Помоги проекту - поделись книгой:
Старший детектив выбежала прежде, чем Рита успела выпытать у нее хоть какие-то подробности.
К полудню улицы округа Тайных Озер опустели. Ядовитые языки, словно ветер, разносящий запах гниющей рыбы, проникли в каждый дом через открытые щели, чтобы принести зловоние дурных вестей. Марван шагала по пустынной аллее, вслушиваясь в тишину. Молчание эхом отражалось от пустот души детектива и металось из стороны в сторону, словно в поисках чего-то живого, способного ответить. Марван поежилась. Узкая улочка, по которой шла женщина, была увита зеленью: морской плющ полз по стенам, устремляясь вверх, к прямоугольнику солнечного света, а мох облепил каменную кладку, гуще обосновавшись в тенистых углах. По обе стороны аллеи в дубовых бочках, контейнерах из-под мусора и старых цветочных горшках громоздились раскидистые растения с широкими толстыми листьями. Детектив замедлила шаг. Дома смыкались, образуя длинный и узкий коридор. Подняв голову, она увидела в окнах плотно задернутые, слегка колышущиеся занавески. Маленькие желтые фонари, висящие вдоль крыш на перекрученных проводах, лихорадило в потоке электрических перебоев, и они то и дело гасли. Вдруг в лоне переулка из ниоткуда возник мальчишка. Его как будто толкнули в спину, и он споткнулся, ошарашенно оглядываясь по сторонам, а потом нашел взглядом Марван. Каблуки её сапог тут же впечатались в землю. Глаза мальчугана (на вид ему было одиннадцать) настороженно бегали, а в руке он сжимал зажигательную смесь «коктейль рыба-молот». Нутро бутылки, заткнутое ветошью, пылало, раскаляя стекло, готовое вот-вот взорваться. Время замедлилось. Мальчуган перевел взгляд на свою руку, словно видел её впервые. Оказалось, что пальцы крепко сжимали смертоносный снаряд. Пламя отразилось от круглых стекол очков, обрамленных черной оправой. Во взгляде читался испуг, смешанный с удивлением.
— Слушай сюда, сопляк, — осторожно начала Марван, медленно снимая с себя пальто. — Если не хочешь, чтобы тебе оторвало руку, медленно вытяни её перед собой и дай мне спасти твои пальцы, которыми ты ковыряешь в носу. Кивни, если понял.
Юнец, сглотнув, качнул головой и осторожно вытянул дрожащую руку. Старший детектив сделала несколько шагов навстречу. Мальчуган не двинулся с места, с надеждой глядя в голубые глаза Марван. Она резко накинула свое пальто на вытянутую руку.
— Разжимай, черт возьми! — крикнула женщина.
Пальцы рыжеволосого мальчугана расслабились, и Марван, отбросив одежду в сторону, закрыла юного бандита собой и присела от приглушенного взрыва сзади. Детектив прижала извивающегося ребенка так крепко, как только могла. Его рыжие вьющиеся волосы пахли табачным дымом и мужским одеколоном. Ни то, ни другое не было свойственно отпрыскам его возраста.
— Отпусти, карпатая! — вопил рыжеволосый. — Я не виноват! Я не хотел! Они заставили!
Извернувшись, мальчуган больно куснул Марван за пальцы, и та была вынуждена ослабить хватку. Малолетний преступник кинулся наутёк. Марван подметила, что шнурки его ботинок развязаны, и вскоре мальчишка, споткнувшись, упал навзничь. Старший детектив выпрямилась и крикнула:
— Принеси самую вкусную козявку своей матери, щучий сын!
— Пошла ты! — раздался удаляющийся ответ, и юный бандит скрылся в проулке.
Старший детектив мотнула головой, словно отряхиваясь от мыслей. «Срезать путь через Зеленую аллею было не лучшей идеей. Рассадник ягодных наркоманов, бандитов и беспризорников. Но когда твою голову посещали блестящие мысли?» — пробормотала Марван, прижимая к губам укушенные пальцы. Бросив холодный взгляд на тлеющее пальто, женщина одернула рубашку. Вдалеке, в маленьком прямоугольнике смыкающихся домов, маячил рыбацкий порт со снующими туда-сюда матросами. Выйдя на свет из темноты переулка, Марван вскинула руку, загораживаясь от яркого солнца. В нос ударил запах соленой воды, мокрого дерева и пота. Чайки кружили над затянутыми сетями с рыбой, которые были свалены вдоль причала. То и дело пикируя, птицы целились в мелкую рыбацкую сетку, пытаясь ухватить легкую добычу за хвост. Марван сделала шаг вперед, но, все еще ослепленная бликами, наткнулась на спину сидящего на причале матроса.
— Извините, я вас не увидела, — оправдалась женщина.
Старик, прикуривая трубку, развернулся вполоборота и посмотрел на старшего детектива. Половина его лица, обращенная к Марван, была покрыта белесой, искрящейся на солнце чешуей. Зрачок, затянутый матовой пленкой, по привычке дернулся и остановился, когда здоровый глаз вперился в её засвеченное лицо. Выдохнув табачный дым, моментально улетевший в сторону моря, старик рассмеялся и произнес:
— Никто не может быть глупее, чем червь, пытающийся спасти ворона от смерти.
Марван с отсутствующим видом полминуты изучала желтые зубы рыбака, который заливался хриплым смехом. «Нужно было ехать на машине», — подумала детектив, доставая карманный блокнот, чтобы сверить правильность адресов. Старая привычка, еще с академии, частенько гнала женщину на частное патрулирование улиц. Еще тогда, во времена учебы, Марван привыкла ходить только пешком. «Как ты надеешься узнать, что происходит в твоем округе, если не будешь гулять по его улицам?» Детектив вспомнила проницательный, сверлящий взгляд Карпуна, который ждал её ответа на свой вопрос. Только что поступившая на службу девушка, смерив тучного наставника взглядом, с улыбкой произнесла: «Так вы попросили у Департамента помощника для того, чтобы он избавил вас от бремени частых одышек?» От такой дерзости Марван глаза старшего детектива округлились, но уголки его губ все равно предательски дернулись вверх. Глядя на нее, Карпун как будто смотрел в зеркало и видел искаженное отражение себя самого.
— Переписала бы ты из своего красивого блокнота заметочки куда-нибудь ещё, — откашлявшись, выдал слепой матрос. — Потеряешь.
Детектив нахмурила брови и, ничего не сказав, двинулась в глубину дворов к небольшим двухэтажным постройкам, где демонстранты устроили дебош.
— Так вы утверждаете, что это были люди из коалиции? — спросила Марван, разглядывая скол на посеревшей чашке, в которой дымился слабо заваренный чай. По его поверхности медленно дрейфовали едва заметные белые разводы.
— Кому ж еще быть? Чокнутые фанатики! — хмыкнула хозяйка квартиры, прикуривая сигарету.
— Насколько мне известно, члены коалиции не единоверцы, их объединяют лишь общие… — Марван помедлила, подбирая слова. — Общие взгляды на конкретные вещи.
Женщина, облаченная в розовый махровый халат, подошла к окну. Вытянув руку через разбитое стекло, стряхнула пепел прямо на улицу.
— Это вы о тех воплях, с которыми они выходят на улицы? — Выбросив окурок, пострадавшая сделала вид, что держит рукоятку плаката, и пробасила: — «Выбор смерти старикам!», «Заводь смерти — не могила», «Ваша мама — ваша рыба!»
Марван подняла ладонь:
— Достаточно. — Розовый халат, потупившись, замолчал. Детектив продолжила: — Почему вы решили, что это были именно они? Вы узнали кого-нибудь?
— Не-е-е, они же все на одно лицо, — протянула женщина, — серые и тощие, как креветки! Эти были вроде на них похожи.
— Напомните еще раз, под запись, как все произошло? — спросила старший детектив, доставая блокнот.
— Я готовила завтрак. Уже рассвело, — подумав немного, проговорила женщина. — Честно признаться, я кое-кого ждала. Только этот обалдуй постоянно теряет ключ от входной двери, который я ему даю. Поэтому, услышав какие-то звуки в гостиной, я не испугалась: он всегда стучит в окно, если не может войти. Заскочив в гостиную, чтобы махнуть ему рукой, я увидела, что стекло разбито, на полу валяются осколки от бутылки, а за окном слышится топот удаляющихся ног. Я подбежала посмотреть. — Пострадавшая увидела, как Марван поджимает губы, и поспешила закончить рассказ: — Я видела их только мельком. Несколько худых человек с прозрачными лицами. По-моему, среди них были даже дети.
Пройдя на середину комнаты, Марван присела около темного пятна на ковре, где разбилась бутылка. Поводив пальцами по ворсу, детектив поднесла их к носу, чтобы различить запах. «Это что, простой жмых?» — удивилась про себя женщина. Повертев разбитое горлышко в руках, старший детектив прочитала надпись на кольеретке[1]: «Водяной удав». Крепкий Жмых. Таверна «Китовый ус».
— Спасибо за уделенное время, — направляясь к выходу, поблагодарила она хозяйку квартиры. — Секретарь агентства уже доложила Департаменту о случившемся, в скором времени к вам приедут и заменят стекло. А пока постарайтесь не выглядывать из окна слишком часто. До свидания!
— Но вы не притронулись к чаю! — крикнула женщина вслед уходящей гостье.
Ответом ей послужил лишь хлопок закрываемой двери.
Марван обошла всех пострадавших, но они были слишком напуганы, чтобы что-то запомнить. Некоторые жаловались на коалицию и просили разобраться с демонстрантами, которые устраивают сборища у «Заводи смерти», а потом разбредаются в жилые дворы. Старший детектив лишь послушно кивала: она понимала, что в Департаменте Объединенных Видов знают о коалиции, именующей себя «Благая медуза», и что она существует с их разрешения. От внимания Марван не ускользнуло и то, что, когда народное возмущение по поводу «Заводи» раздувалось, словно брюхо рыбы фугу, и готово было лопнуть, забрызгав потрохами дорогие костюмы, демонстранты группами рассыпались по городу, скандируя пропагандистские лозунги. Некоторые люди выходили из своих домов, шли вместе с ними, выкрикивая «Заводь смерти — не могила!» «Ваша мама — ваша рыба!», а после с чувством выполненного долга расходились и, умиротворенные, замолкали. Но, несмотря на явные противоречия, члены «Благой медузы» всегда оставались сплоченными и принимали в свои ряды только тех, кто балансировал на тонкой грани фанатизма. От этого простые люди ошибочно полагали, что коалиция — это группа одержимых, поклоняющаяся одним им ведомому богу. По правде говоря, такое впечатление они и производили.
За размышлениями старший детектив не заметила, как уперлась в здание окружной больницы. Толкнув большие двери, женщина вошла в просторный холл. За стойкой администратора сидела молоденькая медсестра. Возле нее, что-то старательно объясняя, стоял врач.
— Старший детектив Марван Катран. Я пришла за вещами своего коллеги, — отчеканила женщина и, подумав, добавила: — Здравствуйте.
Разговор тут же смолк, и две пары глаз уставились на Марван.
— О, это вы! — скрывая изумление, выговорил мужчина. — Приятно познакомиться, я Сибас Лаврак — главный врач этой больницы. Прошу, пойдемте со мной.
Мужчина был молод и хорош собой: каштановые волосы лежали на его голове аккуратными завитками, он был гладко выбрит и отлично сложен. Сквозь рукава его халата Марван даже разглядела рельеф мышц. Не то, чтобы она смотрела специально, просто некоторые вещи невозможно оставить без внимания. Рядом с ним Марван казалась себе незначительной и маленькой. Они вошли в кабинет с табличкой «Утилизация», и главный врач вручил Марван небольшую коробку из плотного картона. При этом мужчина слегка коснулся пальцами ее руки, отчего щеки Марван неконтролируемо вспыхнули. К стыду старшего детектива, Лаврак сразу же это заметил:
— С вами все в порядке, госпожа Катран? У вас наблюдается нездоровый румянец.
— Со мной все хорошо, — отрезала Марван, презирая в себе стихийность реакции. — Спасибо, мне пора идти.
Она сунула коробку, в которой что-то звякнуло, под мышку и развернулась на каблуках к выходу. Главный врач едва заметно приподнял бровь:
— Вы уйдете, так и не поинтересовавшись состоянием своего подчиненного?
Марван, пытаясь скрыть пылающие щеки, бросила через плечо:
— Спрошу у него лично. До встречи. То есть, всего хорошего!
Выйдя на свежий воздух, женщина глубоко вздохнула. Вечерело. На улицах начали зажигаться фонари, бросая мягкие отблески на мощеные улочки. Поднялся легкий ветер, и старший детектив поежилась, вспоминая о пальто, которое пало в сражении с «коктейлем рыба-молот». На сегодня оперативную работу можно было считать законченной, но у детектива остался еще один пункт, который требовал внимания.
Усталость вкупе с голодом настигли старшего детектива неожиданно. Женщина замедлила шаг. Со стороны казалось, что она просто прогуливается по вечернему округу. Выйдя из фешенебельного района, где находилась окружная больница, старший детектив вернулась к двухэтажным постройкам. В некоторых окнах уже желтел огонек зажженных ламп. Из приоткрытых створок на улицу лились музыка, смех, звон тарелок и ругань. Пахло толченой картошкой, жареной рыбой и свежей зеленью. От голода начало сводить желудок. Марван даже не помнила, когда в последний раз что-то готовила. Только сейчас она поняла, что Рита всегда собирала на работу два обеда — для себя и для нее. Детектив не была неблагодарной, она всегда от души говорила подруге спасибо, но Марван никогда не задумывалась о том, что Рита тратила на заботу о ней свое личное время. Женщина поклялась самой себе сделать Рите стоящий подарок. Она шагала по сырым доскам вдоль причала, который тянулся вперед, насколько хватало глаз. Всего в округе Тайных Озёр было три действующих пристани и одна заброшенная. Все, кроме последней, имели большую протяженность, п-образную форму и выходили в открытое море. По периметру тянулись ряды просевших от сырости домов. Улица Белых Китов обосновалась на одной из сторон буквы «п» и тянулась так далеко, что потребовалось бы целых сорок минут, чтобы достигнуть её окончания. И на ней всегда был нежилой участок, находящийся под крышей, обнесенный железной изгородью с бортиками. Это место напоминало трибуну, откуда люди некогда смотрели на представления. По крайней мере, у Марван оно вызывало именно такие ассоциации. В народе его прозвали «Заводью смерти», но Департамент попытался прилепить к нему более безобидное название: «Заводь прощания», которое, к слову, так и не прижилось.
Едва завидев знакомую конструкцию, старший детектив передернула плечами. В горле встал тошнотворный, липкий комок. Каждый раз, проходя здесь, Марван чувствовала себя рыбой, которая может только смотреть, но ничего не может сделать. По мере приближения она различала голоса людей, которые, облокотившись на парапет, смотрели на заводь.
— Дедушка! — кричала маленькая девочка, и её волосы, затянутые в два тугих хвоста, вздрагивали, когда она, перегнувшись через ограду, тщетно пыталась добросить ломоть хлеба до середины заводи, в которой недвижно, высунув из воды косматую голову, сидел её любимый друг детства.
— Мама, почему он больше не хочет со мной играть? — спросила девочка у женщины, которая заторможенно качнула головой.
— Потому что дедушка умер, милая, — ответила женщина, крепче сжимая в руках разломанный батон.
— Как умер, мама⁈ Вот же он! Я его вижу! Он ест хлеб, который я ему бросила! — Девочка, утирая слезы рукавом, шмыгнула носом. — Дедушка не хочет говорить со мной, потому что я ему надоела? Я больше не стану будить его, когда он заснет в кресле, я обещаю! Только давай, мама, заберем его обратно домой!
Мать взяла дочь за руку:
— Пойдем, милая. Мы придем сюда еще, завтра вечером, чтобы ты могла пожелать ему спокойной ночи.
Несчастные прошли мимо Марван, и она услышала, как девочка спрашивает:
— А вдруг завтра он уплывет в море? Тогда я больше никогда его не увижу?
Ответ матери слился в бормотание и вскоре стих вдалеке, оставив старшего детектива наедине со своими мыслями. Женщина облокотилась о парапет и тяжело вздохнула, глядя на заводь. Дыхание вырвалось клубком пара и растворилось в вечерней тишине. Совсем стемнело, и размытые отражения уличных фонарей плыли в темной воде. Где-то вдалеке лаяли собаки. До Марван доносились звуки работающего радио, мужского кашля и стрекочущих цикад. Старший детектив посмотрела вдаль. На поверхности водной глади, чуть высунув головы, виднелись люди, хотя таковыми их назвать уже было нельзя. Ближе к вечеру все, кто больше никогда не сможет дышать кислородом, погружались по макушку в воду и засыпали. Но днем старики тянули шеи, на которых прорезались жабры, в сторону суши, не понимая, что больше никогда не вернутся домой. Мудро поступали те, кто приходил попрощаться с близкими на закате — тогда велик был шанс не увидеть чешуйчатые лица, разъехавшиеся в стороны прозрачные глаза, скрючившиеся, заострившиеся носы и перекошенные мутацией рты.
Один из стариков разинул пасть, и в его рот, полный острых зубов, хлынула вода с остатками хлебных крошек. Булькающий звук нарушил гнетущую тишину. Его глаза, подернутые мутной серой пленкой, неподвижно смотрели перед собой.
Марван, не в силах больше наблюдать, двинулась дальше, пытаясь не оглядываться на это место, полное горечи. Мысленно женщина благодарила наставника Карпуна за то, что он выбрал самую осуждаемую во всех четырех округах смерть, лишь бы не гнить в этой «Заводи», утрачивая свою личность.
Глава 3
Черный удильщик
За круглым большим столом собрались пятеро мужчин. Один из них сидел в центре, другие стояли, склонив к нему головы. Даже в тусклом пламени свечей можно было различить дорогие, безупречно скроенные костюмы. Воротники их рубашек были настолько белоснежными, что сияли в полумраке комнаты. От этого казалось, что маленькое помещение заполнили бестелесные призраки, накинувшие на себя одежду, ибо лица присутствующих оставались в тени.
На поверхности стола была разложена карта местности. На ней значился город Пучина и четыре его округа: Сельдяного Кита, Белой Кости, Прибрежных Свай и Тайных Озер. Узловатый палец мужчины, который, судя по всему, являлся здесь главным, скользил по улицам города и остановился в центре карты. Название, оказавшееся под прицелом, гласило: Исток-город.
— Крупная рыба требует жирной приманки, — сказал один из стоящих в тени позади человека, сидящего на стуле. Последний едва повернул к нему голову:
— Понимаешь, чем мы рискуем? — Тон не предполагал ответа, поэтому никто не посмел проронить ни слова. Но, помолчав, главарь продолжил: — Хотя, признаться, ты верно прочел ход моих мыслей.
Входная дверь отворилась, впуская в комнату сквозняк. На улице было темно, и свет, излучаемый уличными фонарями, лишь коснулся порога. Громила, держа за шиворот паренька с бледным лицом, произнес:
— Господин, этот фанатик утверждает, что принес то, что вы хотели заполучить. Он безоружен.
Сидящий мужчина молча наблюдал, как пленник извивается в руках головореза.
— Пусти его, Аппель, — скомандовал он. — И останься здесь.
Громила отпустил бледнолицего, и тот испуганно заозирался по сторонам, явно не предполагая увидеть темную пыльную комнату, не соответствующую статусу находящихся в ней людей.
— Что там у тебя? — не вставая со стула, спросил главарь. Остальные мужчины собрались полукругом вокруг него. Аппель привалился к двери, отрезая пути отхода.
Пленник распахнул полы своего пальто и что-то вынул из внутреннего кармана. Банда среагировала молниеносно: все до единого выхватили оружие и наставили дула на бледного паренька. Тот испуганно поднял руки, уронив окровавленный бумажный пакет на пол.
— Подними, — качнул головой главарь одному из своих подчиненных.
Тот, что стоял ближе всех, с осторожностью взял пакет и открыл его. В нос ударил зловонный запах гниющей плоти, и мужчина инстинктивно отпрянул.
— Что там? — в гневе поднимаясь со стула, рявкнул лидер банды и схватил странное подношение. Заглянув внутрь, мужчина побелел от ярости.
— Это что⁈ — крикнул он, вплотную приблизившись к бледнолицему. Тот, испуганно выпалил:
— Это палец, господин! Палец, который вам был нужен! Извините меня, ради Трех Сомов, но я слышал, как кто-то из ваших людей говорил о ритуале! — при этих словах он скользнул глазами по одному из мужчин, стоявших в тени. — Я хочу быть членом вашей банды, я…
Паренек не успел договорить: раздался выстрел, и он, пошатнувшись, замертво рухнул на пол. Все еще стоя к подчиненным спиной, главарь произнес сквозь зубы:
— Если из-за вас, идиотов, все полетит к морскому черту, я лично всажу в каждого пулю. Вы настолько отожрали свои щучьи морды, что забыли, кем являетесь! — Он развернулся и окинул четырех мужчин взглядом, полным ярости. Огонек свечи выхватил из темноты угловатые черты его лица и глаз, подернутый мутной пленкой.
– Вы — банда под предводительством Черного Удильщика, а не сопливые ученики академии! Не смейте позорить ни свое, ни мое имя! Мужчина метнул взгляд вглубь комнаты, где стоял, укрывшись в тени, человек из его клана:
- С тобой, Макрурус, я поговорю позже. Надеюсь, ты сможешь объяснить мне, почему на подконтрольных тебе территориях бандиты без разрешения отрезают жителям пальцы? Подготовься к ответу как следует, потому что мне интересно знать, как информация, обсуждаемая в узком кругу приближенных, просочилась на улицы города, исказившись до нелепых слухов?
Глубоко вздохнув, Черный Удильщик присел рядом с телом паренька, который принес отрубленный палец. Оглядел его залатанную одежду, проверил содержимое карманов и, завернув рукав, оглядел клеймо, выжженное у него на запястье. Символичное, оно было похоже на знак: круг, разделенный на четыре части ровными, пересекающими друг друга отрезками, которые образовывали крест.
— Это «дитя города», — облегченно вздохнул главарь. — Беспризорник. Считай, нам повезло — никто не будет его искать.
Он ошибался.
Глава 4
Есть разговор
Двое мужчин стояли на улице около входа в таверну, оживленно что-то обсуждая и размахивая руками. Уже стемнело, и свет, лившийся из окон, бил им в спины, превращая посетителей в два черных подвижных силуэта.
— Я бы переломил ее, как рогоз, но мама всегда говорила, что девочек обижать нельзя, — сказала, смеясь, высокая и тощая тень.
— Что, если она на это не обидится? — ответил толстый приземистый контур, и оба мужчины зашлись в лающем смехе. Послышалось эхо приближающихся шагов, и разговор тут же стих. Остановившись в трех шагах от омерзительных гостей, Марван вскинула голову к вывеске. Слегка покачиваясь на железном штыре, плохо освещенная, она гласила: «Таверна „Китовый Ус“». Казалось, женщина не заметила присутствия посторонних, и двое мужчин ошарашенно взглянули друг на друга, пытаясь убедиться в реальности своего существования. Один из них, оскалившись, произнес:
Поделиться книгой: