Генеральный директор "Еврокоптера" был почти потрясен неподдельной искренностью, звучавшей в голосе Десо. Несколько самых простых слов превратили смерть Моне в акт патриотического самопожертвования. Именно это и подействовало на Маршана таким образом. Он вдруг ясно ощутил, что этот человек обладает куда большим обаянием, способностью воздействовать на людей, заставлять себе подчиняться, чем президент вместе со всем своим кабинетом. И лишь небольшая часть талантов этого человека находит себе применение на том посту, который он занимает сейчас.

Десо снова вздохнул, затем пожал плечами.

– Что ж, таких трагедий, видимо, невозможно избежать. Мы живем в несовершенном мире и вынуждены использовать столь же несовершенные средства для достижения своих целей. – Он поднял глаза на собеседника. – А ведь цели были достигнуты, правда?

– Да, – Теперь Маршан был уже на своей территории. – Изменения в оснащении, в планах производства, планируемая прибыль – на все это можно было повлиять, проконтролировать. Но не на переживания безутешных вдов. – Маршан поудобнее устроился в кресле. – Бомба вашего майора принесла лишь незначительные разрушения, как и было обещано. Ничего такого, что действительно могло бы повлиять на процесс производства. И несмотря на это, большинство моих директоров в ужасе от того, как близки были эти "венгерские" террористы к тому, чтобы нарушить жизнедеятельность шопронского завода.

Оба мужчины улыбнулись.

– Итак, вы не ожидаете встретить серьезной оппозиции вашим предложениям на завтрашнем совете? Никто ничего не заподозрил?

Маршан покачал головой.

– Нет. Все необходимые голоса уже практически у меня в кармане.

Десо выглядел довольным. Он одобрил "специальную акцию" майора Дюрока как способ решить сразу две весьма серьезные задачи с помощью одного небольшого взрыва. А Никола Десо был человеком, который, оказавшись прав, в полной мере наслаждался ситуацией.

Несмотря на льготы по налогообложению и ставкам рабочих, предоставленные милитаристским правительством Венгрии, завод "Еврокоптер" в Шопроне по-прежнему приносил Франции одни убытки. Поддержка правительства обеспечивала неизменный спрос на роторы "Еврокоптера" со стороны авиационных предприятий Европы. Совсем по-другому обстояли дела с заокеанскими поставками. Суровая конкуренция с американским "Боингом" и японскими компаниями вела к тому, что заводу требовалось все больше и больше субсидий, распределяемых правительством. Сейчас, когда мир пребывал в непроходимом болоте казавшегося вечным экономического застоя, французские компании вроде "Еврокоптера" были вынуждены искать все новые и новые возможности сокращать свои расходы. И урезать заработную плату своим рабочим в Восточной Европе было в политическом смысле гораздо более приемлемо, чем добиваться субсидии у себя дома.

К сожалению, венгерские рабочие шопронского завода выказывали в последнее время все более активное недовольство французскими способами контроля производства. Напряженность, царившая у линий, на которых собирали роторы, уже несколько раз проявлялась в виде остановки конвейера, массовых прогулов под предлогом болезни, а угрозы забастовок стали чуть ли не постоянными.

Попытки дальнейшего снижения заработной платы наверняка встретили бы активное сопротивление, которое выразилось бы, по меньшей мере, в простоях и неподчинении приказам начальства. Другие компании, разместившие свои производства в Венгрии, Хорватии и Словении, уже столкнулись с подобными проявлениями недовольства рабочих.

Это была первая проблема, которую необходимо было решить с помощью "специальной акции".

Вторая проблема также имела отношение к иностранцам. Точнее говоря, к иностранцам, проживающим во Франции. За последние четыре десятилетия сотни тысяч рабочих и их семьи переселились во Францию из Алжира, Туниса, Турции, Португалии и других нищих государств. Однако теперь, после колоссальных сокращений рабочих мест в пятидесятые и семидесятые годы, в рабочих-иностранцах не было больше необходимости. В то время как по улицам слонялись в поисках работы миллионы французов, "арабы", как собирательно называли всех безработных иностранцев, казались нанимателям грязными, опасными, неуправляемыми. Они были той частью населения, от которой можно было ожидать столкновений на социальной почве, ведущих к политическим конфликтам. Общественное мнение обвиняло их в любом всплеске уровня преступности, а также в распространении таких болезней, как СПИД. Все более частым явлением становились кровавые рейды "бритоголовых" по нищим, обшарпанным кварталам, которые занимали "арабы".

Чтобы утихомирить страсти, кипящие вокруг этого вопроса, Франции больше всего хотелось избавиться от безработных иностранцев.

И вот Никола Десо посетила блестящая идея, как помочь своей нации, облагодетельствовать ее мощные правительственные конгломераты, а также поспособствовать успеху собственной политической карьеры – и все это одним ударом.

Если заменить беспокойных европейских рабочих на низкооплачиваемых "арабов", это поможет "Еврокоптеру" и другим французским компаниям снизить производственные затраты. Это также позволит сократить правительственные субсидии, которые использовались до сих пор, чтобы держать цены на продукцию этих компаний ниже рыночного уровня. И, что еще лучше, поскольку новые фабричные рабочие по документам будут иностранцами с разрешением на работу, выданным Францией, они будут платить налоги напрямую в изрядно оскудевшую без новых вливаний парижскую казну. К тому же, они будут жить далеко от французской земли под жестким контролем в охраняемых, огороженных забором и изолированных поселениях.

На бумаге решение выглядело совершенно безукоризненно и акция в Шопроне была первым шагом к его воплощению.

Другие производители, напуганные явными признаками кампании "терроризма" против предприятий, находящихся в собственности французских компаний, наверняка довольно быстро присоединятся к программе перемещения рабочей силы, предложенной "Еврокоптером". Маршан думал, что и немцы, возможно, тоже последуют их примеру. У бошей были свои проблемы с нежелательными иммигрантами.

Венгерское и другие правительства, разместившие их заводы на своей территории, конечно, будут протестовать против подобных шагов, но их протесты не имеют абсолютно никакого значения. Они нуждаются в долгосрочной финансовой помощи Франции и Германии, их экономической поддержке и стабильности в международных отношениях гораздо больше, чем Франция и Германия нуждались в них. И малейшей угрозы прекращения этой помощи или же закрытия заводов будет достаточно, чтобы мгновенно усмирить их. По крайней мере, Маршан очень на это надеялся.

Он прочистил горло.

– Меня беспокоит одна единственная вещь.

Десо слегка нахмурился.

– И что же это?

– Тот венгерский полицейский, о котором упомянул Дюрок. Храд... – Маршан запнулся, не в силах справиться с труднопроизносимой фамилией полковника.

– Ах, он, – шеф разведки поморщился и помахал рукой, как бы желая прогнать назойливую муху. – Его опасаться не надо. Провинциал без малейшего влияния в Будапеште. Не стоит тратить время на беспокойство по поводу этого парня, Александр. Если он попытается поднять слишком большой шум, придется его укротить.

Маршан понимающе кивнул. Французские службы безопасности вложили огромное количество времени, денег и сил в подготовку своих венгерских коллег. И в результате они как явно, так и косвенно контролировали события, происходящие в Венгрии. Те, кто стоял сейчас у власти в стране, были обязаны этим Франции, а Десо и его коллеги ни на секунду не давали им забыть об этом. И офицер, который попытался обидеть главных спонсоров милитаристского правительства, вряд ли долго продержится на своей работе.

Маршан встал, как всегда удивившись тому, каких усилий стоило ему поднять из кресла собственное тело.

– В таком случае я покидаю вас, директор. Уверен что и без того уже отнял слишком много вашего драгоценного времени.

Десо тоже поднялся с легкой дружеской улыбкой на губах.

– Вовсе нет, Александр. Совсем даже нет. Моя дверь всегда открыта для вас. Помните это.

Генеральный директор "Еврокоптера" поднял глаза на более высокого шефа разведки.

– Большое спасибо, месье. От меня и от всех остальных.

Обоим мужчинам нечего было больше сказать друг другу.

Все знали, что стареющий и теряющий влияние президент Франции как раз стоял на пороге очередного периодически повторяемого перетряхивания своего кабинета. И тот факт, что за его спиной стояли крупнейшие национальные промышленные компании, должен был помочь Никола Десо выиграть в борьбе за любое министерское кресло, которое он только пожелает занять. В обстановке экономического и политического хаоса, царящего в Европе и во всем мире, Франция нуждалась в большем количестве лидеров, достаточно мужественных и хитрых для того, чтобы использовать любую открывающуюся перед ними возможность поправить дела.

Империи завоевываются действием, а не трусливой осторожностью.

* * *

21 АВГУСТА, "ИСХОД ИЗ ЕВРОПЫ", ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

Не успели высохнуть чернила на пресс-релизе "Еврокоптера", как более десятка французских компаний заявили, что в их планы также входит замена рабочих на производственных площадях, размещенных в Восточной Европе. То, что так удивило наблюдателей, случившись на одном заводе, очень быстро перерастало в тенденцию.

По последним статистическим данным, эти заявления касаются более пятидесяти тысяч рабочих мест, а по мнению одного из официальных лиц Франции, эти цифры будут быстро расти в ближайшие дни и недели, по мере того, как все новые и новые французские и немецкие фирмы будут включаться в кампанию по сокращению расходов на производство. По оценкам других экспертов, число алжирских, турецких и тунисских рабочих, намеченных к вывозу из Франции, превышает четверть миллиона – включая женщин и детей, которые будут вырваны из привычной жизни в результате современного Исхода.

Планы иностранных компаний вызвали волну горячего протеста в Венгрии, Хорватии и Румынии – странах, которые больше других пострадают в результате этой акции. Во время одного из самых крупных столкновений в Брасове, к северу от Бухареста, местные рабочие ворвались в общежитие для "арабов", убив тринадцать человек и ранив несколько десятков. Были также убиты четверо румын и несколько полицейских.

Однако возгласы протеста раздаются не только со стороны тех, чьи жизненные интересы поставлены под угрозу. Многие акции протеста инспирируются националистами. Так, лидер одного из французских профсоюзов, выступая на митинге, буквально прорычал, задыхаясь от негодования, что "эти рабочие места должны достаться настоящим французам", а не этим подлецам "арабам".

Общественное негодование во Франции достигло критической точки в среду, когда неонацисты, так называемые бритоголовые, а также рабочие – члены профсоюзов левого направления – напали на иммигрантские кварталы Марселя. Несколько часов уличных боев, шесть трупов и десятки раненых. По мнению наблюдателей, полиция не приняла должных мер, чтобы остановить беспорядки, а также арестовать виновных в этой вспышке насилия.

Несмотря на столь тревожные события, французские политические и экономические лидеры не проявляли ни малейших признаков того, что намерены как-то изменить свои планы. Независимо от того, вызвано ли это шовинизмом или экономической необходимостью, насильственные массовые миграции, видимо, будут продолжаться.

* * *

30 АВГУСТА, ПЕРЕДВИЖНОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПОСТ, ШОПРОН, ВЕНГРИЯ

Полковник Золтан Храдецки стоял на поросшем травой холме, глядя на шоссе Будапешт – Вена, лежащее под его ногами, выглядевшее так, как будто самый страшный ночной кошмар, какой только мог привидеться полицейскому, стал явью – волнение толпы, собравшейся внизу, вот-вот грозило выйти из-под контроля. Из динамиков, установленных на командном посту, то и дело доносились то спокойные, то взволнованные голоса младших офицеров, пытавшихся найти способ заставить слушать приказы хотя бы своих подчиненных.

Шоссе напоминало поле битвы. На протяжении примерно километра стояла бампер к бамперу колонна автобусов, набитых перемещенными рабочими и их семьями, направляющимися на роторный завод в Шопрон. Испуганные лица глядели сквозь проволочные сетки, которыми были затянуты окна автобусов.

Все кругом было затянуто густым черным дымом, поднимающимся от колонны грузовиков, которые поставили поперек дороги, а затем подожгли эти импровизированные баррикады. Дым, смешиваясь с серыми облаками слезоточивого газа, плыл над головами недовольных, швыряющих камни в автобусы. Полицейские в респираторах, с дубинками и плексиглазовыми щитами перебегали от одного автобуса к другому и старались оттащить протестующих от машин, прежде чем тем удастся взломать окна и двери. Грузовики, в которых собирались везти в городскую тюрьму арестованных, пока стояли пустыми. Ни у кого не было времени на аресты. Полицейские были слишком заняты предотвращением катастрофы.

Храдецки тихо выругался. Черт бы побрал этого Гелларда и его парижских хозяев. Они не удосужились ознакомить его со своими планами до сегодняшнего утра, когда было уже слишком поздно даже пытаться придумать сколько-нибудь вразумительного способа усмирения толпы. В результате первые полицейские отряды опоздали и не смогли помешать разъяренным рабочим "Еврокоптера" блокировать колонну автобусов.

Ветер доносил до Храдецки злобные крики, вопли, шипение новых порций слезоточивого газа. В воздух поднимались новые клубы дыма, на сей раз из хвоста колонны. Разбушевавшаяся толпа отрезала колонне пути к отступлению.

Храдецки повернулся на каблуках и подошел к группе обеспокоенных офицеров, толпящихся вокруг командного пульта.

– Радируйте, что нам требуется подкрепление сейчас, а не на следующей неделе! И выясните, где эти чертовы водометы. Других средств тушения уже не хватает.

– Возможно, вам нет необходимости поднимать панику, полковник, – Франсуа Геллард, главный управляющий завода, скрестил руки на груди. Он умудрялся каким-то непостижимым образом выглядеть скучающим, несмотря на столпотворение, творившееся на шоссе всего в двухстах метрах под ними. Двое его личных охранников стояли рядом, держа в руках короткие винтовки FA MAS.

– Что, черт возьми, вы хотите этим сказать?

Француз кисло улыбнулся и указал рукой в западном направлении.

– Я уже предпринял определенные шаги, и скоро этому фарсу будет положен конец.

Храдецки проследил взглядом за направлением его руки и увидел на горизонте три черных пятнышка, которые приближались на огромной скорости, приобретая весьма определенные очертания. Вертолеты с эмблемами "Еврокоптера".

Через несколько секунд они пронеслись довольно низко над полицейским постом и стали спускаться еще ниже, к шоссе. Двигатели истошно выли по мере того, как вертолеты снижались. Дверцы вертолетов были открыты и оттуда выглядывали люди, пытавшиеся разглядеть происходящее внизу.

Снизив скорость, вертолеты "Еврокоптера" полетели над шоссе в восточном направлении. Внизу видны были яркие вспышки и слышны разрывы гранат с нервно-паралитическим газом, которыми забрасывали толпу сидящие в вертолетах. Некоторые гранаты взрывались, не долетев до земли. Вопли становились все оглушительнее. Взрывы поражали и участников беспорядков, и полицейских, которых тут же топтала охваченная паникой толпа, дрогнувшая и кинувшаяся прочь с дороги.

Вертолеты развернулись и полетели над толпой в обратном направлении. Звуки новых взрывов доносились до Храдецки. И новые жертвы оставались лежать на дороге, покалеченные и истекающие кровью.

Полковник обернулся к Гелларду.

– Чертов подонок! Как ты посмел приказать устроить эту... бойню?! – Он протянул руку в сторону тел, корчащихся на мостовой и на тротуарах.

– Успокойтесь, полковник. Большинство этих людей не так уж серьезно ранены – просто парализованы или задыхаются. – Управляющий кивнул в сторону кружащих над толпой вертолетов. – В любом случае ваши хваленые полицейские явно проигрывали этот бой. А мои люди и машины его выиграли. Сомневаюсь, что кто-нибудь из ваших начальников захочет оспорить мои действия.

Храдецки почувствовал, как лицо его наливается кровью от еле сдерживаемого гнева.

– Мне начхать на то, что там скажут или не скажут эти лизоблюды из Будапешта. Сейчас вы на моей территории, а не за забором вашего драгоценного завода.

Он придвинулся ближе к Гелларду, отметив про себя напряжение управляющего и его охранников, которые явно не знали, чего ожидать от этого несдержанного венгерского полицейского.

– Я арестовываю вас, месье. Вам будет предъявлено обвинение в нападении на офицеров полиции, находящихся у меня в подчинении, повлекшем за собой человеческие жертвы, а также на других граждан, проживающих в этом районе. Я не позволю никому – какой бы властью он ни обладал – брать закон в свои руки. По крайней мере, пока я занимаю этот пост.

Геллард пожал плечами.

– Тогда, возможно, вам недолго осталось командовать здесь, полковник.

Управляющий отвернулся. Ему явно было интереснее наблюдать за автобусами, везущими его новых рабочих мимо покинутых баррикад.

Полковник Золтан Храдецки снова беззвучно выругался и стал спускаться с холма, прикидывая про себя, какие приказы нужно отдать, чтобы навести хоть какое-то подобие порядка среди кровавого хаоса, царящего сейчас на шоссе.

* * *

2 СЕНТЯБРЯ, ПЕРЕДАНО ПО ФАКСУ, ПОЛИЦЕЙСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ШОПРОНА

ОТ: Министерства внутренних дел КОМУ: Полковнику Золтану Храдецки, начальнику полицейского округа Шопрона

1. С момента получения настоящего сообщения вы освобождаетесь от всех обязанностей, связанных с занимаемой вами должностью. Вам также прекращается выплата жалования и всех компенсаций за удорожание уровня жизни.

2. С момента получения настоящего сообщения вы должны приостановить все текущие расследования и планируемые операции вплоть до прибытия лица, назначенного на ваш пост.

3. Вам объявляется строгий выговор за поведение 30 августа. Несмотря на недавние изменения, связанные с наймом рабочей силы, трудно переоценить вклад завода "Еврокоптер" в Шопроне в национальную экономику. Ваше непрофессиональное поведение поставило под угрозу жизненно важные для Венгрии отношения с партнерами. Выговор будет занесен в вашу карточку офицера.

4. 05 сентября вам надлежит явиться за назначением в Управление уголовных дел Будапешта. Для удобства оплаты и решения организационных вопросов вам будет номинально присвоено звание капитана с предоставлением возможности сохранить ваше настоящее звание в случае, если это будет предполагать ваше новое назначение.

Имре Дожа

Бригадный генерал, командующий.

Глава 3

Часовые

11 СЕНТЯБРЯ, МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ ДАЛЛАС, ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ

Под визг гидравлических двигателей огромный "Боинг 747" закончил разворот и начал снижаться, пророкотав довольно низко над зелеными полями и лесами Виргинии. Через семь часов после вылета из Великобритании, проделав четыре тысячи миль, самолет, следующий рейсом номер сто двадцать восемь компании "Америкен Эарлайнз", наконец приближался к Далласу. Под крыльями самолета проплывали ряд за рядом дома, купола церквей и плоские крыши торговых центров. Многие из них пустовали или вообще были недостроены. Упадок мировой экономики отразился даже на пригородах Вашингтона.

Джозеф Росс Хантингтон III оторвал взгляд от иллюминатора и нахмурился. Печать экономического застоя лежала на всем, что ему приходилось видеть в последние дни – даже во время этого утреннего перелета из Лондона. Пустых мест в самолете было гораздо больше, чем занятых, а попутчиками Хантингтона были в основном усталые, вымотанные бизнесмены. Несколько лет глобальной экономической войны взяли свое. Теперь, когда уровень безработицы в стране достиг почти двенадцати процентов, очень немногие американские семьи имели средства, да и желание проводить отпуск за океаном. Тем более что сейчас как никогда было сильно презрение общества к "иностранцам".

Хантингтон покачал головой. По крайней мере, американцам пока еще было что поставить на обеденный стол. Это делало их счастливчиками по сравнению с большей частью населения земного шара. Африка, а также Центральная и Южная Америка завязли в трясине невыплаченных долгов, смертельных болезней, отчаянной бедности и политических переворотов. Азия, за исключением Японии, Северной Кореи и немногих других государств, находилась в нелучшем положении. И даже гордые индустриальные державы Европы балансировали на грани катастрофы, удерживаясь на плаву только за счет непомерных субсидий правительств, предохраняющих экономику от коллапса и благодаря отчаянным усилиям политиков.

Звук останавливающихся моторов самолета прервал невеселые мысли Хантингтона. Они приземлились.

Над головой зашелестели динамики: "Леди и джентльмены, добро пожаловать в Даллас, международный аэропорт Вашингтона. От имени капитана и всего экипажа самолета..."

Хантингтон терпеливо ждал, пока "Боинг" выруливал по взлетной полосе к приближающемуся зданию терминала из стекла и стали, которое было своеобразной эмблемой аэропорта. Терпение было одной из тех добродетелей, которые Хантингтону пришлось приобрести против своей воли в довольно зрелом возрасте, и его до сих пор удивляла собственная готовность спокойно сидеть и ждать.

Разумеется, никто из его прежних служащих или акционеров никогда не назвал бы Хантингтона терпеливым человеком. Ничего подобного. Они сказали бы, что он был властен, агрессивен, а иногда, к тому же, ужасающе туп. И они были бы абсолютно правы. "Бизнес Уик" однажды назвала его "человеком с телом заднего нападающего, первоклассными мозгами и языком матроса". Именно эти качества помогли Хантингтону преобразовать дряхлеющую семейную фирму, производящую станки, в одну из самых прибыльных, хотя и небольших корпораций страны. И эти же качества чуть не погубили его.

В сорок девять лет Хантингтон был энергичным, подвижным деловым человеком. Но свою пятидесятую годовщину он отметил в палате интенсивной терапии, сраженный обширным инфарктом. Выздоровление его было медленным и мучительным, к тому же врачи предоставили ему небогатый выбор – немедленно отойти от дел или продолжать работать под угрозой внезапной смерти в любой момент. Он передал фирму старшей дочери, а сам стал заниматься тем, что считал более спокойной деятельностью.

Другие мужчины, оказавшиеся в его положении, играют в гольф или бридж или же начинают увлекаться живописью. У Росса Хантингтона были другие интересы. Политические.

Он был одним из первых пассажиров, покинувших борт огромного лайнера. Полет первым классом имел свои преимущества. Например, не надо было продираться к выходу сквозь ряды увешанных сумками и пакетами пассажиров. Именно это больше всего ценил Хантингтон. И еще дополнительное пространство между креслами, позволявшее вытянуть ноги. При росте шесть футов два дюйма Хантингтон был абсолютно уверен, что кресла остальных салонов, кроме первого класса, были сконструированы в расчете на карликов и вечно пищащих маленьких детей.

Когда Хантингтон вышел из самолета и направился к таможне, навстречу ему заспешил мужчина средних лет в темно-сером костюме.

– Мистер Хантингтон?

– Да, – Росс замедлил шаг и взглянул на подошедшего. – Чем я могу быть вам полезен, мистер?..

– Ролинз, сэр. Служба безопасности. – Мужчина вытащил из кармана пиджака удостоверение, раскрыл его и показал Хантингтону.

Тот остановился посреди коридора, ожидая, когда остальные пассажиры пройдут мимо, огибая его, как поток воды высящуюся посреди бурной реки скалу.

С фотографии на удостоверении смотрело лицо Ролинза. Выглядело фото вполне убедительно. Хантингтон вернул мужчине удостоверение.

– Итак?