Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа

— За меня отомстит Франция, а за моего товарища — Италия.

Услышав такие речи, наместник помрачнел еще больше:

— Только этого не хватало! Мне не нужны дипломатические осложнения, которые могут закончиться войной. Война нам сейчас не по средствам… Не желаете выдать еврея, так хотя бы уезжайте отсюда поскорее. Я не смогу долго вас прикрывать.

— Хорошо. Дайте мне время собрать караван, и я уеду.

— Будьте осторожны. Великая пустыня опасна, кто-нибудь может вас там выследить.

— Ничего, отобьюсь.

— Следуйте за мной. Я отправлю вас из города нынче же вечером.

— Мы направляемся во дворец?

— Это сейчас единственное место, где вам не угрожает гибель. Встаньте все в середину моего отряда.

— Точно арестанты?..

— Доставьте толпе эту маленькую радость. Поверьте, в итоге не прогадаете.

— Да будет так, — кивнул маркиз. — Рокко, Бен, пошли. Но будьте начеку. Верить тут никому нельзя.

— А моя сестра?

— Дьявол! Совсем из головы вон. Ничего, найдем способ дать ей знать, что с вами все в порядке. Пока же удовлетворитесь тем, что живы.

Глава III

Наместник тафилалета

Пока наместник беседовал с маркизом, толпа понемногу стягивалась к площади, побуждаемая безумцами, призывающими на головы кафиров гнев Аллаха и Магомета. Здесь собрались представители всех племен и сект, какие только есть в Марокко.

Мавры в пышных нарядах и огромных чалмах из разноцветного муслина, в красных, голубых или полосатых кафтанах, в белых шерстяных уазроцах, украшенных кисточками, или в полосатых шелковых плащах, легких, почти прозрачных.

Другие местные аристократы, арабы, щеголяли в бурнусах и шерстяных башлыках. Вооружены они были длинными старинными мушкетами, инкрустированными серебром и перламутром.

Были среди собравшихся и жители пустыни: худые как щепки, импульсивные, с желтоватой пергаментной кожей и в плащах сомнительной белизны. Были негры из Центральной Африки: высокие, мускулистые, черные, будто гуталин, с курчавыми волосами и огромными, словно фарфоровыми глазами.

Были тут заклинатели змей, святые, дервиши, нищие, работорговцы, бедуины. У каждого имелось какое-нибудь оружие, и все горели желанием растерзать кафиров, посмевших нарушить ход религиозной церемонии, из-за чего фанатики так и не попали в магометанский рай.

Больше всего, конечно, они злились на несчастного еврейского юношу, из-за которого начался этот тарарам. О погибших уже благополучно забыли. Человеческая жизнь в Африке стоит дешево. Собравшихся огорчало одно: товарищей на их глазах убили неверные.

Увидев, что осажденные покидают кофейню, толпа заревела:

— Справедливости! Справедливости!.. Казнить их! Отрубить им головы!..

Наместник выдвинул вперед два десятка солдат, приказав им держать копья наготове. Толпа поспешила расступиться перед вооруженными всадниками.

— Господин, — обратился наместник к маркизу, шагавшему рядом, — прошу вас, если вам дорога жизнь, не совершайте необдуманных действий.

— Не волнуйтесь, мы будем паиньками, — ответил де Сартен. — Напротив, разрешаю вам объявить, что на рассвете наши головы будут вывешены на крюках бастионов. Завтра этих подлецов ждет сильное разочарование, зато сегодня они удовлетворятся обещанием и возблагодарят султана и вас за справедливый суд.

— Э-э-э, синьор маркиз, не слишком ли много вы им обещаете? — хохотнул Рокко, в то время как наместник кисло скривился.

— Ничего! Завтра мы будем далеко в пустыне. Ищи нас там свищи.

Визги и вопли толпы слились в невнятный гул. Мавры, арабы и негры размахивали саблями и ятаганами, потрясали карабинами, однако, едва стражники наместника взяли копья наперевес, забияки поспешили сдать назад и пропустили процессию.

Горожане хорошо знали, что наместник — не тот человек, которого можно взять на испуг. Могло выйти, что завтра уже их головы окажутся вывешенными на крючьях. Суд в Марокко скор на руку, особенно если дело касается тех, кто восстает против властей.

Всадники, ни на секунду не поднимая копий и жестоко распихивая кричащую, но нерешительную толпу, пересекли площадь. Вскоре отряд достиг широкой эспланады, ведшей к великолепному, утопающему в садах зданию с террасами, галереями и беломраморными портиками.

Миновав разводной мост, вступили в просторный квадратный двор с мозаичным полом и стрельчатыми аркадами с изящными зубчатыми сводами. По периметру выстроились мраморные колонны с каннелюрами. Фонтан, с дельфином в центре, испускающий струю воды, поддерживал благодатную прохладу. И везде были разложены знаменитые цветастые рабатские ковры.

Маркиз приблизился к спешившемуся наместнику и незаметно передал ему тяжелый кожаный кошель, полученный от еврея:

— Разделите это между вашими солдатами, ваше превосходительство.

— Да-да, не беспокойтесь, — ответил марокканец, спрятав кошелек прежде, чем его увидели стражники.

— Благодарю за помощь, ваше превосходительство.

— Я всего лишь исполнял долг, хотя, признаюсь, ваша эскапада может доставить мне серьезные неприятности.

Передав коня слуге, наместник провел маркиза с его товарищами в зал, то и дело бросая неприязненные взгляды на еврея. Еврей в его дворце? Это уж слишком. Не оскверняет ли он своим присутствием резиденцию наместников Тафилалета?

Как и во всех домах богатых арабов и мавров, мозаичные полы во дворце наместника были устланы роскошными коврами. Было тут множество зеркал, ваз с цветами, шелковых диванчиков и столиков с серебряными и медными подсвечниками, в которых горели красные, желтые и зеленые свечи.

В углу дымилась красивая чеканная курильница, где тлел порошок алоэ, распространяя тонкий аромат. Наместник распорядился подать напитки, мороженое и маджум — мягкую фиолетовую пасту из меда, масла, специй и листочков кифа[4]. В небольших дозах маджум вызывает легкое опьянение, но, если им злоупотребить, одурманивает и вызывает болезнь. Сам наместник к еде не прикоснулся, ведь пост еще не закончился.

— Вы останетесь во дворце до тех пор, пока не будет собран ваш караван, — сказал он маркизу. — Я уже приказал снарядить для вас людей и верблюдов.

— Только не жадничайте, ваше превосходительство. Мне требуются сильные животные и надежные люди.

— Сколько хотите верблюдов?

— С полдюжины. И два коня.

— Двух человек вам хватит?

— Да, если они крепки телом и духом.

— Не сомневайтесь. Именно такими они и будут. Более того, я пошлю с вашим караваном человека, который сможет защитить вас от пустынных племен намного лучше оружия.

— Что же это за человек такой?

— Тот, на чьих руках благословение крови.

— Боюсь, ваше превосходительство, я вас не вполне понимаю. — Маркиз удивленно посмотрел на наместника.

— Он способен излечить любую болезнь, никто не посмеет тронуть человека, обладающего подобным даром.

— От кого же он получил сей дар?

— От самого Аллаха.

— Теперь понятно, — ответил маркиз, с трудом сдерживая улыбку.

— А вот я — ничего не понял, — пробормотал Рокко.

— Я прикажу подать вам ужин сюда или, если захотите, во дворик. — Наместник поднялся. — Пожелаете отдохнуть — в вашем распоряжении все мои диваны.

— Благодарю, ваше превосходительство.

Маркиз проводил наместника до двери, потом вернулся к Рокко:

— Ты ведь уложил перед уходом наш багаж?

— Да, хозяин. Осталось лишь погрузить на верблюдов.

— Господа, куда вы направляетесь? — спросил Бен.

— В пустыню. Хотите с нами? Сдается мне, климат Тафилалета для вас вреден.

— Я тоже собрал небольшой караван, чтобы ехать в пустыню.

— Вы? И что же вас гонит в раскаленные пески?

— У меня дело в Тимбукту.

— В Тимбукту?! Разве вы не знаете, что этот город опасен и для европейцев, и для евреев?

— Прекрасно знаю, маркиз. Однако мне нужно добраться до Царицы Песков[5].

— Но зачем?

— Об этом я поведаю позже. Было бы неосмотрительно беседовать на такие темы здесь, где у стен могут быть уши. Как только доберемся до адуара[6] моего друга Гасана, сможем поговорить спокойно.

— Кто этот Гасан?

— Мой единоверец. Его табор стоит на самой границе пустыни.

— Далеко отсюда?

— Часов десять ходу.

— Вам уже случалось пересекать Сахару?

— Да, маркиз.

— В таком случае вы можете быть мне полезны, — сказал де Сартен.

— Готов на все, чтобы отблагодарить вас за спасение моей жизни.

— Не стоит.

— Нет, стоит, маркиз.

Корсиканец помолчал, пристально глядя на юношу. Казалось, ему очень хочется о чем-то с ним посоветоваться. Наконец он пожал плечами и произнес:

— Да, поговорим обо всем позже.

— В чем дело? — поинтересовался Рокко.

— Бен прав. Здесь неподходящее место для доверительных бесед. А! Вот и наш ужин. Как раз вовремя. Согласен, Рокко?

— Еще бы! От всех этих воплей и выстрелов у меня разыгрался волчий аппетит.

В зал как раз вошли четверо негров, в красных, расшитых золотом шароварах и куртках с серебряными арабесками, и внесли богато накрытый стол.

Столовые приборы и блюда были из серебра, бокалы — из розового хрусталя, также инкрустированного серебром.

— Наместник обращается с нами будто с принцами крови, — заметил маркиз, повеселевший от аппетитных запахов, которые распространяли внушительные фарфоровые миски. — Внакладе он, конечно, не останется и заставит нас дорого заплатить за караван. Впрочем, нам ли жаловаться?

В последний день Рамадана повара его превосходительства, похоже, совершили настоящие чудеса. Ужин был превосходным, а по марокканским меркам так и вообще настоящим пиром.

Даже бравый Рокко, с сомнением относившийся к африканской кухне, с интересом принюхивался к кускусу. Это национальное марокканское блюдо готовят из крупы, бобов, рубленого мяса, лука, кабачков и приправляют сладкой подливой с ямайским перцем.

Были поданы огромные куски разнообразно приготовленной баранины. А еще — курятина, рыба, пахучие жирные соусы, пироги с финиками, сладости, мороженое и фрукты, доставленные из оазисов пустыни.

Вина не было, поскольку оно запретно для последователей Магомета. Зато апельсиновые и смородиновые шербеты имелись в изобилии. Шербет, конечно, далеко не то же самое, что бутылка выдержанного бордо или доброго кампидано, горячо любимого Рокко, но пришлось удовлетвориться шербетами.

Не успели маркиз с товарищами отужинать и раскурить поданные слугой трубки, как им доложили, что караван готов и ждет их у развалин древней мечети за городом.

— Наместнику не терпится отослать нас в пустыню, — хмыкнул маркиз. — Уж не боится ли он бунта?

— Боится не боится, но, если он будет продолжать нас защищать, неприятностей ему не миновать, — ответил Бен Нартико.

— И чтобы избавиться от докуки, он отправляет нас на съедение туарегам. Впрочем, мы в долгу перед наместником. Кто знает, чем бы без его помощи закончилась эта история? Месье Нартико, где мы можем отыскать вашу сестру?

— Я уже поручил дворцовому слуге переправить ее в адуар моего друга. К этому часу они должны были покинуть Тафилалет.

— А вы, смотрю, времени зря не теряли.

— Как и я, господин маркиз, — сказал Рокко. — Отправил негров за нашими вещами. Думаю, их уже навьючили на верблюдов.

— Значит, мы с легким сердцем можем покинуть дворец.

Во дворе товарищей ждали двенадцать всадников, которые должны были эскортировать их за городские стены и в случае чего защитить от горожан. Наместник вышел попрощаться с маркизом.