Помоги проекту - поделись книгой:
Князь Долгорукий выбрал это место вовсе не случайно и в политическом аспекте: он умышленно вклинился между Рязанским и Муромским княжествами. В 1152 году Муромо-Рязанское княжество еще считалось единым, и на княжьих столах сидели кровные родственники, ведущие род от Ярослава Святославича, внука Ярослава Мудрого. Через пять лет княжество окончательно разделилось. Но рязанцы с муромцами еще долго действовали сообща, отправлялись в совместные походы. Чаще всего, вниз по Оке, в богатую Волжскую Булгарию.
Теперь о логистике. От Рязани до Мурома слишком большое расстояние. На протяжении веков прямая «езжая дорога» между этими древними городами отсутствовала, добраться можно было только по реке: летом на ладьях, зимой по льду Оки. Путь долгий, а потому где-то посредине был необходим населенный пункт для остановки на ночлег и отдых.
Ока в те времена – весьма оживленная торговая артерия, ведущая в Персию, в сказочные арабские страны, где в обилии соль, пряности, драгоценные камни и великолепные ткани, тонкой работы кольчуги и дамасские клинки. И серебро! Очень много серебра в звонкой монете!
В обмен Русь посылала меха, мед, воск, невольников. Добавим, что по Оке можно добраться не только на юг, но и на север. Через Москву-реку и Волок-Ламский – в верховья Волги, к Новгороду и северным морям. А во время разлива, когда притоки Оки, Дона и Днепра сливались в огромное озеро, можно было доплыть до Киева, а там недалеко и до Царьграда.
Городец экономически процветал, иначе не попал бы в летописные списки русских городов наряду с крупнейшими столицами княжеств. Находясь на оживленном торговом пути, на окской переправе под защитой муромских и владимирских князей, город быстро рос и богател, обрастал посадами. Процветали торговля и ремесла, здесь смешивались люди разных племен и языков, в монастырских стенах велись летописи. Из летописей узнаем мы о событиях, скорбных для нашей истории.
Кара божья
О монголо-татарском нашествии 1237-1240 годов русские летописи говорят однозначно: большей беды на Руси не было. Показательный пример – «Повесть о разорении Рязани Батыем». Первый город, вставший на пути Орды, был уничтожен со всеми его жителями. А какова причина военной неудачи русских? Безусловно, войско хана Батыя было великолепно организовано и отменно воевало, но и Русь была ослаблена междоусобными войнами и княжескими распрями.
Подробности страшного нашествия описаны в русских летописях, но сошлемся на строки персидского летописца Рашид-ад-Дина из его книги «Джами Ат-таварих»:
Кратко, емко, без эмоций. Есть упоминания о том походе и в европейских источниках. К примеру, венгерский монах Юлиан указал, что
Русские летописи намного эмоциональней описывали монгольское нашествие: коварство и жестокость захватчиков, храбрость русских витязей, бедствия народа…
Общий итог известен. Война была проиграна, финалом ее стал позорный разгром великокняжеского войска на реке Сить, когда монголы окружали отступающие к Новгороду отборные русские полки и били их по частям, как на загонной охоте.
В актив русским можно занести героическую оборону Рязани, битву под Коломной да партизанский рейд по монгольским тылам рязанского воеводы Евпатия Коловрата. И еще оборону «злого города» Козельска. А общий результат страшен: домонгольская «Золотая Русь, страна тысячи городов» превратилась в пустынь с дымящимися пожарищами.
После разорения северо-восточной Руси орда Батыя огненной волной прокатилась по степям, окончательно разбив и выдавив половцев «за Угорщину», обрушились на Южную Русь, где князья продолжали воевать меж собой. Взяв Киев и Чернигов, монголы предали древние города огню и вторглись в Польшу и Венгрию, где легко преодолевали сопротивление королей, громили рыцарские ордена. Дошли монголы и до Святой земли – вышли к Средиземному морю! И лишь внутренние распри не позволили внукам великого Чингисхана выполнить его завет – «дойти до последнего моря», то есть до Атлантического океана.
В чем причина такого успеха «диких степняков», создавших невиданную по размерам империю от Тихого океана до Средиземного моря?
Во-первых, монголы были великолепными воинами, которых с детства учили ратному делу, в том числе, прививали бесстрашие.
Во-вторых, они были отлично экипированы и организованы. Об устройстве монгольского войска и тыла, о жесткой дисциплине и тактическом превосходстве над армиями современников мы поговорим несколько позже, когда речь пойдет о войске татарском.
В-четвертых, монгольская «военная машина» была оснащена не только китайскими достижениями в области организации войска, но и рядом революционных на тот момент орудий и приспособлений для осады крепостей.
Пятая причина заключается уже не в монголах. Русь, разделенная на десятки княжеств, оказалась не готова к большой войне. Хотя русские ходили и на половцев, и на литву, и на булгар, князья чаще воевали меж собой. Мерились дружинами, могучими богатырями. Выходя биться в чисто поле, князья не думали о тактике, сшибались «рать на рать», глядя с пригорка, чья дружина одолеет. Для дружинников же главное – показать себя в бою молодцами да удальцами. В случае военной неудачи русские князья бежали с ратного поля, надеясь отсидеться за городскими стенами. И успешно отсиживались. Русские практически не умели штурмовать крепости, не имели осадных орудий, брали города «измором», вынуждая врага сдаться долгими осадами. Чаще всего все заканчивалось переговорами князьями с привлечением старших братьев и замирением до следующей ссоры.
Монгольский набег нанес Руси тягчайший урон. Дело даже не в сожженных городах. Русь обезлюдела до такой степени, что Александр Невский, приехавший в Орду за ярлыком и без обсуждения принявший все условия победителей, отверг единственное их требование. Северо-восточная Русь не может дать воинов в Батыево войско для похода на Запад. Некого. И – небывалый случай – монголо-татары согласились. Но русские сами виноваты, слишком упорно защищались. Только в битве под Коломной сколько монголов полегло, погиб сын самого Чингисхана!
А что наш Городец? Батыева орда не тронула городов на нижней Оке в 1237 году, Муромское княжество уцелело! И хотя от Рязани до Городца всего пара дней конного пути, ровного и гладкого по замерзшей Оке, и еще столько же до Мурома, татары пошли в другую сторону, к Коломне, Москве, на Владимир. Можно только представить, насколько выросло в тот страшный год население Городца, Мурома, Нижнего Новгорода за счет беженцев: булгар, рязанцев, мордвы.
Однако уже осенью 1239 года монголы предприняли карательный набег на Муром.
Зачем монголам, уже разорившим Русь в ходе нашествия 1237-1238 гг., понадобилось брать Муром и снова вторгаться в завоеванные земли? Главная причина одна: покоренные народы восстали. Враждовавшие веками русские, мордва и булгары, встретившись с новой, общей бедой, забыли о распрях и принялись избивать оставленные монголами гарнизоны. Наиболее ожесточенным было восстание в Булгаре и в мордовских землях. У мордовского народа есть повод гордиться своими предками, восстание было настолько мощным, что монголам пришлось вызывать из степи и посылать на его усмирение целые тумены.
Львовская летопись сообщает, что в 1239 году татары, усмиряя восставшую мордву, пришли на Оку:
Городецкие ширины
Городец, видимо, тоже серьезно пострадал, но сумел восстановиться и вошел в состав Мещерского княжества, основанного выходцами из Орды.
Итак, в самом конце XIII века в Мещеру пришли ширины. Что мы еще знаем о Бахмете Усейнове?
Запомним этот факт: в Мещере правят ширины. На первый взгляд, это гарантировало Городцу политическую защиту на случай большого набега, зачем татарам жечь собственный город? Но шли годы, росло и крепло Московское княжество, и московский князь Дмитрий выкупил у татар Мещерскую область. Сохранилось упоминание о сделке, по которой Дмитрий приобрел Городец Мещерский и Елатьму (Новогородок-Рязанский, по другим данным – Андреев каменный городок) у татарского князя Александра Уковича. Однако сделка пришлась не ко времени, потому что у Дмитрия начались серьезные разногласия с Ордой, точнее – с темником Мамаем.
Мамай решил поучить Дмитрия и послал в поход своего мурзу Бегича. В 1376 году его орда взяла и сожгла Городец. Через год Дмитрий отомстил Бегичу на берегу реки Вожи, разбив его лучший тумен, еще через два и сам Мамай был повержен на Куликовом поле.
Городец Мещерский был заново отстроен, теперь город переместился на прибрежный холм к Оке, где по сей день видны древние «осыпи». Чем руководствовался князь Дмитрий, принимая решение о переносе Городца? Возможно, старая крепость уже не отвечала требованиям безопасности – для татар она была легкой добычей. Но есть мнение, что все дело – в уровне воды. Ока обмелела, и ее приток Бабенка превратился в ручей, непригодный для судоходства.
Новая крепость строилась на более защищенном и укрепленном месте, Дмитрий знал толк в возведении городов. Вблизи нового детинца быстро образовалось поселение, которое мы называем Старым посадом. Прямо под крепостными стенами была устроена пристань, удобная для размещения «судовой рати» в случае большого похода. Задача гарнизона крепости – контроль над территорией и окскими бродами. А что за гарнизон? Скорее всего, были в его составе и татары, пришедшие на русскую службу. Куликовской битвой татарское иго на Руси не закончилось, но с тех пор татары стали относиться к русским с большей долей уважения. И вот уже татарские князья сами отправляются из дикой степи в русские города, на службу русским князьям.
А наше повествование все ближе и ближе к моменту создания Касимовского царства, и чтобы познакомиться с основными действующими лицами, временно перенесемся в Золотую Орду, где в ханском дворце на золоченом сандаловом троне восседает хан Большой Мухаммед.
Большой Мухаммед
Большой Мухаммед вовсе не был большим и тем более – старшим. По крайней мере, свои права на власть в Золотой Орде он предъявил в юном возрасте, в 14 лет. В то время взрослели рано. По одним документам он приходится хану Тохтамышу племянником, по другим – двоюродным внуком. Он вырос в Крыму, пользовался уважением местной знати как чингизид чистых кровей. У него даже было свое войско – «каучин», что-то вроде личной гвардии, доставшейся хану по наследству от предков. В каучин входили представители знатных татарских родов во главе с беками или карачами.
Вряд ли юный Мухаммед мечтал о власти в столице Золотой Орды Сарай-Берке. В Орде хватало и прямых наследников хана Тохтамыша, но сначала случилась неудачная война с Тимуром, изрядно проредившая ряды наследных принцев, потом произошла усобица между самими принцами в борьбе за престол. И, наконец, в ходе сражения армий эмира Едыгея (Едигея, Идэгея) и сына Тохтамыша Кадырбирде оба главных претендента на власть в Золотой Орде погибли. Номинальным властителем орды стал хан Хаджи-Мухаммед, прямой потомок внука Чингисхана Шибана, но поддержки среди местной знати он практически не имел.
Окружение юного Мухаммеда решило действовать немедля. Во главе каучина принц вышел из Крыма брать власть в Орде. Действовал осторожно: сначала отправился не в Сарай, а по лояльным окраинам. Поход начался удачно, юному хану сразу покорились Хаджитархан (будущее Астраханское царство) и богатая Волжская Булгария, он даже начал чеканку монет со своим именем. В 1420 году в итоге закулисных переговоров и сделок Мухаммеда привезли в столицу – Новый Сарай (Сарай-Берке), где объявили хаканом Золотой Орды. Хаджи-Мухаммед сбежал в Сибирь, где основал новую династию сибирских шибанитов. С ними мы еще встретимся.
Казалось бы, цель Мухаммеда достигнута! Вот она – безграничная власть над батыевым наследством! Но наследники эмира Едыгея, обосновавшиеся на левобережье Волги, не признали власти нового хана. Свои права на трон в Сарае предъявил их ставленник хан Барак (Борак). С помощью ногайцев он разбил войска Мухаммеда, и тому пришлось бежать в Литву к князю Витовту. Мухаммед не смирился с поражением и при содействии литовцев сначала вернул родной Крым, а там, собрав силы, двинулся на Сарай. В 1426 году Мухаммед одолел-таки Барака и вновь занял столицу Золотой Орды. Но еще несколько раз хану приходилось покидать столицу после поражений и снова возвращаться после побед.
В 1428 году появился еще один серьезный претендент на ордынский трон, к тому же тезка, Мухаммед сын Тимур-хана. Чтобы не запутаться, татары прозвали правителя Орды Улу-Мухаммед («старший»), а его противника Кичи-Мухаммед, то есть меньший, младший. Кичи оказался серьезным соперником, некоторое время нашему герою даже пришлось делить с ним власть.
Несмотря на династическую чехарду, Улу-Мухаммед показал себя искусным дипломатом и хитрым политиком. Отправил послов к турецкому султану, поддерживал тесные отношения с Литвой, благосклонно принял послов германского императора. Оставаясь номинально властителем русских земель, судил споры русских князей. Самый показательный пример – решение спора о Московском столе.
Завещание Дмитрия Донского
1431 год. Плохой год для Руси, тяжелый. Чума выкашивала города и села. Да еще засуха, за все лето не было путного дождя, высыхали реки и озера, люди и звери задыхались в дыму от лесных пожаров. А тут еще внутренняя усобица…
В этом году к хану Улу-Мухаммеду в Новый Сарай явились для разрешения спора о великом княжении совсем юный московский князь Василий Васильевич и его дядя, родной сын Дмитрия Донского Юрий Звенигородский.
Истоки спора о московском престолонаследии следует искать еще в действиях Дмитрия Донского. Русь оставалась под властью Орды. Дмитрий Донской не признавал над собой темника Мамая, но власть чингизида Тохтамыша признал бесспорно. И все же передал стол сыну Василию «своей волей», без получения в Орде ярлыка на княжение. Тохтамыш проявил снисхождение: подтвердил власть Василия I при условии, что княжич продолжит платить Орде огромную «семитысячную дань». Хан нуждался в деньгах, он воевал с Тамерланом. А князь Василий начал потихоньку править.
Казалось бы, Василий I находится в тени великого отца – победителя Мамая и строителя белокаменного Кремля. Однако он прожил долгую по тем временам жизнь, насыщенную драматическими событиями. Три года Василий пробыл заложником в Орде, своими глазами видел, как расправлялись татары с не угодившими им русскими князьями. Бежал в Литву, женился на дочери великого князя литовского. По завещанию отца получил Московское княжество, но в Орду за ярлыком не поехал. Существенно расширил пределы Московского государства, присоединив помимо прочего Мещеру, Городец, Муром и Вологду. За удачные походы русских на Волгу его даже звали «завоевателем Болгар». Василий I был сторонником технологических новаций: при нем на Русь активно завозился «огневой бой» – порох и пушки, дорогой пергамент заменялся немецкой бумагой, в Москве даже появились часы!
Василий I оставил законного наследника, также Василия, и завещал ему свое государство. В 1431 году этот отрок с духовной грамотой отца и ближними боярами прибыл в Сарай-Берке к хану, чтобы получить подтверждение своих прав.
Другая сторона спора – Юрий Дмитриевич Звенигородский. Он привез в столицу Орды завещание своего отца Дмитрия Донского, по которому в случае смерти Василия I власть переходила ко второму сыну, то есть к нему, к Юрию. Возникло явное противоречие двух завещаний, и ордынский хан выступил в качестве третейского судьи.
Улу-Мухаммеду польстило, что русские опять явились за ярлыком, но принимать окончательное решение он не торопился. Споры и изучение завещаний Дмитрия Донского и Василия I заняли добрых полгода, в итоге хан принял сторону Василия Васильевича и велел Юрию «вести под ним коня». Возможно, принимая решение, хан руководствовался ордынскими законами, по которым наследование шло только от отца к сыну, а не к старшему мужчине рода. Может, Улу-Мухаммед опасался Юрия, который уже показал себя опытным воином и был горяч и своеволен, весь в отца Дмитрия. Но есть и третья версия: сажая на московский стол подростка Василия, хан умышленно закладывал под Русь мину замедленного действия. И она сработала!
Вернувшись из Орды, князь Юрий сделал вид, что подчинился воле Улу-Мухаммеда, но после первых же «реформ» юного князя, направленных на усиление ордынского и литовского влияния на Руси, выгнал Василия II из Москвы в Коломну. Сам сел на престол, провел реальные реформы, в том числе денежную. При Юрии Дмитриевиче появилась копейка, на которой отчеканен его небесный покровитель Георгий Победоносец, поражающий змея копьем. От копья – и копейка. Но любви москвичей он так и не добился. Бояре, местная знать, а за ней и прочий московский люд грузились на подводы и массово переезжали в Коломну к «истинному великому князю».
Юрий Дмитриевич прожил недолго, скончался в 1434 году, после чего на Руси началась смута и новая гражданская война за престол между его сыновьями и Василием II. Война была кровопролитная и подлая, с клятвопреступлениями, предательствами и ослеплением политических противников. В итоге освобождение Руси от ига Орды отодвинулось на добрых полвека.
Белевский провал
А что Улу-Мухаммед? После того суда о Московском столе он недолго оставался в изрядно пострадавшем от усобиц Сарае. Под давлением Кичи-Мухаммеда он бежал в родной Крым, но там все уже изменилось, былой поддержки не было, и на него напал еще один потомок Тохтамыша и претендент на золотоордынский трон – хан Сейид (Сеид-Ахмат).
Зимой 1437 года Улу-Мухаммед покидает Крым со скромным трехтысячным каучином. Подходит к пограничному Белеву, но в город не идет, а строит около него «ледяную крепость». В ней и становится юртом – лагерем. Посылает к князю Василию II послов, описывая свою незавидную участь, и прося лишь разрешить перезимовать в его владениях. Василий, обязанный Улу-Мухаммеду своим престолом, дает добро на зимовку, ведь Белев в то время – литовская вотчина. Единственно, московский князь просит татар не разорять русских пределов.
Зимовать в поле, да без припаса… Татары знают один способ добыть необходимое – грабеж. И страдают от «постояльцев» рязанские окраины, союзные Москве. Узнав о поведении татар, Василий II просит хана откочевать, тот отказывается. В итоге Улу-Мухаммед обнаруживает под стенами своей ледяной крепости войско в 40 тысяч русских под руководством давнего недруга Дмитрия Шемяки.
Русские летописи и в частности Лицевой Свод Ивана Грозного подробно описывают те события. Негодный получился поход: русское войско шло, разоряя и грабя на своем пути русские же села, князья даже угоняли скот, отсылая его в свои вотчины.
4 декабря 1437 г. русские полки прибыли под Белев и стали лагерем. Хан, узрев огромную рать, послал к Шемяке своего зятя Едибердея да князей Усейна Сараева и Усен-хозю с просьбой дать ему дозимовать и обещанием больше не беспокоить русские земли. Казалось бы, хорошее предложение. Не оскудеет Русь прокормом трех тысяч татар одну зиму, и куда лучше иметь в будущем такого союзника, но… не волен князь великий Василий в своих решениях. Прислал к нему грозный хан Сейид гонца с требованием воевать Улу-Мухаммеда. За ослушание грозил набегом. И как тут быть?
Шемяка, который открыто ненавидел татар и на компромиссы не шел, отдает приказ, и русское войско немедленно атакует, вынуждая небольшой каучин хана укрыться в ледяной крепости и частично уйти в Белев. Казалось бы, при десятикратном превосходстве русским обеспечена победа. Но… Карамзин описывает ход битвы так: якобы утром 5 декабря, когда русские князья поднялись в крепость, чтобы продиктовать татарам условия капитуляции, Улу-Мухаммед со смехом указал им на отборную конницу, атакующую тыл московского войска. В Своде Ивана Грозного есть иллюстрации тех событий. На одной из них хорошо видно, как татары указывают русским на всадников, атакующих их войско.
Потом в ходе дознания было установлено, что ночью татары проследовали через Белев и пользуясь туманом, зашли русским войскам в тыл. Провел их предатель Григорий Протасьев, и за измену московский князь Василий II поймал его с сыном и «очи вымал», то есть ослепил. Попали под опалу и белевские князья, но тут обошлось без казней. И все-таки поражение при таком соотношении сил было ужасным, оно надолго определило дальнейшие события.
Чем оно важно для нашего исследования? Мы увидели в деле отборную гвардию – каучин чингизида. В бою эти воины бесстрашны и беспощадны, десятикратное превосходство врага их не пугает.
Первый хан казанский?
Весной следующего года хан Улу-Мухаммед покидает надежную ледяную крепость и направляется в Булгар, где надеется найти поддержку. Обнаруживает города разрушенными, а земли опустошенными усобицами и походами русских князей. Оставшееся местное население просит у него защиты от русских, и, по одной из версий, хан решает строить новую столицу – Казань, возводит дубовые крепостные стены. Он больше не мечтает о власти над Ордой, теперь все его помыслы – о Руси. Пора хану вернуть величие и поставить русских князей на место. Отомстить за вероломство неблагодарному князю Василию II…
Хану еще нет и сорока, но он мудр не по годам. Он знает: залог успеха в войне – надежный тыл. Улу-Мухаммед приглашает в новый город торговцев, обещая защиту и сохранность товаров. Обидеть купца теперь – тяжелейшее преступление. Так Улу-Мухаммед возобновляет знаменитые булгарские ярмарки, ставшие теперь казанскими. Его войско растет с каждым днем, ведь хан обещает походы и победы. У него надежная опора: закаленный в боях каучин с верными карачами и сыновья Махмуд, Юсуф, Мустафа, Якуб и Касим. Несмотря на молодость, все уже воины, им можно доверить войско. Фактически в 1438 году Улу-Мухаммед основывает новую казанскую династию.
Весной 1439 года Улу-Мухаммед вторгся в русские пределы, занял Нижний Новгород, подошел к Москве и начал ее осаду. Однако стенобойных машин татары не имели и не смогли преодолеть каменные стены Кремля. Улу-Мухаммед отступил, ограбив и спалив на обратном пути Коломну. Цель хана понятна – вернуть власть над Русью, заставить русских князей платить дань и ездить за ярлыком только к нему. В 1443 году Улу-Мухаммед снова пошел на Русь. Привычно взял Нижний, расположился в нем на зимовку и разделил войско, доверив его сыновьям. Его второй сын Мустафа той же зимой двинулся на Рязань.
Пограбив рязанские угодья и захватив большой полон, татары не стали возвращаться в Нижний, а попросились перезимовать в Переяславле. Очевидно, татарское войско было ослаблено и потеряло много лошадей, чем и воспользовался Василий II, пославший против татар московское войско.
В исторической битве на Листани (река Листвянка) зимой 1444 года Мустафа был разбит объединенным войском московского князя, рязанских казаков и «мордвы на нартах» (лыжах?). Бились татары отважно, но полегли все. Холм, где царевич принял смерть, сохранился и известен как курган Мустафы.
Суздальская битва
Зимой и весной 1445 года Улу-Мухаммед пытался отомстить за сына, но оба его похода на Муром закончились неудачей, отступлением в Нижний Новгород. Летний поход его старшего сына Махмуда с братом Якубом был более успешен. Они двинулись на Суздаль, где 7 июля 1445 года встретились с войском Василия II. Русское войско было заведомо многочисленней, кроме того, князь сам выбрал место сражения – под стенами Спасского монастыря. Уверенный в победе Василий II устроил накануне «хмельной пир» для дружины и начал битву, не дождавшись подхода всех полков. В хрониках указано, что не подошел обещавшийся быть Дмитрий Шемяка да еще «царевич Достан из Звенигорода» (это значит, что татары были на службе великого князя еще до Улу-Мухаммедовых сыновей).
Махмуд и Якуб применили под Суздалем проверенную тактику: притворились, что отступают под ударом конного полка великого князя. Русские ряды, ворвавшись в татарский стан, расстроились, начались грабеж и мародерство. Тогда татары и ударили всеми силами. Итог битвы плачевен, русские были разбиты. Татары взяли княжескую рать в кольцо и ворвались в лагерь. Великий князь Василий получил много ран и был пленен – впервые и единожды в истории Московского княжества. Его с ближайшими боярами отправили в Курмыш, к Улу-Мухаммеду. А в Москву уже скакали за выкупом ханские послы, везя нательный крест князя в качестве доказательства.
Начались долгие переговоры. Дмитрий Шемяка, тут же занявший столицу как старший из великих князей, был бы рад, если бы князь Василий сгинул в плену у татар. Но Василий дорожил жизнью и предложил за себя выкуп. Огромный! В разных летописях указывается сумма от 40 до 200 тысяч рублей. Или «вся казна». В сохранившемся древнем Лицевом Своде Ивана Грозного есть иллюстрация, на которой князь Василий II клянется крестным целованием выплатить «всю казну». Для сбора выкупа в Москву с князем прибыло около полутысячи татар во главе с царевичем Якубом. Сразу все серебро собрать не удалось, в качестве откупа татары получили «на кормление» русские волости. Улу-Мухаммед роздал их сыновьям и довольный возвратился в Казань.
Но есть и другие мнения.
Никаких документов, подтверждающих факт пребывания Улу-Мухаммеда в Казани, нет. Часто упоминается Нижний Новгород, который он брал и где зимовал, Москва, которую не смог взять, Муром, от стен которого хан бежал. О Казани – ни слова. Более того, в документах до 1445 года упоминается другой казанский правитель – Ази (Язы-бек, Алибек). По версии исследователя В. В. Вельяминова-Зернова, Улу-Мухаммед только мечтал о Казанском царстве. Его небольшая орда, прибыв в Поволжье после Белева, набрела на Саинов юрт – разоренную русскими станицу Курмыш, встала там и перебиралась в Нижний Новгород лишь на зимние квартиры. Зимовать в холодной степи татары не рисковали.
Все изменилось после победы его сына Махмуда (Мамутяка) над Василием II под Суздалем, точнее, после внесения Василием первой части выкупа. Зазвенело серебро в переметных мешках всадников Махмуда, и на его звон потянулись из степей жадные орды из разных племен и родов. С этим войском Махмуд и пошел на Казань. Что случилось далее, история умалчивает, но после 1445 года имя хана Улу-Мухаммеда исчезает из летописей. Почему? Умер? Всего 40 лет, молодой мужчина… Убит? Кем и где? В Казани или ином месте? Могила Махмуда в казанском мавзолее ханов обнаружена, могила Улу-Мухаммеда не найдена до сих пор. Более того, есть версия, что Улу-Мухамед был убит сыном Махмудом, но она тоже не подтверждается надежными источниками.
Исторический факт состоит в том, что в 1445 году на казанский престол взошел старший сын Улу-Мухаммеда Махмуд, который считается первым казанским ханом и основателем династии. Он благоволил торговле и ремеслам, приглашал известных зодчих. Можно сказать, что та Казань была построена на русское серебро, которое Василий Темный выкачивал из Руси, не оправившейся от ига и усобиц. А ведь надо было еще давать «выход» и в Крым, но главное – в Золотую Орду. Ханы там то и дело менялись, и каждый требовал ясак только себе. Василий послушно платил. Были годы, когда князь отсылал выход сразу трем ордынским ханам одновременно.
Темный князь
В следующем 1446 году Василий II был обманом захвачен в Троице-Сергиевой лавре недругом Дмитрием Шемякой – сыном того самого Юрия Звенигородского. Если верить историку Карамзину, то ночью 16 февраля в келью плененного князя вошли двое злодеев и передали слова самого Шемяки:
После этого князь был насильственно ослеплен, отчего и получил прозвище Темный.
Злодейство страшное, но точно так же поступил и сам Василий II, ранее ослепивший двоюродного брата Василия Косого. Дмитрий Шемяка просто отомстил за старшего брата. Василий признает свое ослепление божьей карой за злодейства и… делит стол со своим обидчиком Шемякой. А от княжеского престола отказывается добровольно и отправляется в ссылку, в Вологду.
Именно в это время мы впервые встречаем в летописях имя Касима, сына Улу-Мухаммеда. Он с братом Якубом направляется на помощь законному князю Василию, который сделал им много хорошего: «…за добро его, за хлеб его». Но едут братья вовсе не из Казани, а из «черкасских земель с толпою татар».
Это сообщение в чем-то подтверждает версию об убийстве Махмудом отца Улу-Мухаммеда и брата Юсуфа и о попытке убить остальных братьев. Иначе почему Касим и, тем более, победитель князя Василия царевич Якуб оказались «с толпой» в черкасской степи? Факт, что к идущему с Углича князю Василию, ставшему Темным, присоединились татары и оставшиеся верными бояре. Пестрая рать медленно шла на Москву, Дмитрий Шемяка бежал. Возвращение великого князя в столицу было встречено колокольным звоном. Снова заняв престол, князь Василий первым делом посылает татарских царевичей Якуба и Касима преследовать отступающего к Новгороду Шемяку.
А что их старший брат? В 1448 году казанский хан Махмуд объявил поход на Муром и Владимир. Вопрос – зачем? Намекал Василию II, чтобы тот быстрее отдавал долг? Или это был поход в поддержку мятежного Шемяки? Или просто момент был выбран удобный, пока русские меж собой воюют, почему не пограбить? Вышедшее из Казани войско ратных подвигов не свершило и ограничилось привычным грабежом русских пределов. На пути к Владимиру татар встретила рать воеводы Константина Беззубцева, казанцы были разбиты и бежали, бросив полон. Интересно, что номинальным командиром того русского похода был девятилетний великий князь Иван Васильевич, будущий объединитель Руси. В том же году отважный отрок стал соправителем Темного князя Василия. Как уже говорилось, взрослели в ту пору рано…
А Шемяка, загнанный в северные болота и постоянно преследуемый татарами Касима и Якуба, скоро попросил у великого князя пощады. Отрекся от московского княжения, клялся, что враждовать с Василием не будет, целовал на том крест.
Князю Василию Темному можно только посочувствовать: поражение в битве, татарский плен, низложение с престола, ослепление… Но именно после этих трагичных событий князь полностью преображается. Его противоречивая политика вдруг становится четкой, ясной, твердой. Чем это объяснить? Духовным перерождением? Возможно, но, скорее всего, ослепленный князь просто стал слушать советы мудрых людей – ближних бояр и владыки Ионы, прекрасно образованного и известного своей рассудительностью. Славился Иона и веротерпимостью, бывал в Риме и Флоренции, учился мудрости у католических священников, общался с муфтиями и муллами.
Наверняка с его совета Василий II дал Касиму в удел Звенигород – богатый город и… вотчину главного противника великого князя Дмитрия Шемяки. Шемяка татар не любил, но боялся, а они быстро разобрались с гнездом «шемякиной смуты» в ближайшем Подмосковье. С тех пор Звенигород часто становился уделом татарских князей, приезжавших из Орды служить русским. Якуб же был отправлен в Кострому, приглядывать за Шемякой.
Пограничная стража
Еще один полезный советник князя – воевода Беззубцев. Его имя и имя его сына встречаются чаще всего в документах о совместных походах с татарами, причем все они успешны. И с его же подачи на южных границах Руси вводятся регулярные сторожевые дозоры. Их задача – следить за появлением степной орды, так как со стороны степи Русь оставалась практически беззащитной, отделяемой лишь Окою. Конечно, в военном плане эти малочисленные отряды не могли противостоять степнякам, но вовремя предупреждали об опасности и поджигали степь перед надвигающейся ордой. Практика, подсмотренная у самих татар. Задача дозоров – поднять тревогу, после чего русские полки выдвигались к Оке и перекрывали броды. Идти в степь русские пока не рисковали, и тут очень пригодились союзные татары.
Разобравшись с неуемным Шемякой, князь Василий II в 1449 году выдвигает Касима к южным рубежам княжества. И очень вовремя: татары Касима догнали и разбили на реке Пахре отряд хана Сейид-Ахмеда. Отняли обоз с добычей, освободили большой полон. А это уже прямой конфликт с самой Ордой!
Конечно, Шемяка в скором времени изменил клятве верности, данной великому князю. Из Углича его войско двинулось на Кострому, навстречу ему выдвинулись великокняжеские полки и союзные татары. Новый Звенигородский наместник Касим умел быть благодарным и оказывал Василию II помощь в самый трудный для того период в противостоянии с главным врагом – Дмитрием Шемякой. В походе 1449 года татары Касима стали ударным отрядом великокняжеского войска, вступая в битву в самый ответственный момент.
Здесь необходимо кратко описать устройство русского войска того времени. Часть его составляла пешая рать – пехота. Обычно это было ополчение, вооруженное щитами и копьями, а также мечами и топорами для ближнего боя. Были также отряды лучников, начинавшие сражение перестрелками. Но главная ударная сила русских – тяжелая конница из княжеских и боярских дружин. Обладая огромной пробивной мощью, русская тяжелая кавалерия уступала степнякам в маневренности и быстроте передвижения. И татары Касима в московском войске играли роль легкой кавалерии, отчаянными маневрами запутывая врага, осыпая его стрелами и вовремя ударяя в нужное место.
Особую доблесть проявил Касим в решающем сражении гражданской войны – битве под Галичем (1450 год). Причем царевич выступил здесь уже в статусе полководца – командовал полком правой руки! Василий Татищев в IV томе «Истории Российской» так описывает начало битвы:
Историки признают, что решающим фактором победы Василия II в битве стало участие татар, пугавших
Это было последнее крупное сражение гражданской войны за московский стол. Шемяка сбежал и, скитаясь, «потравился курицей» от чего и помер. После этого татары Касима встали под Коломной и начали исполнять функции пограничников, прикрывая русские рубежи со стороны степи. И не без успеха – с дружиной воеводы Беззубцева Касим разбил у реки Битюг орду шедшего на Русь хана Малбердея.
Против привычной татарской тактики – притворное отступление, а потом удары по флангам и окружение, – Беззубцев с Касимом применили свою хитрость: русское войско выдержало первый натиск орды, но когда та стала «отступать», никто не бросился в погоню. Удивленный Малбердей был вынужден снова выстроить конницу и послать ее в новую атаку, тут в тыл ему и ударил Касим, скрытно прошедший с войском по верховьям Дона. По службе и награда. Князь Василий II просто обязан был отблагодарить Касима! И отблагодарил, пожаловав в 1452 году Городцом Мещерским.
На каких условиях Касиму были пожалованы обширные территории, и что это были за земли? Некоторые историки считают, что Касим получил совсем безлюдный участок на берегу Оки, при этом ссылаются на слова Татищева:
Отнесемся к словам Татищева со всей серьезностью и попробуем разобраться. Русские князья крайне редко «давали место» в качестве награды. У ордынских ханов это было в порядке вещей, отличившемуся князю выделялось место с богатыми пастбищами в степи, где тот мог встать своим юртом. На Руси же просто «место» не было особой ценностью. Что пользы с пустого места?
Поделиться книгой: