Помоги проекту - поделись книгой:
– Почему когда я прошу что-то у бога, то он не помогает? Будто бы игнорирует… Не слышит…
– Бог все слышит. Просто бог никогда еще не помогал тем, кто может и сам.
А разве кто-то да может? Человек не станет просить не по нужде.
И военные… С ними вообще отдельная история случилась. Это произошло на днях.
Алеша рассказал ребятам, что убил как-то раз маленькую девочку. Алеша был тем самым, кто самый сильный и, по совместительству, самый глупый. Возможно, из-за первого признака ему никто ничего и не сказал, кроме Плахи:
– Ты не Странник после этого. Не имеешь права зваться таким. Ты – гнида, и вот твое новое имя. Странник малого не обидит.
– А чего ты решаешь, кто Странник, а кто нет? А?
– Остальные смиренно склонили головы перед тобою. Но не из уважения, ты просто гнида, и все знают твою гнилую натуру. Таким все кланяться, но ровно до тех пор, пока не появится еще большая угроза. Возможно именно поэтому ты меня и не убил еще. Я – эта самая угроза. В том числе и для тебя.
– Думай как хочешь.
– О! Прикинулся нормальным, а, Алеш?
Алеша чуть ли не плакал. Странно было наблюдать эту картину: дохляк кричит на человека, размером в шкаф, и чуть ли не доводит того до плача. Да, и такое возможно. Просто все знают нутро и самого Плахи. Он может убить своего… Может… и пользуется этим… Все Странники тут гниды… Нельзя быть Странником, не заплатив должную цену… Просто кто-то это говорит в открытую, а кто-то тщательно скрывает.
И писатели… тут тоже сидели… Гниды? Мы вселяем надежду, которая давно уже умерла. Мы поступаем очень небрежно с трупом «Надежды»…
Я сидел и ел свою еду. Молча, смотря одним глазком на остальных. В основном на Странников и их разговоры. Они были интереснее остальных людей, так как их жизнь в принципе интереснее. Пусть и сильно опаснее…
– Вы знали, что Костя заболел? – завел диалог со своими ребятами один из Странников. – Косте совсем плохо. Говорят, лекарство можно найти только у бабушки, живущей в Розовой долине.
«Розовой долиной» звали Октябрьский район, от которого в Красноярске и живого место не осталось. Так и стоит, как сборище костей. Только вот о какой-то бабушке, живущей там, постоянно все говорят. Возможно, и реально живет.
Все Странники отозвались на предложение товарища сходить на Розовую долину за лекарством для Кости ответом:
– Ну не. Иди сам, брат.
Какой же он тебе брат, раз помочь не можешь? Какие они тебе братья, если ты знаешь, что лежа на постели больным, они и палец о палец не ударят для улучшения твоего самочувствия, ничего не сделают ради тебя. И этих людей ты зовешь «братьями»?
А кто-то даже пошутил:
– Сам ты «розовый»!
Может, он и «розовый», но ты далеко даже не долина…
«Смотри, кого кидаешь. Может, увидишь друга».
Пройдя к своему уголку вижу Асю.
– Ась! Я если что очень устал сегодня. Я прилягу рядом? Или что-то нужно? Ась?
Она лежала мертвой…
– Ась! Ася! – я сидел и рыдал над ее бездыханным телом. – Ася! Пожалуйста, ответь! Ася…
А позади лишь смех Алеши глушил мой плачь. К его сожалению, рядом был Плаха и все видел.
Плаха достал нож из своего кармашка и одним движением руки порезал Алеше глотку. Алеша упал на землю, долго хрипел и, в конце концов, утих. Все смотрели на эту картину с ужасом.
Я знал, что у Алеши была девушка и дети. У Алеши были какие-никакие друзья. У Алеши была родня. Пока боль рождает боль, я просто смотрел. Смотрел, как на представление, как и все остальные, в последний раз чмокнув перед этим Асю в ее мягкую щечку. Мне было больно, как и всем. Остальные же просто смотрели представление, не имея полного погружения…
«Там, где нет пылающего пламени ума, там пройдет чокнутый огонь войны».
Следующим утром я проснулся от чьего-то шепота. Стоп, это не шепот. Это чей-то хриплый голос. Изгой? Это он?
– Что тебе нужно. – сказал я, будто обиженно.
– Дружок, беги.
– Куда?
– Просто беги. Этот Алеша жив, и на одной Асе он не остановится.
Я спохватился и побежал, даже не попрощавшись с Изгоем. Ужас! Что, если и правда меня убить хотят? Сейчас все возможно! Особенно меня!
Я убежал. Убежал так далеко от своего прежнего места жительства, насколько мог. А по мере бега придумывал строки:
– Уже поздно бежать,
Рядом шорох.
– Возможно, молить тоже,
Шорох усиливался.
– Но боже, что не говорили,
Шорох затих.
– Надеюсь, меня простили…
Я упал.
«Любой писатель порой оказывается прав, к сожалению…»
Я шел по темному тоннелю. Вдруг я что-то увидел вдали тоннеля.
– Мама? – прозвучал настороженно голос маленькой девочки вдали.
Я молча подошел к девочке. Она смотрела на меня пустыми глазами, я ведь не ее мама.
– Девочка, что такое?
Поделиться книгой: