#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба

Да и вообще здесь с магией знакомы не то чтобы хорошо — сказывается то, что в отличие от магов моего родного мира, которые веками изучали ману, ее суть и управление ею, здесь все это изучают всего-то двести лет.

Здесь уже построили теорию мановодов и манохранов, уже поняли принцип разделения маны по типам, но пока еще не написали никаких руководств к их усилению, к их… скажем так, «тренировке».

Здесь пока что обходились оттачиванием техник путем многократных повторений на тренировках с целью уменьшить манорасход, но совсем не занимались увеличением запаса маны — просто не знали как. И уж тем более здесь не добрались до разделения магии по цветам, хотя первый слой магического зрения уже научились «натягивать» на глаза.

В общем, магия здесь не достигла и половины того, чем обладал я в своей прошлой жизни, а уж какая-то расфуфыренная баронесса-недоучка, пусть и в теории — гениальный гений, — лишившая мое тело магии… Ну, вообще звучит абсурдно.

Понятия не имею, как все это произошло, но одно очевидно — разобраться с этим мне поможет только та, кто все это и заварил.

Она одна расскажет, что конкретно со мной сделала, и, возможно, тогда я придумаю, как вернуть контроль над магией.

В джинсах обнаружился кошелек. Он явно попал под ножницы или чем там одежду срезали, поскольку у него был отрезан уголок, но внутреннему содержанию это, к счастью, не повредило.

В кошельке имелось двенадцать соло и два мили, и я понятия не имел, много это или мало — видимо, знание цен этого мира не входило в тот пакет, что Громов запихнул в мою голову вчера. А гуляя по городу, я, конечно же, не удосужился посмотреть на его цены — мне это просто было не нужно на тот момент.

К счастью, компьютер решил и эту проблему тоже, и буквально через пять минут поиска по сети и сравнения информации я пришел к выводу, что в кошельке моем денег примерно хватит на сытный ужин в приличном ресторане. Например, в том, в котором одна известная мне баронесса отказалась платить по счету — я специально первым делом нашел именно его в расчете на то, что мадам посещает заведения именно подобного класса и уровня цен.

А потом, немного поразмышляв, я понял, что мне, в общем-то, и по ресторанам ходить не нужно, и деньги не особенно нужны. Потому что весь мой план по поиску баронессы в городе по всяким злачным местам не нужен был тоже.

Можно сделать все намного проще.

Ведь баронесса в том ресторане, о котором рассказывалось в новости, проводила время не просто так — она отмечала свое поступление в Академию магии! В Академию, в которую берут всех, кто проявляет склонность хотя бы к какой-то магии, чтобы в будущем воспитать из них настоящих, всесторонне развитых, магов.

И, как показала практика, я вполне могу выдать себя за магически одаренного.

В смысле, за полноценного магически одаренного, не искалеченного.

Если уж даже такой сильный маг, как тот дедуля, что в одиночку раскидал пятерых троттлистов, не заподозрил никакого подвоха и не заметил кинжала в моей руке, решив, что я владею телепортацией, то приемную комиссию обмануть-то я точно смогу.

Сомневаюсь, что там будут сидеть хотя бы вполовину такие же сильные маги, как тот старик. Как я понял, его уровень — это вообще чуть ли не венец магического развития этого мира.

И что самое интересное — у меня есть еще два дня на то, чтобы пройти вступительный тест в Академию и попасть в нее. А там уже все будет проще пареной репы, ведь Академия — это закрытое учреждение, работающее по принципу пансионата, и у студентов есть только один день в неделю, который они могут провести за его стенами.

А что это значит?

А это значит, что остальные шесть дней у молодой баронессы просто не будет возможности никуда от меня деться, даже если захочет. Зато если бы я продолжал придерживаться прежнего плана, получилось бы, что мои шансы встретить ее в каком-то злачном месте снизились бы в семь раз, а это совсем не здорово.

Так что решено — буду поступать в Академию.

Быстренько добуду из баронессы нужные мне сведения, а потом как-нибудь свалю из школы. Придумаю что-нибудь, что там нужно, чтобы тебя отчислили? Достаточно стекло разбить в аудитории или надо ректора в жабу превратить? Ладно, разберемся.

Я откатился на кресле от компьютера и взял в руки последний предмет, что остался на кровати — телефон.

Нажал на кнопку, экран засветился, но телефон остался заблокированным. Пишет: «Приложите палец».

Я приложил палец к экрану, и тот приветственно моргнул. Батарейка была почти полная, что логично, ведь кроме меня никто не мог разблокировать телефон… По крайней мере, никто из тех, кто побрезгует трогать труп ради такой мелочи.

Я принялся копаться в телефоне, но там информации был самый минимум, если не сказать — информации не было вообще. Складывалось ощущение, что это какой-то ненастоящий телефон, не мой собственный, а вроде как «одноразовый», взятый только из-за того, что его можно потерять и он никуда и ни к кому после этого не сможет привести.

В информации о владельце — пусто.

В журнале звонков — только два исходящих на номера, не записанные в памяти. При этом, когда я попытался позвонить по обоим, мне заявили, что «номер не обслуживается». Телефон имел выход в сеть, но история браузера была пуста, будто никто и никогда этой возможностью не пользовался.

И только когда я открыл галерею с фотографиями — все встало на свои места.

Здесь были те самые фотографии, о которых говорил Векс в подворотне — фотографии голой баронессы. Не знаю, как именно предыдущий владелец этого тела сделал эти снимки, подловив баронессу в окне ее же собственного имения, да еще и такие четкие и крупные, но он их сделал.

Полтора десятка отлично сделанных фотографий того, как стройная и фигуристая баронесса крутится перед зеркалом, вставая в разные соблазнительные позы и явно любуясь собой. А потом еще одна — как она бросается к окну с перекошенным лицом.

Я заблокировал телефон, чувствуя, как на лицо наползает улыбка. Сразу по двум причинам.

Во-первых, я полюбовался красивой обнаженной девушкой.

Очень красивой. Она напомнила мне ещё одну мою бывшую пассию. Такие же рыжие волосы, такой же надменный взгляд и такая же роскошная фигура. Я добивался той девушки долго, но это стоило того, и сейчас, думая о том, что она погибла вместе с моим старым миром, на меня накатывало щемящее чувство потери. И в то же время, видя эту баронессу на фотографиях, я был уверен, что пошёл по правильному пути.

Ну, а во-вторых, в голове уже созрел план, как мотивировать баронессу помочь мне в моих изысканиях.

Глава 8

Первым делом я начал искать информацию об Академии там же, где нашел всю прочую — в Сети.

С непривычки от монитора немного болели глаза, но я продолжал открывать и листать вкладки браузера, изучая всё, что касается этого учебного заведения.

Академия, в смысле Академия магии, в Виате была единственной — монополист, так сказать. Она существовала без малого полтора века и была основана еще самыми первыми магами, которые, познав тонкости и опасности магии на собственной шкуре, передавали свой опыт тем, кто только-только открыл в себе магические способности.

А они, надо сказать, не у всех проявлялись сразу.

В отличие от моего мира, здесь не существовало никакой методики проверки новорожденных на магический дар, да и подходящих артефактов для этого явно не создали, поэтому людям приходилось лишь ждать, когда с ними произойдет что-то необычное, что можно списать на проявление магического дара, и только после этого идти на вступительные экзамены в Академию.

У кого-то это происходило раньше, у кого-то — позже. Некоторые открывали в себе магию уже в преклонном возрасте и тогда, конечно, ни о каком обучении уже и речи не шло. Другим везло больше, и они понимали, что обладают магией в более раннем возрасте и в особенности это касалось аристократических родов.

Что интересно — чаще всего люди обнаруживали в себе магические способности в момент какого-то крайне серьезного стресса или потрясения иного рода, например, во время серьезного ДТП, падения с высоты и других ситуаций, в которых без магии ну просто не выжить.

И, если эту статистику наложить на другую статистику — как часто и в каком возрасте проявляются способности у отпрысков знатных родов, напрашиваются интересные выводы.

Трудно представить, что какая-нибудь там холеная баронесса или герцогиня в возрасте семи или десяти лет попадет в смертельную опасность (а между делом именно эти возраста отмечались как самые частые), так что вариант оставался только один — в застенках родовых поместий из мальчиков и девочек специально «вытаскивали» магию, подвергая их различным испытаниям.

Каким именно, конечно же, Сеть мне не ответила, да и сами по себе домыслы на эту тему домыслами и остались — кто же будет такую информацию выносить на всеобщее обозрение? — но я был уверен, что именно так все дело и обстоит.

Магия всегда имеет свою цену.

А в случае, когда «обладать магией» равно «обладать властью и статусом» эта цена может достигать заоблачных значений. Так что нет ничего удивительного и в том, что периодически я натыкался на новости о том, что отпрыск какого-то богатого рода «внезапно» скончался задолго до своего девятнадцатилетия — того самого минимального возраста, когда Академия принимает соискателей на экзамен.

Хотя от «экзамена» там одно только название.

Уж скорее это какие-то смотрины.

В отличие от «инициации» как здесь называют момент, когда в потенциальном маге просыпаются способности, на экзамене никакой смертельной опасности для абитуриента нет. Он просто должен показать приемной комиссии, что действительно обладает способностями, которые он заявил, а их задача — определить, что это была не иллюзия, не фокус и не какой-то хитрый трюк, а действительно проявление магии.

Самый простой способ — это просто посмотреть на выброс магической энергии в процессе самого действия, но, согласно некоторым новостям, уже устаревшим, находились умники, которые умудрялись имитировать и это при помощи определенного галлюциногенного вещества. Они украдкой распыляли его в воздухе, чем вводили приемную комиссию в заблуждение, и один раз это даже привело к тому, что обманщика зачислили в Академию.

Правда, потом отчислили.

На что он вообще надеялся — лично я не знаю. Какие цели преследовал — понимаю, получить дворянский титул только лишь за то, что отучился в Академии. Но вот как конкретно этот человек собирался закончить Академию, когда он сам прекрасно понимал, что не обладает магией — оставалось загадкой.

То, что он не сможет учиться, стало очевидно на первом же занятии, когда он не смог повторить простейшую, элементарнейшую технику повышения температуры объекта, а когда у него кончился его галлюциноген, стало очевидно, что у него вообще нет ни капли магии.

И, кстати, это может стать проблемой и для меня. У меня-то тоже магии нет. И на самом деле, ситуация даже еще хуже — у моего кинжала тоже нет «магического фона», по крайней мере, такого, что можно увидеть со стороны.

Это простенькие дилетантские артефакты вроде того, что против меня пытался применить Векс, фонят в окружающий мир при срабатывании, исторгая из себя часть заложенного в них заряда магии.

Но мой-то кинжал не такой.

Та сторона, которая режет материю, вообще не имеет никакого отношения к магии — это просто неразрушимый сплав, не заточенный, но изначально созданный острым в идеальном смысле этого слова. Здесь, в этом мире, сказали бы, что лезвие моего кинжала толщиной в одну молекулу и тут же заявили бы, что он должен тупиться даже об воздух, но они не знают про мой кинжал, поэтому и говорить ничего не будут. А то, глядишь, их бы еще инфаркт хватил, когда узнают, что на самом деле мой кинжал не затупится, даже если я им буду целый день железные сваи строгать.

А что касается второй половины, которая режет проходы между мирами — она как раз работает с магией, ведь иного способа открыть этот проход просто не существует. Но в этом и кроется основная загадка — фиолетовое лезвие исторгает магию не в этот мир, оно исторгает ее между мирами, организуя разрыв. Что автоматически означает, что увидеть ее жителям этого мира просто не дано — для них ее нет.

Вот и получается, что я могу продемонстрировать приемной комиссии «фокус» с мгновенной телепортацией, но для них он так и останется фокусом, если только не найдется что-то еще, что-то сверх этого, что-то, что убедит их в обратном.

В другой ситуации я бы просто вызвал любого из приемной комиссии на тренировочный поединок и без труда одержал верх, но сейчас ситуация явно не «другая». Пафосные аристократы, из которых состоит приемная комиссия (а больше ей состоять просто не из кого, ведь все маги — аристократы) просто откажутся возиться с плебеем и тогда уж точно плакало мое поступление.

По большому счету, внешние проявления магии тоже не были определяющим фактором, поскольку в каких-то случаях их выброс был минимален, а в каких-то, особенно в случае тех, кто демонстрировал способности к синей пространственной магии, он происходил очень быстро и след был «растерт» на протяжении всего перемещения мага. Это тоже затрудняло его отслеживание.

Нередко в таких ситуациях соискателя принимали в Академию просто на основании того, что он — отпрыск знатного рода, если, конечно, он таковым являлся. Без дополнительных проверок, по сути, на веру. Показывает чудеса, недоступные простым людям, плюс является сыном-внуком какой-нибудь магической шишки, возможно, даже, одного из тех, что сидит в приемной комиссии — значит, точно маг. Берем.

С плебеями, к числу которых явно относился в этом мире и я, никто миндальничать не будет.

Не можешь доказать магию — нахер с пляжа.

Короче говоря, придется импровизировать, поскольку уже завтра хорошо было бы разобраться с приемной комиссий. Послезавтра уже и учебный сезон начнется, и надо, чтобы он начался и для меня тоже. Профукаю этот шанс и что тогда — целый год ждать? Или пытаться выловить баронессу в городе в единственный выходной, когда студентов выпускают за стены? Так себе идея. Можно год провозиться, и так и не встретиться с ней.

В поисках информации об Академии я провел весь день, до самого вечера. Уже привезли ужин — в этот раз почему-то не Джулин, а незнакомая мне девушка, я поужинал и продолжил свои поиски. В конечном итоге, когда я выяснил все, что хотел, за окном уже было темно, и больница давно погрузилась в сон. Я решил тоже как следует отдохнуть, лег спать и моментально уснул.

Только-только солнце вышло из-за горизонта, а в мою дверь уже настойчиво стучался Громов, напоминая, что у нас сегодня продолжение сеанса восстановления памяти.

Само собой, я пошел с ним — авось моя память действительно расшевелится и я наконец узнаю что-то о личности предыдущего хозяина тела. А то забавно будет, если приемная комиссия спросит, кто я такой… А я даже фамилию свою не назову.

Впрочем, фамилию мне подсказал и сам Громов, и волею судьбы она тоже была на Г — Грауберг. Вместе мои новые имя с фамилией звучали так грубо и сложно, что я твердо решил когда-нибудь поменять что-то из них, а, может, и то и то сразу. Но потом.

Пройдя за Громовым в уже известную комнату, я сел в уже известную машину и снова отключился.

Когда я снова пришел в себя, Громов довольно потирал руки и смотрел на меня, как кот на сметану.

— Сколько на этот раз? — поинтересовался я.

— Три часа! — ответил довольный Громов. — И мы закончили! Сейчас в вас вложено все, что мы только могли вложить! Как самочувствие?

— Без изменений, — посетовал я. — О себе я так ничего и не вспомнил.

— Что ж, печально, — приуныл Громов. — Но эффект может оказаться накопительным, так что пока что не будем делать поспешных выводов! Результат может появиться уже к вечеру, так что подождем.

— Подождем, — согласился я. — А теперь я могу идти?

Попрощавшись с доктором, я проглотил завтрак, который дожидался меня в палате, и вышел из больницы, направляясь в сторону приемной комиссии Академии.

Ее каждый раз располагали в разных местах, поскольку владельцы любого здания и любого помещения из кожи вон лезли, чтобы комиссия расположилась именно у них — ведь это такой крутой рекламный ход, да еще и бесплатно!

И в этот раз приемная комиссия располагалась в здании буквально вплотную стоящем к богатому кварталу… Впрочем, скорее всего, она каждый раз располагалась в подобном здании — если не в самом квартале аристократов, то близко к нему, положение не позволяет ютиться в каком-нибудь подвале с клопами, что вы, что вы…

Часы показывали уже далеко за полдень — сказывалась задержка, которой подверг меня Громов. Ничего страшного в этом не было, ведь приемная комиссия работала аж до трех часов дня, поэтому я и не торопился.

Даже если бы Громов не задержал меня со своей машиной, которая все равно не сработала так, как он надеялся, я бы не поперся на суд неизвестных мне людей с утра пораньше.

Во-первых, с утра там наверняка целая толпа таких же желающих поступить, как и я, которые треплют нервы себе и другим, во-вторых, сами члены приемной комиссии вряд ли в добром расположении духа — не проснулись еще, ну а в-третьих — чем больше времени на часах, тем больше их усталость и желание поскорее со всем этим покончить.

Внимание рассеивается, порог требований снижается и вот это вот все. Я за свою жизнь сдавал множество экзаменов и везде всегда все шло по одному сценарию. С чего бы сейчас быть по-другому?

Когда я подошел к зданию, в котором в этом году располагалась приемная комиссия, перед ним никого не было — я снова оказался прав. Все, кто хотел попытать счастья именно сегодня — уже его попытали и ушли прочь. К тому же, сегодня предпоследний день работы приемной комиссии в принципе, и все, кто хотел — давно уже прошли свой экзамен.

Сегодня могли бы прийти только те, кто по какой-то причине не смог явиться раньше.

Например, в гробу лежал.

Приемная комиссия расположилась в отдельно стоящем одноэтажном магазинчике, вывеску которого даже не стали снимать — только спешно завесили тканью, надпись на которой гласила, что здесь располагается «Приемная Комиссия Академии Магии». Большие панорамные окна также были занавешены изнутри, так что разглядеть, что происходит внутри, было невозможно. И, так как никого перед зданием видно не было, я подошел к двери, распахнул и шагнул внутрь.

В нос сразу ударил сладковатый запах сандала и малины — похожий запах издавали тлеющие палочки, которые поджигали во время своих медитаций альвийские монахи.

Здесь, судя по всему, источником запаха тоже служил дым. Именно он затягивал внутреннее помещение магазина, что вкупе с полумраком сводило обзорность к минимуму.

— Доброго дня, — раздался откуда-то из дыма приятный мужской голос.

— Здравствуйте, — в тон ответил я.

— Ваше имя?

— Марк Грауберг, — чуть ли не по буквам, чтобы правильно выговорить все эти зубодробительные слоги, проговорил я.

— Что ж, продемонстрируйте, что умеет, Марк, — велел все тот же голос.

Попривыкшие к мраку и дыму глаза наконец вычленили из окружения говорившего — он сидел в позе лотоса между двумя колоннам, подпирающими потолок. На нем была маска, похожая на козлиный череп, только без рогов, а еще простой серый балахон, складками собранный на сложенных ногах.

Он находился здесь не один.

Среди других колонн, а всего я насчитал их восемь, сидело еще пятеро — в таких же халатах, но в разных масках. В двух я однозначно опознал женщин, насчет еще одного сомневался — очень уж непонятная фигура. Итого шестеро.

Многовато…

Я вздохнул, изображая волнение, встряхнул несколько раз руками, и на последнее движение сгустил в руке кинжал, резанул по пространству и шагнул вперед.