Звездунец

– Во-во! Не ругайтесь на моего Славу – он у меня ух! Даже с непрокрашенной межресничкой Пентагон нагнет, но это не точно. Хвалите нас, что Эда с Илоной в просмотрах догоняем!

– Ишь как зазвездились, звездули мои! – Дмитрий Алексеевич сладенько заулыбался и вспомнил, зачем вообще сюда пришел: – Самое время начать разучивать какую-нибудь песенку. Про творческое соревнование помним? Шпагат кто-нибудь умеет делать? Расшпагатимся на припеве!

Настроение тотчас испортилось. Слава отставил ноутбук на кровать и вытолкал менеджера из нашего домика, увещевая:

– Мы что-нибудь придумаем. Но лучше без вас. Не особо хочу расшпагачиваться на припеве.

– Знаю я, что вы придумаете! На каком рейсе быстрее свалить! – не поверил он в наши благие намерения.

А свалить уже действительно хотелось. Разлука с Эдиком уже не выглядела таким страшным делом в сравнении с этими ежедневными нервами. Но на самом деле это была минутная слабость – нельзя сдаваться так сразу, потом всю жизнь будешь жалеть, что не хватило характера остаться в этом раю подольше. Вот Славу и раньше нельзя было обвинить в избытке боевого запала – а теперь, когда ему маячило клоунадничать на сцене, он совсем перестал разговаривать.

– Слав, ну Слав, – убеждала я, по-щенячьи заглядывая снизу ему в глаза. – Давай хоть что-нибудь изобразим? Споем, чтобы от нас отстали.

– Споем? – он после долгой паузы все же подал голос. – Света, я реально не умею петь.

– Я как будто умею, – помрачнела я. – А Эдик в хоре пел…

– А Тоня музыкалку по классу вокала окончила, – угрюмо завершил он. – Мы уже на их фоне опозоримся. Это если не считать, что там профессиональных певцов треть участников. Что еще ты не умеешь?

Я припомнила:

– Я в танцевальный кружок в институте ходила. На трех концертах выступала – правда в заднем ряду стояла, но руководитель на меня сильно не ругался.

– Блестяще, – непонятно чему обрадовался Слава. – Сойдет. Короче, ты будешь танцевать, а я музыку подберу и хлопать буду громче всех.

– Хочешь, чтобы я одна позорилась? – догадалась я.

– Именно. А есть другие варианты? Я танцами не занимался, песни в ду́ше под нос не мычал, даже на институтские концерты зрителем не приходил – настолько всегда был далек от любых проявлений художественной самодеятельности. Из моего безоблачного антитворческого детства можно припомнить полгода в кружке занимательной математики, три месяца чудес физики, отбитый молотком палец на уроке труда, понемногу всякая азиатская борьба – с пацанами за компанию бегал. А, ну да, мы как раз после тренировок в пятом классе доставали очкастых скрипачей – они очень смешно пугались, когда на них из темноты тупые дзюдоисты выпрыгивали. Один от страха мне футляром в лицо зарядил – три шва наложили, шрам на брови остался. Я тогда перевоспитался, бросил дзюдо и записался на карате. Нужно еще что-то добавлять о моей любви к искусству?

– Здорово! Покажи! – я решила, что где-то здесь надо искать выход.

– Отбитый палец или шрам? – не понял он.

– Да забудь ты о своих шрамах, школьный хулиган! Карате это свое покажи!

Слава прищурился:

– Света, ты предлагаешь мне на сцене тебя избить? Нет, мне-то все равно, но как-то перед твоими двумя фанатами неловко.

Путем долгих споров мы все-таки сформировали общую концепцию. Она была ужасна, но содержала неоспоримое преимущество: такого другие участники точно не учудят, поэтому позориться мы будем сами по себе, а не в сравнении. После этого Слава подошел к двери, распахнул и вздрогнул:

– Дмитрий Алексеевич, вы меня пугаете. Все два часа здесь торчали?

– А куда мне деваться? – менеджер юркнул под его рукой обратно в бунгало. – Как только вас с шоу уволят, мне тут тоже делать будет нечего.

Слава как раз и собирался его позвать, а теперь перешел к теме дня:

– Значит, вы и так все слышали, пересказывать не нужно. Что думаете?

Мужчина болезненно потер лысинку на голове:

– Думаю, что вы разорите меня на реквизите. Где все необходимое взять?

– Уж возьмите где-нибудь! – принялась и я уговаривать. – Для красоты картинки очень нужны парики – длинные черные волосы, на старинный китайский манер собранные сверху заколками. Без них совсем не то будет!

– Да, и одежда, – подсказал Слава. – Мужское и женское платье.

Менеджеру не нравилась затея все сильнее:

– Знаешь, мужские платья сейчас настолько не в моде, что наше шоу могут прикрыть.

– Да я про исторические костюмы говорю. Ханьфу какое-нибудь, или ханбок.

Дмитрий Алексеевич с озадаченным видом упал на кровать и вздохнул:

– Хань-фу на тебя, Вячеслав Сергеевич. Ты же понимаешь, что у нас бюджет ограничен? Вы тут только для массовки – у вас ни спонсоров, ни поклонников. Белые халаты сойдут?

– Хоть черные, – смилостивился мой напарник. – Только не халаты, а ханьфу.

– Да в чем разница-то?! – менеджер снова начал раздражаться.

– В скорости слива ваших персональных данных в спамерские базы.

– Чего?! Ты снова угрожаешь?

Очередная многозначительная пауза и тот же ответ:

– Нет. Как вы могли такое подумать?

– Ладно, – отмахнулся Дмитрий Алексеевич. – Пойду по костюмерным побираться – авось кто сжалится. Но это вряд ли, поэтому начну шерстить местные магазины. Зачем мне спать, действительно? Дома высплюсь, когда меня уволят.

Он убежал выполнять свою работу, а я тронула Славу за плечо и попросила:

– Не тирань ты его, он самый настоящий лапочка. Очень старается.

– Да, я вижу, – согласился парень. – Ты ведь понимаешь, что мы после первого тура и вылетим? Но не хочется, чтобы Тоня решила, что я даже не пытался. Тебе не кажется, что мы ради любимых свою природу ломаем?

– Кажется, – согласилась я без труда. – Но за что еще в этой жизни бороться, если не за любовь?

Он зевнул и поплелся на террасу – тамошний вид стоил всех жертв. Проговорил тихо, уже открывая большие створки во всю стену:

– Странно как-то. Когда мы с Тоней познакомились, все с первого дня стало легко и прозрачно: не притирались, не искали точки соприкосновения, не ломались и не играли роли – просто были вместе и радовались. Сначала изменилась она – стало сложнее. Но проблема была не в ней, а в том, что я будто превратился в якорь, который ей только мешает. Теперь меняюсь я – как будто собираюсь стать для нее вторым Эдом Модестиным. Эта «Битва за любовь» так залакирована, что и саму любовь хрен нащупаешь. За что воюем-то? За слой мутного трэша под блестками? Или за право продолжать их тормозить?

Вот в этом весь он – угрюмый пессимист, сам себе на уме. Ему уже, видите ли, даже любовь – не самый ценный приз! Ну да, наши вторые половины от популярности изменились, но они не могли совсем не измениться. И мы действительно не сумеем так же сиять рядом с ними. Но не отказываться же от них только по этой причине.

Глава 5

Мы тренировались постоянно – и так слишком поздно спохватились. Вечером Слава ушел в душ, а я вспомнила о необходимости записывать стримы. Поскольку мой хмурый напарник вряд ли на прямые эфиры в интернете согласится, я решила хоть что-то тянуть за нас обоих – авось зачтется. Дмитрий Алексеевич подробно объяснил, что делать, но не открыл главного: о чем вообще говорить? Другие звезды давали советы по стилю, макияжу, питанию и фитнесу, кто-то просто рассказывал о своем дне, пел или танцевал. Но им сложнее – их-то на самом деле смотрят! А я могла нести какую угодно чушь, не опасаясь критики.

Настроила камеру, показала наше бунгало, долго восхищалась видом заката, отраженного в море. Видимо, покрасневшая лазурь была настолько впечатляющим зрелищем, что через пятнадцать минут к моему каналу подключилось целых три зрительницы. Я поначалу заволновалась, но ничего ужасного не происходило: наоборот, стало чуть проще, когда они начали спрашивать о том, как нас здесь кормят и почему я все еще не являюсь обладательницей золотистого загара. Вопрос, как две выскочки прорвались на самое масштабное реалити-шоу года, я проигнорировала. Зато даже эти трое смогли сцепиться и организовать мини-ругань: назвавшая нас «ничтожествами» мигом прохватила неотразимый аргумент: «Сперва сама добейся!» Третья ничью сторону занимать не стала, а поинтересовалась у меня секретами настолько естественного макияжа.

Ну вот и тема! Я деловито объясняла:

– В общем, у нас тут нет личных визажистов. Местная девушка прибегает и помогает перед съемками. Разгадка такого натурального мейкапа в том, что сегодня она не забегала… а я вообще не додумалась косметику прихватить.

Первая комментаторша тут же сменила русло своего негодования, написав: «Оно и заметно! Я лучше выгляжу, чем Лана Утянина! Кто ты вообще такая?». Вторая снова к ней прицепилась резонным: «Так скидывай фото – заценим! А то все вы на словах красотки, а на деле – диваны воронежские!» В общем, компания у нас подобралась душевная и самодостаточная: тут у нас и ведущий, и раздраженная оппозиция, и равнодушные, и те, кому просто надо до кого-нибудь докопаться. Купленных отзывов только не хватает – Дмитрий Алексеевич обещал, что организует, когда меня будет смотреть больше десяти человек.

Перед моим лицом на изображении мелькнула рука – Слава уже вышел из душа и поставил на столик высокий стакан с ананасовым соком. Я благодарно кивнула и показала пальцем на экран, предупреждая, что подключена к прямому эфиру. Русло комментариев тотчас изменилось:

«Ой, это Вдовин?»

– А кто же еще? – с улыбкой ответила я. – Мы ведь самая настоящая любящая пара!

«Пусть тоже покажется! Такой хорошенький!» – с кучей сердечек после восклицательного знака.

«Что он в тебе нашел, дура крашеная?» – с кучей блюющих смайликов после вопросительного.

Слава показываться не собирался, но наклонился немного ко мне – в камеру только часть голого плеча попала и прошептал:

– Арбайтен не ждет.

Видимо, девчонки решили, что застали кадр из романтической сцены. Я писк даже в буквах расслышала:

«Как мило!»

Пришлось быстро попрощаться: я широко улыбнулась и поблагодарила всю троицу за присутствие и активное участие, попросила подписаться на мой канал. Таким образом, с учетом мамы и папы у меня было бы уже целых пять подписчиков, но маме и папе я так и не смогла объяснить, как подписаться на мой канал. Закончила стрим, порадовавшись, что первый блин оказался не таким комом, каким мог бы.

Слава уже напялил на влажное тело футболку и был готов пахать на общий результат – я очень благодарна ему, что не всегда артачится и в самых важных пунктах демонстрирует чудеса ответственности. Начало номера мы уже неплохо выстроили и почти отрепетировали – выглядело сносно. Реквизитных мечей у нас пока не было, но менеджер принес нам две палки для тренировок. Восприятие будет очень сильно зависеть от музыки, и этот вопрос мы закрыли на сто процентов. Кто-то из приятелей Славы смикшировал нам мелодии, добавив в начало ударных для напряжения, середину смягчил для перехода боя на танец, а в конце снова усилил накал, но уже в мажорном, а не минорном ключе. Нам бы еще соответствовать такой отличной музыке – всех бы порвали.

Сейчас занимались без саундтрека, надо было отшлифовать детали и придумать нормальную середину. Идея какой-то магической борьбы с переходом в романтический танец в задумке выглядела намного интереснее, чем на практике. Скрещиваем «мечи», отступаем, другой удар уже по косой – Слава отклоняется, я выбрасываю вперед руку, сложив пальцы в подобие колдовского жеста – из моей ладони полетят привязанные струйки новогоднего дождика или чего-нибудь, что нашему менеджеру удастся достать. Удар как будто прилетает Славе в плечо – он падает на руки, теряет меч, но с разворотом поднимается и бьет меня ногой: в смысле проводит ногой над моим отклонившимся телом. На мой вкус, это самый красивый момент из нашего номера. Но партнеру постоянно что-то не нравилось:

– Свет, отклоняйся сильнее. Или не ори, если я тебя в нос ударю. Учти, что у ханьфу длинный подол – ткань пройдется по твоему лицу.

– Ладно, попробую, – я уже вспотела и сдувала запутавшиеся пряди с раскрасневшегося лица.

Теперь очередь Славы для «магического удара»: одну руку он полукругом ведет снизу, вторую – сверху, соединяет перед грудью, открытые ладони прижаты запястьями горизонтально, делает резкий толчок вперед. Я должна красиво дернуться, взмахнуть руками, развернуться и рухнуть спиной в его руки. Первые пару раз он меня ловил очень больно, но потом мы приспособились – я уже почти не боялась падать.

До этого места мы все придумали более-менее складно, а дальше бой должен был перерасти в танец – и мы никак не могли согласовать шаги, перебрали уже кучу движений, но все они смотрелись нелепо.

– Света, я танцевать не умею, – уже в который раз напомнил парень. – Могу руки положить куда надо, в самом крайнем случае шагнуть один раз в сторону. Потому ты танцуй, а я постараюсь хотя бы не стоять столбом.

Вот в этом и была загвоздка – какой же танец, если только девушка вокруг извивается, а другой изображает, что он не совсем столб?

– Может, что-то типа танго? – я подкинула очередную идею. – Шаг назад, вперед, прижимаемся друг к другу, я сползаю вниз по тебе, потом вверх, потом вниз…

Показала, как это должно выглядеть. Слава некоторое время терпел, затем вернулся к привычной критике:

– Ты силой трения решила победить? Дерзай. Ты не первая, кто этим путем в шоу-бизнес идет.

Он намекал, что получилось слишком эротично? Да нам уже как угодно сойдет! Ладно, один раз вниз, возвращаюсь к его лицу, он перехватывает меня за талию – и хватит пару раз покружиться вместе. Но через несколько минут из меня вырвалось раздражение:

– Да шевели ты бедрами, Слав! Ну почему как бить – так ты расслабленный и живой, а как чуть-чуть потанцевать – у тебя как будто ноги не гнутся?

Он тоже устал от своей неумелости. Вскинул руки и смешно затряс нижней частью тела:

– Вот так?

– Ни в коем случае! – засмеялась я. – У нас танец «Битва за любовь» – ты на стадии битвы завис, теперь покажи нам любовь!

Ну он и начал двигать бедрами теперь вперед короткими толчками – то ли на лошади поехал… то ли вообще не на лошади.

– Так?

– Да, именно так! – издевательски заголосила я. – Из шоу выгонят – и сразу в порнушку устроишься.

Я обошла его и хлопнула по попе, приказывая:

– Расслабь бедра!

Слава не преминул отреагировать:

– Я смотрю, кое-кто напрашивается мне в порно-напарницы.

Прозвучало смешно, но было не до смеха – у нас оставалось все меньше времени до гала-концерта. Я посмотрела на него серьезно и напомнила:

– У нас с тобой первая половина неплохая, в самом конце я падаю на твою руку, а ты склоняешься ко мне.

– Опять целоваться? – Он вскинул темные брови.

– Необязательно, – после раздумий решила я. – Замрешь надо мной в нескольких сантиметрах, в глазах любовь изобразим, так поторчим под последние аккорды – должно выглядеть красиво. А вот между этими контрольными точками у нас какая-то неразбериха. – Я снова встала перед ним, схватила за бедра и заставила качать из стороны в сторону, прикрикивая: – Ну же, ты можешь!

Он почему-то все сильнее веселился. Надавил мне на плечи и попросил:

– На колени встань, так будет удобнее.

Я бездумно опустилась, все так же удерживая его за бедра, но через секунду поняла, что он просто ржет надо мной – вскочила и запыхтела:

– Смешно тебе, да? А позориться будет не смешно!

Поскольку он продолжал хохотать, схватила с кровати подушку и зарядила в него – это не удар по воздуху выдуманным мечом. Слава обескураженно осекся, но ловко перехватил меня и нагло прошелся пальцем по ребрам – я не слишком боюсь щекотки, но от такой умелой завизжала. Вырвалась, снова вооружилась подушкой и попала прямо в смеющийся рот – только после этого хохот прекратился. Но отнюдь не драка. Раз уж я начала использовать постельные принадлежности, то тем самым карт-бланш дала. Слава тоже метнулся к кровати, но схватил не подушку, а покрывало. Через пару минут истерических воплей и катаний по полу, я оказалась завернута в него и обездвижена.