему ярко светило солнце. Проклюнувшаяся листва нежной изумрудно-зеленой дымкой окутала деревья. Природа возрождалась после долгой зимы.

Завершив важное дело, Лара сразу повеселела. Зачем сейчас думать о проблемах, когда на душе так чудесно?! Контракт подписан с первого захода, ура! Ее распирало от гордости и радости, хотелось даже подурачиться.

Все-таки бизнес — увлекательнейшее занятие, затягивает, как азартная игра. Наступать и вовремя ненадолго отступить, дав передышку партнеру и сделав вид, что согласилась на его условия, не лезть напролом, а тихой сапой гнуть свою линию, отвлечь и слегка запудрить мозги, чтобы партнер чуток расслабился и утратил бдительность, но сдавшись для видимости, тут же выторговать для себя ещё более выгодные условия, а в результате победить, что может быть интереснее?! В бизнесе есть и риск, и азарт, и возможность самоутвердиться, доказать себе и всем, что ты можешь, ого-го как можешь, и получше многих.

Так хочется праздника души! Неплохо бы отметить выдающееся событие. Выпить, что ли, с верной боевой подружкой?

Сияющая Лариса обернулась к подруге, намереваясь предложить сходить в ресторан, — сегодня побоку все дела! — но та её опередила.

— Ну вот, а ты боялась, дорогуша. Как видишь, все было тип-топ. Сколько б ни елозил, а кончать-то надо, — как говорил великий Даль. Сделали мы твоих партнеров, они в условия договора даже въехать не успели, сразу подписали.

— Мать, давай отметим, сходим в какой-нибудь классный кабак и повеселимся, а?

— Вот еще! — фыркнула капризуля Алла. — Чтобы две приличные дамочки без мужиков по кабакам шлялись! А кто мне будет стул отодвигать?

— Я тебе отодвину, если ты не можешь без церемоний.

— Ага, чтобы нас приняли за лесбиянок, что ли?

Вот засранка Алка, вечно что-то ляпнет! Но даже это не омрачило настроение Ларисы.

— Ну ладно, дорогая, не хочешь в ресторан без спутников, не пойдем.

— Да сходим как-нибудь с приличными мужичками, обмоем твой контракт, это дело не заржавеет. Желающих составить нам компашку сколько хошь. А за свой счет шиковать не люблю, предпочитаю халяву с динамой, — на Алку опять напал приступ скупердяйства. — Если уж тебе так приспичило, можно было бы не говняться и принять приглашение твоих новых партнеров откушать в ресторации. Они ж просто горели энтузиазмом и дружным трио умоляли нас.

— Да нет, с ними мне неинтересно. Хочу торжествовать и радоваться, как я их сделала, а при них не порадуешься.

— Да уж, компашка явно не та. Суммарно твои директора весят почти полтонны, а костюмы на них, хоть и дорогие, но просто жуть! Их так расперло, что вот-вот лопнут по всем швам. Директора-то бывают разные, и худые, и не очень, а эти трое — как на подбор. А я люблю худеньких, субтильных мужичков, для контраста. А эти — просто трио Гаргантюа. Не мой сайз. По комплекции их Ароныч подбирал, что ли, чтоб со своим центнером веса на их фоне тростинкой казаться?

— Дело не в том, что они такие толстые, просто мне с ними будет скучно в неформальной обстановке. За столом переговоров — ещё куда ни шло, но на интересных собеседников они явно не тянут. Сидели бы и талдычили про дела. О чем ещё с ними говорить? А мне хочется праздника.

— Идея хороша. Как говорится, моя мысль целует вашу, так что обязательно напьемся и накуролесим. И все же, Ларка, зря ты ломалась и отказалась пойти с ними в кабак. Отметить деловую сделку — это, дорогая, святое. Я-то была готова и лишь ждала твоей команды, поскольку обещала сама с инициативой не лезть. А ты целку из себя состроила, небось, обидела их до глубины души.

— Да не ври, подруга! Расстались с лобызаниями, как родные.

— Это так, но закрепить успех бы не помешало. Мы бы их подпоили сразу же видно, что не пьют и не отучишь. Глядишь, ещё чего-нибудь полезного выторговали бы. В данный момент из них веревки можно вить, а потом эффект потускнеет.

— Да и так все отлично получилось.

— Хорошего много не бывает. Сейчас толстопузы тепленькие, бери их голыми руками, на все бы согласились. Они даже позабыли, что дома жена и семеро детей по лавкам.

— Какие семеро детей, дорогая? Ты что, уже успела с каждым посудачить о житье-бытье?

— Это я так, образно. Хотя если посчитать секретаршу, пару-тройку любовниц, соседку Марь Ванну, племянницу да подружек дочери, — может наберется поболе семи захребетниц, которых они кормят, поют, одевают и лишь изредка раздевают.

— Ты-то откуда знаешь?

— Пока ты умные речи толкала, я потихоньку успела потолковать с каждым в отдельности. Сама знаешь — главная информация добывается в кулуарах. Мы с твоими крутыми директорами теперь друганы на всю оставшуюся жизнь. Все трое приглашали меня к себе погостить. Вот потеха-то! Один даже предлагал сегодня же увезти меня на своем личном самолете. На охоту пригласил. Но я с самым серьезным видом заявила, что единственное оружие, которым владею в совершенстве, — это пистолет марки «ТТ»., причем, предпочитаю в качестве мишеней людей, преимущественно мужского пола.

— Да ты что, подруга, сбрендила? — ахнула Лариса.

— Нет, просто развлекала гостей светской беседой.

— Ничего себе — светская беседа! Распугаешь мне деловых партнеров.

— Не ссы, старуха! Все с точностью до наоборот: они получили массу интересных впечатлений. Я оставила неизгладимый след в их заскорузлых душах. У одного челюсть так и отвисла, еле успел поймать. С чувством юмора у него явный напряг. Представляешь, сколько новостей он привезет в свой Устьпердюйск?! Будет потом своим шалашовкам рассказывать, как развлекаются московские дамы.

— Что это ты так неуважительно отозвалась о его городе? Они все из крупных промышленных центров — Магнитогорск, Тюмень, Уфа.

— Да какая разница! Главное, у тебя теперь есть возможность примазаться к природным ресурсам и их переработчикам, а это уже совсем другой уровень, дорогая!

Лариса и сама это прекрасно понимала, потому и радовалась. Сейчас на сырье делаются самые большие деньги. Хочется верить, что для неё это только начало. Новые деловые партнеры с большими связями, из бывших, все контакты сохранили. Так что у неё есть возможность и дальше расширять масштабы коммерческой деятельности.

— Когда-нибудь ты достигнешь недосягаемых высот, а я буду гордиться знакомством с тобой, — продолжала дурачиться Алла.

— Брось прикалываться, подруга. Самое главное, они мне поверили.

— У тебя же на лбу аршинными буквами написано, что ты кристально честный деловой партнер. А я при тебе была для смехуенчиков и расслабухи. В результате твои партнеры совместили приятное с полезным.

— Да, они явно были очень довольны переговорами.

— Еще бы! Провернули большое дело и при этом пообщались с приятными во всех отношениях дамами. То-то они так расчувствовались и не хотели с нами расставаться! Может, и вправду вместо Италии махнем в Верхнежопинск, постреляем по старой памяти, а? Ты же знаешь мою слабость ко всему, что стреляет. Не сомневаюсь, — стоит мне только попросить, и приволокут целый ящик новеньких «ТТ-шников», чтобы я всласть повеселилась. Захочу — так и мишени соответствующие подберут, бегающие на двух ногах, чтобы я навык не утратила. Освобожу славный город Нижнезадовск от всякой швали, которая хорошим людям жизнь отравляет.

— Алка, опять тебя в чернуху потянуло!

— Ладно, подруга, похохмили. Пора ехать. Вставайте, граф, вас зовут из подземелья! Надо ещё решить, что делать с этой дебилкой Наткой и её пропавшим любовничком.

Ох, как не хотелось Ларисе опять жевать и пережевывать эту проблему! Только-только отвлеклась, думала о приятном, лелеяла в душе, что сейчас встретится с любовником и отметит с ним радостное событие, но разве подруга даст помечтать?!

Ларин полет чувств — не для Алки. Деятельная подруга твердо стоит на земле. Ее девиз: есть проблема, значит, надо решать, а не бежать от неё и не пускать на самотек. А Лариса чисто по-женски частенько тянула, надеясь, что все само как-нибудь образуется, переключалась на другое, чтобы хотя бы на время забыть о неприятностях.

Что же это за жизнь, если приходится решать одну проблему за другой?! Вся жизнь в борьбе. А жить когда?

Конечно, они с Алкой совсем разные. Подруга гораздо более практична. Как говорила в детстве мама: «Есть слово «надо», которое важнее, чем «хочу» или «не хочу». Что ж, надо так надо. Дала себе небольшую передышку, немного развеялась, теперь опять пора окунаться в суровые будни. Но так не хочется…

Тяжело вздохнув, Лариса посмотрела на небо, на деревья, перевела взгляд на подругу, которая уже стояла возле своего «Фольксвагена», вертя на пальце ключи и ехидно посматривая на нее, и без особого энтузиазма пошла к своей машине.

Алла, сев в машину, сразу же рванула и умчалась. Лариса сделала все по правилам — прогрела мотор, потом медленно тронулась с места. Когда она выехала со двора, красной «букашки» уже и след простыл, да Лариса и не собиралась гоняться за подругой, бесполезное это занятие.

Для лихачки-Аллы не существовало светофоров и правил дорожного движения. Как всегда, она гнала и на желтый, и на красный, подрезала всех, создавая аварийные ситуации, но сама выскальзывала неуязвимой, не обращая внимания на разъяренных водителей, нещадно матерившихся вслед.

Подъехав к офису подруги, Лариса увидела, что машина той уже припаркована перед входом, а сама Алла стоит на ступеньках и усмехается.

— Эх, ты, тихоход! Ползешь, как черепаха! И когда только научишься нормально ездить?

— Нет уж, дорогая, лучше медленно, но целой, чем быстро, но мозги по мостовой.

— И ты туда же! Мирон мне всю печенку исклевал, что я гоняю, как бешеная, так теперь ещё и любимая подруга собирается проесть мне уши! Нет уж, фиг дождетесь! От другой манеры езды мне никакого морального удовлетворения. Люблю риск, — ты же знаешь. «Audentes fortuna juvat», смелым помогает Фортуна.

Лара лишь вздохнула. Спорить с подругой бесполезно.

Охранники стояли навытяжку возле предусмотрительно открытых дверей, вежливо поздоровались с Ларисой и заперли за подругами стальную дверь офиса. С дисциплиной у Алкиных сотрудников полный порядок. Та правила своей командой железной рукой.

Состояние перманентной вялотекущей войны между Саввой и Мироном вынуждало принимать определенные меры предосторожности. Прошлый негативный опыт многому научил подруг. И та, и другая запросто могли оказаться заложницами или даже жертвами, если отморозку Савве придет в голову ещё какая-то бредовая идея.

Мирон периодически напоминал, что не мешало бы подругам ездить с охраной, но те наотрез отказывались. Алла дорожила своей независимостью, а влюбчивая Лариса хотела сохранить свои амурные дела в тайне. А если ездить с охраной, то как скроешь свои интрижки? Охранники тоже живые люди, сболтнут кому-то — и прощай конспирация.

Перед кабинетом Аллы стоял на страже её верный оруженосец Толик. Бывший бандит из команды Мирона, он уже три года служил Алле и телохранителем, и хранителем её секретов, и спецом на все руки.

— Ты куда пропала? — спросил он, прикрывая озабоченность нарочитой грубостью. — Все тебя обыскалися.

— На блядки шлялась, а что? Ты хотел свечку подержать? — беспечно отозвалась та.

Тот лишь сплюнул в досаде. С интеллектом у него туговато, быстро отпарировать выпады начальницы Толик не умел. Но подобные подколы прощались только ей. Любой другой, посмевший его задеть, тут же получил бы отпор, правда, в физическом эквиваленте.

— Ты чего не уважаешь труд уборщицы? — налетела на него Алла. — Сколько раз говорила: при мне не плеваться, носом не шмыгать и рукавом не утираться!

Тот озадаченно молчал. Потом до него дошло, и на лице появилась обида. Он искренне переживал, ждал, волновался и, как беспричинно побитая раздраженным хозяином дворняга, не мог понять, за что его наказали.

Алла всегда мгновенно понимала состояние других людей. Если кто-то и получал от неё взбучку, то только за дело. Вспыльчивая, но отходчивая, она умела быстро сгладить свою резкость, и на неё обычно никто не обижался. Провинился — тут же схлопотал, а потом опять друзья.

— Ладно, Толян, — примирительно сказала Алла, положив руку ему на плечо и заглядывая в глаза. — Прости, сорвалась. День был трудный, опять на нас говно бочками катит.

— Кто? — сразу напрягся Толик. За свою повелительницу он, как верный пес, был готов сразиться с кем угодно.

— Ты не знаешь. Это баба. Расслабься, сами справимся.

Но тот не удовлетворился ответом и переводил встревоженный взгляд с Аллы на Ларису:

— Лар, хоть ты скажи, а то Алка ни в жисть не расскажет. Опять вляпались, что ли?

— Потом, Толян, — отмахнулась Алла. — Если понадобишься, мы о тебе не забудем.

— Тут бухгалтер приходил, чо-то подписать хотел. Чо сказать-то ему? — не отставал Толик.