Голый среди кактусов и роз

– 4-2-4.

– И моя «Барвиха» тоже!

Разговор о футболе затянулся за полночь, под это дело и выпито было немало. Если бы не Сергей, Пожуелов вряд ли добрался бы до своей постели.

Глава 4. Сон в руку

Той ночью Афанасию Ильичу приснилось нечто, вполне соответствующее состоянию его организма, в изрядной степени отравленного алкоголем. Началось с того, что пригласили в Кремль на торжественную церемонию награждения передовиков. Его тоже наградили – вручили орден и букет шикарных роз. Ну а как иначе, если нефтедоллары текут в казну неослабевающим потоком? Но потом… Потом, уже когда поблагодарил за высочайшую оценку его скромного труда и сел на место, сидевший рядом с ним министр энергетики вдруг двинул локтем в бок и тихо спрашивает:

– Ты это чего явился голым?

– То есть как? – не понял Пожуелов.

– Ну словно бы на помывке в Сандуновских банях. Вот если бы собирались устроить тебе головомойку, тогда можно снять и рубашку, и пиджак, чтобы не забрызгали. Но зачем разоблачаться догола? Насколько я знаю, пороть тебя никто не собирался, поскольку причин для порки пока нет.

Что ж, министр немного успокоил, однако Афанасию Ильичу всё равно не по себе. И дело вовсе не в его внешнем виде, это ерунда, поскольку кроме министра на это никто не обратил внимания. Но может ведь и так случиться, что сначала наградят, а потом обвинят в злом умысле – будто бы намерен снизить отчисления в бюджет. С них станется – под любую оплошность подведут теоретическую базу и статью УК. Поэтому и спросил:

– А как же бунт у меня на нефтепромыслах?

– Не выдумывай! Нефть добывают сознательные, политически грамотные люди, им и в голову не придёт против кого-то бунтовать. Ты новости по телеящику хотя бы иногда слушаешь?

– Ну да.

– Так вот там ни слова ни о каких бунтах! Значит, ничего такого не было.

Против этого трудно что-то возразить, но Афанасий Ильич всё же попытался:

– Э, брат, что-то у тебя не сходится. Если я голый, тогда и по телевизору обязаны это показать. Вон, видишь, телекамеры кругом…

Министр заёрзал на стуле, не зная, как парировать «убойный» контраргумент. Но потом нашёлся:

– У нас порнография запрещена.

Тут церемония закончилась, и все направились в банкетный зал. Однако на входе Пожуелова остановил охранник:

– Без галстука не положено.

«Как это так? Голым можно, а без галстука нельзя? Странные у них порядки!» Хотел было уйти, но прежде надо бы от букета роз избавиться, и тут сообразил: прикрыл букетом грудь, так что никак не разглядишь, что там под ним – нагота, галстук-бабочка или матросская тельняшка. Охранник поморщился, но всё же пропустил.

Пока маялся у входа в зал, все места были уже заняты – некуда приткнуться. И вдруг слышит:

– Афанасий Ильич! К нам!

Подошёл к столу, а там девичник словно бы устроили – ни одного мужика. Ну сел, представился, всё, как положено, а ему в ответ:

– Да кто же вас не знает? С утра до вечера только и говорят о ваших достижениях в деле наполнения бюджета.

«Что тут скажешь? Приятно, когда хвалят».

– Ну а вы чем занимаетесь?

Оказалось, что за столом собрались представители разных профессий: знатная доярка, популярная актриса и писательница, автор детективных романов. И все наперебой стали приставать с расспросами: что, да как, и не оскудеют ли наши недра?

Пришлось успокоить:

– С недрами у нас порядок, разведанных запасов нефти и газа хватит даже вашим внукам и праправнукам.

Все вроде бы довольны, благодарны за заботу, только доярка не стерпела – таким всюду чудится подвох:

– А почему бензин и солярка дорожают, хотя мировые цены на нефть неуклонно падают?

«Вот ведь пристала! В экономике ни уха, ни рыла, а туда же!»

– Видите ли, это очень непростой вопрос. И здесь не самое подходящее место, чтобы обсуждать проблемы ценообразования в нашей отрасли, – судя по глазам доярки, ответом она осталась недовольна, поэтому пришлось импровизировать: – Сделаем так. На наших заправках будете получать бензин за полцены. Сегодня же позвоните моему секретарю, он всё оформит.

Доярка в восторге, но остальные сочли себя обделёнными – спрашивают хором:

– А нам?

Хотел было их послать куда подальше, однако рассудил, что негоже портить людям праздник:

– Какие будут пожелания?

– Мне бы главную роль в новом фильме.

– А я хочу опубликовать свои романы за границей.

«Губа у них не дура, да и я не прост»:

– Милые дамы! Да после нынешней церемонии награждения двери всех издательств и киностудий для вас открыты настежь!

Актриса усомнилась:

– Это вряд ли. Орденоносцев у нас хоть пруд пруди, на всех ролей не хватит.

Писательница тоже возражает:

– За океаном эти регалии и в грош не ставят, да и здесь не всякий обратит внимание.

«Так что же делать? Откажешь – обидятся, скажут: для тебя кефир со сметаной на первом месте, а литература и кино, видать, совсем неинтересны. Обнадёжишь, но потом обещание не выполнишь – пострадает авторитет, потом уже не восстановишь».

Тут кто-то постучал вилкой по бокалу, требуя тишины. Оказалось, сам министр обороны намерен предложить какой-то тост:

– Я вот на что хотел бы обратил внимание. Среди награждённых есть люди из разных отраслей народного хозяйства, и награждены они по праву. Но самое главное – все добивались успеха благодаря своему таланту и усердию, без поддержки друзей и влиятельной родни. «Блатным» и «позвоночникам» не место среди нас! За это надо выпить.

«Эк закрутил! Сам-то на своём посту оказался потому, что тесть работает в Администрации, вся Москва об этом говорит». Только подумал об этом Афанасий Ильич, глядь, а министр-то голый! Начался переполох – мужики срывают со столов скатерти, чтобы прикрыть министерскую наготу, а виновник скандала отбивается – ему неведомо то, что для других предельно очевидно.

Уже когда выбрались из-за стола, поскольку банкет досрочно завершился, актриса шёпотом спросила:

– Афанасий Ильич! А вы всегда на торжественные мероприятия приходите в полном неглиже? Я, в общем-то, не против, но можно более удобное место подыскать для подобного рода развлечений, – и с явным намёком подмигнула.

«Выходит, нагота открывается не всем и не всегда – видимо, следует каким-то неизвестным нам законам». Взяв эту мысль на заметку, Пожуелов предложил актрисе поужинать вдвоём.

А дальше всё было, как обычно, то есть без особых изысков и прикрас.

Глава 5. Пробуждение

Утром Афанасия Ильича разбудил чей-то голос:

– Ну что, тебя сразу выкинуть в окно или для начала помучаешься?

Открыл глаза, а перед ним Дон Альварес – в одной руке пистолет, в другой видеокамера, и зверская улыбка на лице. Смотреть на это нет никаких сил, повернул голову в сторону… «Господи!» Рядом с ним лежит Лолита – это бы ещё ничего, но ведь совершенно голая! Да и сам он, что называется, без ничего. Неужели спьяну что-то непотребное с дочкой Дона сотворил?

«Лететь с пятидесятого этажа, да ещё без парашюта – перспектива незавидная». Поэтому спросил:

– Есть другие варианты?

Дон опять ощерился:

– За насилие над малолеткой, да ещё в извращённой форме тебе полагается… Ну ты и сам всё понимаешь. Попадёшь в тюрьму, а там таких, как ты, ох как не любят. Пожалеешь, что на свет родился!

– А нельзя ли…

Дон сразу перебил:

– Вот протрезвеешь, тогда поищем подходящее решение, – затем обратился к лежавшей на постели дочери: – А ты, бесстыжая, одевайся, иди домой, там поговорим…

Когда Афанасий Ильич рассказал обо всём Шулыге, в ответ услышал:

– Ну ты и вляпался!.. А ведь я предупреждал.

– Так что же делать?

– Считай, что ты сидишь в зиндане, а кругом вооружённые враги. Мне это знакомо. В общем, положение почти что безнадёжное, надо соглашаться на их условия.

«Если бы знать какие…» Но размышления о последствиях разговора с Доном были прерваны мыслью, которая с трудом укладывалась в голове:

– Неужели любящий отец способен подложить родную дочь в мою постель ради личной выгоды?

– Похоже, рассчитывает на крупный куш.

– Да у него наверняка денег куры не клюют! Что с меня взять, кроме того, что скопил на чёрный день?

На самом деле, Пожуелову грех было жаловаться на бедность, однако верно и то, что честь родной дочери далеко не каждый папаша согласится променять на несколько сотен миллионов евро или долларов. Шулыга примерно так и рассуждал:

– По-моему, запашком с далёкой Отчизны потянуло?

– Думаешь, из России ветер дует?

– Ну а как иначе? Только прилетели, и сразу на тебе!

Тут только Пожуелов, вспомнив о звонке якобы из посольства, понял, что всё было подстроено. Но всё ли? Вряд ли обработали вахтовиков – скорее всего, просто воспользовались ситуацией.

С похмелья болела голова, поэтому заказали пива, иначе мозгового штурма не получится – Eisenacher Bier с солёными орешками как ни что другое этому способствует. И вот какую догадку высказал Шулыга после второй пинты в меру охлаждённого напитка:

– Скорее всего, дело в нефти.

– Да ладно тебе гнать пургу! У них в заливе нефти завались… Зачем им наша?

– А что если Дон хочет лапу наложить на мексиканскую нефтяную отрасль? Тогда ему нужен опытный менеджер, причём чтобы плотно сидел у него на крючке.

– Что ж, это не самый худший вариант. Дело знакомое, можно поработать. Но что-то мне подсказывает, что у него другая цель.

Тут отворилась дверь, и в комнату вошёл Дон Альварес, теперь уже без пистолета и видеокамеры, и прямо с порога заявил:

– Я вижу, вы уже опохмелились и способны здраво рассуждать, поэтому пора заняться делом. Однако нефть здесь ни при чём так же, как и ваши банковские вклады.

Шулыга сразу догадался:

– Неужели нас прослушивали?

– Ну а как иначе? Если речь идёт о крупной сделке, тут все средства хороши.

В голове у Пожуелова словно бы что-то стукнуло: «Кокаин! Самый выгодный товар, если исходить из соотношения цена/объём. Но я-то тут с какого боку? Не собираются же они гнать наркоту по нефтепроводу».

Тем временем Дон Альварес попросил Шулыгу удалиться, будто бы предстоит приватный разговор, затем достал из кармана какой-то документ, протянул его Афанасию Ильичу и тоном, не допускающим ни малейших возражений, приказал:

– Подписывай!

Пожуелов взял бумагу в руки, попытался прочитать, но буквы прыгали перед глазами, только понял, что написано на двух языках – на испанском и на русском.

– Что это?

– Брачный контракт. Ты обесчестил мою дочь, так что для тебя теперь есть два пути – под венец или на каторгу.

«На каторгу – это всё равно, что лечь живым в могилу, но ведь под венец ненамного лучше!» К такому мысленному выводу пришёл Пожуелов, а вслух воскликнул, сопроводив слова весьма выразительными жестами:

– Нет, это невозможно! Я не могу взять в жёны девушку, которая не достигла совершеннолетия.

– У нас в стране либеральные законы на сей счёт.

Такой подлости от местных законодателей Пожуелов не ожидал, поэтому заново стал анализировать сложившуюся ситуацию: «Если выбирать лучшее из двух зол, женитьба может быть вполне приемлема, тем более что Лолита очень привлекательна. Но что же дальше будет?» Так и спросил, и получил недвусмысленный ответ:

– После венчания вернёшься в Россию вместе с молодой женой.