Помоги проекту - поделись книгой:
Общая численность членов «Омакайтсе» составляла не менее 90 тысяч человек, причем если в 1941–1943 гг. в формирования «Омакайтсе» входили только добровольцы, то с февраля 1944 г. в эти формирования мобилизовывались все мужчины от 17 до 60 лет[397]. Таким образом, начальник контрразведки Ленинградского фронта фактически предлагал выслать за пределы Эстонии значительную часть мужского населения республики. Подобная акция, по всей видимости, стала бы началом подготовки массовой депортации по образцу депортаций «возмездия» 1943–1944 гг.
Однако в Кремле с подобным предложением не согласились, и репрессии против коллаборационистов на территории Прибалтики осуществлялись исключительно в индивидуальном порядке — в полном соответствии с директивой № 494/94. Репрессиям подвергались преимущественно офицеры, руководящие работники гражданской администрации и те из коллаборационистов, чье участие в преступлениях против мирных граждан было доказано. Последних, впрочем, было достаточно много.
О масштабах репрессий против коллаборационистов в Эстонии можно судить по направленному в Государственный комитет обороны сообщению наркома госбезопасности СССР В. Меркулова от 14 ноября 1944 г.
Эти данные не являются исчерпывающими, поскольку в них говорится только о репрессиях, осуществлявшихся органами НКГБ. Согласно хранящимся в Государственном архиве РФ данным, с 1 октября по 31 декабря органами НКВД ЭССР было задержано 356 «лесных братьев», членов «Омакайтсе» и полицейских, 620 военнослужащих немецкой армии и 161 бывших красноармейцев, сражавшихся на стороне немцев (см. табл. 4).
Таким образом, общую численность арестованных органами НКВД-НКГБ в Эстонии в 1944 г. можно определить примерно в 3,5 тысячи человек, около 2 тысяч (60 %) из которых составили коллаборационисты [400]. Как видим, в целом аресту была подвергнута лишь малая часть служивших в коллаборационистских формированиях — в полном соответствии с директивой № 494/94.
Масштаб репрессий против коллаборационистов в Латвии сопоставим с аналогичными репрессиями в Эстонии. Накануне освобождения Латвии органы НКВД располагали информацией о 1895 агентах немецкой разведки, предателях и изменниках на территории республики[401], однако на деле коллаборационистов оказалось больше.
Впечатление о масштабах репрессий в 1944 г. в Латвии мы можем составить на основании доклада наркома внутренних дел СССР Л. Берии от 26 января 1945 г.:
Как следует из доклада, всего в 1944 г. в Латвии было арестовано около 3,5–4 тысяч человек, примерно 70 % из которых составляли коллаборационисты.
На освобожденной территории Литвы, где действовали незаконные вооруженные формирования Армии Крайовой и литовских «лесных братьев», репрессии органов НКВД-НКГБ по понятным причинам приняли больший масштаб, чем в Латвии и Эстонии.
Вот данные, содержащиеся в совместном докладе наркомов внутренних дел и государственной безопасности Литвы И.М. Барташунаса и А.А. Гузявичуса от 5 января 1946 г.:
Таким образом, общее число арестованных органами НКВД-НКГБ в Литве за 1944 г. составило около 12,5 тысячи человек, численность коллаборационистов среди которых составила менее 10 %. Столь низкая доля коллаборационистов среди арестованных в Литве требует объяснения. Как мы помним, в Латвии и Эстонии численность арестованных коллаборационистов составляла 70 % и 60 % от общего числа арестованных. Примерно на такой же процент коллаборационистов среди арестованных имел место на Украине; там из примерно 84 тысяч арестованных в 1943–1945 гг. 66,9 % были арестованы за измену Родине, пособничество оккупантам, как агентура немецких спецслужб и перешедшие на сторону врага[404]. Достаточно трудно представить, что в Литве коллаборационистов было настолько меньше или что органы НКВД-НКГБ республики практически полностью отказались от преследования коллаборационистов. На самом деле столь малый процент коллаборационистов среди арестованных объясняется тем, что после прихода советских войск значительная часть литовских коллаборационистов, подготовленных немцами, ушла в леса. Органы НКВД докладывали: «Во всех освобожденных уездах местная администрация, состоявшая исключительно из литовцев, сбежала. Полицию и карательные органы немцы оставляли на месте, организовывая из них отряды самообороны, и предлагали им защищать свой город. Так, например, города Тракай и Паневеж защищали отряды самообороны. После того, как Красная Армия входила в город, эти отряды скрывались в лесах»[405]. В случае ареста эти люди проходили в статистике органов НКВД-НКГБ уже не как немецкие пособники, а как участники бандформирований.
Репрессии против коллаборационистов в Прибалтике, разумеется, не были закончены в 1944 г. В Эстонии в 1945–1946 гг. органами НКВД-МВД по антисоветским обвинениям было арестовано 3445 и 573 человека соответственно (см. табл. 5). Кроме того, в 1945 г. было арестовано 286 человек уголовного и «прочего преступного элемента», а в 1946 г. — 314 человек. Таким образом, общее число арестованных органами НКВД-МВД ЭССР в 1945 г. составило 3731 человека, а в 1946 г. — 887 человек. Из этого числа в 1945 г. было арестовано 1476 немецких ставленников и пособников (около 40 % от общего числа арестованных). В 1946 г. по этой категории было арестовано всего 30 человек (3,3 % от общего числа арестованных), причем в это число вошли не только коллаборационисты, но и «другой антисоветский элемент».
Интересны данные о численности легализованных органами НКВД-МВД ЭССР коллаборационистов (см. табл. 5). В 1945 г. НКВД ЭССР обезвредило 1683 немецких ставленника и пособника, 1476 (87,8 %) из которых были арестованы, 43 (2,5 %) легализовано и 164 (9,7 %) — «переданы в другие организации» (преимущественно в НКГБ). В 1946 г. соотношение легализованных арестованных среди обезвреженных НКВД-МВД Эстонии коллаборационистов резко изменилось. Всего за этот год было задержано 1050 немецких ставленников и пособников; из них 11 (1 %) было убито, 30 (2,8 %) арестовано, 993 (94,75) легализовано и 16 (1,5 %) — передано в другие организации. Как видим, подавляющее большинство обезвреженных НКВД-МВД ЭССР в 1946 г. коллаборационистов было оставлено на свободе. Это, кстати говоря, подтверждается данными ежемесячного учета; так, например, в докладе отдела по борьбе с бандитизмом МВД ЭССР от 10 октября 1946 г. сообщается: «В отчетном месяце задержано и явилось с повинной 105 чел. немецких ставленников и пособников, бывших членов “Омакайтсе” и военнослужащих немецкой армии… Из общего количества 105 чел. арестован 1, легализованы 104»[407].
В Латвии картина репрессий против коллаборационистов по линии НКВД-МВД имела несколько иной характер. В 1945-1946 гг. по антисоветским обвинениям в республике было арестовано 3275 и 1776 человек соответственно (см. табл. 6). Кроме того, в 1945 г. было арестовано 594 человека уголовного и «прочего преступного элемента», а в 1946 г. — 420 человек. Таким образом, общее число арестованных НКВД-МВД Латвийской ССР в 1945 г. составило 3869 человек, а в 1946 г. — 2196 человек. Из этого числа в 1945 г. было арестовано 1055 нацистских ставленников и пособников (около 27 % от общего числа арестованных). В 1946 г. по этой категории было арестовано 243 человека (около 11 % от общего числа арестованных). Как и в случае с Эстонией, в это число вошли не только коллаборационисты, но и «другой антисоветский элемент».
Соотношение арестованных и легализованных НКВД-МВД Латвийской ССР коллаборационистов отличалось от эстонского (см. табл. 6). В 1945 г. органами внутренних дел республики было обезврежено 1295 немецких ставленников и пособников, 3 (0,2 %) из которых были убиты при задержании, 1055 (81 %) — арестовано и 237 (18,8 %) — легализовано. В 1946 г. по этой категории было обезврежено 1304 человека, 243 из которых было арестовано (18,7 %) и 1061 (81,7 %) — легализовано.
Репрессивная деятельность органов НКВД-МВД Литовской ССР была несравненно более масштабна, чем деятельность их коллег в Латвии и Эстонии (см. табл. 7). В 1945 г. по антисоветским обвинениям НКВД Литвы было арестовано 19 183 человека — вдвое больше, чем в остальных Прибалтийских республиках вместе взятых. В 1946 г. число арестованных в республике по антисоветским статьям серьезно снизилось и составило 5322 человек. Кроме того, в 1945 г. в Литве было арестовано 6312 человек уголовного и «прочего преступного элемента», а в 1946-799 человек. Таким образом, общее число арестованных НКВД-МВД Литовской ССР составило в 1945 г. 25 495 человек, а в 1946 г. — 6121 человека. Из этого числа в 1945 г. было арестовано 3313 (13 % от общего числа арестованных) немецких ставленников и пособников. В 1946 г. число арестованных по этой категории составило 938 человек (15,3 % от общего числа арестованных). Как и в остальных Прибалтийских республиках, в это число вошли не только коллаборационисты, но и «другой антисоветский элемент».
Соотношение легализованных и арестованных органами НКВД-МВД Литовской ССР выглядело следующим образом (см. табл. 7). В 1945 г. общее число обезвреженных немецких ставленников и пособников составило 4064 человека, 20 (0,4 %) из которых было убито при задержании, 3313 (82,6 %) — арестовано, 108 (2,5 %) — легализовано и 623 (14,5 %) — передано в другие организации. В 1946 г. было обезврежено 1006 человек, 4 (0,4 %) из которых было убито при задержании, 938 (93,8 %) — арестовано и 64 (5,8 %) — передано в другие организации. Легализованных нацистских ставленников и пособников в 1946 г. не было.
Анализируя эти данные, следует помнить, что значительное число коллаборационистов в Литве после прихода советских войск ушло в леса и потому в случае их задержания учитывалось как члены националистических бандформирований.
Благодаря тому, что нам доступна детализированная статистика репрессий по линии органов НКВД-МВД Прибалтийских республик, мы можем сделать ряд интересных выводов о проводившейся советскими властями репрессивной политике по отношению к коллаборационистам.
Прежде всего следует отметить, что во всех трех республиках общее число арестованных органами НКВД-МВД сокращалось. Так, например, если в Литве в 1945 г. было арестовано 3313 немецких ставленников и пособников, то в 1946 г. — всего 938. Органы НКВД-МВД Латвии в 1945 г. арестовали по этой категории 1055 человек, а в 1946 г. — 243. Эстония же дала самое значительное понижение числа арестованных органами внутренних дел коллаборационистов: 1476 человек в 1945 г. против 30 человек в 1946 г. Подобное снижение размаха репрессий наглядно свидетельствует о том, что органы НКВД-МВД в своей деятельность продолжали придерживаться директивы № 494/94 и массовых репрессий против рядовых коллаборационистов не осуществляли.
Нетрудно заметить также, что размах репрессий против коллаборационистов достаточно четко увязывался с масштабами деятельности в Прибалтийских республиках формирований «лесных братьев». Как известно, наиболее активно в Прибалтике действовали литовские «лесные братья». В результате в Литве за 1945–1946 гг. было задержано 5070 немецких пособников, из которых 4251 был арестован органами НКВД-МВД, 687 были переданы в «другие организации» (преимущественно в НКГБ-МГБ), и лишь 108 — легализовано, то есть оставлено на свободе[410]. В Латвии, где формирования «лесных братьев» были гораздо менее активны, чем в Литве, соотношение арестованных и легализованных коллаборационистов за аналогичный период оказалось один к одному: 1298 арестованных и 1298 легализованных[411]. А вот в Эстонии, где «лесных братьев» было меньше всего, в 1946 г. было легализовано 993 из 1050 задержанных органами НКВД-МВД немецких ставленников и пособников, а общее соотношение арестованных и легализованных коллаборационистов за 1945–1946 гг. составило 1487 и 1036 человек соответственно[412]. Таким образом, чем масштабнее была деятельность «лесных братьев», тем активнее органы НКВД-МВД проводили репрессии против коллаборационистов, рассматривавшихся как своеобразный «кадровый резерв» националистических бандформирований. Можно с высокой степенью уверенности утверждать, что, если бы активность прибалтийских лесных братьев находилась на минимальном уровне, размах репрессий против местных коллаборационистов оказался бы еще менее масштабным, чем в реальности.
Разумеется, статистика органов НКВД-МВД не может дать исчерпывающего представления о масштабах репрессий. Она должна быть дополнена статистическими данными НКГБ-МГБ Прибалтийских республик. К сожалению, опубликованная к настоящему времени статистика этого ведомства не детализована; известны лишь общие цифры арестованных органами государственной безопасности с разбивкой по годам (см. табл. 8).
К сожалению, мы не располагаем данными о численности коллаборационистов среди арестованных органами государственной безопасности Прибалтийских республик в 1945–1947 гг. Однако известно, что в 1945 г. в целом по СССР органами госбезопасности было арестовано 56 661 человек по обвинению в измене Родине (50,5 % от общего числа арестованных за год). В 1946 г. по этому обвинению было арестовано 44 906 человек (49 % от общего числа арестованных). За 1947 г. данные отсутствуют [414]. По Украине органами государственной безопасности в 1945 г. было арестовано 11 401 человек (37,6 % от общего числа арестованных), а в 1946 г. — 9776 человек (44,4 % от общего числа арестованных)[415]. Таким образом, доля коллаборационистов в числе арестованных органами государственной безопасности Украины меньше, чем по СССР в целом, однако это, по всей видимости, объясняется тем, что в этой республике, так же как и в Литве, значительное число коллаборационистов после прихода советских войск ушло в лес; будучи репрессированными, они проходили в статистике органов НКГБ-МГБ по категории «повстанчество».
Основываясь на приведенных выше данных, мы можем предположить, что доля коллаборационистов среди арестованных органами НКГБ-МГБ Прибалтийских республик составляла примерно 50 % от общего числа арестованных. Разумеется, это достаточно грубая прикидка, которая, скорее всего, является завышенной. Однако при нынешнем уровне источниковой базы более точные данные получить не представляется возможным.
Масштабы репрессий против прибалтийских коллаборационистов со стороны органов НКГБ-МГБ в 1945–1946 гг. имели примерно следующий характер: в Эстонии в 1945 г. было арестовано примерно 3 тысячи немецких ставленников и пособников, а в 1946 г. — около 300 человек. В Латвии эти показатели составили примерно 3,5 тысячи в 1945 г. и 800 человек в 1946 г. И наконец, в Литве органами госбезопасности было арестовано около 3,5 тысячи коллаборационистов в 1945 г. и около 2,5 тысячи в 1946 г.
Таким образом, общее число арестованных коллаборационистов на территории Прибалтийских республик за период с 1944-го по 1946 г. можно определить следующим образом: примерно 6,5 тысячи в Эстонии, около 8 тысяч в Латвии и 10–11 тысяч в Литве. Выявление более детальной статистики органов НКГБ-МГБ, по всей видимости, приведет к уменьшению этих цифр, однако даже они свидетельствуют об отсутствии массовых репрессий против прибалтийских коллаборационистов. Наказание ждало не всех, кто участвовал в сотрудничестве с врагом, а только тех, кто в этом сотрудничестве особо отличился. К сожалению, таковых в республиках Прибалтики было довольно много.
Очень часто, впрочем, даже активные и высокопоставленные коллаборационисты оказывались безнаказанными. В спецсообщении, подписанном 19 июля 1945 г. уполномоченным НКВД-НКГБ СССР по Литовской ССР генералом И. Ткаченко, содержатся совершенно вопиющие примеры. Начальник Отдела животноводства Наркомсовхозов Литвы Иозас Петрайдис во время оккупации состоял в карательном отряде; заведующий Тракайским земельным отделом Пятрас Зукас во время оккупации участвовал в убийствах евреев; заведующий Шауляйским уездным отделом народного образования Валенчус при оккупантах являлся руководителем фашистской организации. Заведующий Кретингским уездным отделом народного образования Ионас Скерис был агентом гестапо, так же как и председатель Кретингского горсовета Иозас Карбаускас. Заведующий Вилкавишским уездным отделом народного образования Анонас Рагалис был полицейским, заведующий Тракайским потребсоюзом Эдвардас Лукаускас служил в созданных оккупантами вооруженных формированиях, заведующий Кретингским торготделом Иозас Намагокас в 1941 г. перешел на сторону немцев, а потом сотрудничал с гестапо. Но наиболее вопиющий пример — судьба некоего Эдвардаса Ходасевичюса. Во время оккупации он был заместителем бургомистра города Телыпай, а после прихода советских войск не только не был арестован, но и пошел на повышение — стал председателем Телыпайского горсовета[416].
Разумеется, все перечисленные коллаборационисты были в конечном итоге арестованы, однако даже в конце 1940-х гг. в административном аппарате Прибалтийских республик продолжало работать множество оставшихся на свободе коллаборационистов. Об этом свидетельствует датированная январем 1950 г. справка наркома госбезопасности Эстонии Б. Кумма «О засоренности школ и средних специальных учебных заведений Эстонской ССР антисоветским элементом». Согласно этой справке, к январю 1950 г. в Вильяндской средней школе преподавала служившая в немецкой армии врачом Лайне Мярс, в Вильяндской музыкальной школе работал заместителем директора бывший член «Омакайтсе» Велло Тюндер, а директор Сельскохозяйственного техникума гор. Тюри Георг Роовик и вовсе был офицером Красной Армии, дезертировавшим в 1941 г. В том же Сельскохозяйственном техникуме преподавал бывший студент организованной нацистами полицейской школы в Таллине Юло Кивет; директором 17-й неполной средней школы Таллина работал бывший член «Омакайтсе» Йоханнес Казаметс, участвовавший в облавах на советских военнопленных, директором начальной средней школы волости Кыпу — бывший военнослужащий 42-го полицейского батальона Вольдемар Ребане[417]. Примеры можно множить достаточно долго.
Глава 3
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ РЕПАТРИИРОВАННЫХ КОЛЛАБОРАЦИОНИСТОВ-ПРИБАЛТОВ
Кроме коллаборационистов, оставшихся на освобожденной советскими войсками территории, были и те, кто ушел вместе с немцами. Так, например, вместе с немецкими войсками из Эстонии бежало достаточно много местных коллаборационистов, в том числе остатки 20-й эстонской дивизии СС. Из уцелевших эстонских эсэсовцев и военнослужащих полицейских батальонов германское командование сформировало боевую группу, брошенную против советских войск на Одере. Остановить советские войска, естественно, не удалось, и в конце апреля 1945 г. остатки дивизии отступили в Чехословакию. Чешские партизаны по понятным причинам не испытывали к эсэсовцам никаких теплых чувств; поэтому попадавших им в руки эстонцев партизаны без лишних слов расстреливали.
От уничтожения солдат 20-й эстонской дивизии СС спас приход советских войск. Вот воспоминания одного из эстонских легионеров: «По лестнице спустился человек с погонами русского капитана. Он спросил, что здесь происходит. Майор Сууркиви, который говорил по-русски, разъяснил ему ситуацию, добавив, что он эстонец. Русский разозлился и захотел посмотреть, кто это осмелился так вести себя с "нашими людьми" (т. е. эстонцами). Сууркиви показал на чеха. Русский передернул наган, и чеха спасла только его прыткость. Теперь русский приказал принести воду и напоить всех… Расстрел прекратился, с чем чехи не могли согласиться. Когда чуть позже подошел другой русский, они стали жаловаться ему, что тут все эсэсовцы, военные преступники и т. д., и требовали, чтобы нас тут же расстреляли. Русский разъяснил, что война окончена и самовольные расстрелы нужно прекратить»[418]. В конечном итоге чехи передали всех захваченных эстонских эсэсовцев советским властям: коль скоро это «ваши люди», вы с ними и разбирайтесь.
Согласно оценкам эстонских историков, всего чехами было убито около тысячи военнослужащих эстонской дивизии СС; от 5 до 6 тысяч сдались в плен западным союзникам, а примерно 2,5 тысячи были пленены частями Красной Армии[419].
Первоначально к репатриантам-прибалтам относились так же, как и ко всем остальным репатриированным коллаборационистам. Судьба казалась вполне ясной: согласно постановлениям ГКО № 9871с от 18 августа 1945 г., СНК СССР от 21 декабря 1945 г. и Совета Министров СССР от 29 марта 1946 г. репатриированные коллаборационисты-прибалты, подобно репатриированным коллаборационистам прочих национальностей, должны быть направлены на шестилетнее спецпоселение[420].
Однако уже в марте 1946 г. этот подход был изменен. Сначала привилегии получили гражданские репатриированные прибалты. Гражданские репатрианты также проходили проверку, после которой направлялись либо к месту жительства, либо (мужчины призывного возраста) в армию и рабочие батальоны. Однако для прибалтов этот принцип был изменен. 3 марта 1946 г. была издана директива наркома внутренних дел СССР № 54:
Согласно директиве № 54 прошедших проверку гражданских репатриантов-прибалтов в армию и рабочие батальоны не брали. Директива не распространялась на репатриированных прибалтийских коллаборационистов, которые должны были направляться на спецпоселение, однако в скором времени отпущены были и они.
Инициатива об амнистии для репатриированных коллаборационистов исходила от руководства Латвийской ССР. В марте 1946 г. Я. Калнберзиньш и В. Лацис направили В. Молотову докладную записку с просьбой отменить высылку латышских легионеров в отдаленные районы страны и оставить их в республике. Свою просьбу руководство Латвии мотивировало следующим образом: большинство бывших легионеров были не добровольцами, а мобилизованными; в случае их высылки их семьи оставались без кормильцев; репрессии в отношении легионеров отрицательно влияют на настроения местного населения; высказывались опасения в дефиците рабочих рук[422].
Инициатива получила поддержку со стороны МВД СССР. Министр внутренних дел С. Круглов предложил разрешить всем латышам непризывного возраста вернуться к месту жительства, а латышей призывного возраста направить на строительство и в промышленность на территории республики. Более того: глава МВД также считал необходимым распространить этот подход на жителей Эстонии и Литвы[423].
Решение было оформлено постановлением Совета Министров СССР от 13 апреля 1946 г. Согласно этому документу репатриированные литовцы, латыши и эстонцы, служившие по мобилизации в немецкой армии, легионах и полиции в качестве рядовых и младшего командного состава, были освобождены от отправки на шестилетнее спецпоселение
«1.
В Центральном архиве ФСБ хранится директива МВД СССР № 00336 от 19 апреля 1946 г., позволяющая понять, как, собственно говоря, проходил процесс освобождения коллаборационистов.
<1.
Поделиться книгой: