Неизбранная

– Кора! – кричит бабушка, тряся внучку за плечи. – Ты где пропадала? Ашер прождал тебя четыре часа! – Кора вздрагивает от резких ноток в голосе старушки, стараясь не смотреть пожилой женщине в глаза. Тёплый свет свечи скользит по её волосам. – Ну!

– Я читала, – бормочет Кора.

– Она читала, – фыркает бабушка. – Ты пропустила тренировку… тренировку, которая поможет тебе спасти всю страну, потому что ты читала!

– Мне жаль, – шепчет Кора, пятясь назад. Бабушка возвышается над ней словно колосс. Её перекошенное лицо и выпученные глаза вселяют страх даже в меня, хотя я прячусь в кустах.

– Тебе жаль? Кора, это неприемлемо. Ты наше Солнце! У тебя есть возможность освободить страну от этих гор. Положить конец всем страданиям! Это твой долг!

– Ну, а может, я не хочу быть Солнцем! – рявкает Кора. Я застываю в кустах, словно громом поражённая. Она не хочет быть Солнцем? Что?! Неужели она не понимает, как ей повезло?

Меня трясёт. Действительно ли Кора лучшее Солнце для нас? Тьфу. Я следила за ней, чтобы перестать беспокоиться, а не чтобы паниковать ещё сильнее. Она выглядит такой уязвимой и напуганной. Как-то неправильно подглядывать за ней, когда она в таком состоянии. Я должна уйти. Я быстро выбираюсь из кустарника, пучок листьев застревает у меня в волосах.

В полном смятении чувств я тороплюсь сбежать оттуда в лес. Когда какая-то труха начинает щекотать мне ступни, я опускаю глаза и вскрикиваю, глядя на свои сандалии. Я стою в куче пепла. Его серые хлопья облепили обнажённые пальцы моих ног. Это странно. Такого пепла я ещё не видела. И такого забавного растения тоже. Или это наклонённое дерево? Только не это. Похоже, я заблудилась, когда убегала от домика Коры.

Мои руки дрожат. Не велика беда; я просто пойду вперёд и рано или поздно выйду к Валенду. Я справлюсь. Вымученно улыбаясь, я собираю всю волю в кулак, стараясь относиться к происходящему как к обычной прогулке. Но ветер, не унимаясь, стонет среди тёмных верхушек деревьев и в кустарниках, и мне всё сложнее сдерживаться, чтобы не упасть и не свернуться клубочком.

Внезапно позади меня раздаётся шипение, а внутри всё замирает и сжимается. Что? Это? Было? Я слышу жуткий вопль, а потом длинный чёрный хвост плетью ударяет за деревом. Монстр. Это монстр! Вот «здорово»! Конечно, мне уже приходилось с ними сталкиваться, но по ночам на охоту выходят самые опасные из них. Не стоило мне задерживаться в лесу.

Я пытаюсь убежать, но какая-то склизкая субстанция обвивается вокруг моей лодыжки и тащит назад. Крик вырывается из моего горла. Тварь раскручивает меня и швыряет на землю. Я ударяюсь головой, и перед глазами всё расплывается. Тысячи маленьких острых белых клычков жутким цветком распахиваются над моей головой. Они принадлежат змееподобному чудовищу с длинным липким чёрным хвостом, обвившим мою ногу, и огромной головой. Оно вопит, изрыгая чёрную слюну мне на макушку и плечи.

– Ты отвратительный, – верещу я, отплёвывая чёрные сгустки.

Судя по всему, ему это не нравится. Существо снова шипит, ещё шире раскрывая пасть, и притягивает меня ближе. Оно явно собирается меня съесть! Сердце бешено стучит в груди, я изо всех сил пытаюсь выбраться из его хватки. Напрасно. Оно просто продолжает притягивать меня. Нет! Я не могу умереть! Только не так! Я пинаю его хвост, но мои сандалии соскальзывают. Клыкастый «цветок» обнимает мою голову, его гнилостное дыхание обволакивает мои щёки. Тварь снова вопит. Один из клычков режет мне ухо. Я закрываю лицо руками, пытаясь защитить его от этих дрянных челюстей. К-как мне избежать смерти?! Все мои пинки и ёрзанья ни к чему не приводят!

Внезапно на меня обрушивается поток воды. Он отбрасывает монстра в дерево неподалёку. Широко распахнутыми глазами я смотрю, как монстр видоизменяется, искажается, деформируется и сжимается. От его спины поднимается пар, он визжит, превращаясь в лужу слизи. Вау!

– Т-ты в порядке? – ко мне подбегает Кора. С кончиков её пальцев стекает кристально чистая вода. Она только что спасла мне жизнь! Похоже, мне не стоит волноваться на её счёт после такого…

– Д-да, – отплёвываюсь я от воды и слизи, поднимаясь на ноги.

– Почему ты не дома, селянка? – Кора хмурится. – Комендантский час в Валенде ввели не просто так.

Я чувствую, как моё лицо неуправляемо заливается краской. Я совсем забыла про комендантский час. Лорд Валенда редко устанавливает какие-то правила. У нас не принято ограничивать свободу людей. Но недавно ночью монстр покусал маленькую девочку, и после этого лорд велел всем раньше возвращаться домой.

– Я, эм, просто забыла. Извини.

– Лучше запомни на следующий раз! – она указывает на меня пальцем, а её грудь вздымается от еле сдерживаемой ярости. Я пячусь назад, совсем как она от своей бабушки некоторое время назад. – И друзьям своим тоже напомни. Я устала спасать вас всех от вашей собственной глупости. Почему до вас, туполобых, никак не дойдёт, что вы слабые?! – Её опухшие покрасневшие глаза впились в меня, словно когти ястреба в добычу. – Солия опасна, и эти монстры способны убить вас в одно мгновение. Вам не выстоять против них!

Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Что-то странное поднимается в моей груди, когда Кора поворачивается ко мне спиной. Почему со мной всегда так? Почему я обязана быть ничего не значащей сельской девочкой, которой все пренебрегают, в то время как «избранная» даже не хочет, чтобы её выбирали?

– Может, тогда мне стоит поучиться сражаться, раз уж ты не хочешь быть нашим Солнцем?

Кора застывает на месте:

– Что ты только что сказала?

– Это твои слова. Я слышала. И мне противно…

Острая боль обожгла мою щёку. Я отшатываюсь назад, прижимая ладонь к лицу. Кора пронзает меня тёмным рокочущим взглядом. Поверить не могу, что она ударила меня.

– Никогда больше так со мной не разговаривай, – рычит она. – Ты ничего не знаешь. И сама ты – ничто. Бесполезное маленькое ничтожество, возомнившее, что имеет право так разговаривать с Солнцем!

Слёзы наворачиваются мне на глаза. Теперь я наконец понимаю одержимость Хорхе словами. В них есть сила. И они могут ранить. Очень больно.

Глава 4. Я разглядываю стеклянные фигурки, потому что больше мне нечем заняться

Стоило мне подумать, что хуже быть уже не может, как Кора проводила меня домой. Несмотря на всю неловкость ситуации, ей не хотелось рисковать, подвергая меня опасности снова оказаться в пасти у монстра. И вот мы стоим на извилистой грунтовой дороге перед лавкой моей семьи, и длинные стебли сорняка щекочут нам бёдра. Тёплый свет льётся из окон моего дома, и слышится заливистый смех.

Кора хмурит брови. Стрекот сверчков почти заглушает её мягкий голос:

– Они хоть заметили, что тебя нет?

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Но спасибо, что проводила.

Она какое-то время молча наблюдает за тем, как я нехотя подхожу к крыльцу, а после, не прощаясь, исчезает в лесу. Наверное, так лучше.

Дома мама и мой старший брат, Гомер, пересчитывают заработанное за день, в то время как мои младшие братья, Гэбриэль и Мак, гоняют мою взбешённую младшую сестру, Неллу, по всей лавке и до задних спален, а ещё один мой старший брат и сестра, Алек и Ирэна, болтают с отцом, смеясь над какой-то нелепой шуткой, которую они только что выдумали.

Когда я вхожу, все продолжают заниматься своими делами, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я плетусь к шкафу и достаю метлу. Её гладкая деревянная ручка легко ложится мне в ладонь. Именно с ней я практиковалась в фехтовании, когда мечтала стать Солнцем. Я не тренировалась уже два года. Целую вечность.

Лавируя между отцом, Алеком и Ирэной, я медленно подметаю осколки стекла, захватывая за компанию случайные паутинки и мелких зловредных жучков. Теперь я использую эту метлу строго по назначению. Как и положено ничтожеству. Именно так Кора меня назвала. Это всё, на что я способна? Средняя дочь рядового стекольщика? Очередная маленькая сельская девочка, чей лучший друг думает, что ей суждено доить коров до скончания дней? И которую нужно спасать от монстров?

– Даже не верится, что эта мелкая деревенская пигалица убила последнего из драконов, – неожиданно выпаливает позади меня Алек. Свеча мерцает у него за спиной, отбрасывая рыжие блики на его тёмно-каштановые волосы. – А Небесный всё равно выбрал другую девчонку!

Он указывает на статуэтку, которую мой отец упаковывает в коробку для покупателя. Молодая девочка поднимается на цыпочки, чтобы вонзить меч в грудь дракона. Крылья дракона взметнулись в страхе, почти переломив тонкие стволы сосен за ними. Я прежде не видела эту статуэтку, и эта девочка явно не одна из наших прошлых Солнц. Неужели отец правда отливает в стекле кого-то, кроме героев?

– Глупенький, это же Тэя Драконоборка. Она была нашим тринадцатым Солнцем, – утверждает Ирэна, моя шестнадцатилетняя сестра, хлопая Алека по спине. Позади неё отец отшагивает влево, чтобы неугомонные Нелла, Гэбриэль и Мак не сшибли его на бегу. Когда они проносятся мимо, он бросает раздражённый взгляд на меня, Алека и Ирэну.

– Да знаю я, знаю. А вот ты знаешь, кто был двенадцатым солнцем? – спрашивает Алек.

– Не-а.

Алек улыбается и тычет пальцем в статуэтку из жёлтого стекла, давно собирающую пыль на самой высокой полке лавки. Мальчик-подросток красуется перед зеркалом, напрягая мышцы. Ногой в ботинке он опирается на спину маленького мальчика, в то время как несколько девушек по близости посылают ему воздушные поцелуи.

– Милос Высокомерный. Когда его избрали, он так возгордился, что вместо спасения Солии сосредоточился на охмурении девушек и унижении детей. Легенды гласят, что Небесному пришлось вернуться из-за гор и назвать Тэю новым Солнцем вместо него.

Небесный вернулся, чтобы выбрать другое Солнце? Разве такое вообще возможно? И может ли это случиться снова?

– Ладно, вонючки! – громыхает папа. – Завязывайте с болтовнёй на сегодня, завтра нас ждёт напряжённый рабочий день. Все дуйте по кроватям!

В то время как старшие просто кивают и желают родителям спокойной ночи, младшенькие заводят шум и гам. Когда, наконец, все мои братья и сёстры отправляются по своим спальням, отец подходит ко мне и смахивает слизь с моего плеча.

– Наверное, капнуло с сосны, когда я в неё врезалась, – покашливая, проговорила я.

Отец пристально всматривается в меня своими тёмными глазами. Сейчас у них точно такой же оттенок, как и у медвежьей шерсти. Моё лицо вспыхивает, а его – расплывается в широкой улыбке. Он снимает маленький белый клычок с моего платья:

– Зубы нынче тоже с сосен падают?

Меня бросает в жар:

– Я вовсе не хотела связываться с монстром, я просто увидела Кору в лесу, а потом заблудилась и…

– Леда, – папа тянет меня за плечо и заводит в прохладную лавку. – Тебе стоит быть осторожнее, возможно, даже просить взрослых провожать тебя домой с наступлением темноты. – Я открываю рот, чтобы возразить, но он продолжает. – Я не хочу, чтобы самая классная из моих дочерей пострадала. – Он ерошит мне волосы. – А если бы на тебя напал не монстр, а разбойник? Всё могло закончиться гораздо хуже. Люди куда умнее любых монстров.

Я выпячиваю грудь вперёд:

– Хорхе однажды справился с разбойниками. И я бы тоже смогла.

– Хорхе? – отец сощуривает глаза. – А! Ты говоришь о мальчике, который случайно попал стрелой разбойнику в руку, а после целый час прятался в траве, пока Кора его не спасла?

– Он мне иначе рассказывал… – бормочу я.

– Ну ещё бы! Твой маленький приятель явно хотел произвести на тебя впечатление, – отец подмигивает мне.

– Фу, прекрати! – возмущаюсь я, яростно мотая головой. Папа смеётся надо мной.

– Ну а что? Я тоже привирал твоей маме о своих «победах» над разбойниками, когда мы были детьми, – он задумчиво потёр затылок. – М-да, давали они жару во времена нашего детства. Постоянно воровали любимые стекляшки отца. Хорошо, что сейчас у нас есть Кора, чтобы отпугивать их. Но это к делу не относится, Леда, пообещай мне держаться подальше от неприятностей.

Я смотрю на папину лохматую бороду, на его большой немного глуповатый рот, вечно словно растянутый в улыбке, и не могу не кивнуть:

– Хорошо, я обещ…

Из кухни доносится стон. По моим губам пробегает дрожь. Звук такой, как будто… кому-то очень больно. Я замечаю страх в папиных глазах. Что-то происходит. Что-то плохое. Вместе мы тихонько крадёмся к кухне и осторожно заворачиваем за угол. Трое грозных мужчин сгоняют моих напуганных родных в угол. Самый крупный из них – судя по всему, главарь, – с растрёпанными чёрными кудрями и загорелой кожей, безумно ухмыляясь, поглаживает свой кинжал. Мама, трясясь от страха, сжимает в руках начищенный до блеска набор эвинского столового серебра. Эти приборы – с изящными ручками из полированной слоновой кости и украшенные искусной гравировкой с изображениями шумного города и сияющих солнц – без сомнения, самое прекрасное, что есть у нашей семьи.

Главарь выхватывает набор из маминых рук:

– Это барахло лучшее, что у вас есть? Жалкое зрелище!

Лицо моего отца такое безучастное, словно он в миллионный раз наблюдает, как разбойники грабят нашу семью. Половица предательски скрипит под его огромной ступнёй, заставляя разбойников обернуться. Они сразу замечают папин внушительный живот, выступающий из-за дверного проёма, и их глаза вспыхивают недобрым огнём.

– Ну входи, здоровяк! – кричит один из них.

Мороз пробегает у меня по коже, когда отец, обменявшись со мной взглядом, одними губами произносит: «Кора». Я киваю, стараясь сдержать дрожь в руках. Кора поступит правильно. Она защитит нас. Не может не защитить. Отец входит на кухню и закрывает за собой дверь. Впервые в жизни я благодарна, что никто меня не заметил.

Я проскальзываю в нашу с сёстрами спальню. Вспомнив старую привычку, я распахиваю окно, но на подоконнике теряю равновесие и с глухим «ауч» мешком вываливаюсь на грязную землю. Тяжело вздохнув, я закатываю глаза. Слишком много времени прошло с тех пор, как я в последний раз выпрыгивала из окна. Выждав, пока отступит головокружение, я медленно поднимаюсь на ноги.

Кругом трава, грязь грунтовых дорог да звёздное небо над головой. По правую руку от меня лес, отделяющий ферму Хорхе от Валенда. Домик Коры и её бабушки должен быть где-то там. Я срываюсь с места и бегу так быстро, как даже и не подозревала, что умею.

Отыскав домик Коры, я, как безумная, озираюсь по сторонам в надежде, что знакомая голубая прядка промелькнёт где-то поблизости. Но вокруг только неподвижная трава, из звуков – тревожные клики птиц, а из запахов – густой аромат диких цветов. Тонкие, словно бумага, листья ранят мои обнажённые руки, когда я пробираюсь сквозь заросли. Где же она? Пожалуйста, только не говорите, что спряталась и читает. Ну, пожалуйста…

– Что я говорила о ночных прогулках в лесу? – язвительно интересуется Кора, привалившись спиной к чёрному стволу высокого дерева. Разумеется, в руках она держит небольшую книгу.

– Кора, у меня дома разбойники! – задыхающейся скороговоркой выплёвываю я.

– Разбойники? – ухмыляется она, шурша страницами. – Не придумывай. На нас годами никто не нападал. Разбойники обходят Валенд стороной.

– Но они в моём доме прямо сейчас, – сквозь зубы отвечаю я. – Так что, похоже, больше не обходят.

Кора закатывает глаза:

– Серьёзно? Я должна поверить тебе на слово, вот так, без доказательств, и всю ночь потратить на поиски этих «разбойников»?

– Можешь мне не верить, только прошу, нам нужно идти, пока они не навредили моей семье!

– Ты… – начинает Кора, как вдруг ночную тишину разрывает громкий треск. Он доносится откуда-то позади, из-за пределов зловещего леса. Мы обе оборачиваемся в сторону деревни.

– Нет. – Холодный пот проступает на моём лбу. Я трясу головой, не в силах поверить в происходящее. Это просто невозможно. Не здесь. Не сейчас.

На краю тёмной массы леса вспыхивает яркий оранжевый огонёк. Прыгая от дома к дому и вскидывая туманные серые руки к небесам, он танцует и кружится по улицам Валенда. Даже на таком отдалении его тёплые прикосновения согревают мою кожу, а дымные пальцы щекочут ноздри. Он обнимает соломенные крыши и ныряет в полевые цветы, разливаясь оранжево-красным морем. Валенд тонет. Нет, он сгорает. Потому что это пожар. Валенд охвачен пожаром.

Глава 5. Пожар

В голове не укладывается. Разбойники – воришки. Они – не поджигатели. Зачем им сжигать наши вещи, если гораздо выгоднее их продавать? Однако вот оно пламя, пляшет у самой кромки леса. Я стискиваю кулаки. Не важно, как они поступают обычно. Сейчас они собираются уничтожить Валенд, и я не могу бездействовать.

– Кора! – кричу я. – Бежим! Скорее!

Она стоит – не шелохнётся. Словно вросла в землю. Только ветер играет её голубой прядкой.

– Ау! – я машу ладонью у неё под самым носом. – Они сжигают нашу деревню. Нужно поторопиться! – Кора смотрит вперёд невидящим взглядом. – Эй, твоё время пришло! Ты готовилась к этому два года. Пора спасать мир!

Мои слова её совсем не вдохновляют. Я оглядываюсь на пожар. Пламя, охватившее деревню, растёт с каждой секундой. У меня просто нет времени сюсюкаться с Корой, я встряхиваю её за плечи:

– Ну же, давай! Спаси Валенд!

Её тело обмякает в моих руках, его бьёт крупная дрожь. Я разжимаю ладони и в ужасе отшатываюсь назад. Она не собирается спасать деревню. Равно как и мою семью. Придётся справляться самой.

Со всех ног я бросаюсь навстречу огню: чем ближе к деревне, тем шире марево пожара. Задыхаясь от дыма и отчаяния, я замираю на окраине Валенда.

Всё, что я так любила, гибнет у меня на глазах. Дома и магазины, знакомые мне с ранних лет, рушатся в огне. Пожар гудит, словно в насмешку над разбегающимися в разные стороны жителями, зовущими Кору. Разбойников уже не трое, их теперь десятки. С кривыми ухмылками, в рваной одежде и с мешками награбленного на плечах, они выпрыгивают из окон домов, топорами снося за собой подточенные пламенем стены, словно это жалкая паутина. Обвешанные ножами с ног до головы, они седлают чёрных лосей; их лица покрывают многочисленные шрамы. Откуда их столько?! И откуда у них так много оружия?

Прямо на меня летит разбойник верхом на лосе и с кинжалом наголо. Я успеваю отскочить в сторону, но лезвие всё же задевает мою руку. Я шиплю от боли, глядя ему вслед. Он вспорол мой рукав, лишь слегка поцарапав кожу. Промедли я всего одно мгновение… он мог бы меня убить. От этой мысли меня бросает в дрожь. Они сюда не играть пришли. Мне стоит найти оружие, и быстро.

Неподалёку какая-то разбойница привязывает свою лосиху к дереву. Ухмыляясь, она вынимает из ножен изогнутый клинок и ступает на крыльцо ближайшего дома. Не мешкая ни секунды, трясущимися пальцами я хватаю под ногами увесистый булыжник. Кряхтя от натуги, я едва не роняю его, но всё же рывком поднимаю над головой и швыряю. В последний момент девушка успевает увернуться, но запинается на каменных ступеньках и крепко прикладывается затылком о землю.

От неожиданности я вздрагиваю и медленно подкрадываюсь к разбойнице. Она лежит без сознания, её спутанные каштановые кудри разметались по тропинке.

– Извини, бандитка, – бормочу я, и забираю её меч.

Его серебряный клинок загибается внутрь словно гак[1], по лезвию пляшут блики огня. По всей длине выгравированы леса, окружающие Солию, и приютившиеся в них деревеньки. Потрясающей красоты оружие. Я наклоняюсь, чтобы подобрать ножны, пристёгиваю их к ремню поверх платья и вкладываю внутрь меч.

Теперь, когда мне есть чем себя защитить, я бегу к нашему дому. Каким-то чудом в окружающем дыму я узнаю нашу вывеску, правда, она сильно покосилась и большой кусок дерева откололся. К счастью, над лавкой не поднимается дым, хотя она и выглядит изрядно потрёпанной.

Порыв ветра распахивает передо мной дверь, и я окидываю взглядом открывшийся беспорядок. Пол усыпан осколками стекла, у прилавка валяются несколько монет, оставленных разбойниками. Всё, над чем папа с Гомером трудились часами, пропало. Мои кулаки непроизвольно сжимаются. Во мне закипает ярость, но прежде всего я должна разыскать своих родных. Я захожу внутрь. Стекло неприятно хрустит под моими сандалиями, и где-то в животе начинает шевелиться тугой липкий комок страха.

– Папочка! Мамочка! – зову я, но никто не отвечает. Вдруг я слышу рыдания. Слабые, тихие всхлипывания доносятся откуда-то из задней части лавки. Должно быть, из кухни. Там я в последний раз видела свою семью, когда разбойники сгоняли их в угол. Сердце колотится так громко, будто копыта лося выстукивают по камням, трясущиеся руки плетьми повисли вдоль тела. К горлу подступает тошнота, когда я замечаю пятна крови на полу.