История Легенды

— Еда, — веско добавил я к своему жесту. Бармен кивнул и сгрёб монеты. Достал из под стойки не слишком большой и довольно аккуратный ключ. Протянул его мне. После чего показал пальцем на лестницу и вверх, затем отогнул три пальца. Я кивнул и остался сидеть.

Он посмотрел на меня, подумал и щёлкнул пальцами кому-то на кухне. Я снова кивнул.

Вильге было весело. Неутомимый какой-то ребёнок.

Мне, лично, интересно уже не было. Тем более, что я просто хотел есть и хотел домой.

Притихший было при нашем появлении зал вновь шумел о чём-то своём.

На улице солнце медленно клонилось к закату. Народ начинал расходиться.

Идти куда-то смысла я уже не видел. Тем более, что принесли поднос с какой-то едой. Какой-то местной, но по запаху — вполне аппетитной. И мы с Вильгой принялись за поздний (или ранний, не знаю как считать) ужин. От предложенного вина я отказался сразу. Бармен на это пожал плечами и принёс молока.

Удивительно. У Вильги аппетит оказался ничуть не хуже моего. А я ведь могу есть вообще не останавливаясь, между прочим. У моего желудка нет вообще никаких ограничений. И это не преувеличение. Просто нет.

Когда я заметил, что Вильга начала клевать носом, мы отправились в свою комнату.

Ничего так себе оказалась комнатка. Две кровати, отдельное помещение для умывания, в котором даже бочка для мытья есть, стол, шкаф, несколько стульев, окно со шторами.

Мне понравилось. Вильге тоже. Она, не раздеваясь, запрыгнула на ближайшую к окну кровать. Я вышел, чтобы не мешать ей устраиваться.

Спустился вниз и подсел к стойке.

Рядом со мной у стойки уже сидела девушка. В чёрном мужском костюме и с кинжалом на поясе. То, что она красива и даже вызывающе красива, у меня лично сомнений не было. А её открытый прямой взгляд, слегка агрессивный и вызывающий, делал её ещё привлекательнее. Эдакая Багира — черноволосая красавица.

А кинжал у неё на поясе висел отнюдь не декоративный.

Видимо я слишком пристально смотрел на него. Или ей показалось, что смотрел я не совсем на кинжал… Не знаю.

Но она, глядя мне прямо в глаза, медленно и плавно достала вышеупомянутое оружие и приставила его остриём к моей шее.

Я растерянно улыбался, глядя на это её движение, а тело действовало уже само по себе. Двумя пальцами, плавно продолжая траекторию клинка, перехватил его за лезвие, как учили когда-то, и аккуратно вынул кинжал из её руки. Сделал я это на чистом автомате, даже не задумываясь, над своими действиями.

Вытащил и положил рядом с ней на стол.

— Кинжал. Я. Нет, — с большим трудом подбирая слова и сопровождая их жестами, пояснил я своё действие. Ещё чуть подумал и добавил.

— Нет. Надо.

Она растерянно глянула на меня, на кинжал и рассмеялась, демонстрируя жемчужно-белые ровные зубы. Погрозила мне пальцем и сказала, пряча кинжал обратно в ножны.

— А ты начинаешь мне нравиться, парень, — я со скрипом и трудом, ориентируясь больше на интонацию, перевёл для себя её фразу. Когда перевёл, улыбнулся и протянул ей руку.

— Логин, — представился я. Она удивлённо вскинула брови и пожала протянутую руку.

— Лейла, — представилась она.

— Возможно. Девушка. Хотеть. Пить? Выпить? — всё с тем же трудом подбирая слова, предложил я.

— Девушка хочет есть! — отозвалась она, вновь рассмеявшись.

Пусть годы в предыдущем мире спресовались в один бесконечный день. Пусть. Но фактически, у меня уже больше тридцати лет не было женщины. А я, не смотря ни на что, ни на какие странности организма, нормальный здоровый мужик в этом плане. И только страх и одно маленькое обстоятельство продолжали держать голову более менее ясной.

Я поймал взглядом взгляд Бармена (как я его для себя назвал) и чуть кивнул. Тот чуть кивнул в ответ. Затем виденным уже мной сегодня жестом позвал кого-то с кухни (щелчком пальцев).

Лейла в удивлении приподняла бровь. Я пожал плечами.

— Странный ты парень, — заметила она, — Откуда ты?

Честно говоря, я почти не понял слов. Но интонации достаточно чётко подсказывали смысл вопроса.

— Далеко… Далеко-далеко-далеко, — попытался я объяснить. Мне мучительно не хватало слов.

Тут всплыло, понятие, случайно услышанное сегодня от Вильги. И в местном языке оно означало что-то вроде нашего «варвар». Чуть подумав, я решил, что ко мне оно подойдёт в данной ситуации.

— Варвар. Россия. Северный варвар, — непонятно, что собственно ожидала услышать Лейла, но моя фраза её рассмешила.

— И что же ты делаешь здесь, варвар? — спросила она. На этот раз мне потребовалось куда больше времени и усилий, чтобы понять её фразу. А когда наконец понял, то просто не знал, что ответить.

Просто и честно пожал плечами.

— Жить? — неуверенно, толи спросил, толи ответил я.

— Правильно будет не «жить», а «живу», — поправила она меня. Я благодарно кивнул.

— Но чем занимаешься? Чем думаешь заниматься? — продолжила вопросы Лейла.

— Я очень… плохо… говорить… по-вашему, — отозвался я. И действительно, последнюю её фразу я не понял. Наверное потому что не приложил к тому достаточно усилий. Мне было просто приятно её слушать.

Как раз принесли поднос с кухни. Я показал на ближайший свободный стол. Разносчица поставила поднос на него. Я сделал приглашающий жест. Лейла улыбнулась. Мы пересели.

Какое-то время мы были заняты едой. Точнее, не совсем так. Едой была занята Лейла. Я просто потягивал сок и исподтишка наблюдал за ней, поскольку голоден не был. Кстати сок оказался дивно как хорош.

Наконец первый голод был утолён. И видимо действительно девушка сильно была голодна.

— А давно ты тут? — медленно, сопровождая слова активными жестами, спросила она. При этом жесты более запутывали, чем поясняли смысл сказанного.

Я подумал, поднял руку, разогнул поочередно четыре пальца, зажал их в кулак другой рукой и сказал.

— Час. — сказал и замолчал. Мне было интересно, как она отреагирует.

Видимо моя пантомима оказалась понятной и информация прошла.

— Четыре часа? — удивилась она. Я кивнул в знак согласия.

Она откинулась на спинку стула и присвистнула. При этом её движении, грудь под черной рубашкой её так очаровательно приподнялась, что я даже засмотрелся.

Двадцать лет в железном зале, в бесконечных тренировках — такое наверное и шаолиньским монахам не всем снилось. С тех пор прошло конечно уже больше недели, и других женщин увидеть я уже успел. «Но все же, но всё же… Прими меня Боже» — как поётся в одной известной песне.

— А чем ты занимался? Там, у себя? — так же медленно и активно жестикулируя, проговорила она. Я с большим трудом, но понял. Тяжелее было придумать, что же ответить? Слова «учиться», я на здешнем языке не знаю. «Ничем» — это не ответ. Я поправил торчащий из-за пояса меч. И похоже на то, что сделал это черезчур демонстративно. Она приняла это движение за ответ, слегка округлила глаза и сказала: «О⁉».

Я чуть задумался и решил, что, пожалуй, именно так и следовало ответить. Подумал ещё и поднял сжатый кулак.

— Мечник и кулачный боец? — как бы самой себе проговорила она. — И насколько ты хорош? — в задумчивости проговорила она. Я ни слова не понял. Но, видимо, словесный ответ и не требовался.

Даже и не знаю, что это было — совпадение, или она как-то подала знак, но факт есть факт. Не успели ещё отзвучать её слова, как на меня «наткнулся» какой-то громила, весьма внушительного вида, старательно изображающий пьяного. Схватил за майку сходу попытался вломить кулаком в нос. Своим кулаком в МОЙ нос!!! А мне он ещё самому пригодится.

Я аккуратно, но быстро сжал в болевой захват его пальцы, держащие мою майку. Он от боли даже орать не мог. Только семенил рядом на цыпочках.

Я встал, кивком извинился перед дамой и повёл нахала на задний двор. Оказавшись в безлюдном проулке, я отпустил-оттолкнул его от себя.

Видимо, парень действительно бывалый. Он, едва оказавшись на свободе, без лишних слов выхватил меч и бросился в атаку, молча и целеустремлённо.

Парень был хорош. Хорош для своего круга. Всё кончилось в два движения. С потерявшего сознание бандита я снял пояс (хороший возможно, дорогой) с мечом и кинжалом — в качестве урока, и кошелёк — в качестве моральной компенсации.

Вернувшись в трактир, подошёл к бармену и выложил на стойку трофеи (все кроме кошелька). Ткнул рукой в меч, достал серебряную монету, показал ему пять раз раскрытые ладони с растопыренными пальцами. Он кивнул. Показал на ремень и показал три раза. Он кивнул. Ткнул кинжал и показал четыре раза. Бармен какое-то время подумал, потом снова кивнул.

Он сгрёб со стола перевязь и отсчитал монеты. Я забрал деньги и кивнул.

За свой столик я возвращался в весьма благодушном настроении. Теперь я был куда более уверен в завтрашнем дне. Ведь в крайнем случае, я смогу добывать деньги и вот таким не слишком благородным способом.

Лейлы за столом не оказалось. Видимо, всё происходило не настолько быстро, как мне казалось. Ей стало скучно и она ушла.

Пожав плечами, я тоже покинул столик, отправившись наверх спать.

Не тут-то было. Оказалось, что «шумоизоляция» — слово здесь не известное. Да и местных аналогов не имеет, как языковых, так и материальных.

Внизу веселье только начиналось и набирало обороты. Спать хотелось ужасно, но шум так и лез в голову, буквально застревая в каждой извилине.

Проворочавшись так с боку на бок почти час, я не выдержал.

Встал и, накинув шорты со шлепками, спустился вниз.

А там была пьянка, потасовка, танцы и тотализатор одновременно. И только один философски спокойный бармен за своей стойкой.

— Пожалуйста. Тихо. Спать, — вежливо попросил я. Но меня, наверное, даже и не услышали.

— Пожалуйста! Тихо! Спать! — гораздо громче повторил я. В этот раз меня кто-то услышал. Но реакция была все такая же нулевая. Я повторил снова. И снова. И снова. И снова, и снова, и снова…

В конце концов это меня так сильно разозлило, что я замолчал и стал бить драчунов сам. Да так, что они разлетались от стены к стене, словно щепки из-под топора. Настоящие щепки, к слову сказать, тоже были. От парочки подвернувшихся под руку столов и одной табуретки, которую я разбил головой, слегка увлекшись действом. Да что там, откровенно заигравшись и выпендриваясь. Потому, что иначе как выпендрежем не назовешь, когда крепкую основательную дубовую табуретку, летящую в тебя, ловишь «на головка», от чего она разлетается на крупную и мелкую щепу. Причем табуретка, а не голова. Или удар ноги, сносящий сразу троих бугаев, впечатывая их в стенку.

Переборщил, признаю. Хорошо, что хоть не убил никого в запале.

Но своего я добился. В зале повисла тишина мертвая. Я бросил на пол выхваченный у кого-то в процессе меч (с противным лязгом-грохотом).

— -Тихо. Все. Спать. Пожалуйста, — тихо, не напрягая голоса сказал я. Молчанье было мне ответом. Наверное, так оно и должно быть, не знаю — я в этих делах не опытен. Вообще, не смотря на то, что мой абсолютный возраст составляет почти пятьдесят, реально я бы оценил себя где-то на девятнадцать-двадцать. Слишком мал именно жизненный опыт.

Так вот, я развернулся и потопал к себе наверх, где благополучно и провалился в сон, едва коснувшись головой подушки

Глава 14

Весь следующий день мы с Вильгой снова таскались по городу. Смотрели интересные места, приставали к людям с расспросами. Я заодно учил язык. И усваивался он удивительно быстро. Вообще по возвращении из прошлого путешествия я заметил, что возможности моей памяти сильно возросли, но не обратил тогда на это внимания, поскольку просто отдыхал и не на чем было проверить.

А теперь же игнорировать эти изменения стало как-то глупо.

Короче, я уже мог не только говорить и понимать отдельные слова, но и целые предложения.

Вели мы себя как настоящие беспечные туристы. Город, кстати, назывался Сигнайд. И являлся столицей крупного королевства Ильнисса.

Город насчитывал десять тысяч лет только официальной истории и ещё туеву хучу лет неофициальной. И по общему признанию являлся одним из красивейших городов этого мира.

Что только стоили одни Храмы Восьми Стихий, установленные в восьми концах города на естественных (или, если верить одному местному, искусственно насыпанных) холмах. Каждый из них был по-своему уникален и грандиозен. К примеру, в Храме Воды был хрустальный пол. То есть целый пол (размером с половину футбольного поля) из единого, монолитного пласта горного хрусталя, отшлифованного до полной прозрачности.

Но это ещё не всё, под полом бил мощнейший родник, а холм основания храма образовал собой естественный (хотя были сомнения) бассейн.

А если прибавить к этому специальную систему отверстий и зеркал в потолке, создающую великолепную и весьма оригинальную подсветку… Даже не так. Не «подсветку», а «эффект светящейся воды». Впечатление это производит изумительное и удивительное. А сколько легенд ходило про этот храм!

И это только один из восьми.

Храм Железа, к примеру, представляет из себя нечто не менее удивительное.

Начать с того, что он является ничем иным, как гигантским магнитом и парит над фундаментом в нескольких сантиметрах. И если приложить достаточно усилий, то его даже можно повернуть в любую сторону.

Но как и положено любому компасу, он всегда возвращает направление на Север, как только усилие исчезает. Вообще он (всмысле храм) более всего напоминал своей формой меч. Ровно через кончик «лезвия» шла лестница. И до самой «рукояти», где в её основании и находилось место поклонения…

А были ещё Храм Огня, Храм Дерева, Храм Земли, Храм Ветра, Храм Света и Ночной Храм Тишины…

Мне и самому был удивителен именно такой вот выбор «стихий». Но это же в конце концов не мой мир и он и должен быть удивительным и непонятным. А ещё сказочным, полным чудес и приключений.

Видимо, я сглазил на счет приключений… но об этом позже.

В Храме Воды мне было плохо. Не было в нем законченности, гармонии, чего-то не хватало. И я всё мучился пытаясь понять это, пока бродил с восхищённо крутящей по сторонам головой Вильгой.

В задумчивости даже отрастил лезвие на кулаке. Это уже стало дурной привычкой, по возвращении с обучения постоянно ловлю себя на этом занятии, когда сильно задумаюсь о чем-то. Вообще с этим лезвием отдельная история. Будучи еще в своем мире, я увидел в мультике персонажа по имени Росомаха, и он меня впечатлил! Слишком уж он был на меня похож способностями. Но у него когти были, а у меня не было. Вот это облом, верно?

А в прошлом мире, одной из вещей, которым учили меня, была медицина. Ненаучная ее часть. Основанную на работе с Ки. Акисато пригласил специально для этого одного своего друга, тоже Мастера.

Одним из примеров работы этой ветви науки было небольшое увеличение роста посредством упражнений на контроль. Я этот пример на себе воплотил, прибавив три сантиметра к своим природным ста семидесяти двум. Но на этом не остановился. Продолжая выполнять эти упражнения, я сосредоточился на правой руке. И в подражание Росомахе я захотел себе когти как у него.

Лет пять ничего не получалось, пока я сосредотачивался на сразу четырех когтях. Но потом я опустил планку, остановившись на одном, самом длинном. И однажды он у меня получился.

Вылез он тогда с такой болью и так неудачно, что я почти неделю восстанавливал подвижность руки. Больше я экспериментов в этом направлении не затевал, опасаясь, что в следующий раз сбой в работе тела может случиться куда серьезнее. Но и про коготь не забыл, доведя его и владение им до ума. Так что теперь у меня ВСЕГДА есть оружие. По свойствам же моя живая кость оказалась не хуже выдуманного адамантия. По крайней мере сталь я ей рубить мог.

Вот так, у Росомахи шесть, а у меня всего лишь один. Не дотягиваю как-то до киношного прототипа. Ну, да это так, к слову.

В храме мне было плохо и, нервничая, я выпускал и прятал свой коготь.

А тут раз, и поскользнулся на ровном месте, чего уж за мной точно никогда не водилось. И не просто поскользнулся, а упал, да ещё и точно лезвием в пол. Конечно же оно проткнуло пол, как иголка воздушный шарик. Куда страннее было бы, не воткнись оно при таком раскладе.