Помоги проекту - поделись книгой:
— Вставай, Дима. Пойдём.
Он помог мне подняться на ноги, тут же напутствуя:
— Помнишь, что я тебе говорил? Ни слова о ритуале. Уверен, всё будет хорошо, и тебе никогда не придётся о нём даже вспоминать.
Киваю. Неужели в детстве я был таким кретином, что о столь очевидных вещах требовалось напоминать? А, нет, это он волнуется так.
— Да, я помню. Ни слова о ритуале.
Спасибо тебе за то, что ты всё сделал правильно. За то, что заплатил цену. Теперь у меня есть второй шанс!
И вот мы идём по коридору к выходу из подземного комплекса, а я смотрю в спину этому старику. Большую часть жизни я считал мужика своим дедом, пока не узнал, что Григорий — мой отец. Девятнадцать лет назад, когда его старший сын, Степан, женился на моей матери, Елене, Григорий соблазнил девушку. И так появился я. Скандал замяли, но отец и сын всю оставшуюся жизнь первого друг друга любили до скрежета зубов. Впрочем, к чести Степана, меня он принял. Отцовской любви и заботы я не получал, что не удивительно, но и злости мужчина себе не позволял.
Узнал я обо всём, когда для очередного ритуала мне потребовалась кровь отца. Я пришёл за этим к Степану и прямо потребовал нацедить мне кровушки в стаканчик. К тому времени я уже сравнялся с бароном в чистой силе, а в мастерстве серьёзно превосходил, потому имел реальную возможность заставить его пролить кровь. Но Степан лишь горько посмеялся мне в лицо и послал на могилу Григория, предложив поискать там. Тогда меня это открытие не сильно тронуло, к тому времени успел набраться профессионального цинизма боевого мага, пусть и начинающего. Тогда...
Сейчас я заново задавался вопросом: как относиться к своему отцу?
Григорий был закрытым ворчливым хером, отравляющим жизнь окружающим и видевшим мир с какого-то своего ракурса, не так, как все. Сейчас я Григорию не доверял настолько, чтобы открыться. Потому что с этого, ещё пока не старого, мужчины станется использовать меня для чего-нибудь нехорошего. Да, барон тратил много сил, чтобы усилить меня, не отрицаю. Однако... Нет, не готов я ему доверять. Лучше пусть всё остаётся так, как есть. Роль малолетнего оболтуса я исполню легко и непринуждённо.
Прежде чем что-то серьёзное менять, мне нужно вспомнить, что сейчас вообще происходит. Разобраться, кто есть кто, не с позиции сопливого подростка, которым я был в этом времени, а с позиции боевого мага, потерявшего всё.
Мы вышли в небольшую комнату, потайную, находящуюся в основной части особняка. «Дедушка» закрыл вход в подземелье и открыл дверь, ведущую в общую библиотеку.
— Как ты себя чувствуешь? Усталость? Слабость? Головокружение? — спросил Григорий.
Я решил воспользоваться этой возможностью.
— Да, пожалуй. Лёгкая слабость.
— Тогда иди отдохни. На ужин тебя позовут.
Благодарно киваю и, на мгновение замешкавшись, двинулся к выходу. Лет тридцать, наверное, не бывал в этом особняке, успел забыть, что здесь где. Сориентировался. Через пару минут я вошёл в свою комнату и огляделся. Григорий не был любителем роскоши, и особняк, имея уровень комфорта, подобающий аристократу, оставался аскетичным. Ну хоть ванна у меня была. Как давно я не принимал ванну!
Разделся, ещё раз осмотрев себя в зеркале. Развитие — необходимый отпрыску барон минимум. Здоровое семнадцатилетнее тело, молодое и чистое. Ничего, время у меня есть, теперь есть. Я сделаю из этого тела настоящего боевого мага. Куница вернётся!
Забравшись в горячую ванну, попробовал расслабиться и просто полежать. Но деятельная натура и шило в известном месте уже через пару минут заставили прекратить маяться дурью и начать думать.
Кромешный ад моего не случившегося пока будущего ещё далёк, почти пятнадцать лет до начала «Утренней Войны». Серии конфликтов, локальных, хотя временами ожесточённых. Предварительные ласки у нас с немцами продлятся пять лет, после которых начнётся «Закатная Война». То есть всего без малого двадцать лет до перехода к агрессивной дипломатии на штыках винтовок, когда что-то глобальное предпринимать будет уже поздно. Очень много, но в то же время чудовищно мало.
Глупости, вроде попытки добраться до Государя Императора, чтобы рассказать ему, как всё будет в будущем, можно отбросить сразу. Даже отбрасывая сам факт, что по законам путешествий во времени рассказывать о будущем запрещено, если не хочешь получить отдачу от пространственно-временного континуума. Его Величество засунуло голову в задницу и не вынимало, пока враг не шарахнул по Петрограду. На чём основная ветвь семьи Романовых и кончилась, туда им и дорога. Осталось пару девок, да годовалый малыш. Войну вёл Военный Совет, оставив такие мелочи, как выбор нового Императора, на послевоенное время. Время, которое так и не наступило, мы проиграли.
Чтобы иметь свой голос, мне нужно влияние, очень много влияния, которого у Барона Мартена нет, а я ещё даже не наследник, так, сын одного из членов побочной ветви. Нет нужного влияния даже у Графини Мартен. И никогда не будет. Значит, нужна личная сила. Но, прежде чем я перейду к ритуалам и прочим методикам увеличения своего потенциала, мне потребуется покровитель. Потому что за ритуалы, мне известные, мою семью сотрут в порошок и развеют по ветру.
Старшие семьи не потерпят конкурента, которому известен секрет превращения практически любого неудачника и слабака до пятого ранга, в высшего мага, ранга от шестнадцатого и до двадцатого. А мне такие ритуалы известны, и даже далеко не все строятся на тёмной магии. Просто без демонов, пантеонов и прочих планов потребуется больше времени и тренировок, во время войны у нас такой роскоши не было. Но сейчас-то есть! Да только кто же мне даст этим заниматься?
Когда началась Утренняя Война, на неё шли обычные вояки, средней руки маги, посвятившие свою жизнь военной карьере. Они неплохо справлялись, но постепенно кончались. Императорский Двор объявил призыв к оружию, и на войну отправились пустоголовые молодые маги, да такие же пустоголовые аристократы, желавшие найти славу. Ожидаемо, почти все они там находили лишь смерть. А затем началась настоящая война, и в бой пошли сильнейшие маги государства, высшие, могущественные.
Цвет нации! Гордость Империи! Напыщенные павлины. Все они сдохли.
Высокий ранг не гарантировал навыков и умений. А враг был силён, умён и изворотлив. Когда высшие поредели, когда остались лишь те, кому на войне нечего было делать, в бой пошли следующие. Уже не такие сильные, но начавшие искать недостающую мощь. А мы, те, что оставались в тылу, эту идею развили. Нам пришлось искать способы подняться в рангах, чтобы занять места павших товарищей, когда время придёт. Когда мне исполнилось сорок, и война шла уже пятнадцатый год, не осталось таких ритуалов, какие считались бы неуместными для использования. В ход использовалось всё! Так мы продержались ещё пять лет.
Вся подлость ситуации в том, что голоса разума, требовавшие обратиться к отложенным на дальнюю полку знаниям, способным дать Империи больше сильных боевых магов, появились с первых дней ещё Утренней войны. Но эти голоса заглушил запрет высших магов. Не хотели высокородные уроды делиться властью, не желали появления новых конкурентов, до последнего держались за своё привилегированное положение. Их смерти я радуюсь. А смерти тех, кто погиб из-за их глупости, меня печалят.
Уверен, начни я практиковать форсированное развитие, всё будет точно так же. Поэтому мне нужен тот, кто прикроет мои ритуалы. Тот, под чьим началом я смогу подготовить армию, способную дать отпор врагу. Вот только я понятия не имею, где такого покровителя найти.
Это будет тяжело!
Выбравшись из душа и одевшись, я подошёл к окну. В дорогую машину, стоявшую у входа, садилась не кто иная, как Графиня Мартен. Почувствовала ритуал, конечно же. Остановившись около открытой дверцы автомобиля, женщина обернулась и бросила один взгляд куда-то на особняк, наверняка на окна кабинета Григория. А затем посмотрела прямо на меня. Я ничего не смог прочитать на её красивом лице.
Светлана села в машину и уехала, но своим визитом ещё раз подтвердила — никаких ритуалов. Если даже экранированный зал особняка не смог скрыть магию от главы рода, то у меня точно не получится. Но есть и другие методы, и по уму начать-то мне надо с самых основ. Надо свыкнуться с мыслью, что сейчас я — чистый лист, говоря иным языком — слабак.
Обернулся, прикидывая, где начать базовую тренировку, увидев на стуле лицейскую форму.
— Ох, любись оно в три прогиба! — выдохнул растерянно.
Лицей. Занятия начнутся через несколько дней. Это мрак!
С другой стороны, это возможность! Лицей у нас пусть не самый крутой, но всё же в списке элитных. И отпрыски высших семей в нём есть.
Посмотрел на себя в зеркало. Сорок лет прошло. Я вообще ни хрена не помню из лицейской жизни. Война затёрла эти воспоминания до серых, выцветших обрывочных картинок. В прошлый раз я не был сильно популярным парнем.
— Ну держитесь, мальчики и девочки.
Начал... С основ, чего уж там. Прогнал базовый комплекс, чтобы разогреть тело и дух. Взгрустнулось. Да, тело было молодым, здоровым и, главное, ЧИСТЫМ! Но каким же невыносимо слабым и беспомощным. Я мог манипулировать энергией внутри себя, точнее, я знал, как это делается. Но не мог воплотить свои знания. До блевоты знакомое чувство. После одного очень серьёзного ранения я пролежал в коме почти четыре месяца. А когда очнулся — ещё два месяца заново учился ходить и не писать под себя, потому что повредил позвоночник, а ещё заново учился волшебству, проклятие разорвало добрую треть моего духовного тела. Сейчас ощущения схожие.
Зато у меня есть методика!
Сел в позу концентрации и принялся за работу. Духовное тело — штука гибкая и адаптивная. Моё тело в прошлом... прошлом, чёртова тавтология, тому наглядное подтверждение. Несмотря на огромное количество полученных проклятий, травм от боевой магии, пачки ритуалов разной степени вредоносности, это самое духовное тело кромсающих, оно всегда восстанавливалось, укреплялось, нарастало, уплотнялось и так далее.
Сейчас я имел лишь аморфный сгусток на уровне груди и два тусклых канала, уходящих к ладоням. Убожество. Первым делом надо наладить стабильный контроль, а для этого проложить новый канал, к голове, чтобы позже начать вырабатывать там узел контроля. Вертекс. Это первый шаг.
Ранги выражаются именно в том, сколько узлов может создать в своём теле маг. Какие именно узлы — неважно. Часть из них нарабатывается естественным путём, некоторые можно только прививать. Первый узел, естественный, появляющийся на первом же ранге — начало начал. Это тот самый неоформленный сгусток в груди, исток. Над его гармоничным развитием в этом времени тряслись, как над писанной торбой. Я же знал, что трогать исток вообще не надо — сам разовьётся. Узел контроля, в голове, очевидно, улучшал контроль. Узлы в руках, медиаторы, отвечали за сложность творимой магии. У сердца — за жизненную силу, общую живучесть и естественную регенерацию. И так далее.
Мой потенциал сейчас находился на пятом ранге, это четыре узла, плюс исток. Пришло время напрячь булки и до начала учёбы закончить хотя бы вертекс!
Глава 3
Слегка гудела голова. Впрочем, оно того стоило. Vertex, если называть его уж совсем правильно и на латыни, я закончил настолько, насколько мог на своём текущем ранге. В идеале узел в магическом зрении должен выглядеть как переплетение магических каналов, блоки рун, печатей и пентаграмм, и чтобы всё это жило и пульсировало, а какие-то печати ещё и двигались, как шестерёнки в часовом механизме. Узлы на высшем уровне развития так и называли: «Механизм бога», пафосно, хотя и не без оснований. Так воспринимались все узлы, когда выходили на совершенный уровень. Мой узел сейчас напоминал хаотичный сгусток глистов, совершенством формы там даже не пахло. Но это вертекс, работающий, и, пожалуй, мало у кого из моих сверстников сейчас вообще что-то близкое есть.
Современная доктрина обучения предписывает развивать узлы гармонично, сбалансировано, плавно. Чушь. Ограничения, сформировавшие современную школу развития магов, относительно легко обходятся. И одна из задач, что передо мной стоит — продвинуть магическую науку, распространив подход, который использую сам.
Машина проехала ворота и остановилась на общей парковке. Да, семья Мартен была достаточно крута, чтобы въехать на территорию Лицея, но недостаточно, чтобы останавливаться у главного входа. Поэтому мне предстояло пройтись пешочком, что нисколько не удручало. Погода отличная, солнце светит, птички щебечут, вокруг девочки в юбочках. Самое то для прогулок.
Ненавязчиво вглядывался в лица учеников, но никого не узнавал. Сорок лет, двадцать из которых состояли из огня, мяса и крови, стёрли очень многое из моей памяти. А ведь я на втором курсе, значит — один год с кем-то уже проучился. Но сколько ни пытался вытащить из памяти лица и имена, вспомнил лишь какие-то смутные обрывки, короткие сцены, и даже не смогу сказать толком, что именно в них происходило. Была только надежда, что память прояснится, когда я начну встречать одноклассников.
На меня особо никто не смотрит, взглядов узнавания я не замечал. Может оно и к лучшему? Что-то сомневаюсь, что смогу хоть как-то вписаться в образ себя прежнего.
Все прошедшие дни я провёл в особняке отца-деда. Кажется, это ни у кого не вызвало удивления, да и вообще я старался вести себя... Не подозрительно. Григорий не может не знать, что за ритуал он провёл. Не хотелось давать даже намёка на то, кем я сейчас являюсь. Только вчера вечером вернулся «домой», но, к счастью, никого не застал. У меня были сестра и брат, младшие, и как помнится, отношения с ними были немного натянутыми. Вечером увижу всё своими глазами.
Подошёл к парадному входу и, пропустив двух симпатичных девиц, вошёл сам. Сделал несколько шагов по холлу и остановился, соображая, что делать дальше.
— Дима! — окликает меня мальчишеский голос.
Поворачиваюсь в сторону позвавшего. Группа из трёх парней и одной девушки, все смотрят на меня, выражение лиц дружелюбное. В памяти что-то шевельнулось, но как-то... Неправильно, с болью. Странно это.
— Привет, — осторожно поздоровался, подойдя ближе.
Ребята удивились. Один из них, парень чуть выше меня, светло-каштановые волосы, хмыкнул:
— Привет? И всё? Димас, ты чего?
Пожимаю плечами и заразительно зеваю.
— Не выспался, — леплю первую пришедшую в голову отмазку.
В памяти что-то шевелится, что-то, подозрительно напоминавшее седалищный нерв, предупреждающий об опасности. Компания сдержанно смеётся на мои слова.
— И чем ты таким занимался так долго, что не выспался? — спрашивает другой, пониже и коренастый.
Владимир — подсказывает память имя.
— Вова, чем занимаются нормальные парни по ночам? — отвечаю вопросом на вопрос и вновь заразительно зеваю.
— Душат ящерку? — предположил хриплым голосом третий парень, низкий и с начинающимся сколиозом.
Пётр, Пётр Шолохов. Сгорбленность для мага нетипична, но у него родовая особенность, пока, правда, не вспомнил какая.
— У кого что является нормой, — пожимаю плечами с лёгкой улыбкой, дружеская подначка.
— Чего сказал? — тут же прохрипел парень.
Неожиданная реакция. Если мы друзья, то чего он такой нервный?
— Он пошутил, Пётр. Шутка, — успокоил парня первый.
— В каждой шутке только доля шутки, Кирилл, — вставила своё мнение девушка и с улыбкой посмотрела на меня, — верно, Дима?
Кирилл Панкратов.
Вспомнил. Панкратов, Земской и Шолохов. Ну и Панкратова, Алина. Типа друзья. Два года они таскали меня за собой, пользуясь моими деньгами. А Алина крутила мной, зараза, держа на скамейке запасных. Просто очень хороший друг. А потом что-то произойдёт, я облажаюсь и стану аутсайдером. Панкратов и Шолохов первыми побегут унижать меня и возвышаться за мой счёт, и только Земской останется в стороне, не участвуя, но и не помогая.
Мы с Алиной пересеклись взглядами, и я ей улыбнулся. Можно было бы просто развернуться и уйти, оставив эту компашку вариться в собственном соку, но нет. Земской — нормальный парень, будет в будущем. Умрёт героем. Ему я помогу. И завалю Алину, просто из спортивного интереса. Какой-то прямо сногсшибательной красоткой она не была, но за скамейку запасных я отыграюсь.
Реальной серьёзной злости на них не было. Я вспомнил события, но от эмоций за давностью лет осталось только разочарование.
— Я ничего такого не говорил и даже не намекал, — оборачиваюсь, будто не узнавая лицей. — Кто-нибудь знает, что у нас там на очереди?
— Торжественная линейка, конечно, — ответил Земской.
— Не, это понятно. А потом? — сделал вид, что не поехал кукушкой я.
— Торжественная встреча класса, — продолжил Вова, ожидая, что я сейчас что-нибудь ляпну.
— Это тоже понятно, а потом?
— Установочный урок, — продолжил парень. — Проверят наши духовные начала.
Я скривился. Забыл уже, что в этом времени ещё пользуются этим анахронизмом. Как же много лет прошло! Но выражение лица обыграл шуткой:
— Слушай, что ты мне всё не о том? Обед когда?
До актового зала дошли недружной компанией. Пётр на меня косился. Он всегда был крысой, но крысой трусливой и нерешительной. А ещё тайно сох по Алине. Сейчас я вижу это так же чётко, как кружевной рисунок на чулках Панкратовой. Я хотел было немного пофлиртовать с девушкой, но понял, что не готов. Вообще забыл, как общаться с девушкой в этом времени, хотя и не знал никогда, наверное. Там, в будущем, всё было иначе, мир стал иным. А ещё с удивлением для себя ощутил робость и неуверенность. Едва заметную, никак не мешающую действовать, но тело реагировало без моего на то желания.
Встал в стройные ряды учеников. Сидеть при этом мероприятии не дозволялось, так что ученики изображали оловянных солдатиков, стойких и непреклонных. На трибуну вышла директор. Мозг, с хрустом проворачивая шестерёнки памяти, но всё же вспомнил её, Дана Сидерис, её род эмигрировал из Греции. Красивая женщина, но я совершенно ничего о ней самой не знал.
Вступительную речь не слушал, официоза я за ту жизнь уже наслушался, ещё и сам несколько раз выступал, так что мог сейчас на место директора встать и экспромтом выдать все её: «будьте прилежными» и «от вас ожидают выдающихся результатов», скукота. Использовал время, планируя свои действия. Чтобы привлекать внимание сильных мира сего, надо что-то из себя представлять. На одних гоноре и наглости вылезти, конечно, можно, но с ними куда проще влезть в крупные неприятности.
Самым очевидным направлением развития, как посчитал бы любой ученик в этом зале, были медиаторы. Узлы в ладонях, через которые и шло колдовство. Я же знал, что это не так. С медиаторами история практически такая же, как и с истоком. Смысл ими заниматься специально? Во-первых, для двух третей моего боевого арсенала вполне хватало просто развитых каналов и нормально развитого вертекса. Во-вторых, медиаторы нужны только для всякой высокоуровневой магии, которая мне сейчас всё равно недоступна. С манипулирования несколькими заклинаниями сразу вполне справлялся узел контроля. Поэтому в бездну медиаторы, сами потом сформируются. Сейчас считается, что медиаторы обязательно надо развить и выровнять с истоком, а лишь потом заниматься остальным, меня не касается. Моя метода на сорок лет и одну войну более продвинута.
Какой выбор у меня вообще есть? Сердце — узел Vita. Здоровье, живучесть и выносливость — это хорошо, но пока неактуально. Потом колодец, Thesaurus, находится в животе, немного ниже пупка. Увеличивает запас энергии и, совсем немного, скорость её естественного пополнения. Мне пока и ту энергию, что есть, в одно заклинание не вложить. Горло? Этот узел придумали уже при моей жизни, сейчас он просто не существует, и названия не получил. Не считать же наименованием шутливые — «фильтр» и «лужёная глотка». Первое свойство: увеличивает количество энергии, поступающей от еды. На моём уровне актуально, я ещё долго буду восполнять энергию в час по чайной ложке. Второе свойство: защита от ядов, поступающих через еду. Заодно полный иммунитет к алкоголю. Как ни странно, на войне этот узел развивали часто — позволял жрать всё что угодно. Качественную пищу найти, особенно в последние годы, можно было только в поездах снабжения противника. Вместе с пулей и заклинанием от вражеского мага. Не было бы у меня жёсткого ограничения на узлы — обязательно бы начал с фильтра. А так уж лучше колодец, чтобы хватило своих сил на проведение ритуалов.
Может быть, младшие узлы? Магическое зрение — побочный узел от узла контроля. Нужная вещь, но позже. Улучшение реакции? Тоже побочный от узла контроля. И он зависит от развития истока и вертекса, и сейчас даст минимальную прибавку.
Тогда, может, стихийные узлы? Нет, это глупость. Стихийный узел лишь позволял пользоваться стихией без преобразования. Огненный шар я могу запустить и без огненного узла. Да, будет сложнее, меньшей мощи, и больше жрёт энергии. Но нет. В том времени стихийные узлы приживляли себе только те, кто ритуалами увеличивал предел узлов, превышая предел ранга. А это очень опасный путь, может быть даже более опасный, чем сделки с демонами. Не справишься с контролем — и тебя к чертям разорвёт собственная магия.
Надо думать дальше. Тем временем линейка закончилась, и ученики потянулись на Торжественную встречу. Пафоса-то сколько.
Пришёл в аудиторию и смог увидеть свой класс в полном составе. Аж сорок человек. Память от такого количества одновременных запросов спасовала и отказалась хоть кого-то вспоминать. Даже красивых девушек. Они-то почему не отложились? А, ну да, Алина. Глупая подростковая влюблённость вытеснила всё остальное.
В этот раз девушек я с удовольствием заценил, больше здесь любоваться всё равно было нечем. Великолепная блондинка с вьющейся копной до задницы. Ох, точно ухаживает магией. Шикарная рыжая бестия, зеленоглазая, с веснушками. Ещё одна блондинка, только платиновая, снежная королева, голубоглазая, носик вздёрнут. И я при таких красотках пускал слюни на Алину? Там, случайно, без магии соблазнения не обошлось?
Последней в класс зашла ещё одна мечта подростка, черноволосая, высокая, грудастая. Староста, судя по знаку на рукаве.
— Класс.
Ученики поднялись рефлекторно, но у меня такого рефлекса не сохранилось, поэтому чуть замешкался. Староста, Ольга, кажется, встала за свою парту, и в аудиторию вошёл мужчина. Лысый, но лицо плейбоя, что косит под крутыша. В том смысле, что морда у него совсем не смазливая, а вполне себе мужественная, но слишком уж ухоженная. Нет морщин, нет следов от проклятий, ни единого шрама, даже от пореза бритвой. Короче — точно не из военных. Но косит под крутого парня, которому море по колено.
— Здравствуйте, класс.
— Здравствуйте, Сергей Константинович, — относительно дружно отозвались ученики.
Глава 4
Поделиться книгой: