Миссия Припять

Мужчина одарил меня шокированным взглядом.

Я сделала вид, что ничего не произошло.

– Если прогонишь – пойму.

Пауль пытался переварить увиденное.

– Так значит, ты владеешь какими-то сверхспособностями, позволяющие вернуть жизнь?..

– Ну, ты же хотел узнать, в чем причина. Приемные родители посчитали меня дьявольским отродьем и всячески пытались “вылечить”. Я до сих пор помню, как они топили меня в ванной. Я сопротивлялась и орала в голос, пока не опустили в горячую воду. Я нехило так обожглась, – засмеялась я. – Это было два года назад. Потом меня отправили к священнику. Он сначала прочитал мне целую проповедь о вреде моего Дара, потом внезапно принялся душить. Я испугалась, думала, попаду к мертвым. Меня спасло чудо. Мрак поглотил батюшку. Забавно. Мертвые спасли свою госпожу. – Я улыбнулась.

– Значит, Дар в любой момент может спасти тебе жизнь?

– Да, если есть угроза. Я могу перейти на другую сторону и отсиживаться там. Я всегда так делала, когда родители начинали надо мной издеваться. А потом – сбежала. Ушла во мрак и не вернулась. Блуждала во тьме. Потом поняла, что далеко ушла от дома, и теперь могу спокойно вздохнуть. Они бы не стали меня искать.

– И сколько ты прожила на улице?

Йозеф погасил сигару. Произошедшее его утомило.

– Полгода. В школу не ходила. Пока была в приемной семье – тоже. Они пытались обучать меня всему сами. Как видишь, – я протянула к нему руки, – шестнадцатилетняя девушка разучилась писать.

Пауль хихикнул.

– Отлично, – он отставил пепельницу и, сцепив руки, взглянул на меня. – Ты можешь жить здесь, сколько тебе захочется. Я не выгоню тебя на улицу. У меня есть неплохая идея, которую, думаю, ты оценишь.

Я прищурилась:

– Вот так сразу? Знаешь, Йозеф, я уже давно не верю людям. Они научились профессионально врать и профессионально предавать друг друга. Есть ли гарантия, что ты сдержишь свое слово?

Мужчина рассмеялся.

– Не могу поверить, что такая умная девушка будет жить в моем доме. Хорошо. Я просвещу тебя в свои планы. Но не сейчас, – он показал жестом помолчать, – сейчас не время. Сначала ты поешь, примешь ванну и отдохнешь. Спальня слева от гостиной. Думаю, ты сама все найдешь. Утром поговорим. Приятного отдыха.

И Йозеф удалился из гостиной.

Еще тогда вечером, я поняла, что Йозеф непростой человек. Мужчина хорошо держался, пряча истинные мысли и чувства за маской надежного защитника. Если бы он тогда спалился, мне бы ничего не стоило сбежать во мраке как можно дальше.

Но я осталась. Наверное, посчитала это за счастливый случай, еще не подозревая, что меня ждет дальше.

Мы встретились ранним утром в небольшой столовой. Там уже сидел Пауль, с задумчивым видом закуривая сигару. Он одарил пристальным взглядом.

В его шкафу, что стоял в отдаленной комнате, мне удалось обнаружить вещи темного цвета – брюки в обтяжку, водолазку с вырезом и подтяжки. Обуви я не нашла, и прямо босиком вошла в комнату, пытаясь собрать длинные черные волосы.

– Не удивляйся. До тебя эту одежду носили другие девушки. У меня много гостей в последнее время, – хмыкнул Йозеф. – Кофейник на обеденном столе, бутерброды там же. Сахар найдешь в навесном шкафчике. Приготовь себе завтрак и приходи ко мне. Нужно кое-что обсудить.

Я пожала плечами, дрожащими руками поставила на поднос чашку, сахарницу и тарелочку с бутербродами, и поспешила за Йозефом.

Дар сегодня утихомирился. Прикосновение мрака я больше не чувствовала.

Пауль сидел в том же кресле, что и вчера, попивая коньяк из небольшого стакана.

Я оставила поднос на маленьком столике и присела на краешек дивана.

– Я тебя слушаю.

Он отставил выпивку и внимательно взглянул на меня.

– Дельце одно есть. И только ты сможешь в этом помочь.

– И что за дельце?

– Я видел вчера твой Дар. Есть у меня один замысел. Ты наверняка понимаешь, что я непростой человек. У меня есть одна тайна, которую стоит держать за семью замками, если хочешь жить. Мое полное имя Пауль Йозеф Геббельс. Я когда-то был близким другом Адольфа Гитлера. Как ты прекрасно знаешь, нас обломали советские солдаты. Ты же понимаешь, насколько Советский Союз мешал нам достичь желаемого. Они убили моего друга, они убили наших солдат. И вот уже на протяжении пятидесяти лет я мечтаю отомстить, показать всем, кто по-настоящему правит балом.

Я нервно кашлянула, не сдержавшись.

– Скажи прямо, что ты от меня хочешь.

– Воскреси моих солдат. Я нашел места, где находятся их тела. Приведу тебя туда, и ты сделаешь все, что требуется. Я щедро отплачу, обучу всему, чему захочешь, чтению, грамматике, математике, чему угодно! Если захочешь, покажу, как обращаться с оружием. Все, что душе твоей угодно!

– И как ты скрывался столь долгое время? Любая страна выдаст тебя, если появится такая возможность.

– После войны я жил в Австралии. Прожил там больше тридцати лет. Потом произошло одно неприятнейшее событие, и мне удалось втихую проникнуть в Союз, пока эти идиоты занимались ерундой. Кто заметит крысу, которая стащила кусок сыра под носом у людей?

– Есть одно “но”: воскресить солдат можно, только они будут бессмертными. Ты не сможешь от них избавиться, даже если приспичит.

Йозеф рассмеялся.

– Отличная идея, Анастасия! Неубиваемая армия солдат! О чем же еще я мог мечтать?! – он вскочил и, подойдя ко мне, начал обнимать, как родную дочь. – Я думаю, мы можем начать сегодня же. Отведу тебя в нужное место, ты сделаешь все необходимое, и… пойдем!..

Пауль взял меня за руку и потащил в сторону выхода. Бросил мне куртку и нетерпеливо ожидал, пока я обуюсь.

Кожаная темная куртка оказалась подходящей для непростой прогулки.

– Идем же! – Йозеф торопливо усадил меня в машину и, устроившись за рулем, двинулся с места. Я испуганно смотрела на дорогу, ничего не понимая. – Здесь недалеко. В ближайшем лесу я нашел останки верных солдат.

– Вот здесь. – Он притормозил и жестом велел выйти из автомобиля.

Погода была прохладной, ветер разносил брызги воды – недавно прошел дождь.

– Пойдем!

Йозеф потащил меня вглубь леса.

Деревья стояли влажные, листья сыпались мне на голову, пришлось надеть капюшон. В легких ботинках трудно пройтись по сухой и несгибаемой траве.

Мрак зашипел, почувствовав добычу. Раздался постепенно окружавший все вокруг шепот: умершие разговаривали наперебой, и их язык едва был понятен. Пришлось взять себя в руки, прежде чем я увидела разбросанные на земле человеческие кости.

– Это они?

Геббельс кивнул.

– Тут не вся армия, от силы человек десять. Я пометил кости на всякий случай. Можешь приступать.

– Интересно, чтобы ты делал без меня…

– Собрал бы новую армию. В современном обществе много юродивых. Одни геи и психи чего стоят. Они все равно никому не нужны, – хмыкнул Йозеф.

Я поморщилась:

– Помолчи. Мне нужно подготовиться как следует. Я же не каждый день мертвых воскрешаю.

Я разложила кости по порядку, собирая останки воедино. Их действительно было немного – вероятно, оставшиеся находились глубоко под землей.

Йозеф сверлил меня нетерпеливым взглядом.

Я сконцентрировалась и вытянула руки, прислушиваясь к потустороннему шепоту. Размытые темные всполохи заструились по ногам, сползая на землю. Призраки протянули руки к своим останкам, и через мгновение тьма окутала кости, превращая их в подобие человеческих тел.

Мрак в последний раз лизнул ожившие трупы и рассеялся.

Пауза между мной и Геббельсом повисла в воздухе.

Я повернулась к Йозефу и посмотрела на него в упор. В его глазах заметила маленький огонек страха. Усмехнулась и, обернувшись, щелкнула пальцами, заставляя расстрелянных солдат встрепенуться. Ожившие мужчины часто-часто заморгали, громко прокашлялись, а затем, обменявшись удивленными взглядами, начали судорожно вертеть головами в разные стороны

– Nette Brüder, Ihr seid zurück! – воскликнул Геббельс, подбежав к ожившим солдатам. – Was für ein Glück![1] Это величайшее событие нужно отметить, – повернувшись, обратился ко мне Йозеф. – Ich bringe Sie nach Hause[2]. Пойдем, – небрежно бросил Геббельс, уводя солдат в глубь леса.

Я пожала плечами и, несолоно хлебавши, поспешила за ними.

Обратная дорога не заняла много времени.

Я непрестанно смотрела в лица оживших солдат. Они ничего не понимали, превратившись в атрофированных людей, с полным безразличием относящиеся ко всему. Выражение их лиц выражало отчужденность, а в глазах стояла пустота.

“Они не чувствуют чувства, присущие нормальному человеку. Неужели таков эффект от Дара?”

Если это так, то Геббельсу придется очень туго. Живой человек, пришедший в себя после долгой спячки подобен вулкану – чувства, мысли, ощущение. Но ожившие солдаты ничего не чувствовали, не разговаривали друг с другом и иногда бросали пустые взгляды на своего командира.

– У нас проблема.

– Что случилось? – забеспокоился Йозеф.

– Взгляни сам.

Мужчина неохотно заглушил мотор и, обернувшись, посмотрел на вояк.

– Не замечаешь ничего необычного?

Геббельс пожал плечами:

– Вроде нет. А должен?

– В принципе, нет, не должен, но есть одна деталь: твои ожившие солдаты как роботы, в прямом смысле слова.

– Не понимаю… – Пауль бессильно развел руками.

– Ты не заметил, что солдаты не поздоровались с тобой? Им на это наплевать. Они как куклы, стоит лишь потянуть за веревочку, и они оживут. На их лицах нет скорби, нет страха, нет боли. Ты же не подозревал о подобном эффекте, верно? Эти люди просто трупы, но ходячие, разговаривающие, мыслящие. Возможно, ожила только оболочка, про внутренние органы я молчу, сердце не может забиться после длительной смерти.

– И в чем подвох?

Я развела руками, не зная, как объяснить:

– Наверное, в том, что таких противников невозможно победить? Они не живые, но и не мертвые. Ими легко помыкать.

– М-да уж, – помрачнел мужчина и завел мотор.

Мы продолжили путь.

– Это еще не самое страшное. Самое страшное то, что с каждым ожившим трупом их будет больше. Ты не задумывался, куда мы их денем?

– Пока нет.

– Здесь бесполезно устраивать бунты. Люди очень ленивы и вряд ли зашевелятся. Проще уехать в другое место. Мне нужна карта, чтобы узнать, с чего примерно нам начать.

– А разве мы не начали?

– Нет, парочка воскресших трупов ничего не значит. С каждым днем их численность будет возрастать. Нужно предпринять хоть какие-то действия, чтобы нас не спалили.

– Значит, ты готова сотрудничать. Отлично.

– У меня нет другого выхода. Либо я с вами, либо я снова на улице. Нет ничего страшнее голода и холода.

Машина подъехала к забору. Привычный дом встречал меня в очередной раз.

Собака, поставив лапы на забор, разлаялась.

Неужто ли на нее так подействовали ожившие солдаты?

– Фу, нельзя! – заорал Геббельс, помогая солдатам выйти из машины. Осмотрелся по сторонам, кивнул мне, чтобы я провела их в дом, и напоследок проверил, нет ли слежки.

В доме я обнаружила небольшую комнату с белыми стенами. Посадила туда оживших мужчин и заперла дверь на замок.

Геббельс по привычке уселся в свое любимое кресло, налил себе коньяка и, сделав глоток, улыбнулся.

Я позволила себе расслабиться только поздней ночью. В голове путались разные мысли.

Интуиция подсказывала: берегись Геббельса. Он страшный человек.

Прошел год.

Моя жизнь проходила в белоснежных стенах, на небольшой кушетке, на которой можно отдохнуть. Маленькое, зияющее, окошко в двери. Я сверлила пустым взглядом белый потолок и старалась утихомирить свои мысли, позволяя всполохам мрака струиться по рукам, что вызывали приятные мурашки. Дар пытался вырваться на свободу, но эти стены сдерживали его, заставляя биться в конвульсиях.