Помоги проекту - поделись книгой:
– Эхей! – закричал я. – Ты живой?
Молчание.
– Эй!.. – я не унимался. – Ответь хоть что-то. Не бойся, я тебе ничего не сделаю.
И снова молчание.
Меня это заколебало. Я подошел еще ближе.
Стоп, что это? Это… это… Это кукла? Да, это простая кукла. Манекен. Но кто его здесь оставил? А главное – для чего…
Вдруг – выстрел. Еще, и еще. Я лег на разбитый асфальт, сжимая в руках «калашников». А он не унимался – надо мной пролетело уже выстрелов этак пять, шесть. Осколки стекла летели мне в лицо.
– «Все лучше, чем пуля…» – подумал я, лихорадочно думая, как выбраться из этой нелегкой ситуации.
Затишье. У него кончились патроны, или он просто выжидает? Выживает, пока я встану? Проверяет, жив ли я? Хрен его уже знает.
– Ау… – послышался женский голос вдали.
– «Идиотка… Но это мне только на руку. Теперь я знаю, что высовываться лучше не стоит» – я пополз к колесу, чтобы из-за него, глазком, посмотреть на стрелка.
Как я уже узнал, это была женщина. Она, прячась за каким-то ограждением, держала в своих руках «карабин Симонова». Да, дела очень плохи.
– Выходите. Я вас не убью. – крикнула женщина.
– «Да, так я ей и поверил» – подумал я. – «Столько патронов растратить, а потом пощадить?»
Я навел прицел «калашникова» на нее. Положив палец на спусковой крючок, я начал отсчет…
Мне никогда раньше не приходилось убивать человека… Раз… Но это выбор – либо нас с Танькой завалят, либо я… Два… Вдох-выдох, вдох-выдох… По моей щеке невольно начала течь слеза… Т..
Вдруг я увидел, как к женщине кто-то подошел. Это была… Таня?! О нет…
«Если почую что-то неладное – нажимаю…» – подумал я, и стал ждать.
***
– Здравствуйте! – сказала я. Я верила женщине. В такой ситуации нужно больше доверия к окружающим тебя людям. Думаю, она меня не тронет.
– Здравствуй. Я видела, там вас было двое. – сказала эта женщина сердито. – И где второй? Или вторая…
Я повернулась к машинам и позвала Тима…
***
– «Это? Что? Таня зовет меня? Глупая, глупая, глупая! Нет!» – мысли мешались в голове. Если я не выйду сейчас, то ее, скорее всего застрелят. Да, в ответ я могу застрелить эту женщину, но что мне делать в этом мире одному?..
Я вышел, и, положив «калашников» на пол, поднял руки… Грохотает выстрел…
Таня упала на землю…
– НЕТ! – я рывком поднимаю «калашников», и, спрятавшись за машину, выжидаю. В меня летят пули. Снова затишье. Я плачу, руки трясутся, только не понятно, от страха, или от злобы?
Делать нечего. Попрощавшись с жизнью, я вышел из укрытия, навел автомат, и…
Секунда. Две. Три. Так прошло десять минут. Пятнадцать. Я лежу. Плечо все в крови. Кажется, зажав спусковой крючок, из-за слишком сильной отдачи приклад разнес мое плечо, а самого меня отбросило на побитый асфальт, буквально в камни. Вся спина болит, голова раскалывается. «Калашников» лежал в метре от меня, и да, его приклад был весь в крови… моей крови.
Таня… Таня лежала рядом с тем ограждением, за которым пряталась женщина. Я дополз до нее, отбросив боль на второй план. У нее был прострелен живот. Сама она не дышала…
– Таня!.. – невольно вскрикнул я. – Таня… прошу, ответь…
Слезы, пот, вперемешку с кровью, текли с моего лица. Я весь трясся. Чувство, будто меня переехал «КАМАЗ».
– «Мда…«Тихий час»… – такое в нашем метро дали имя самой смерти…» – я уткнулся в Танькину футболку, вытирая об нее замерзшие слезы. – «Что ж, ты получила свое… «Тихий час»… Забрал у меня почти всех моих родных и друзей, забрал Хищника, а теперь… а теперь… а теперь и Таню…»
Я дополз до «калашникова», и, воспользовавшись им как тростью, встал.
За ограждением был труп той женщины. Именно труп. Я всадил в ее голову и туловище столько пуль, сколько только мог. Она вся была в пулевых ранениях, буквально в мясо. Пусть я и не горазд стрелять, на удивление, стрелял я довольно метко.
Со смертью Тани, во мне умерло что-то большее… Что-то, что звалось «человечностью»…
Теперь я навсегда запомнил фразу – или ты, или тебя…
Красноярск 2045: Отец и дочь
***
Прошло пять лет со дня катастрофы. Мне уже исполнилось двадцать один… В день катастрофы я потерял родителей, всех бабушек и дедушек, дядь и теть, друзей и подруг… Позже, через примерно пол года после катастрофы, я встретил Хищника… Через два года после катастрофы я лишился Хищника… что к тому моменту уже стал мне другом… Через три года после катастрофы я лишился своей девушки… Кого я лишусь еще? Нет. Никого. Никого не лишусь. Больше некого забирать. И не будет. Время «тихого часа» прошло. Прошло, и больше никогда не настанет.
Тимур, Тимурка, Тимка, Тим… Все это в прошлом… Зовите меня – Чистильщик. Все, кого я вижу в прицеле своего винтореза, что я прозвал «Виней», твари, сволочи, продавшие душу дьяволу. А тут других и нет – после катастрофы все вынуждены были либо стать грязными животными, либо умереть. А я – Чистильщик, теперь должен зачищать этот мир от этих животных, от этого мусора.
Чтобы вы понимали, в метро воцарился ад – после войны всю власть повесили, началась анархия. Из нескольких тысяч, что раньше жили там, остались не больше пятисот. Сначала было хорошо им жить – еды на всех хватало вдоволь. Но когда стали кончаться припасы, люди поняли, что дела плохи. Стали жрать собак, а когда те кончились – друг друга. Люди стали животными, продав человечность за свою бессмысленную, убогую жизнь. Вот так люди и превратились в зомби.
Со временем каннибалы выползли наружу. Я, поняв, что надо сматывать, ушел загород, в ПГТ «Березовка». Там было относительно безопасно. Теперь Красноярск – город каннибалов, такое у него новое имя. Но иногда я туда все-таки прихожу. Прихожу, с великой целью – уменьшать количество этих каннибалов.
Но вы думаете наверное – а чем питался я? Не отведал ли человечины сам? После катастрофы из ПГТ все люди поуезжали, оставив все свои вещи, припасы, и прочее – тут. Да, еды тут, в Березовке, вдоволь. Каннибалы об этом не знают – ну и пусть. Так что Березовка – лучшее место для жизни сейчас для меня. Ну а когда кончится и тут еда, думаю, мне уже не нужно будет об этом беспокоится…
Кстати, там же, в Березовке, я стрелять и наловчился. Ставил на какой-нибудь бордюр пару стеклянных бутылок, отходил куда подальше, ну и стрелял по ним.
Интересно, а когда у людей скоро и патроны кончатся. Люди будут бегать с тесаками, топорами, и копьями? И охотиться на друг друга? Интересная картина.
Уже представляю стадо аборигенов с копьями, бегущими по каменным джунглям за каким-то таким же, как и они, аборигеном, с целью разорвать на куски и сожрать. Каменный век. Снова? Время обнулилось?
Тогда надеюсь дожить до второго Средневековья. Хехе. Всегда хотел побыть рыцарем в сияющих доспехах, с не менее сияющей дубиной, и спасать бедных дам от злых волков-мутантов. А, к слову об этом…
Природа внесла свои изменения в эту игру. После того, как люди стали массово поедать собак, те убежали из Красноярска в лес. А там, в лесу, все еще не угас радиоактивный фон. Из-за этого собаки стали мутировать, в конце концов превратившись в какое-то подобие монстров.
Эти монстры, или, как мы их называем, собаки-мутанты, поняв, что теперь смогут противостоять человеку, пошли обратно в город. Теперь там, в Красноярске, нередко можно увидеть картину, как огромная, покрытая мехом, тварь, рвет человека на куски, потихоньку поедая.
Думаю, эти самые собаки-мутанты – новая раса, которой мы, люди, мешаем развиваться. Ну ничего, я им помогу – зачищу для них путь-дорогу.
Но ни только это препятствие нам добавила природа. Холод, вьюги, постоянный снегопад. Больше не ясно, где лето, всегда зима. Наступила вечная, холодная зима. А нет, можно понять: холодно – лето, а если ты от холода застрелиться хочешь – зима. Вот так и живем.
Кстати, так почему я все еще не уехал-то? А не уедешь. Те люди вовремя свалили, теперь уже поздно. Лес, как я уже и говорил, радиоактивное место, побудешь там больше часу – загнешься. А лес тут везде вокруг – в Сибири живем, говорится. Да и на чем уезжать? На саночках? Машины уже давно превратились в груды металла, бесцельно лежащие на улицах.
Так какую картину мы получили спустя пять лет после катастрофы? Город, кишащий зомби и собаками-мутантами. Пригород, вроде Березовки, где еще пока что более-менее безопасно. Лес, через который никак не пройти, и который огибает Красноярск в свое смертоносное кольцо. А также – холод, что с каждым днем все больше и больше душит тебя изнутри.
Ну и в середине всего этого – я. Чистильщик, что признан чистить город Красноярск от того мусора, что зовется людьми. Людьми? Это разве люди? Каннибалы, звери, не более.
О, обязан рассказать – так что же того, 20 Августа 2040 года, случилось то? И вы не поверите, но никаких бомб и не было. И никакой войны. В огне апокалипсиса только… Красноярск, и все, что рядом находится. Дело в том, что все те заводы, что стояли в пару миль от города, в один момент взорвались. Вот он – ядерный взрыв, что разделил мир на до и после.
Военные возвели свои стены вокруг города, якобы, чтобы никто не зашел. Но на самом деле – чтобы никто не вышел. Что-то мне подсказывает, что даже если ты и каким-то боком и пройдешь через этот радиоактивный лес – тебя грохнут эти вояки.
Так что никакого Средневековья не намечается. Сдохнем мы все тут, как собаки в клетке, и все – дело с концом.
Молодцы те, кто уехали в первый день – из Березовки. Скорее всего там в тепле, уюте сидят. Сидят, да и думают, как нам тут, живется. Хреново! Хреново живется!..
Что ж, переварили? Пошли дальше…
***
– Ну что, «Виня»… – обратился я к своему винторезу. – Будь что будет…
Я вышел из дома. Осмотрелся – никого. А нет, есть кто – мой домашний псовый. Я его приручил. Теперь он дом охраняет, если «зомбаки» придут. Я его «Тигрой» прозвал.
– Преданная псина… – я погладил Тигру по его пушистой головке. – Пошли, нам в Красноярск.
Тигра, явно нехотя, встает и, фыркнув, идет за мной.
В город я ухожу на пару недель – порыскать, пострелять, если что. Скучно мне, в Березовке, одному живется, понимаете ли.
И вот мы уже идем по мосту, ведущему в Красноярск. Там, вдали, виднеются здания. Здания, которые когда-то заселяли люди, теперь заселяют, явно бездушное, подобие на них – зомби…
Да и в дома эти теперь лучше не заходить – они разваливаются на глазах. Дороги же теперь напоминают густую смесь из камней, осколков асфальта, и песка.
– Да, вот он… – сказал я, вздыхая. – Родимый город Красноярск…
Тигра, идущий за мной по пятам, постоянно фыркает и скалит зубы, будто готовясь к чему-то.
– Что? Каннибалов учуял, а? – я снял с плеча «Виню», крепко взяв ее в руки.
Я увидел, что по набережной кто-то идет… И это не люди… ну, то есть не каннибалы. Это были собаки-мутанты. Пять штук!
– Аргх, черт! – рявкнул я.
Я лег на землю, подполз к краю моста, и прицелился из винтореза. Собаки что-то вынюхивали.
– «Нас ищут?» – подумал я. – «Иль смерть свою учуяли?»
Я прицелился в голову одному из собак.
– Надеюсь, остальные убегут, а не захотят мстить… – невольно всхлипнул я.
Вдох-выдох, вдох-выдох, больше по привычке, чем по необходимости. Выстрел!
Одна из псин валиться с ног. Остальные, посмотрев на сотоварища, кидаются бежать.
– Хах, вот мы и устроили им, да, Виня? – я посмотрел на винторез, будто он может мне ответить.
Собаки, пробежав пару метров, бегут обратно… Зачем? Они бегут к нам! К мосту, на котором стою я и Тигра!
– «Не уж то углядели оттуда нас?» – появляется у меня в голове. Я перезаряжаю винторез.
Второй выстрел!
Еще одна псина падает. Остается три.
– Твою-то мать! – я судорожно начал перезаряжать винторез. – Эти твари совсем близко!
Целюсь… Еще один выстрел! Нет, промах!
Из моего рта невольно выскакивает тихое: «Млять!»
Псины подошли совсем близко к мосту, после чего начали карабкаться вверх.
Я перезаряжаю винторез. Целюсь… Бам! Опять промах…
Собаки подошли совсем близко… Рыча, они стали ходить вокруг меня.
– «Почему не нападают?» – подумал я, медленно перезаряжая винторез, дабы не разозлить животных.
Аккуратно нацеливаясь на одно из них, я выстрелил. Еще один зверь замертво упал на землю. Осталось два.
Секунда. Один из оставшихся собак-мутантов прыгает прямо на меня!
Я сделал перекат. Собака-мутант упала прям на то место, где секунду назад лежал я. Разъяренно царапая бетон, точнее то, что от него осталось, она пытается нащупать человеческую плоть. Еще пара секунд. Поняв, что меня там нет, она поворачивается ко мне. Я быстро перезаряжаю винторез и стреляю. Животное падает…
– Есть! – вздохнул я. – А где пятый?
Вдруг меня что-то толкает сзади. Я падаю лицом в пол. Мою спину что-то царапает, буквально разрывая ее на клочья. Адская боль, но все же за все то время, как я бродил по Красноярску, я научился ставить ее на второй план, уступая место трезвому расчету…
Поделиться книгой: