Помоги проекту - поделись книгой:
Во время больших войн постоянная китайская армия пополнялась ополчениями из крестьян, во главе которых стояли представители имущих классов. В основном это была крестьянская армия, главным родом войск которой являлась пехота, состоявшая из лучников и копейщиков.
Необходимость борьбы с кочевниками заставила китайцев создать массовую конницу. Для обучения всадников стрельбе из лука рыли неглубокие канавки, по которым пускали лошадь, чтобы исключить необходимость управления ею. Когда всадник находился в 30–40 м от цели, он выпускал стрелу. Но и в этих условиях конный лучник редко попадал в цель. Нужно заметить, что в искусстве стрельбы китайский всадник не мог сравниться с гунном – отличным стрелком из лука.
В древней китайской армии была хорошо поставлена служба охранения как на походе, так и при расположении на месте. Но войсковая разведка совершенно отсутствовала, и все надежды на получение сведений о противнике возлагались на широко организованный шпионаж. С этой целью к противнику часто посылались парламентеры под предлогом переговоров, но с задачей разведки. Кроме того, необходимые сведения добывались у пленных путем подкупа, угроз или пыток. Однако все это не могло полностью заменить войсковую разведку, поэтому китайские войска часто подвергались внезапным нападениям.
Наибольшие трудности представляло снабжение армии. В войнах с кочевниками нельзя было рассчитывать на местные средства, приходилось организовывать подвоз продовольствия. Транспортным средством были волы, которые не только сковывали армию своим медленным движением, но и создавали дополнительные трудности, так как необходимо было заботиться о фураже. Проблема снабжения и климатические условия в степях Монголии и Синцзяна ограничивали продолжительность кампаний ста днями в году. Несмотря на сильно развитую систему рек и каналов, водные перевозки для военных целей все же не находили широкого применения.
В III веке до н. э. китайцы открыли порох, но для военных целей он до XIV века не использовался. Известны лишь отдельные случаи боевого применения пороха в VIII и XIII веках н. э. Долгое время порох применялся лишь для устройства фейерверков.
Во время династии Цинь выросла территория государства; в его состав теперь входила значительная часть Китая. Вся тяжесть войн, строительства Великой стены, дворцов, дорог и т. п. ложилась на плечи крестьян и рабов, которые подвергались жестокой эксплуатации. Следствием этого были крупные крестьянские восстания, под ударами которых пала династия Цинь.
В 206 году до н. э. утвердилась новая династия Хань, правившая до 220 года н. э. При династии Хань наследственной аристократии была противопоставлена новая военная знать. В 123 году до н. э. было введено 11 военных титулов «У гунн цзюе» («достоинства за военные заслуги»), но для получения этих титулов вовсе не требовались военные заслуги, так как их можно было получить за деньги. В результате этого мероприятия ханьская знать пополнилась купцами и богатыми незнатными землевладельцами.
Великая Китайская стена не была непреодолимой преградой для гуннов, которые довольно часто производили набеги. В середине II века до н. э. китайцам удалось заключить с гуннами перемирие. Эта мирная передышка продолжалась до 135 года до н. э. и была использована китайцами для подготовки к решительной борьбе. В период династии Хань, особенно во время правления У Ди (141—87 гг. до н. э.), китайцы разрабатывали конкретный план нанесения удара своему противнику. Один из советников предложил У Ди план полного разгрома гуннов с целью надежного обеспечения северной границы Китая. Так как армия гуннов отличалась высокой подвижностью, было решено устроить засаду, вовлечь в нее гуннов, окружить их и уничтожить. Для выполнения этой задачи была сформирована большая армия во главе с советником, предложившим план. Армия скрытно сосредоточилась недалеко от границы в районе города Ма-Ченг.
К гуннам для переговоров был направлен китайский купец, который предложил им город Ма-Ченг – опорный пограничный пункт. Эти «переговоры» были одним из мероприятий по осуществлению замысла завлечения крупных сил гуннов в засаду.
Гуннский шаньюй (племенной вождь) принял это предложение и во главе большой армии, состоявшей из лучших конных лучников, двинулся к Ма-Ченгу. Гунны спокойно прошли Великую стену, но, не доходя 50 км до города, повернули обратно, так как обстановка показалась им подозрительной. Они захватили охрану ближайшей башни Великой стены и заставили начальника охраны сообщить им план командования китайской армии. После этого гунны поспешно отступили в глубь Внутренней Монголии. Попытка китайцев организовать преследование также не удалась. Тщательно разработанный план рухнул из-за предательства начальника охраны. Таким образом, первая крупная попытка развернуть активные действия против гуннов успеха не имела. У Ди приказал арестовать командующего армией, но тот покончил жизнь самоубийством.
Следствием неудачи китайцев было усиление набегов гуннов, особенно сильно опустошавших территорию современных провинций Ганьсу и Шаньси. После ряда набегов, совершенных гуннами в 127 году до н. э., У Ди приступил к организации в Шаньси военных поселений и к улучшению дорог, связывавших эту часть страны с Центральным Китаем.
Вслед за этим У Ди поставил во главе китайской армии талантливого полководца Вей-Тсинга, которому было приказано обнаружить гуннов, заставить их принять бой и уничтожить. Опьяненные своими беспрерывными успехами, гунны стали менее осторожны. Воспользовавшись этим, Вей-Тоинг окружил большую армию противника. Однако основная масса гуннов прорвала кольцо окружения, оставив в руках китайцев обоз, женщин, детей и 15 тысяч пленных. Через несколько месяцев китайская армия под командованием Вей-Тсинга снова одержала крупную победу. Эти успехи оказали большое влияние на моральное состояние армии, укрепили ее веру в свои силы.
Тогда У Ди решил перенести войну на территорию противника. Он сформировал большую армию конных лучников и поставил во главе ее опытного кавалерийского начальника Хониу-Пинга. Появление крупных китайских конных масс ошеломило гуннов. Решительными действиями Хониу-Пинг вытеснил гуннов из Внутренней Монголии.
В 119 году до н. э. У Ди организовал новый поход в глубь Монголии. Китайцы вторглись в страну двумя колоннами: одной командовал Вей-Тсинг, другой – Хониу-Пинг. Гунны отступали через пустыню, китайцы следовали за ними. Наконец гунны, отправив свои обозы с женщинами и детьми в тыл, двинулись навстречу китайским войскам. Произошел бой, в котором гунны были разбиты наголову, остатки их бежали во Внешнюю Монголию. Территория провинции Ганьсу была очищена от гуннов, и на запад переселилось свыше 500 тысяч китайцев.
В 91 году до н. э. северные гунны были окончательно разгромлены и вытеснены из пределов Внешней Монголии. Слава о китайской армии распространилась за пределы Восточного Туркестана. Это был период наивысшего могущества Древнего Китая.
Войны китайцев с гуннами показывают высокую боеспособность армии Древнего Китая, которая успешно отстаивала независимость своей страны. Исторические факты опровергают утверждение буржуазных ученых о том, что Китай всегда являлся порабощенной нацией. Эта фальсификация истории нужна современным империалистам для обоснования своей грабительской колониальной политики, политики порабощения Китая. Древний Китай вел успешную борьбу с угрожавшими ему кочевыми племенами, разгромил их, отстоял свою независимость и обеспечил необходимые условия для развития национальной культуры.
В этих же целях буржуазные идеологи опорочивают китайскую армию, которая, по их мнению, никогда не отличалась высокой боеспособностью. О высокой боеспособности и высоком уровне военного искусства Древнего Китая говорят войны с гуннами. Решительные, хорошо подготовленные наступательные действия китайцев с глубоким вторжением на территорию противника обеспечили полный разгром гуннов. Этот успех в борьбе с подвижным противником, в частности, был следствием того, что китайцы сумели создать хорошую конницу, появление которой оказалось внезапным для гуннов. На последнем этапе борьбы с гуннами китайцы громили противника, не давая ему передышки для собирания, реорганизации и перегруппировки сил.
Военно-теоретическая мысль Древнего Китая. Высокий уровень развития военного искусства Древнего Китая, а также его общей и военной культуры определил развитие китайской военно-теоретической мысли. Основой военной науки Китая считалось «семикнижие» – семь трактатов по военному искусству, написанных в различное время китайскими военными теоретиками. Самые древние из них – трактаты Сунь-цзы (конец VI и начало V века до н. э.) и У-цзы (начало IV века до н. э.). Трактат Сунь-цзы является самым древним из известных в настоящее время работ по военному искусству. Этот трактат заложил основы военной науки Древнего Китая. Mao Цзе-дун назвал Сунь-цзы великим военным теоретиком Древнего Китая. Трактат Сунь-цзы раскрывает содержание и показывает важнейшие принципы древнего китайского военного искусства. В этом отношении он имеет большое положительное значение.
Но Сунь-цзы был идеологом китайской рабовладельческой деспотии в период роста городов и торговли, в период усиления разложения сельской общины, развития рабства и в связи со всем этим резкого обострения классовой борьбы. В политическом отношении древний рабовладельческий Китай представлял собой в это время ряд отдельных деспотий, боровшихся между собой за господство в Китае. В этой обстановке Сунь-цзы разрабатывал свой трактат о военном искусстве, прежде всего, как учение о захватнической, грабительской войне рабовладельческой деспотии. Поэтому многие положения древнего теоретика привлекали и привлекают внимание современных идеологов империалистической буржуазии, особенно в Японии и США, чего нельзя не учитывать при изучении трактата Сунь-цзы.
Сунь-цзы был полководцем или военным советником в царстве У в годы правления Холюй (514–495 гг. до н. э.). Он успешно командовал войсками царства У, о чем свидетельствует один из трактатов IV века до н. э.: «Был человек, который имел всего 30 тысяч войска, и в Поднебесной никто не мог противостоять ему. Кто это? Отвечаю: “Сунь-цзы”».
Трактат Сунь-цзы «О военном искусстве», в котором он обобщил исторический и свой личный боевой опыт, состоит из 13 глав: «Предварительные расчеты», «Ведение войны», «Стратегическое нападение», «Форма», «Мощь», «Полнота и пустота», «Борьба на войне», «Девять изменений», «Поход», «Формы местности», «Девять местностей», «Огневое нападение», «Использование шпионов». Все они написаны в краткой уставной форме и вместе с тем образно. Мы рассмотрим здесь лишь главнейшие положения этого трактата, в котором Сунь-цзы сделал попытку определить для своего времени условия достижения победы и показать причины поражений.
Прежде всего, Сунь-цзы пытается определить значение войны. «Война, по его словам, это великое дело для государства, это почва жизни и смерти, это путь существования и гибели» (гл. I, п. 1).
Сунь-цзы заявляет, что если полководец усвоит излагаемую им теорию и будет применять ее, то «он непременно одержит победу» (гл. I, п. 5); если же этого он не сделает, то «непременно потерпит поражение». Этцм категорическим утверждением Сунь-цзы явно переоценивал значение излагаемых им правил ведения войны.
Низкий уровень науки не позволял Сунь-цзы вскрыть действительные факторы, определяющие судьбы войны, тем более он не мог создать критерий («правила»), при помощи которого возможно было бы предсказать течение военных событий.
Излагая основы ведения войны, Сунь-цзы делает попытку раскрыть ее стратегическое содержание. В основе ведения войны, по его словам, лежат пять моментов: путь, небо, земля, полководец, закон. «Путь – это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вместе с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений. Небо – это свет и мрак, холод и жара; это порядок времени. Земля – это далекое и близкое, неровное и ровное, широкое и узкое, смерть и жизнь. Полководец – это ум, беспристрастность, гуманность, мужество, строгость; закон – это воинский строй, командование и снабжение» (гл. I, п. 3).
Рассматривая по содержанию эти пять моментов, которые Сунь-цзы положил в основу ведения войны, можно определить, что «путь» – это моральное единство правителя и народа, «небо» – это расчет времени, «земля» – военно-географический элемент, «полководец» – необходимые качества высшего командования, «закон» – подготовка войск и снабжение их.
«Путь» у Сунь-цзы – это догадка о значении морального фактора в ходе войны, зародыш научной постановки этого вопроса. Древний китайский теоретик требует единства мысли народа и правителя, при этом мысли народа должны быть подчинены мыслям правителя, а не наоборот. Идеолог рабовладельческой деспотии иначе мыслить и не мог: правитель выражает не волю народа, а свою волю в интересах господствующего класса, а народ должен выполнять его волю и мыслить одинаково со своим правителем.
Для успешного ведения войны, по мнению Сунь-цзы, необходим расчет времени и знание военной географии. Почти половина трактата посвящена выявлению значения местности на войне и правил ее использования. Здесь древний теоретик высказал много интересных мыслей. Но, излагая вопрос о местности, Сунь-цзы не проводил различия между полем боя и театром войны и не различал политико-географическую и тактико-топографическую оценки местности. Это объясняется тем, что такая дифференциация отсутствовала в древней науке вообще.
Сунь-цзы наделил полководца всеми талантами и доблестями. «Полководец, по его словам, понимающий войну, есть властитель судеб народа, есть хозяин безопасности государства» (гл. II, п. 15).
Идеалистическое понимание роли полководца приводило Сунь-цзы к недооценке значения войсковых масс и их творческой деятельности. Состояние своего войска, говорит Сунь-цзы, лишь один из моментов обстановки, который следует учитывать полководцу. Солдат он рекомендовал держать в неведении в отношении конкретной обстановки и замыслов полководца. В качестве стимула к войне он советовал отдавать им часть добычи.
Об обязанностях полководца Сунь-цзы писал: «Наука верховного полководца состоит в умении оценить противника, организовать победу, учесть характер местности и расстояние» (гл. X, п. 10). От этого умения полководца зависит успех на войне. Решающее значение, по Сунь-цзы, имеет знание противника и своих войск. «Поэтому и говорится: если знаешь его (противника) и знаешь себя (свои войска), сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение» (гл. III, п. 9). Видно, что Суньцзы стремится дать здесь универсальные правила, основанные на арифметических предпосылках. Но это приводит его к неправильному выводу, что «непобедимость заключается в себе самом, возможность победы заключена в противнике» (гл. IV, п. 1). Истоки победы Сунь-цзы видит лишь в силах и действиях противника, в результате чего добровольно уступает ему инициативу, подчиняется его воле.
Пятой основой ведения войны Сунь-цзы считал «воинский строй, командование и снабжение», т. е. организацию войска, его обучение и воспитание, а также бесперебойное снабжение. Все эти моменты, безусловно, имеют важное значение для организации победы над врагом. Ошибка Сунь-цзы заключалась в том, что он все функции командования сосредоточивал в руках полководца, рассматривая командный состав лишь как передатчиков его воли.
Исходя из пяти моментов ведения войны, Сунь-цзы приводит отправные данные для определения исхода войны. «Кто из государей обладает путем? У кого из полководцев есть таланты? Кто использовал Небо и Землю? У кого выполняются правила и приказы? У кого войско сильнее? У кого офицеры и солдаты лучше обучены? У кого правильно награждают и наказывают?» (гл. I, п. 4). Тот, кто располагает всеми этими преимуществами, тот и побеждает. Следовательно, основы победы, по мнению Сунь-цзы, заключаются в моральном единстве народа со своим правителем, в талантливости полководца, в умелом использовании им пространства и времени, в наличии сильного, хорошо обученного и морально стойкого войска.
Сунь-цзы – один из первых военных теоретиков, пытавшихся отличать стратегическое содержание войны от ее тактических форм. Но уже в определении основ ведения войны он отождествил их и поэтому не мог поставить вопрос о соотношении стратегии и тактики.
Изложив основы успешного ведения войны, Сунь-цзы останавливается на вопросе о ее длительности. Он доказывает, что только кратковременная война бывает успешной. Длительная война истощает силы и средства, ослабляет власть и дает возможность подчиненным князьям подняться против центрального правительства. Кратковременная война дает успех даже при неискусном ее ведении, а продолжительная не приводит к успеху и при большом искусстве. Длительная война, по его мнению, никогда не бывает выгодной для государства. «Война любит победу и не любит продолжительности» (гл. II, п. 14). Такая постановка вопроса о характере войны говорит о том, что у китайцев был неустойчив тыл. Именно для того, чтобы исключить возможность обострения внутренних противоречий вследствие возрастающих тягот войны, Сунь-цзы рекомендовал быстротечную войну.
Оценивая формы борьбы, Сунь-цзы предпочитал достижение намеченных целей путем искусной политики. Он писал: «…Тот, кто умеет вести войну, покоряет чужую армию, не сражаясь, берет чужие крепости, не осаждая; сокрушает чужое государство, не держа свое войско долго» (гл. III, п. 3). Исходя из этого, Сунь-цзы расположил способы борьбы в такой последовательности: самое лучшее – «разбить замыслы противника»; если это не удалось, то «разбить его союзы»; если же и это не удалось, то «разбить его войско». «Поэтому сто раз сразиться и сто раз победить – это не лучшее из лучшего; лучшее из лучшего – покорить чужую армию не сражаясь» (гл. III, п. 1). Достижение политических целей с помощью искусной политики Сунь-цзы называл войною. Сражение он считал крайним и весьма опасным средством борьбы, так как не был уверен в стойкости своих войск и в прочности тыла.
Исход сражения, по Сунь-цзы, определяется правильной оценкой обстановки. «Кто – еще до сражения – побеждает предварительным расчетом, у того шансов много; кто – еще до сражения – не побеждает расчетом, у того шансов мало. У кого шансов много – побеждает; у кого шансов мало – не побеждает; тем более же тот, у кого шансов нет вовсе» (гл. I, п. 9). «По этой причине войско, долженствующее победить, сначала побеждает, а потом ищет сражения; войско, осужденное на поражение, сначала сражается, а потом ищет победы» (гл. IV, п. 6). Победа и поражение, по мнению Сунь-цзы, предрешены обстановкой и правильной ее оценкой. На деле же оценка обстановки – важный, но не решающий момент достижения победы. К тому же в оценку обстановки Сунь-цзы включал только пространственные и количественные величины, не понимая политического содержания войны. Это видно из следующего его утверждения: «Согласно “законам войны”, первое – длина, второе – объем, третье – число, четвертое – вес, пятое – победа. Местность рождает длину, длина рождает объем, объем рождает число, число рождает вес, вес рождает победу» (гл. IV, п. 8). Таким образом, в определении истоков победы древний теоретик исходил из внешних явлений войны, а не из ее внутренней сущности.
Сунь-цзы перечисляет пять случаев, когда победа обеспечена: «побеждают, если знают, когда можно сражаться и когда нельзя; побеждают, когда умеют пользоваться и большими и малыми силами; побеждают там, где высшие и низшие имеют одни и те же желания; побеждают тогда, когда сами осторожны и выжидают неосторожности противника; побеждают те, у кого полководец талантлив, а государь не руководит им» (гл. III, п. 8). Эти пять положений, в которых в одном ряду стоят некоторые стратегические и тактические моменты, Сунь-цзы назвал «путем знания победы». Они неверны. Нельзя, например, утверждать, что талантливый полководец всегда победит. Наполеон был талантливым полководцем, но в 1814–1815 годах он потерпел поражение, имея против себя весьма посредственное командование, так как не было налицо объективных предпосылок для его победы. Нельзя также утверждать, что осторожность и выжидание обеспечат победу, так как они часто исключают быстроту. Здесь Сунь-цзы сам себе противоречит, ибо в другом месте он говорит, что «в войне самое главное – быстрота, надо овладеть тем, до чего он ((противник) не успел дойти; идти по тому пути, о котором он и не помышляет; нападать там, где он не остерегается» (гл. XI, п. 6).
Далее Сунь-цзы приводит три случая, в которых правитель своим незнанием армии может навлечь на нее бедствия: случай, когда правитель приказывает наступать или отступать, не зная того, что армия не может этого выполнить, и связывает этим армию; когда он пытается управлять армией подобно тому, как управляют государством, что приводит командиров в растерянность; когда он, не зная тактики армии, руководствуется при назначении полководца теми же принципами, что и в государстве, так как это приводит командиров в смятение, а армию – к поражению.
Необходимым условием обеспечения успеха на войне Сунь-цзы считает сохранение военной тайны. «Передвигая войска, действуй согласно своим расчетам и планам и делай так, чтобы никто не мог проникнуть в них» (гл. XI, п. 8). С целью сохранения в тайне своих замыслов он рекомендует полководцу вводить в заблуждение даже своих офицеров и солдат. Полководец «должен уметь вводить в заблуждение глаза и уши своих офицеров и солдат и не допускать, чтобы они что-либо знали. Он должен менять свои замыслы и изменять свои планы и не допускать, чтобы другие о них догадывались. Он должен менять свое местопребывание, выбирать себе окружные пути и не допускать, чтобы другие могли что-либо сообразить» (гл. XI, п. 17). Сохранение военной тайны – важное требование военного искусства. Но держать свое войско в полном неведении, более того, вводить своих солдат и офицеров в заблуждение – значит лишать их возможности проявлять разумную инициативу.
Далее следует остановиться на вопросе о формах боевых действий, как их понимал Сунь-цзы. Основными формами он считал оборону и наступление, которым приписывал разные свойства. Сунь-цзы писал: «Непобедимость есть оборона, возможность победить есть наступление. Когда обороняются, значит есть в чем-то недостаток; когда нападают, значит есть все в избытке. Тот, кто хорошо обороняется, прячется в глубины преисподней; тот, кто хорошо нападает, действует с высоты небес» (гл. IV, п. 2). Оборону китайский теоретик понимал лишь как умение укрыться, как пассивную форму борьбы. Для наступления он считал необходимым иметь общее превосходство в силах. Оборону и наступление он метафизически разрывал, рассматривая их вне связи и взаимодействия.
Военное искусство Сунь-цзы видел лишь в искусном использовании либо той, либо другой формы боевых действий. «Напасть и при этом наверняка взять – это значит напасть на место, где он (противник) не обороняется; оборонять и при этом наверняка удержать – это значит оборонять место, на которое он не может напасть. Поэтому у того, кто умеет нападать, противник не знает, где ему обороняться; у того, кто умеет обороняться, противник не знает, где ему нападать. Тончайшее искусство – нет даже слов, чтобы его выразить. Поэтому он и может стать властелином судеб противника» (гл. VI, п. 4). Следовательно, в основе успешного наступления и успешной обороны, по мнению Сунь-цзы, лежит скрытность действий, которая должна обеспечить внезапность. Но предпосылки успешных наступательных и оборонительных действий этим не исчерпываются. Сила обороны, например, заключается не в том, что противник не знает, где ему нападать. Непреодолимость обороны определяется, прежде всего, моральными качествами солдат и офицеров, количеством и качеством их вооружения, искусством оборонительных действий и т. д. Сила наступления заключается, в частности, в умении создать численное и техническое превосходство на направлении главного удара, в моральных качествах войск, в их подготовке к ведению наступательного боя и искусного маневрирования и т. п.
Заслуга Сунь-цзы заключается в том, что он одним из первых пытался теоретически осмыслить основные формы боевых действий и показать, что военное искусство заключается в умении использовать их для разгрома противника.
Большое место в трактате Сунь-цзы занимают вопросы тактики, к которым он относит организацию и обеспечение боеспособности войск, умение использовать местность, способы действий войск и вопросы управления войсками в бою.
Первая забота полководца, получившего повеление от правителя, пишет Сунь-цзы, заключается в формировании войска и его сосредоточении. Затем он должен войти в соприкосновение с противником и занять позицию.
Сунь-цзы не касается вопроса о способах комплектования войска, освещение которого составляло основное содержание «законов» деспотий древнего Двуречья, Египта и Индии. Он лишь отмечает, что сил надо иметь столько, сколько их необходимо для поражения врага. Вопросы организации войска Сунь-цзы не рассматривает и лишь исчисляет средства, необходимые для вооружения и обеспечения войска. В армии должны в достаточном количестве иметься легкие и тяжелые колесницы, лошади и волы, шлемы, панцири, луки и стрелы, рогатины, пики, большие и малые щиты. Пополнять свое войско, особенно боевыми колесницами, следует за счет трофеев. С пленными Сунь-цзы рекомендовал обращаться хорошо, заботиться о них; это позволяло включать пленных в состав китайского войска.
Бесперебойное снабжение войска имеет решающее значение. Если нет обоза, провианта, запасов, войско гибнет. Умный полководец, по словам Сунь-цзы, старается кормиться за счет противника.
Чему и как учить войска, – об этом Сунь-цзы в своем трактате не говорит. Тем не менее он уделяет большое внимание дисциплине, рекомендует средства ее укрепления. «Когда солдаты сильны, а командиры слабы, – говорит он, – это значит, что в войске распущенность. Когда командиры сильны, а солдаты слабы, это значит, что войско попадет в руки противника» (гл. X, п. 9). Когда командиры не подчиняются своему начальнику и самовольно завязывают бой, в войске происходит развал. «Когда полководец слаб и не строг, когда обучение солдат отличается неопределенностью, когда у командиров и солдат нет ничего постоянного, когда при построении в боевой порядок все идет вкривь и вкось, это значит, что в войске беспорядок» (там же). Таким образом, источником недисциплинированности, по мнению Сунь-цзы, бывают слабая подготовка солдат и офицеров и несоответствие полководца своему назначению.
Средством укрепления дисциплины Сунь-цзы считал отеческую заботу о солдатах. «Если будешь смотреть на солдат, как на детей, сможешь отправиться с ними в самое глубокое ущелье; если будешь смотреть на солдат, как на любимых сыновей, сможешь идти с ними хоть на смерть. Но если будешь добр к ним, то не сможешь ими распоряжаться; если будешь любить их, то не сумеешь им приказывать; если у них возникнут беспорядки, а ты не сумеешь установить порядок, это значит, что они у тебя – непослушные дети, и пользоваться ими будет невозможно» (гл. X, п. 13). Заботы о солдатах должны сопровождаться требовательностью, которая создает необходимую дисциплину. Для обеспечения моральной стойкости войск Сунь-цзы требовал запретить всякие предсказания и устранить всякие сомнения. Но для того, чтобы солдаты были храбры, надо поставить их в положение, из которого нет выхода. «Бросай своих солдат в такое место, откуда нет выхода, и тогда они умрут, но не побегут. Если же они будут готовы идти на смерть, как же не добиться победы? И воины и прочие люди в таком положении напрягают все свои силы. Когда солдаты подвергаются смертельной опасности, они ничего не боятся; когда у них нет выхода, они держатся крепко, когда они заходят вглубь неприятельской земли, их никто не удерживает, когда ничего поделать нельзя, они дерутся» (пл. XI, п. 9).
То, что Сунь-цзы предлагает для повышения боеспособности солдат ставить их перед выбором: победа или рабство, говорит о невысокой моральной стойкости тогдашнего войска.
Считая, что победа зависит исключительно от творческой деятельности полководца, Сунь-цзы требовал обращаться с солдатами, как со стадом овец: «Их гонят туда, и они идут туда; их гонят сюда, и они идут сюда; они не знают куда идут» (гл. XI, п. 18). Это не согласуется с его требованием об отеческой заботе о солдатах. Сунь-цзы, переоценивая роль полководца, не понимал решающего значения для победы войсковых масс, народа. В этом сказалась классовая ограниченность древнего теоретика. Армия рабовладельческой деспотии не могла не быть слепым орудием в руках полководцев.
Чтобы войти в соприкосновение с противником и правильно занять позицию, надо умело использовать местность. Рассмотрению этого вопроса Сунь-цзы отвел четыре главы своего трактата. Полководец, по его мнению, должен учитывать характер местности и знать, что условия местности – это помощь для войска.
Прежде всего, Сунь-цзы определил «формы местности», насчитав шесть таких «форм»: открытую, наклонную, пересеченную, долинную, гористую и отдаленную. «Когда и я могу идти и он (противник) может идти, такая местность называется открытой» (гл. X, п. 2). На открытой местности надо располагаться на солнечной стороне возвышенности, обеспечив себе пути подвоза провианта.
«Формы местности» Сунь-цзы оценивает с точки зрения действий своих войск и войск противника. Так, например, пересеченной он называет такую местность, когда обеим сторонам наступать невыгодно. В таком случае надо отвести войско и уйти.
Затем в трактате перечислено «девять местностей»: рассеяния, неустойчивости, оспариваемая, смешения, перекрестки, серьезного положения, бездорожья, окружения, смерти. Местность рассеяния – это когда сражаются на собственной земле. Когда неглубоко вторгаются в чужую землю – это местность неустойчивости. Когда глубоко вторгаются – местность серьезного положения. «Когда, бросаясь быстро в бой, уцелевают, а не бросаясь быстро в бой, погибают, это будет местность смерти» (гл. XI, п. 2). Точно так же Сунь-цзы определяет и другие виды «местности», подразумевая под местностью обстановку действий войск.
В зависимости от видов «местности» Сунь-цзы устанавливает способы действий: «…в местности рассеяния я стану приводить к единству устремления всех; в местности неустойчивости буду поддерживать связь между частями; в местность оспариваемую направлюсь после противника; в местности смешения буду внимателен к обороне; в местности-перекрестке стану укреплять связи; в местности серьезного положения установлю непрерывный подвоз продовольствия; в местности труднопроходимой буду продвигаться вперед по дороге; в местности окружения сам загорожу проход; в местности смерти внушу солдатам, что они в живых не останутся. Чувства солдат таковы, что, когда они окружены, они защищаются; когда ничего другого не остается, они бьются; когда положение очень серьезное, они повинуются» (гл. XI, п. 21).
С тактической стороны Сунь-цзы для своего времени оценивает местность достаточно верно, он рассматривает действия на открытой и закрытой местности, на равнине, в солончаковых степях, при форсировании речных преград и, наконец, в горах. Сунь-цзы считает, что в горах войска должны стремиться занимать высоты и тщательно охранять свои коммуникации. Руководить армией на марше можно лишь в том случае, если хорошо изучена местность – ее горы, леса и всякие препятствия (болота, топи).
Сунь-цзы рассматривает пространство с точки зрения его воздействия на моральное состояние войск. Глубокое проникновение на территорию противника «обеспечивает спайку войск», неглубокое вторжение «создает распыление».
Придавая большое значение географическому фактору, Сунь-цзы вместе с тем предостерегает от чрезмерной его переоценки. Природные условия страны являются лучшими союзниками солдата, но задача полководца заключается в том, чтобы правильно оценить силы противника и тщательно учитывать опасности, которые можно определить по различным признакам на местности. Так, например, о наличии или отсутствии противника можно судить по движению в кустах или высокой траве, по поведению птиц, по пыли и т. п. Намерения противника можно выявить по поведению его солдат. По пыли можно определить рода войск (боевые колесницы поднимают столб пыли, при движении пехоты пыль стелется по земле), а также определить характер действий противника – наступает или отступает, располагается лагерем, выстраивает боевой порядок или обходит фланг и т. п. С целью выявления засад надо тщательно осматривать закрытую местность.
Рассматривая способы действий войск, Сунь-цзы, прежде всего, подчеркивает важное значение военной хитрости. Он писал: «Война – это путь обмана. Поэтому, если ты и можешь что-нибудь, показывай противнику, будто не можешь; если ты и пользуешься чем-нибудь, показывай ему, будто ты этим не пользуешься; хотя бы ты и был близко, показывай, будто ты далеко; хотя бы и был далеко, показывай, будто ты близко; заманивай его выгодой; приведи его в расстройство и бери его; если у него все полно, будь наготове; если он силен, уклоняйся от него; вызвав в нем гнев, приведи его в состояние расстройства; приняв смиренный вид, вызови в нем сомнение; если его силы свежи, утоми его; если у него дружны, разъедини; нападай на него, когда он не готов; выступай, когда он не ожидает» (гл. I, п. 7). Сунь-цзы допускал известную переоценку военной хитрости, что было обусловлено уровнем развития военного искусства. Хитрость и в эпоху Сунь-цзы не была основным способом действий войск, хотя ее роль была весьма значительна. Поэтому нельзя утверждать, что «война – это путь обмана». Сам китайский теоретик говорит о различных путях достижения победы. В частности, он заявляет, что «в войне устанавливаются на обмане, действуют, руководствуясь выгодой, производят изменения путем разделений и соединений» (гл. VII, п. 7).
Второй момент, определяющий способы действий войск, это, по мнению Сунь-цзы, порядок и беспорядок, являющиеся формой существования войск. Сунь-цзы впишет: «Беспорядок рождается из порядка, трусость рождается из храбрости, слабость рождается из силы. Порядок и беспорядок – это число; храбрость и трусость – это мощь; сила и слабость – это форма» (гл. V, п. 9). При этом мощь сочетается с рассчитанностью удара. «То, что позволяет быстроте бурного потока нести на себе камни, есть ее мощь. То, что позволяет быстроте хищной птицы поразить свою жертву, есть рассчитанность удара. Поэтому у того, кто хорошо сражается, мощь – стремительна, рассчитанность – коротка. Мощь – это как бы натягивание лука, рассчитанность удара – это как бы спуск стрелы» (гл. V, п. 7). Мощь и рассчитанность удара действительно являются одним из главных моментов, обеспечивающих успешные действия войска. Но для каждой эпохи они имеют свое особенное выражение.
Следствием мощи и рассчитанности удара является захват инициативы. Сунь-цзы пишет: «Кто является на поле сражения первым и ждет противника, тот исполнен сил; кто потом является на поле сражения с запозданием и бросается в бой. тот уже утомлен. Поэтому тот, кто хорошо сражается, управляет противником и не дает ему управлять собой» (гл. VI, п. 1). Управлять противником – это значит захватить и удержать в своих руках инициативу, что имеет важное значение для обеспечения успеха.
Рассматривая способы действий войск, Сунь-цзы резко выступал против шаблона в тактике и требовал применения различных форм борьбы, в зависимости от обстановки. «Все люди знают ту форму, посредством которой я победил, но не знают той формы, посредством которой я организовал победу. Поэтому победа в бою не повторяется в том же виде, она соответствует неисчерпаемости самой формы… Вода устанавливает свое течение в зависимости от места; войско устанавливает свою победу в зависимости от противника» (гл. VI, п. 12 и 13). Сунь-цзы требовал захвата инициативы и одновременно рекомендовал действовать в зависимости от противника, что приводило к утрате инициативы.
Правильный бой и маневр, по мнению Сунь-цзы, делают армию при встрече с противником непобедимой. Китайский теоретик рассматривает бой и маневр в единстве, в котором первенство отдает маневру. Он пишет: «Вообще в бою схватываются с противником правильным боем, побеждают же маневром. Поэтому тот, кто хорошо пускает в ход маневр, безграничен подобно небу и земле, неисчерпаем подобно Хуан-хэ и Янцзы-цзяну» (гл. V, п. 5). Это неправильно. Фактически ведущим началом является бой, маневр же обеспечивает успешное ведение боя. Этого Сунь-цзы не понимал. Его заслуга заключается в понимании связи боя и маневра.
Далее Сунь-цзы образно показал многообразие форм ведения боя и маневра и их сочетаний. «Кончаются и снова начинаются – таковы солнце и луна; умирают и снова нарождаются – таковы времена года. Тонов не более пяти, но изменений этих пяти тонов и слышать невозможно; цветов не более пяти, но изменений этих пяти цветов и видеть невозможно; вкусов не более пяти, но изменений этих пяти вкусов всех ощутить невозможно. Действий в сражении всего только два – правильный бой и маневр; но изменений в правильном бое и маневре всех и исчислить невозможно. Правильный бой и маневр взаимно порождают друг друга, и это подобно круговращению, у которого нет конца. Кто может их исчерпать?» (гл. V, п. 6). Это указание на неисчерпаемое многообразие форм боя и маневра направлено против шаблона, являющегося самым вредным фактором на войне, в бою.
Тактическое маневрирование Сунь-цзы считал самым трудным делом. Цель его, во-первых, «превратить путь обходный в прямой, превратить бедствия в выгоды» (гл. VII, п. 2); во-вторых, раздробить силы противника; в-третьих, вбить клин между фронтом и тылом.
Сунь-цзы писал: «Если я покажу противнику какую-либо форму, а сам этой формы не буду иметь, я сохраню цельность, а противник разделится на части. Сохраняя цельность, я буду составлять единицу; разделившись на части, противник будет составлять десять. Тогда я своими десятью нападу на его единицу. Нас будет много, а противника мало. У того, кто умеет массой ударить на немногих, таких, кто с ним сражается, мало, и их легко победить» (гл. VI, п. 7). Китайский теоретик рекомендовал раздробить силы противника искусным маневром, а свое войско иметь сосредоточенным, что дает возможность уничтожать противника по частям. То же самое он говорил и о распылении сил противника в пространстве: «Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове» (гл. VI, п. 8).
Характерно, что Сунь-цзы, резко осуждая шаблонные действия, сам часто скатывается к шаблону и догмам. Например, пытаясь помочь полководцу принять решение в зависимости от соотношения сил, Сунь-цзы вывел следующее догматическое правило: «Если у тебя сил в десять раз больше, чем у противника, окружи его со всех сторон; если у тебя сил в пять раз больше, нападай на него; если у тебя сил вдвое больше, раздели его на части; если же силы равны, сумей с ним сразиться; если сил меньше, сумей оборониться от него; если у тебя вообще что-либо хуже, сумей уклониться от него. Поэтому упорствующие с малыми силами делаются пленниками сильного противника» (гл. III, п. 4).
При окружении противника Сунь-цзы рекомендует «золотой мост». «Если окружаешь войско противника, оставь открытой одну сторону; если он находится в безвыходном положении, не нажимай на него» (гл. VII, п. 17). Если замкнуть кольцо окружения, противник окажется в безвыходном положении, а опасность может породить отчаянное сопротивление (пленение в то время означало превращение в раба). Поэтому Сунь-цзы рекомендовал при окружении противника оставлять «золотой мост», т. е. свободный проход в кольце окружения, чтобы толкнуть противника на отступление, которое дезорганизует его и снижает силу сопротивления. По мнению Сунь-цзы, отступающего противника уничтожить легче, чем окруженного. Эта идея «золотого моста» была очень популярна в XVII и XVIII веках в Западной Европе, особенно в так называемых кабинетных войнах, хотя уже сражение под Каннами в 216 году до н. э. показало, что выпускать войска противника из окружения опасно (вырвавшиеся из окружения дезорганизованные войска римлян оказались ядром новых вооруженных сил, продолживших борьбу с карфагенянами).
Маневр, по мнению Сунь-цзы, должен иметь цель разобщить силы противника и, прежде всего, вбить клин между его фронтом и тылом. Он писал: «Те, кто в древности хорошо вели войну, умели делать так, что у противника передовые и тыловые части не сообщались друг с другом, крупные и мелкие соединения не поддерживали друг друга, благородные и низкие не выручали друг друга, высшие и низшие не объединялись друг с другом; они умели делать так, что солдаты у него оказывались оторванными друг от друга и не были собраны вместе, а если войско и было соединено в одно целое, оно не было единым» (гл. XI, п. 4). Раздробление сил китайский теоретик понимал не только в количественном отношении, но и в качественном, т. е. в отношении обострения внутренних противоречий в войсках противника.
Наконец, в специальной главе своего трактата Сунь-цзы говорит об «огневом нападении», отмечая пять его видов: когда сжигают людей, запасы, обозы, склады, отряды. Он рекомендует всеми средствами защищаться от «огневого нападения» и использовать его в своих целях: «…помощь, оказываемая огнем нападению, ясна. Помощь, оказываемая водой нападению, сильна. Но водой можно отразить, захватить же ею нельзя» (гл. XII, п. 4). Таким образом, для борьбы с противником Сунь-цзы рекомендует не только «огневое нападение», но и использование воды, чтобы отрезать противника от его базы, тыла, союзников и т. п.
В своем трактате Сунь-цзы рассматривает и вопросы управления войском. По его словам, «управлять массами все равно, что управлять немногими: дело в частях и в числах. Вести в бой массы все равно, что вести в бой немногих: дело в форме и названиях» (гл. V, п. 1, 2). Это утверждение логически вытекало из организационного принципа древнего китайского войска, в котором каждое подразделение состояло из 4–5 единиц. Искусство управления войском, по словам Сунь-цзы, заключается в том, чтобы распоряжаться им так, как если бы это был один человек. Принцип командования заключается в том, чтобы, отдавая распоряжение, не вдаваться в объяснения и всегда говорить только о выгодах, а не о вреде. Сунь-цзы сформулировал следующий «закон руководства массой»: «Если все сосредоточены на одном, храбрый не может один выступить вперед, трусливый не может один отойти назад» (гл. VII, п. 12).
Средствами управления были гонги и барабаны, знамена и значки, которые китайский теоретик назвал ушами и глазами солдат. Знамена и значки, гонги и барабаны, а в ночном бою и огни рекомендовалось использовать для введения противника в заблуждение. Много огней и барабанов ночью, много знамен и значков днем покажут противнику сил значительно больше, чем фактически их имеется, что может оказать влияние на моральное состояние войска врага и его полководца («отнять дух» войска, «отнять сердце» полководца).
Разведывательной службе Сунь-цзы придавал большое значение. Однако его внимание привлекала лишь агентурная разведка («использование шпионов»). Об органах войсковой разведки он не упоминает, так как их, по-видимому, не было. Древнекитайский теоретик говорит лишь о признаках, по которым можно обнаружить присутствие и характер действий противника, а также выявить наличие засад.
Обосновывая расходы на агентурную разведку, Сунь-цзы писал: «Защищаются друг от друга несколько лет, а победу решают в один день» (гл. XIII, п. 2). Поэтому все надо предвидеть. Знание же будущего нельзя получить от богов и демонов, знания о противнике можно получить лишь от людей, от шпионов. «Пользование шпионами – самое существенное на войне; это та опора, полагаясь на которую действует армия» (гл. XIII, п. 13). Шпионы чрезвычайно важны для войска, поэтому их следует награждать лучше всех, а их дела сохранять в большом секрете. Для руководства деятельностью шпионов надо располагать совершенными знаниями, обладать гуманностью и справедливостью, тонкостью и проницательностью.
Шпионы бывают пяти видов: местные, внутренние, обратные, шпионы смерти и жизни. Способы их деятельности – непостижимая тайна. Местные шпионы – из местных жителей страны противника, внутренние – его чиновники, обратные – шпионы противника; если обратные шпионы передают противнику ложные сведения, то это шпионы смерти; возвращающиеся с донесениями, – это шпионы жизни. Прежде чем начать какие-либо военные действия, надо получить через шпионов исчерпывающие сведения о противнике, в частности сведения о его военачальниках, начальниках охраны и воинах стражи. Затем с помощью шпионов надо ввести противника в заблуждение. Все это обеспечит успех.
Поделиться книгой: