Из пустого в порожнее

Сергей призадумался.

— Не знаю, не обращал внимания.

Егор тоже не нашёлся с ответом. Ксюша-то засекла разницу потому, что хорошо помнила, как дела обстояли перед её возвращением в Пустой мир. А здешние жители, вероятно, не заметили перемен, потому что те происходили постепенно. Ещё Ксюша видела, что многие из тех, кто теперь использовал лошадей, — люди, ранее не уличённые ни в излишнем богатстве, ни в показушничестве. Кажется, повозочные чары тоже начали подводить, пришлось заменять их живыми скакунами. Ладно, возвращаемся к обязанностям гида.

— В Стратимграде примерно полмиллиона человек. А самому городу больше тысячи лет.

— Одна тысяча сто семьдесят три года, — конкретизировал Егор. В ответ на насмешливо-удивлённый взгляд бывшей невесты он ухмыльнулся: — Я подготовился.

— Ты ж мой подготовленный! Давай сам всё будешь рассказывать, а мы с папой, если что, тебя поправим.

— Не-не-не, знаю я эту петрушку! Будешь сам рассказывать, тебя обязательно начнут перебивать, исправлять, дополнять.

— Цифры уточнять.

— Вот-вот! Я уж лучше послушаю.

— И сам время от времени поперебиваешь.

— Но согласись, по делу ведь. И культурно, без наездов.

— Ты ж мой культурный!

Они шли по той части города, которую можно было окрестить спальным районом. Здесь стояли в основном жилые дома, попадались небольшие лавочки, торгующие едой и бытовой всячиной. Не имеющая познаний в строительстве Галя сказала бы, что дома каменные, двухэтажные и разноцветные. Цвета впрямь были разные, но не кричащие, а спокойные — кремовый, персиковый, бледно-голубой, розоватый…

Дороги и тротуары были ровные, плитку и брусчатку как будто укладывали по линейке. Непонятно куда девался снег — он падал прямо сейчас, оседал на крышах, на ветках растущих вдоль дорог деревьев, ложился на землю. Но всё это тонюсеньким слоем, который не увеличивался, и Галя почему-то была уверена, что ему вообще позволено оставаться лишь для создания зимнего настроения.

Ощущение холода усиливалось из-за влажности воздуха. В родных краях Гали не было моря, но она видела его, когда родители возили её в Петербург или на юг. Она влюбилась в море с первого взгляда. Оно зачаровывало Галю, притягивало, она его обожала и чувствовала. Она ни капли не сомневалась, что Стратимград стоит на море.

— Да, город одним боком упирается в море, — подтвердила Ксюша. — У нас и порт есть, и пляжи.

— А далеко отсюда? Мы можем дойти? Посмотреть очень хочется.

— Раз хочется — дойдём, — улыбнулся Сергей.

Если в «спальном районе» наблюдался некий единый стиль, то в других частях Стратимграда с этим было сложнее. Строили здесь по тому же принципу, по которому одевались — кто во что горазд. Деревянные терема с резными наличниками и коньками соседствовали с серыми семиэтажками, замками средневекового вида и мини-дворцами, напоминающими о восточных сказках.

На многих зданиях и на кое-где вывешенных флагах можно было увидеть образ женщины-птицы, чаще всего она выходила из воды или летела над волной.

— Это Алконост? — Теперь название не казалось Стасу смешным.

Ксюша покачала головой.

— Нет, это Стратим — праматерь всех птиц. Считается, что она живёт на море и защищает от напастей всех, над кем раскрывает свои крылья.

Галя уцепилась за слово «считается».

— Так она настоящая или мифологическая?

— Скорее всего — вымершая.

— Первые люди, которые пришли сюда и основали город, видели её, об этом есть много упоминаний, — опять дополнил Егор. — Но уже лет восемьсот, а то и тысячу Стратим не показывалась.

— Может, перебралась в другие края? — Галя не обвинила бы за желание жить на морях потеплее.

— Может. Но ни один наш путешественник, побывавший в дальних землях, не видел там её и не слышал о ней.

— У вас и путешественники есть?

— Почему бы им не быть?

— Действительно. Извини.

— Не переживай, — мягко сказала Ксюша. — Если копнуть поглубже, то в нашем мире люди правда путешествуют меньше, чем в вашем. За счёт дороги. Вам, чтобы попасть из пункта А в пункт Б, надо так или иначе преодолеть это расстояние — на машине, на поезде, на корабле или самолёте, да хоть на велосипеде или верблюде. А у нас на большие расстояния чаще всего перемещаются с помощью магии. Можно сказать, телепортируются. Щёлк — и ты уже в другом полушарии.

— Удобно.

— Но неинтересно, — хмыкнул Егор. — Лично мне нравится видеть всё, что по дороге.

— Ага, — маленькое междометие в исполнении Ксюши было переполнено скептицизмом, — это потому, что дорога у тебя лёгкая, быстрая и зрелищная. Если б нужно было час стоять в переполненном автобусе или двое суток трястись в плацкартном вагоне с непрерывно дубасящим кондиционером, тебе бы это понравилось куда меньше.

— Про автобусы ты, помню, рассказывала. А что такое плацкартный вагон и кондиционер?

Они шли помедленнее, чем Стас и Галя ожидали изначально, — гости не учли особенностей рельефа. Подъёмы сменялись склонами, многие улицы петляли, а некоторые словно задались целью сбежать в горы.

Галя с любопытством глазела на вывески и таблички. Буквы казались знакомыми, но прочитать слова решительно не получалось. Это, наверное, нечто типа старославянского или древнерусского.

— Здесь у каждого… в смысле, почти у каждого человека какие-то конкретные магические способности, или можно прочитать заклинание и наколдовать что угодно?

Ксюша решила, что лучше ей самой ответить Гале, потому что папа или Егор могут застопориться из-за боязни задеть. Хотя уж они-то должны были уяснить, что задеть Ксюшу давно уже непросто.

— Да, волшебные способности есть у каждого не пустого, и каждый не пустой может что-нибудь — не что угодно, но что-нибудь — наколдовать заклинением. Только с заклинаниями всё сложно, нужно правильно сочетать слова, правильно выбрать время, подобрать сопроводительный ритуал. Общим принципам детей учат в школах, а потом, когда человек выбирает ремесло, он учится у старших мастеров специфическим, так сказать, профессиональным заклинаниям.

— Круто! — выдохнул Стас. — А что наколдовать можно?

— Если хорошо освоишь мастерство, то почти всё. Но некоторые вещи даже с магией нельзя — например, старость отменить или из мёртвых воскресить.

— Всё равно круто!

На улице было много народу, кто-то спешил по делам, кто-то, вальяжно прогуливался, кто-то болтал с друзьями, пристроившись в удобном местечке. Речь стратимградцев, как одежда и постройки, тоже была мешаниной — коктейлем из давних и новых слов, современных и устаревших выражений, классики и сленга.

Галя поражалась: практически каждый, кого она сейчас видит, практически каждый, кто проходит мимо неё, обладает магической силой, способен сделать то, что не может объяснить наука. То, что для Гали — чудо из чудес, для этого человека — обыденность, рутина.

У Стаса созрел ещё вопрос:

— А много таких, как ты? Я не в том смысле, что таких, которые без магии, а… прости, как-то неудачно ляпнул.

— Ничего.

— В общем, я хотел спросить: много тех, кто пошли учиться в наш мир?

— Я была одной из первых. Тогда вместе со мной ушли ещё десять человек. Сейчас, насколько знаю, таких почти двести. — Ксюша посмотрела на отца, мол, поправь, если что не так, но Сергей кивнул. — А из нашей первой десятки большинство не выдержали жизни без волшебства и вернулись, недоучившись. Зато другие поступили в университеты — кто сразу, кто после колледжа или техникума. Наверно, вернутся домой на зимних каникулах.

— Как вы умудрились поступить куда-то без документов? — недоумевала Галя. — Или вам паспорта с аттестатами наколдовали?

— У нас тут наколдовывать что-то для вашего мира бессмысленно. В нём нет волшебства, там ни заклинания не действуют, ни способности; и то, что создано магией здесь, там превращается обратно в то, чем было до колдовства. У нас есть люди, которые шныряют туда-сюда. Некоторые уже настоящие специалисты по Пустому миру, завели знакомства, связи. Нам и документы помогли получить, и освоиться поначалу, денег на первое время дали. Там своя схема расчёта, не буду вас ею грузить.

«Какой бы ни была эта схема, одно дело, когда ей надо сработать для двухсот человек, а другое — для десяти тысяч. Или даже для пятидесяти тысяч». Замечание Галя оставила при себе. Наверное, пора менять тему

— Значит, из нашего мира в ваш можно переместиться только зимой?

— Ещё поздней осенью и ранней весной. В общем, когда идёт снег. Бывают, конечно, погодные аномалии — снег летом. Но это и само-то по себе обалдеть как редко, а чтобы совпало с днём, когда возможен переход, — вроде такого за тысячу лет ни разу не случалось. Правда, есть прорывы. Непредсказуемые, не зависящие от снега и очень-очень недолгие. Это действует только в одном направлении — из вашего мира в наш, наоборот не происходит, у нас стоит защита. А у вас может приключиться такая неприятность. Думаете, просто так в ваших лесах время от времени пропадают люди, чаще, чем в среднем по стране?

— Погоди. «Наши» — это в смысле не леса нашего мира, а леса нашей области?

— Больше даже Белозерского и соседних районов. Егор, помоги объяснить!

— Наши миры могут соприкоснуться не везде, а только в определённых точках. Даже не точках, а пятнах. Сколько этих пятен, мы точно не знаем. Одно — здесь у нас и там у вас. Нам известно ещё про два в нашем мире, одно далеко на западе, другое — ещё дальше на юго-востоке. Скорее, всего, пятен больше. Но их не очень-то рвутся исследовать, потому непонятно толком, ведут они в ваш мир или какой-то другой.

— Скорее всего, в ваш. Я читала легенды и мифы разных народов Пустого мира. У некоторых западных и юго-восточных народов есть рассказы о созданиях, очень напоминающих обитателей нашего мира примерно в тех же географических широтах.

Время летело быстро. Они осмотрели несколько районов, пару раз остановились перекусить. Когда добрались до окраины, Галя подивилась: ей казалось, что город непременно должен быть окружён стеной, но ничего подобного — постройки просто редели, редели и заканчивались.

— Стены ни к чему, — гордо сообщил Егор, — Стратимград защищён волшебством.

— Вокруг города мощное защитное магическое поле, — переформулировала Ксюша, полагая, что гостям так будет понятнее.

Утро давно сменилось днём, а теперь и день стал превращаться в вечер. Темнело быстро, но они успели добраться до моря, пока ещё хватало света для любования пейзажем. Море было серое, под стать небу, у берегов его покрывал лёд, который дальше трескался, а ещё дальше попросту заканчивался. Галя счастливо вдохнула полной грудью холодный, влажный, пропитанный солью воздух. Лёгким и горлу не очень понравилось, но счастья это не уменьшило.

В небе, серость которого начал понемногу золотить предстоящий закат, появилась стая чёрных птиц. То есть Стас и Галя сперва подумали, что это птицы, но почти сразу поняли, что для птиц создания слишком крупные, вдобавок, вскоре можно было разглядеть руки и человеческие головы.

— Алконосты? — спросил Стас.

— Нет, — сказала Ксюша, — у алконостов оперение светлое. А у этих тёмное, это сирины.

— Те, которые пророчат беды?

— Иногда. Вообще-то, они не только этим занимаются, так что не надо судить предвзято. Сирины не плохие, хотя иногда и депрессивные.

Они так засмотрелись на относительно далёких сиринов, что не заметили того, точнее, ту, что летала рядом, пока она не приземлилась на прибрежные камни в нескольких метрах от «туристической группы». У неё были жгуче-чёрные перья и очень красивое, но почему-то именно этим настораживающее лицо, бледное и грустное. Секунд пять она смотрела на группу большими немигающими глазами, а потом вдруг издала истошный вопль.

— ПогУбите! ПогУбите, всех нас погУбите!!! — закричала она. — Мерзавцы, ох, мерзавцы! Из-за вас и мы пострадаем! — Она поднялась в воздух, неестественно быстро набрав скорость, пролетела над головами недоумевающих людей и унеслась прочь.

Галя кашлянула.

— Я не эксперт, но сдаётся мне, что это не депрессия, а истерия. Они часто так психуют?

Ксюша медленно покачала головой, недоумённо посмотрела на Сергея и Егора. Те были удивлены не меньше неё.

Глава 7

На берегу они были не одни, сирин кричала, что они всех погубят, при большом количестве свидетелей. Ксюша не удивилась, когда не следующее утро к ней домой пришли стражники и велели идти с ними, лишь обрадовалась, что не потребовали Стаса и Галю. Помирать, так с музыкой, решила Ксюша, оделась понаряднее, причесалась позамысловатее и надушилась посильнее.

Людмила спорила со стражниками, грозила страшными последствиями и собралась посылать Андрюшку за Сергеем.

— Не надо, мама. Всё будет хорошо, я скоро вернулась. — Ксюша поглядела на обоих стражников. — Да?

Их такие разные лица сделались одинаково непроницаемыми.

— Идёмте, — произнёс один бесцветным голосом.

Никому из родных пойти с ней не позволили. Ксюшу препроводили в городскую управу, это было странно. Но спасибо, что не в тюрьму. Стражники провели её через чёрный ход, все трое поднялись на второй этаж и зашли в просторный кабинет.

— Ксения Сергеевна, здравствуйте! — поприветствовал мужчина лет тридцати с маленькими голубыми глазами и острым носом. — Благодарствую, что пришли.

«Да у меня выбора не было», — подумала Ксюша, но вслух, естественно, произносить этого не стала. Мужчину она знала. Он был одним из помощников городского головы. Вспомнить бы имя. Кондрат? Кирилл? Константин? С отчеством вовсе полная засада — ни единой версии.

— Спасибо, что пригласили.

Голубые глаза сузились в адрес стражников, стоявших позади Ксюши.

— Вас не обидели, Ксения Сергеевна?

— Что Вы, всё было исключительно культурно.

— Свободны.

Ксюша и не понадеялась, что это относится к ней.

За стражниками закрылась дверь, послышались удаляющиеся шаги.

— Не сердитесь, что Вас так неожиданно призвали, Ксения Сергеевна.

«Третий раз по имени-отчеству называет. К чему бы это?»

— Я не сержусь, я растерялась и, честно скажу, поначалу испугалась.

— Надеюсь, теперь успокоились?

— Капельку, но в себя ещё не пришла. — Преувеличить свою беспомощность в данном случае не повредит.

— Ускоряйте процесс, Ксения Сергеевна, Вы нам нужны в твёрдом уме.

— Для чего?

— Для консультации.

«Вот те раз!»