Великий и Ужасный (СИ)

— Лови, чего стоишь? — в её голосе слышались отчаяние и решимость.

Я едва успел выпустить из рук кард и кинуться под балкон, чтобы через секунду уже держать ее в объятьях.

— Ого! — теперь тон рыжей незнакомки содержал в себе облегчение, испуг и удивление одновременно. — Поймал! А ты силач, да?

— Ага! — я сглотнул: под махровым халатом у нее вообще-то ничего не было!

Точнее — было, и очень даже было, поскольку женщина на меня спрыгнула молодая и очень даже симпатичная, но…

— А-а-ай! — пискнула она и вцепилась в меня всеми руками и ногами. — Там эта сволочь на балконе!

Сволочь со змеей вместо хвоста действительно была на балконе и уже примеривалась спрыгнуть следом за сбежавшей жертвой. И ловить ее без карда в руках у меня не было ни малейшего желания. Так что я быстренько и при этом аккуратно отцепил от себя женщину, поставил ее у самой стеночки, и, не выпуская из виду тварь, бочком-бочком подобрался к лежащему на земле клинку… И не успел.

Псина среагировала на мое движение молниеносно! Исторгнув из глотки жуткий вой, бестия рванула вниз. Повинуясь инстинкту, но никак не разуму, я ринулся навстречу, и буквально в ту же секунду, как тварь приземлилась на все четыре лапы, хорошим пинком по ребрам сбил ее с ног, ухватил один из стоящих тут же мусорных баков за обе ручки — и швырнул в чудище.

И, кажется — перебил гадине хребет, потому что теперь псина сучила задними ногами, а змея на ее жопе еле дергалась. Я с каким-то чувством внутреннего удовлетворения прыгнул ей на оскаленную морду, жалея только о том, что у меня вместо дурацких сланцев не какие-нибудь бронированные тяжеленные боты.

Черепушка твари все равно хрустнула — веса и силы ног хватило, но ощущения были мерзкие.

— Я заснял! — заорал какой-то гоблин, который скрывался в куче мусора. — Заснял!

Вот ведь маленькие засранцы! Наподдам я им, как вернусь в гостиницу! Похоже, моя злоба легко читалась на лице, потому как гоблин сдриснул во глубину мусорных недр со скоростью света.

— А теперь отнеси меня в квартиру, — сказала вдруг рыжая незнакомка. — Я вообще-то босиком, а тут кругом грязь и кровища.

— Э-э-э-э… — я осмотрел всего себя с сомнением.

На мне тоже было полно грязи и кровищи.

— У меня большая ванная. И стиралка имеется. Приведешь себя в порядок! — безапелляционно заявила молодая женщина и протянула ко мне руки: — Давай, спасай меня уже до конца, если взялся.

— Я? — мои брови взлетели вверх. — А с другой стороны…

Вот везет мне на этих рыжих! Тем паче, эта активная дамочка явно не торопилась пугаться моих урук-хаевских статей и зверской рожи. Черт возьми, у нее в глазах даже мелькал вполне определенный интерес! Неужели — она из той породы баб, которым нравится, когда мужики за них дерутся? А если и так — то с какой стати я должен был быть против?

* * *

Ее звали Кристина, у нее был четвертый размер груди, классная задница, тонкая талия и бешеный темперамент.

Эта дамочка совершенно точно знала, чего хотела: не терпящим возражения тоном она вынудила меня отнести себя в ванную и сказала, что стрельбы больше не слышно, а значит — всё кончилось и торопиться пока что некуда. А потом, явно противореча своим словам, быстро и сноровисто принялась снимать с меня футболку и всё остальное, даже не пытаясь скрывать свои намерения. В общем — мы устроили в ванной прямо под струями душа настоящий разврат, а потом — повторили всё на широченной кровати и на диване, и на подоконнике.

Спустя минут сорок я в одних трусах сидел на кухне, на единственном уцелевшем табурете, ел пельмени — у Кристины в морозилке оказались какие-то невероятные залежи драгоценных в здешних местах мясных полуфабрикатов — и запивал их пивом из стеклянной бутылки.

Рыжеволосая хозяйка квартиры наводила порядок. Крутилась стиральная машина — самая обычная, барабанная, с кучей кнопок. Работал робот пылесос — чуть более массивный, чем я привык видеть там, в прошлой жизни. Сама девушка, напевая что-то фривольное, разбирала завалы: часть вещей безжалостно отправлялась в огромный мусорный пакет, другие — аккуратно складывались на полочки и в ящички, третьи — летели в корзину для грязного белья.

— Есть женщины в русских селеньях… — задумчиво проговорил я, глядя на ее деловитые, отточенные движения и ладную фигурку.

— А? — удивилась она. — Ты о чем?

— Нет-нет, я так, о своем… Слушай, а… — я не знал, о чем мы вообще можем разговаривать — слишком неожиданным стало наше знакомство и всё, что за ним последовало — тоже.

Пожалуй, сильнее всего мне хотелось спросить, смогу ли я зайти к ней еще раз, просто так, без спасения от адских тварей.

— Ой, ну и что, что ты урук? — Кристина, кажется, думала о чем-то другом и восприняла мою попытку начать беседу в соответствии со своими мыслями. — Мне нравятся большие парни! Я на тебя давно глаз положила вообще-то! Видела, как ты с этим… Резчиком, да? Вот, как ты с Резчиком на крыше боксируешь. Да и вообще — ты на человека похож и лицом, и всеми остальными местами. И спас меня! Я — свободная женщина, и Густав мне не хозяин… Замуж бы позвал, если б… И вообще — не с мужиками бы там своими груши околачивал, а про меня подумал сперва! А то сирена, хтонь — а он в «Надыме» своем! Ой!

Она глянула на настенные часы — обычные, со стрелками — и закусила губу.

— Миленький, слушай… Густав скоро придет, и… В общем…

— Мавр сделал свое дело, мавр может уходить? — немного более досадливо, чем хотелось, хмыкнул я. — Но одежда-то в стиралке!

— Одежду я принесу в закусочную, Фрицу, через пару часов. Ты ведь у него работаешь теперь, да? Вот и заберешь! А пока — на вот, халат возьми! — она естественным и очень привлекательным движением сняла с себя чистый махровый халат — второй за сегодня — и протянула его мне.

Я невольно залюбовался ее прелестями, ощупывая взглядом всю обнаженную фигуру — от ладненьких ножек до озорных зеленых глаз и, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее немедленно, поднялся с табуретки.

— Ну, миленький, ну, правда! Ну, зачем оно тебе надо? Ну, беда же будет! — топнула ножкой она. — Увидимся еще, ага?

Накинув халат на плечи, я забрал кард, который сиротливо стоял все это время у входной двери, и вышел вон.

Ну и чуйка у этой Кристины! Успели минута в минуту!

Снизу послышались тяжелые шаги и лязг металла, и потому я совершил единственный разумный маневр в этой ситуации: поднялся по лестнице выше, постоял на усыпанной окурками площадке третьего этажа, ощутил запах бензина и гари, и по-гномьему гулкий голос произнес:

— Кристинка! Открывай! Умаялся я церберов жарить! Пива хочу — сил нет! — это точно был тот тип с огнеметом.

Похоже, я совершенно случайно закадрил подружку местного авторитета!

* * *

вот, теперь самое время подписаться на автора. это тот самый момент, которого вы ждали, лучшего уже не будет))

Глава 6

Дальнейшие перспективы

— Хуеморген, герой-любовник! — приветствовал меня Фриц из-за прилавка.

В забегаловке было пусто, сам гном занимался тем, что чистил стволы солидного обреза-«горизонталки», время от времени поглядывая сквозь них на горящую на потолке лампочку. Вокруг лампочки вились мухи.

— Это почему доброе утро-то, если вечер только начался? И с какого перепуга я — герой-любовник? — поинтересовался я, подходя поближе и извлекая из-под полы женского махрового халаты длинный орочий меч.

— А потому, что привычка у меня такая — доброго утра желать! Утро — оно в принципе добрым редко бывает, хоть когда его желай — лишним не будет. Оно с утра как? То не с той ноги встал, то малость недоспал, то не с той переспал! Вот он, кстати, и ответ на твой второй вопрос: час назад ты церберов в закоулках потрошил, красовался там со своей вот этой урук-хаевской кочергой и ловил с балкона некую Кристинку с красивыми ножками, а теперь заявляешься в одних трусах и женском халате! Ну, и кто ты после этого?

— Э-э-э-э… Вопросов становится всё больше: и как ты это всё узнал? А-а-а-а! Гоблины! Чертовы коротышки снимали всё на видео!

— У тебя есть проблемы с коротышками? — грозно ляпнул на стол пудовые кулаки гном.

— У меня есть проблемы с гоблинами! — дипломатично поднял вверх ладони я. — И с одеждой.

— С башкой у тебя проблемы. Какого хрена ты трахал девку Густава Игельшнойцхена? Совсем берега попутал? Сначала ребят Щербатого оприходовал, теперь — Кристинку! — Хуеморген явно пребывал в возбужденном состоянии.

— Не приходовал я никаких ребят! — возмутился я. — Как это вообще пришло в твою бородатую голову!

— А-а-а-а, значит, с Кристинкой — было? Ну, и как она? Огонь? — потер руки Фриц. — Баба классная, тут половина Проспекта на нее облизывается, но Густав жутко ревнивый… Подпалит он тебе яйца, любовничек, и будет у тебя в штанах недостаток… Он у тебя и сейчас есть, недостаток в штанах. Очевидно просматривается, поскольку штанов тебе явно недостает!

— Ар-р-р-р!!! Я ж щас и в рожу тебе тресну, не погляжу, что старше меня вдвое и вообще — работодатель! — гном умел бесить, это точно. А урук-хай прекрасно умели беситься.

— Втрое, — отмахнулся Хуеморген. — Втрое я тебя старше. Но какая, хрен, разница. если у гномов совершеннолетие — в тридцать, а у вас, скороспелок — в шестнадцать? Тебе сколько? Пятнадцать? Девятнадцать? С вашими рожами хрен разберешь! Страшные, как смертный грех!

Пришлось сделать неопределенный жест рукой: я и сам не знал! Предположения были примерно такие же, как и у Фрица, но паспорта своего я не видел, даже вахмистр Перепелка его не спрашивал. Тут идентифицировали как-то по-другому? Ну да, по костям из погребального костра, например.

— Ладно, смотри! Красовался тут как стриптизерша на шесте, еще и позы красивые принимал! Фу таким быть! — Хуеморген сунул мне в лицо планшет и ткнул пальцем в какой-то значок на экране.

Запустилось видео: похоже, это был какой-то хостинг типа Ютуба, смешанный с новостным агрегатором. Под рубрикой «Proryv Htoni I ataka Cerberov v San-Sebast’yane» имелось несколько видео, но на самой вершине топа было два: «Krovozhadnyj uruk-haj potroshit psov zdorovennym mechom» и «Klassnye sis’ki i mnogo krovi». На видосах черноволосый звероватый громила в черной футболке эффектно и пафосно убивал чудищ — как в кино: брызги крови во все стороны, блеск стали, волосы длинные туда-сюда эпично телепаются… А еще он ногами раздавил одного из адских псов и поймал с балкона рыжую красотку в халате. «ZANIMAJTES' LYUBOV’YU, A NE VOJNOJ!» — вот что я прочел на спине молодчика, когда сей неизвестный герой (кто бы это мог быть?) — во время своего феерического прыжка на череп чудища повернулся спиной к камере.

— Сука! — сказал я. — Пять лет арт-фехтования так просто не проходят.

— Что? — удивился Фриц.

— Кузя — сука, говорю. Там просмотров уже пара десятков тысяч. И они вот прямо сейчас растут. Надо будет с него бабла состричь, с прохвоста мелкого. Охерел совсем! Монетизация-то на этом хостинге есть?

— Херас-с-се! — вытаращился гном. — Ты что-о, во всей этой блогерской педерастии разбираешься? Я всё больше подозреваю, что ты нихера не урук! Уши покажь!

Я от неожиданности оттопырил рукой одно ухо, и Хуеморген облегченно выдохнул:

— Не, отбой. Мамка-то твоя или из наших, или из человеческих баб была. Никаких сраных эльдарских эльфов.

— Да чего с этими эльфами не так? Что ты каждый раз пыхтишь, как про них вспоминаешь? — решился спросить я.

— Э-э-э-э, брат Бабай, это ты эльфов не знаешь! И ладно еще лесные, наши, русские лаэгримы, или там галадримы с Великих Равнин… Они хоть мозг не парят никому. А высшие, эльдарские эльфы это… — он скривился и как будто процитировал: — ' Выйди из зоны комфорта, сделай двенадцать шагов, помоги себе сам…' Бе-е-е-е, блевать тянет! Или вот это: «Почему мы не можем с автомобилей пересесть на шеи экологически чистых рабов? Почему мы не можем всё вокруг засадить цветочками, питаться одной ботвой и не пить пива?» Да потому что, ять, не можем! Лицемерные ублюдки — вот кто они такие! Эльфийка из Авалона советует уральскому гному выйти из зоны комфорта, обосраться можно! Я, может, войти в нее уже почти пятьдесят лет пытаюсь — и всё никак! У-у-у-у!

Явно задетый за живое, Хуеморген разве что пар из ушей не пускал. Он сердито достал из-под прилавка две бутылки пива, одну протянул мне:

— Будешь? — пропыхтел гном.

Об угол стойки, двумя короткими ударами мы открыли кронен-пробки и, не теряя времени, чокнулись горлышками: дзин-нь!

— Ну, за зону комфорта! — следующие несколько секунд в закусочной слышалось только бульканье хмельного напитка, который лился в наши глотки.

— Уф! — сказал гном, когда бутылка опустела. — Теперь касаемо твоей одежды: в трусах ты работать тут не будешь. Штаны парусиновые я тебе дам, закатаешь до колен — будет нормально. Денег тридцать тоже дам — сходишь к Ипатьевне, в магазин за углом, купишь футболку. Ну, ты знаешь, Резчик там же тебя и одевал. Только возьми что-то человеческое! У меня на тебя большие планы: мне нужна подмена тут, за прилавком. А то вскоре придется удалиться на неопределенный период времени…

Он так и сказал — «вскоре» и «удалиться». Филолог, черт его дери!

А я взял у него штаны и деньги, скинул в подсобке халат и пошел за футболкой.

* * *

Это был самый обычный секонд-хенд, но назывался он тут исконно по-русски: «VTORYE RUKI». И единственный отдел, где имелись шансы найти условно подходящую для меня по размеру одежду, оказался секцией для толстых женщин! Вот в чем был сраный секрет ублюдских футболок! А я-то думал…

Ипатьевна — сама по себе немаленькая бабища славянской раскрашенной наружности — с видимым извращенным удовольствием предложила мне три черные футболки на выбор. Я, не глядя, взял одну, напялил на себя и, покрутившись перед зеркалом в раздевалке, выматерился. На спине значилось: «HEJ, PRINCESSA! MEN’SHE STRESSA!»

Твою-то мать!

Но всё это меркло перед неожиданным открытием: у меня на правом предплечье обнаружилась татуировка! Нет, она и раньше была, но едва заметная, намеченная тонкими контурами. А теперь — на запястье красовался свежим колером черный браслет с затейливым орнаментом, а над ним — некие замысловатые загогулины навроде иероглифов, в которых я с большим удивлением распознал схематично нарисованную женщину и несколько песьих голов.

Вот это новости! Это что — ачивки? Или — и вправду татау как в «FarCry-3»? Я теперь — долбанный Мауи из «Моаны». Охренеть можно. Меня, похоже, догнало страшное урук-хайское колдунство Резчика!

— Не задерживаемся в раздевалочке! — прогундосила Ипатьевна. — Маечку приобретать будете?

— Буду. Спасибо вам большое, — сказал я, как можно более радостно улыбаясь.

— Ишь ты! Урук спасибо сказал! Это ты такой довольный потому, что учителя укокошил? — поинтересовалась противная продавщица. — Подох — и хрен с ним. На что уж зловредный мужик был! И кобель, каких поискать!

На этом моменте мне показалось, что ее глаза мечтательно закатились, так что я даже вздрогнул, оглядев ее габариты. Интересно, как ей проще в дверь входить — боком или ровненько? Трудности должны возникать в любом случае…

— Спасибо, Ипатьевна, — еще раз сказал я. — Если будет что-то нормальное моего размера — отложите, а? Я на работу устроился, зайду еще — куплю! Надо бы гардероб обновить…

— Ого! Ишь какой молодец! А звать-то тебя как? А то Резчик-то на тебя больше по матери лаялся, а имя-то…

— Бабай. Бабай Сархан, — зачем-то уточнил я.

— Ну, заходи, Бабай, я со следующего привоза что-нибудь присмотрю тебе… Сорочки, бывает, привозят хорошие, османские…

— И обувь!

— Сорок седьмой размер? Ба-а-альшая редкость! — горестно вздохнула Ипатьевна. — Шлепанцы н-н-нада? Шлепанцы у меня есть!

Мне были не нужны еще одни шлепанцы, так что я пошел обратно, в закусочную. И не дошел!

* * *

Если говорить о теории великого сракопада, то вся моя жизнь тут, в этом таинственном Сан-Себастьяне, все эти пару коротких дней и длинных ночей по сути представляли из себя один сплошной сракопад.

Вот и теперь, в самый неподходящий момент, неведомая сила ударила меня под коленки, опрокинула, подняла в воздух и зашвырнула на одну из раздолбанных крыш здешних домов. Я, самым причудливым образом извернувшись в полете, еле-еле умудрился поймать шлепанец, слетевший с левой ноги, и, не успев удивиться такой своей ловкости, брякнулся на грязный рубероид.

— Какого хера… — начал обычный свой треп я, пытаясь при этом оглядеться и высмотреть неприятеля, но был самым бесцеремонным образом прерван.

— Заткнись, урук, — голос был незнакомый, явно женский и молодой. — Фу, правду говорят: с вами магичить — как в дерьме купаться…

— А ты купалась в дерьме? — не преминул уточнить я, пытаясь подняться и дивясь при этом урук-хайским слабоумию и отваге. — Как ашчушчэния?

— Заткнись! — меня снова сбило с ног и крепко приложило затылком о чертов рубероид. — Вопросы здесь задаю я!

Под рубероидом-то были бетонные плиты крыши! Тверденько получилось, болезненно! Будет шишка на башке, если у уруков вообще растут шишки. Что происходит — я уже понял. На меня напала злая волшебница, магичка, чародейка — как будет угодно. Но какого хера ей от меня было нужно — вот это оставалось вопросом.

— Если не хочешь слететь отсюда мордой вниз — отвечай коротко и по-существу, — по тону было понятно — моя собеседница привыкла командовать. — Где Резчик?

— Умер, — откликнулся я.

— Как — умер? — в голосе появилось очень много удивления.