Леди в маске

– Это фамильярно, называть меня своей, – заявила я.

Недовольство в голосе было замешано с веселостью, и он, разумеется, понял, что второго все же больше.

Мануэль рассмеялся.

– Я так и знал, что вы понимаете иберийский. Вы так выразительно посмотрели на моего брата… Редко увидишь столько эмоций в этой холодной недружелюбной стране.

Это было, по меньшей мере, невежливо – говорить подобное. Учитывая то, каким любезным оказались мой брат, Эмма, Греи… Да еще множество людей в Альбине, которые проявляли расположение к молодым иностранцам.

– Если чувств не показывают, это вовсе не означает, будто их нет. В Альбине мы называем это вежливостью, сеньор, – наставительно заметила я с легкой полуулыбкой.

Говорить на иберийском мне неожиданно понравилось, пусть я и учила язык только ради того, чтобы ни в чем не уступать брату.

Когда его стали готовить к роли будущего лорда, будущего герцога, я тут же пожелала учить то же самое, что и Эдвард, заявляя, что, в конце концов, именно я старшая.

Никто не стал отговаривать юную леди. Отцу моя решимость, кажется, даже понравилась, и я получила в итоге довольно… мужское воспитание в придачу ко всему прочему.

Но никогда прежде язык Иберии меня не завораживал настолько сильно, как сейчас, когда я говорила на нем с Мануэлем Де Ла Серта.

Язык был чувственным, мелодичным и… страстным, как прикосновение южного ветра.

Рука на моей талии ощущалась совсем иначе, не так, как я привыкла. Слишком смело. Это прикосновение было почти как ласка, нечто на самой грани приличия. Но при этом не возникало ни малейшего желания одернуть нахала или же вырваться.

Молилась про себя я только о том, чтобы Эдвард не заметил вольностей моего партнера… и того, что расстояние между нами слишком уж мало… Подчас Второй все же вспоминал, что он мужчина и мой брат, а я слабая женщина. И вел себя соответственно.

Однако сегодня я совершенно не желала, чтоб кто-то вступался за мою честь.

– Мой брат прав, сказав, что я приговорен к цыганкам, – обаятельно улыбнулся мне ибериец. – Но я совершенно не расстроен этим.

Его рука на талии притянула меня еще ближе.

Создатель… И это его я считала более сдержанным из двух братьев Де Ла Серта? О какой сдержанности вообще может идти речь?

– Вы уверены в этом, сеньор Де Ла Серта? – лукаво переспросила я молодого человека.

Он кивком отметил, что расслышал свое имя, которое я назвала.

– Думаю, да. В любом случае, я хотел бы именно с вами провести этот вечер, сеньорита, – самым бесстыдным образом заявил мне Мануэль Де Ла Серта.

И я обмерла от ужаса и сладкого предчувствия. Потому что сердце при этих словах радостно заколотилось. Казалось, словно я вот-вот лишусь чувств.

Сразу вспомнилась любимая фраза матушки, которую она произносила со своей неизменной сдержанностью. «Уоррингтоны не падают в обморок».

И пусть я была Уоррингтон лишь наполовину, все же не желала нарушать эту славную семейную традицию.

– Вы же знаете, сеньор, если вы танцуете с одной дамою больше двух танцев за вечер, в свете начнут говорить о скорой помолвке, – весело улыбнулась я, понимая, что наши с молодым человеком желания полностью совпадают.

Чего бы только я не отдала, чтоб не расставаться с возлюбленным до конца бала. Но ведь когда маскарад закончится, придется снять маску… И тогда Де Ла Серта увидит, что его дамой была вовсе не очаровательная незнакомка, а леди Ева Дарроу, которую он переносит с огромным трудом.

– Но наши лица сокрыты масками. Разве это не ограждает от любопытных взглядов и пересудов? – парировал ибериец.

Этот танец завершился, но отпускать мою руку не спешили. Мануэль явно относился к тем мужчинам, которые делают именно то, что сказали.

Меня – определенно.

– Вас, подозреваю, узнают к концу вечера все в зале, – не преминула сообщить молодому человеку я.

Однако это предупреждение никак не смутило Мануэля Де Ла Серта.

– В любом случае, плевать на слухи. Будете ли вы моей дамой в этот вечер? Да или нет? Решайте, сеньорита, все зависит только от вас.

Проклиная собственное безволие, я ответила согласием, пусть и понимала, что после маскарада влипну в паутину своего глупого безответного чувства еще сильнее.

На мгновение лицо Мануэля озарила торжествующая улыбка, которая заставила меня похолодеть от дурного предчувствия.

– Раз уж вы знаете мое имя, сеньорита, не будете ли столь любезны, чтоб назвать свое? – спросил он, отведя меня в сторону.

Сказать имя? Нет-нет, этого никак нельзя было делать! Ни в коем разе!

– Нет, – покачала головою я. – Это маскарад, сеньор Де Ла Серта. Тут принято скрывать свои лица и истинные имена.

В черных глазах иберийца я заметила досаду, которую, впрочем, он быстро подавил.

– То есть до конца бала я не смогу узнать, кто вы? – уточнил он, беря с подноса подошедшего официанта пару бокалов с шампанским, один из которых был вручен мне.

– Именно, – подтвердила я, пригубив игристый напиток.

Молодой человек едва слышно пробормотал проклятие, я же милостиво сделала вид, будто ничего не слышала.

– Но вы…

О, я сразу же поняла, куда он ведет. Нетерпеливый ибериец пожелал узнать имя своей партнерши здесь и сейчас, не собираясь мучиться сомнениями и догадками до конца вечера. Предсказуемо. Мне же нужно было до самого конца морочить ему голову и беречь свое инкогнито не меньше девичьей чести.

Пожав плечами, ответила:

– Я просто узнала вас. Вот и все. А вы узнать меня не в состоянии, сеньор. Так что все справедливо. Догадайтесь, кто я, сами.

Найтись с ответом моему кавалеру сразу не удалось, хотя он и искренне пытался.

– Но я хотя бы могу задавать вам вопросы? – в конце концов, практически взмолился он.

Подумав немного, я кивнула.

О леди Еве Дарроу он не знал на самом деле ничего. Попросту не интересовался ее жизнью. Поэтому я могла хоть целиком поведать ему свою биографию – и все равно бы это ни на шаг не приблизило Де Ла Серта к истине.

– Что ж… Тогда я хотел бы сначала спросить, помолвлены ли вы?

Я едва не поперхнулась шампанским от такого вопроса. А когда удалось взять себя в руки, ответила:

– Нет, сеньор, я не связана никакими обязательствами.

Сказав это, я потянула своего кавалера к танцующим.

Кажется, этот ответ пришелся ему по душе. По крайней мере, улыбка молодого человека излучала удовлетворение.

Но не только любопытство Мануэля Де Ла Серта смущало меня и заставляло волноваться. Внезапно я ощутила тяжелый злой взгляд, за которым стояла чья-то недобрая воля. Неужели тот, кто пытался убить старшего сына иберийского посла, явился сюда, на бал, в дом моих родственников?

Хотя чему я удивляюсь… Ведь пришел же он в наш собственный дом. Так почему бы ему не нанести визит и Греям?

Мое напряжение не укрылось от кавалера. Еще бы. В это время наши руки были соединены, а ладонь Де Ла Серта лежала на моей талии. Не удивлюсь, если он чувствовал даже биение моего сердца.

– Что-то случилось? – встревоженно спросил Мануэль, заглядывая мне в глаза.

Разумеется, правды я говорить не собиралась. Да и вообще в мои планы входило отпираться до последнего.

– Нет-нет, – покачала головой я, беря себя в руки. – Все в полном порядке.

Все, и правда, было в порядке. Ведь я рядом с ним сейчас и могу защитить от опасности, если та вдруг возникнет.

Мой партнер весело фыркнул.

– Вероятно, вы заметили брата или отца, не так ли? – по-своему трактовал Де Ла Серта мое внезапное смятение.

Мама учила, что всегда проще, когда человек, задавший вопрос, сам же на него и отвечает. Поэтому спорить я не стала, как и что-либо объяснять.

– Ведь у вас есть брат?

А вот и продолжение увлекательной игры «угадай, кто я».

Да, брат у меня есть, и сеньор Де Ла Серта был с ним прекрасно знаком.

– Есть, – кивнула я. – Как и у большинства собравшихся здесь дам.

Эта не та примета, которая действительно позволит определить, кто я на самом деле. К тому же, я не упоминала, что помимо брата у меня есть еще и сестра.

– Мужчины всегда больше желают сыновей, – усмехнулся Мануэль.

Вероятно, это он решил, глядя на своего собственного отца. По меркам Иберии тот был счастливым человеком: двое сыновей.

– Мой отец желал дочь едва ли не больше сына. Он слишком сильно любит мою матушку, и ему в радость было увидеть ее продолжение во мне.

Папа действительно демонстрировал по отношению к нашей матери ту трепетность, которая была свойственна лишь любви. Родители относились друг к другу с уважением, заботой… и все же любовью. Пусть я и знала, что брак между ними был заключен не по велению сердца, а по велению разума.

Де Ла Серта, казалось, действительно был увлечен моим рассказом. Его интерес ко мне выглядел искренним.

– А у меня есть младший брат. Впрочем, вы и сами знаете об этом.

Я кивнула, подтверждая. Разумеется, я знала. О нем я знала абсолютно все, что было в силах выведать.

– Мой брат такой беспечный, – то ли пожаловался, то ли похвастался мой кавалер.

Возможно, что второе. Теодоро отличался тем неуловимым мальчишеским обаянием, которое не оставляло равнодушными окружающих.

– А ваш?

Эдвард? Каков же на самом деле Эдвард?

– Надежен, как скала, – не без гордости произнесла я. – Он со всем способен справиться сам, без чужой помощи.

Именно так я думала о своем Втором. Тот, на кого можно положиться всегда и во всем. Опора. Истинный сын наших родителей.

– Могу вам только позавидовать, сеньорита, – улыбнулся Де Ла Серта, втягивая меня в очередной танец.

Нас уже начали разглядывать любопытствующие. Если смуглому красавцу вряд ли удалось хоть кого-то ввести в заблуждение, то выяснить, кем же являюсь на самом деле я, не должно было выйти даже у самых прозорливых.

Леди Ева Дарроу не может так смело вести себя, громко смеяться, раскрепощенно танцевать. Это просто невозможно, чтобы дочь леди Кэтрин Дарроу, получившая лучшее воспитание, какое только могло быть у молодой девушки, держала себя на самой грани вульгарности.

– Кажется, здешние почтенные кумушки вас рьяно не одобряют, – шепнул мне на ухо Мануэль.

Я кивнула, подтверждая его правоту.

– Мое поведение совершенно недопустимо.

Музыка смолкла, и мы решили немного передохнуть. Пока мы шли по залу, я держала под руку молодого человека так, словно у меня было на то право.

– И что бы сказал на это ваш брат? – осведомился сын иберийского посла с легкой насмешкою в голосе.

Он не стремился меня обидеть, но то же чувство юмора, которое по поводу и без проявлял Теодоро Де Ла Серта, оказалось присуще и старшему из сыновей посла.

– Он бы сказал, что я достаточно взрослая и сама могу принимать решения, к тому же дать отпор тоже в состоянии, – весело откликнулась я.

Это звучало как завуалированный намек. Мануэль Де Ла Серта, несомненно, джентльмен, но лучше, чтобы он знал и о том, что рядом с ним не жертва.

– А вы в состоянии? – полюбопытствовал он, обводя меня взглядом, будто стремясь запечатлеть в памяти каждую деталь моего облика.

Я знала, какой казалась ему. Достаточно высокая, всего на полголовы ниже него самого. Не хрупкая, пусть и не похожу на королевского гвардейца. Подобного рода барышня не производит впечатление хрустального невесомого создания, но и не кажется способной отбиться от сильного мужчины.

– Разумеется, в состоянии, – кивнула я с красноречивой усмешкой. – А вы разве не знаете, что связываться с цыганками опасно?

Мой кавалер расхохотался.

– Сеньорита, меня не напугать цыганками, – доверительно сообщил он мне. – Пока от этого племени я видел лишь добро. Да и вам не стоит меня опасаться. Я никогда бы не осмелился причинить вред какой бы то ни было молодой даме. К тому же, даме настолько очаровательной.

Редко мне делали искренние комплименты, пусть при каждой встрече все знакомые спешили поведать старшей дочери лорда Дарроу о том, как же совершенна она.

Все, кроме братьев Де Ла Серта, которые держались со мною исключительно прохладно.

– И вы считаете, будто я очаровательна? – уточнила я недоверчиво.