Так прошли две недели. По ночам Аксенов не мог спать, и на него находила такая скука, что он не знал, куда деваться.

Один раз, ночью, он пошел по острогу и увидал, что из-под одной нары сыплется земля. Он остановился посмотреть. Вдруг Макар Семенов выскочил из-под нары и с испуганным лицом взглянул на Аксенова. Аксенов хотел пройти, чтоб не видеть его; но Макар ухватил его за руку и рассказал, как он прокопал проход под стенами и как он землю каждый день выносит в голенищах и высыпает на улицу, когда их гоняют на работу. Он сказал:

– Только молчи, старик, я и тебя выведу. А если скажешь, – меня засекут, да и тебе не спущу – убью.

Когда Аксенов увидал своего злодея, он весь затрясся от злости, выдернул руку и сказал:

– Выходить мне незачем и убивать меня нечего, – ты меня уже давно убил. А сказывать про тебя буду или нет, – как бог на душу положит.

На другой день, когда вывели колодников на работу, солдаты приметили, что Макар Семенов высыпал землю, стали искать в остроге и нашли дыру. Начальник приехал в острог и стал всех допрашивать: кто выкопал дыру? Все отпирались. Те, которые знали, не выдавали Макара Семенова, потому что знали, что за это дело его засекут до полусмерти. Тогда начальник обратился к Аксенову. Он знал, что Аксенов был справедливый человек, и сказал:

– Старик, ты правдив; скажи мне перед богом, кто это сделал?

Макар Семенов стоял как ни в чем не бывало, и смотрел на начальника, и не оглядывался на Аксенова. У Аксенова тряслись руки и губы, и он долго не мог слова выговорить. Он думал: «Если скрыть его, за что же я его прощу, когда он меня погубил? Пускай поплатится за мое мученье. А сказать на него, точно – его засекут. А что, как я понапрасну на него думаю? Да что ж, мне легче разве будет?»

Начальник еще раз сказал: «Ну, что ж, старик, говори правду: кто подкопался?»

Аксенов поглядел на Макара Семенова и сказал:

– Я не видал и не знаю.

Так и не узнали, кто подкопался.

На другую ночь, когда Аксенов лег на свою нару и чуть задремал, он услыхал, что кто-то подошел и сел у него в ногах. Он посмотрел в темноте и узнал Макара.

Аксенов сказал:

– Что тебе еще от меня надо? Что ты тут делаешь?

Макар Семенов молчал. Аксенов приподнялся и сказал:

– Что надо? Уйди! А то я солдата кликну.

Макар Семенов нагнулся близко к Аксенову и шепотом сказал:

– Иван Дмитриевич, прости меня!

Аксенов сказал:

– За что тебя прощать?

– Я купца убил, я и ножик тебе подсунул. Я и тебя хотел убить, да на дворе зашумели: я сунул тебе ножик в мешок и вылез в окно. – Аксенов молчал и не знал, что сказать. Макар Семенов спустился с нары, поклонился в землю и сказал:

– Иван Дмитриевич, прости меня, прости, ради бога. Я объявлюсь, что я купца убил, – тебя простят. Ты домой вернешься.

Аксенов сказал:

– Тебе говорить легко, а мне терпеть каково! Куда я пойду теперь?.. Жена померла, дети забыли; мне ходить некуда…

Макар Семенов не вставал с полу и бился головой о землю и говорил:

– Иван Дмитрич, прости! Когда меня кнутом секли, мне легче было, чем теперь на тебя смотреть… А ты еще пожалел меня – не сказал. Прости меня, ради Христа! Прости ты меня, злодея окаянного! – и он зарыдал.

Когда Аксенов услыхал, что Макар Семенов плачет, он сам заплакал и сказал:

– Бог простит тебя; может быть, я во сто раз хуже тебя! – И вдруг у него на душе легко стало. И он перестал скучать о доме, и никуда не хотел из острога, а только думал о последнем часе.

Макар Семенов не послушался Аксенова и объявился виноватым. Когда вышло Аксенову разрешение вернуться, Аксенов уже умер.

Кристаллы

(Рассуждение)

Если сыпать в воду соль и мешать, то соль станет расходиться и так разойдется в воде, что не видать будет соли; но если сыпать еще и еще соли, то под конец соль уж перестанет распускаться, а сколько ты ее ни мешай, так и останется белым порошком в воде. Вода насытилась солью и больше уж принять не может. Но если разогреть воду, она примет еще; и соль, та, которая не распускалась в холодной воде, распустится в горячей. Но если еще насыпать соли, тогда уж и горячая вода не примет больше соли. А если больше станешь греть воду, то сама вода уйдет паром, и соли еще больше останется. Так на каждую вещь, какую вода распускает, у воды есть мера, дальше чего ей нельзя распустить. Каждой вещи вода распускает больше, когда горяча, чем когда холодна, но все же – как насытится горячая вода, так дальше уж не принимает. Вещь останется сама по себе, а вода уйдет паром.

Если насытить воду селитряным порошком, а потом подсыпать еще селитры лишней, всё согреть и не мешавши дать остынуть, то селитра лишняя не ляжет порошком на дне воды, а соберется вся шестигранными столбиками и сядет на дне и по бокам, столбик подле столбика. Если насытить воду селитряным порошком и поставить в теплом месте, то вода уйдет паром, а селитра лишняя также сложится столбиками шестигранными.

Если насытить воду простою солью, согреть и также дать уйти воде паром, то лишняя соль сложится тоже не порошком, а кубиками. Если насытить воду селитрой с солью вместе, лишняя селитра и соль не смешаются, сложатся каждая по-своему – селитра столбиками, а соль кубиками.

Если насытить воду известкой, или другою солью, или еще чем-нибудь, то каждая вещь, когда вода выйдет паром, сложится по-своему: какая в трехгранные столбики, какая в восьмигранные, какая кирпичиками, какая звездочками, – каждая по-своему. Эти-то фигуры разные бывают во всех крепких вещах. Иногда фигуры эти большие, в руку; такие находят камни в земле. Иногда фигуры эти так малы, что простым глазом не разберешь их; но в каждой вещи есть свои фигуры.

Если, когда вода насыщена селитрой и в ней начинают складываться фигуры, отломить иголочкой край фигуры, то опять на то же место придут новые кусочки селитры и опять заделают отломанный край точно так, как ему надо быть, – шестигранными столбиками. То же самое и с солью и со всякой другой вещью. Все маленькие порошинки сами ворочаются и приставляются той стороной, какой надо.

Когда замерзает лед, то делается то же самое. Летит снежинка – в ней не видать никакой фигуры; но как только она сядет на что-нибудь темное и холодное, на сукно, на мех, в ней можно разобрать фигуру: увидишь звездочку или шестиугольную дощечку. На окнах пар примерзает не как попало, а как он станет примерзать, так сейчас сложится в звездочку.

Что такое лед? Это холодная, крепкая вода. Когда из жидкой воды делается крепкая вода, она складывается в фигуры, и из нее выходит тепло. То же самое делается с селитрой; когда она из жидкой складывается в крепкие фигуры, из нее выходит тепло. То же с солью, то же с плавленым чугуном, когда он из жидкого делается крепким. Когда какая-нибудь вещь из жидкой делается крепкой, – из нее выходит тепло, и она складывается в фигуры. А когда из крепкой делается жидкая, то вещь забирает в себя тепло, и из нее выходит холод, и фигуры ее распускаются.

Принеси плавленого железа и дай ему остывать; принеси теста горячего и дай ему остывать; принеси извести гашеной и дай ей остывать, – будет тепло. Принеси льду и тай его, – станет холодно. Принеси селитры, соли и всякой вещи, какая в воде расходится, и распускай ее в воде, – станет холодно. Чтоб заморозить мороженое, сыплют соль в воду.

Волк и коза

(Басня)

Волк видит – коза пасется на каменной горе, и нельзя ему к ней подобраться; он ей и говорит: «Пошла бы ты вниз: тут и место поровнее, и трава тебе для корма много слаще».

А коза и говорит: «Не за тем ты, волк, меня вниз зовешь, – ты не об моем, а о своем корме хлопочешь».

Поликрат Самосский

(История)

Был один греческий царь Поликрат. Он во всем был счастлив. Он завоевал много городов и стал очень богат. Поликрат и описал в письме всю свою счастливую жизнь и послал это письмо своему другу, царю Амазису, в Египет. Амазис прочел письмо и написал Поликрату ответ, он писал так: «Приятно бывает знать друга в удаче. По мне твое счастье не нравится. По-моему, лучше бывает, когда человеку в одном деле удача, а в другом нет, – чтобы было вперемежку. Послушай меня и сделай вот что: что есть у тебя дороже всего, то возьми и брось куда-нибудь в такое место, чтобы не попалось людям, И тогда у тебя будет счастье вперемежку с несчастьем».

Поликрат прочел это и послушался своего друга. Он сделал вот что: был у него дорогой перстень; взял он этот перстень, собрал много народа и сел со всем народом в лодку. Потом велел ехать в море. И когда выехал далеко ва острова, тогда при всем народе бросил перстень в море и вернулся домой.

На пятый день одному рыбаку случилось поймать очень большую, прекрасную рыбу, и захотел он подарить ее царю. Вот пришел он к Поликрату на двор, и когда Поликрат вышел к нему, рыбак сказал: «Царь, я поймал эту рыбу и принес тебе, потому что такую прекрасную рыбу только царю кушать». Поликрат поблагодарил рыбака и позвал его к себе обедать. Рыбак отдал рыбу и пошел к царю, а повара разрезали рыбу и нашли в ней тот самый перстень, что Поликрат бросил в море.

Когда повара принесли Поликрату его перстень и рассказали, как они нашли его, – Поликрат написал другое письмо в Египет к своему другу Амазису и описал, как он бросил перстень и как он нашелся. Амазис прочел письмо и подумал: «Это не к добру, – видно, нельзя уйти от судьбы. А лучше мне разойтись с своим другом, чтобы потом не жалеть его», – и он послал сказать Поликрату, что дружбе их конец.

В то время был один человек – Оройтес. Этот Оройтес был сердит на Поликрата и хотел погубить его. Вот Оройтес придумал какую хитрость. Написал он Поликрату, что будто персидский царь Камбиз обидел его и хотел убить и что он будто ушел от него. Оройтес так писал Поликрату: «У меня много богатств, но я не знаю, где мне жить. Прими ты меня к себе с моими богатствами, и тогда мы с тобой сделаемся самые сильные цари. А если ты не веришь, что у меня много богатств, так пришли кого-нибудь посмотреть».

Поликрат и послал своего слугу посмотреть, правда ли, что Оройтес привез столько богатств. Когда слуга приехал смотреть богатства, Оройтес так обманул его: он взял много лодок и во все наложил камни, а сверх камней до краев заложил золотом.

Когда слуга Поликрата увидел эти лодки, он поверил, что лодки все по края были полны золотом; так и рассказал Поликрату.

Тогда Поликрат захотел сам ехать к Оройтесу – смотреть его богатства. В эту самую ночь дочь Поликрата увидела во сне, что он будто висит на воздухе. Дочь и стала просить отца, чтоб он не ездил к Оройтесу; но отец рассердился и сказал, что он ее не отдаст замуж, если она не замолчит сейчас. А дочь сказала: «Я рада никогда не идти замуж, только не езди ты к Оройтесу: я боюсь, что с тобой случится беда».

Отец не послушался ее и поехал. Когда он приехал, Оройтес схватил его и повесил до смерти. Так-то сон дочери и совершился.

Так и случилось, как угадал Амазис, что большое счастье Поликрата кончилось большим несчастьем.

Вольга-богатырь

(Стихи-сказка)

Что не мелки часты звездочкиРассажалися по поднебесью,Что ни ясен светел месяцПросветил в небе высокоем, —Осветило красно солнышкоНашу землю святорусскую:На святой Руси на матушкеНародился удал молодецСвет Вольга – сударь Буслаевич;От рожденья богатырскогоПотряслася мать сыра земля,Море сине всколыбалося,Рыбы в глубь моря забилися,Звери в чащи схоронилися,Потряслось царство турецкое.Вырастал Вольга семи годов —Захотел он много мудрости.К мудрецам задался в выучку,И в наук пошло учение.Понимал Вольга все мудрости:Обучился первой мудрости —Оборачиваться птицею;Обучился другой мудрости —Оборачиваться рыбою;Обучился третьей мудрости —Серым волком ся обертывать.Как и стал Вольга в пятнадцать лет,Подбирал Вольга дружинушку;И собрал он себе ровнюшек —Удалых ли добрых молодцов —Тридцать братьев без единого,Становился сам в тридцатыих.Как и стал Вольга с дружиноюНа крутом яру у Киева,Взговорит Вольга Буслаевич:«Вы, дружина моя храбрая,Тридцать братьев без единого,Сам Вольга я во тридцатыих, —Вы большого брата Слушайте,Повелено дело делайте:Повяжите сети шелковы,Опускайте в море синее».Тут Вольгу дружина слушалась:Повязала сети шелковы,Опускала в море синее.Рыбой Вольга ся обертывал,Рыбой-щукою зубастою,Во станы поплыл глубокие,Распугал всю рыбу красную,Загонял рыбу во часты сети.Как и стал Вольга с дружиноюНа крутом яру у Киева,Взговорит Вольга Буслаевич:«Вы, дружина моя храбрая,Тридцать братьев без единого,Сам Вольга я во тридцатыих, —Брата большего вы слушайте,Повелено дело делайте:Вейте шелковы веревочки,Расстанавливайте по лесу,На звериных ли на тропочках».Тут Вольгу дружина слушалась:Вила шелковы веревочки,Расстанавливала по лесу,Зверем Вольга ся обертывал,Серым волком голенастыим,Поскакал в леса дремучие,Во глухи ломы, во чащицы.Распугал он зверя кунного,Загонял зверя во петельки.Как и стал Вольга с дружиноюНа крутом яру у Киева,Взговорит Вольга Буслаевич:«Половили мы всю рыбушкуИз синя моря глубокого,Половили зверя кунногоИз темных лесов дремучиих:А и будет ли тот молодец,Чтоб сходил в царство турецкоеКо царю Салтан Бекетычу,Сведать думу его царскую».Молодцы тут стали прятаться,Что большой да за середнего,А середний что за меньшего,А ответа нет от меньшего.Говорит Вольга Буслаевич:«Вольге будет самому идти».Птицей Вольга ся обертывал,Высоко взвился под небесью:Прилетал в царство турецкое,На оконце сел косящато.Сидит царь Салтан БекетовичСо царицею Давыдьевной, —Разговоры разговарива(е)т:Говорит Салтан Бекетович:«Ты, жена моя возлюбленна,Молода ли свет Давыдьевна,Воевать хочу святую Русь,Хочу взять я славный Киев-град,Подарить хочу по городуДевяти сынам по русскому;Да привезть хочу я шубонькуДорогую, соболиную».Взговорит ему Давыдьевна:«Гой ты, царь Салтан Бекетович!Ты напрасно снаряжаешьсяВоевать на землю русскую.Али ты того не ведаешь —На Руси все не по-старому.Осветило красно солнышкоСлавну землю святорусскую:Народился удал молодецБогатырь Вольга Буслаевич.Он теперь, Вольга Буслаевич,На окне сидит и слушаетНаши речи с тобой тайные.Не возьмешь ты славный Киев-град,Не подаришь ты по городуДевяти сынам по русскому,А пропасть твоей головушкеОт того Вольги Бусла(е)вича».Тем словам Салтан не веровал,На царицу царь прогневался —По лицу ударил белому,Прогонял он с глаз Давыдьевну.Догадался Вольг Буслаевич,Горностаем ся обертывал,В погреба бежал глубокие.Он тетивочки шелковыеНа луках тугих накусывал,С каленых-от стрел железочкиОн повынимал – закапывал,Оборачивался птицею,Прилетал назад ко Киеву,Собирал свою дружинушку,Подходил к царству турецкому.Царство крепко огороженоСтеной каменной, высокою.Во стене ворота крепкие,По булату золоченые,А засовы – крюки медные,Подворотня – дорог рыбий зуб,Мелким вырезом вырезана,По мудреным мелким вырезамВ пору ли пролезть мурашику.Тут дружина закручинилась:«Как пройти нам стены каменны?Погубить ли добрым молодцамНам головушки напрасные?»Догадался Вольг Буслаевич:Мурашом себя обертывал,Добрых молодцов мурашками, —Пролезал с своей дружиноюВ подворотню зуба рыбьего;За стеной Вольга БуслаевичОборачивал мурашиковМолодцами с сбруей ратною.Взговорит ли Вольг Буслаевич:«Вы большого брата слушайте.Повелено дело делайте:В славном царстве во турецкиимВырубайте стар и малого.Изведите всех до кореня:Оставляйте только лучшиихТридцать душек красных девушек».Тут Вольгу дружина слушалась:В славном царстве во турецкиимВырубала стар и малого,Изводила всех до кореня,Не оставила на семена;Оставляла только лучшиихТридцать душек красных девушек.Сам Вольга царя отыскивалВо палатах его каменных:Двери заперты железные,Во дверях засовы крепкие;Взговорит ли Вольг Буслаевич:«Хоть ногу сломать, а выставить!»Пнул ногой двери железные,Поломал засовы крепкие;Царя славного турецкогоБрал Вольга за ручки белые.Говорил Вольга Буслаевич:«А не бьют царей, не казнят вас», —Царя хлопнул о кирпищат пол,И расшиб Салтана вдребезги.Тут дружину свою храбруюВольга поровну оделивал —Табунов коней по тысяче,По бочонку красна золотаДа по девушке на молодца.