Помоги проекту - поделись книгой:
Президент Путин общался с народом. Миллионы вопросов летели к нему с разных концов России, как бабочки на горящую лампу. Пенсии, зарплаты, инвалидные коляски, надои молока, ипотеки… Бесконечный ворох людских забот и надежд. Я слышал вопросы и ответы и, словно кит, процеживал планктон этой разноголосицы, стремился извлечь сущности в этом гуле немолчных русских забот.
После краха 1991 года государство было изгнано из всех мест, где оно прежде обитало. Из экономики, из внешней и внутренней политики, из культуры и идеологии. И открывшиеся пустоты, как покинутые гнёзда, заняли грифы и вороны, терзавшие мёртвое тело страны. Но постепенно страна оживала. Новое государство российское начинало свой рост, начинало возвращаться в родные гнёзда и занимать те места, которые прежде покинуло. И каждое гнездо отвоёвывало с боем. Вороны каркали и грифы злобно шипели. Любое, самое малое взрастание государства российского превращалось в схватку с теми, кто захватил страну и считал её своей добычей.
После прихода Путина к власти таких схваток и стычек было множество. И во время принятия нового гимна. И во время грузино-осетинской войны. И после ареста Магницкого. И после сирийского противостояния. После присоединения Крыма и войны в Новороссии эти схватки превратились в грандиозные геостратегические бои.
Российское государство получило страшный удар. Так стреляют в упор бронебойные пушки, стремясь пробить броню государства российского.
Удар, который мы испытали, имел сокрушительную бронебойную силу. Но броня устояла. Снаряд залип в ней, оставив глубокую вмятину. Экономический кризис, падение рубля, рост безработицы, закрытие производств, дефицит товаров, дороговизна, социальная тревога и недовольство — это и есть вмятина, оставшаяся после удара.
Государство российское уцелело, выдержало непомерное давление, рубцует травму, продолжает движение в русском историческом времени. И, слушая президента, я хотел понять, каким будет следующий этап развития государства российского. На какой новый уровень выйдет страна, и какой следующий разящий удар она получит от стратегического противника. Какая новая модель экономики идёт на смену той, что больше не обеспечивает экономический рост, но обеспечивает стагнацию и падение. Модель, что трижды в недавнее время ввергала страну в болезненные кризисы, истребляла промышленность, банковский сектор, мелкий и средний бизнес.
Стало ясно, что кудринская модель, которую тот изложил тут же, в конференц-зале, не будет принята. Нет места и глазьевской экономической модели, с которой патриотические экономисты связывают будущий рывок русского развития. Не будет осуществлён жёсткий мобилизационный проект, направленный на скорейшую мобилизацию России в условиях грозных, по существу, предвоенных, вызовов. Какой будет эта модель, куда устремится стебель взрастающего государства?
Продолжают то и дело сталкиваться поезда, рушатся самолёты, тонут корабли. Каждый год по всей стране полыхают лесные пожары, горят библиотеки и торговые центры. Чиновники, включая губернаторов, неистово воруют под носом у президента. Народ демобилизован, не нацелен на жёсткий, на пределе возможностей, труд.
На телеканалах идёт гульба. Дурачатся смехачи, взбухают и лопаются бесконечные разноцветные пузыри развлекательных шоу и оболванивающих программ.
Возможно ли дальнейшее развитие при такой демобилизации? Пойдёт ли на штурм новых высот народ, пребывающий в дурном угаре?
Путин преодолел концепцию национального государства, которую отстаивали при Ельцине. Преодолел взгляд на Россию, в которой доминирование русского населения позволяет строить национальное государство европейского типа. Суверенитеты, национально-освободительные движения, две чеченских войны побудили Путина рассматривать современную Россию как многонациональную державу, как симфонию всех народов, культур и религий, создающих цветущее многообразие. Однако сам по себе многокупольный храм державы будет недвижим и мёртв, если в него не внесут лампаду, имя которой — божественная справедливость.
Россия исчахнет не из-за нехватки углеводородов, не из-за происков «Правого сектора» или разведчиков НАТО. Она может исчахнуть из-за острой нехватки справедливости. Быть может, справедливости будет посвящена следующая манифестальная речь Путина. Справедливость как вековечная мечта русского народа должна стать одной из главных идеологических норм нового государства российского.
Лишь дважды президент произнёс волшебное слово «справедливость». Но этого достаточно, чтобы ожидать от него в ближайшем будущем «Слова о справедливости».
И, наконец, качество лидеров: губернаторов, министров, глав корпораций, председателей партий. Будет ли построен завод, который производит не самолёты и корабли, не спутники и биороботы, а лидеров, для которых народное благо, благоденствие страны, любовь к народу в сочетании со страхом божиим станет главным стимулом в их работе? Не богатство, которое обеспечивается властью, не возвышение над другими людьми, которое приносит лидеру власть, а глубинное, любовное и жертвенное служение родине, что делает правителя истинным сыном отечества.
В зале на этот раз изобиловали те, кого принято называть либералами. И почти не было тех, кто именуется патриотами. Кудрин, Ремчуков, Хакамада, Венедиктов, Титов — они задавали Путину вопросы, им было предоставлено слово. Патриотов же было почти незаметно. Что это значит? Либеральный реванш? Возвращение в актуальную политику тех, кто ещё недавно был изолирован от неё и числился в стане оппозиционеров? Общественное сознание — это суп-харчо, который варят повара на телевизионных каналах и в политических ведомствах. В этот суп по усмотрению поваров кидаются баранина, томаты, рис, добавляются острые приправы и специи, душистая зелень. А иногда туда нет-нет, да и подкинут рыбу или краба, а то и дохлую кошку. И всё это называется «политикой сдержек и противовесов». Эта президентская пресс-конференция напоминала дегустацию нового блюда.
И всё же среди бесконечной эмпирики и полунамёков были затронуты две важнейшие идеологические темы. Тема Победы, которая, как огненная чаша с благодатным вином, окормляет сегодняшнее государство российское. Победа, эта волшебная чаша, есть драгоценный дар, полученный нами от предков-мучеников. Дар, который мы не должны расплескать.
И ещё — Восточный космодром. Эта грандиозная стройка определялась Путиным как общее дело, как затрагивающее всех нас деяние, что соединяет сегодняшнюю Россию с космосом, с великой русской мечтой, с нашей бесконечностью и бессмертием.
Философия общего дела есть русский проект, который способен преодолеть уныние и усталость, неверие и разгильдяйство, направить Россию в грядущее.
Во время пресс-конференции пришло известие об убийстве в Киеве Олеся Бузины. И мне показалось, что в конференц-зале пролетела пуля и ударилась в стену. И оттуда, куда она вонзилась, во время всей конференции капала кровь.
Валдайские небожители[21]
Валдайский клуб — это собрание мудрецов, которые слетаются со всех континентов, чтобы обсудить мировую политику. Каждый приносит своё зёрнышко знаний в общую копилку, и затем все глубокомысленно рассуждают, быть ли мировой войне.
Как движется мировой каток. Кто окажется под этим катком: Китай, Россия или Европа.
На этот раз Валдайский клуб собрался в окрестностях Сочи, в бесподобной Красной Поляне, высоко в горах, где построено великолепное гнездо, в котором должны были разместиться представители мировой «восьмёрки». Однако «восьмёрка» распалась, и эти отели, конференц-залы, горные дороги, туннели, божественной красоты Кавказские горы, усыпанные снегами, позолоченные осенними лесами — всё досталось нам, валдайцам. И, видит Бог, мы распорядились этим.
Зал наполнялся политологами, профессорами, известными культурологами, отставными дипломатами. На озарённом подиуме в креслах сидели высоколобые докладчики, и каждый за десять минут излагал свою теорию, видение той или иной, ставшей животрепещущей, проблемы. Как близко мы подвинулись к термоядерной войне? Как в современном мире, опутанном миллиардом коммуникаций, информационные связи используются для обмана народов? Как современная дипломатия стремится гармонизировать тысячи интересов? Или привести эти интересы к согласию, или к «последнему взрыву»? Как мировая экономика, провозгласив когда-то глобальный целостный рынок, теперь раскалывается на фрагменты, словно огромная перезрелая дыня?
Этих отдельных сессий было множество, выпито много кофе. Мы обменивались милыми улыбками и рукопожатиями. Из зала раздавались вопросы, на которые отвечали лидирующие на подиуме герои. И возникал тихий, ровный однообразный шелест, какой издаёт муравейник, где каждый тащит в свой общий дом кто еловую иголочку, кто пёрышко птички, кто полудохлую личинку. Было нечто энтомологическое
в скрупулезном, осторожном подходе к острейшим мировым драмам. Так энтомологи пронзают иголочками расправленную драгоценную бабочку.
Мир наполнен взрывами. Наши интеллектуалы обходились с этими взрывами не как взрывники-сапёры, а как сторонние созерцатели, отделяясь от его огня щитками и светофильтрами. Исключением было появление на подиуме министра иностранных дел России Сергея Лаврова и главы кремлёвской администрации Сергея Иванова — от них исходила живая радиация власти. И зал, состоящий из физиономистов, психологов и, возможно, бывших или нынешних разведчиков, старался услышать не произнесённые ими слова, невысказанные угрозы, неназванные опасения.
И вот последний, заключительный аккорд валдайских заседаний, ради которого в предшествующие дни и протекали длительные разглагольствования — появление президента России Владимира Путина. Как иногда в тихом шелесте ветра вдруг раздаётся пронзительный голос птицы, так прозвучало выступление Путина среди шелестящей листвы валдайских прений.
Он появился в сопровождении крупных политических фигур прошлого, и они расселись вокруг президента, как рассаживаются второстепенные музыканты возле солиста. Путин был ярок, стремителен, парадоксален, его короткая речь напоминала недавнее выступление в ООН. На эту бурлящую речь реагировали сидящие по обе стороны былые премьеры, послы, вельможные дипломаты. Путин блистательно парировал мелкие упрёки этих послов и министров. Выводил на чистую воду лукавцев. Расшифровывал предлагаемые ими туманные криптограммы.
Бывший посол Соединённых Штатов в Советском Союзе Мэтлок громогласно убеждал, что «холодная война «завершилась при Горбачёве до распада СССР и не перекинулась на сам процесс разрушения. И в распаде страны повинны внутренние причины, а главным режиссёром распада был президент Ельцин. Мэтлок утверждал, что это разрушение было весьма безболезненным, не причинило страданий населению Советского Союза.
Путин с горечью и раздражением парировал, повторяя, что разрушение СССР было крупнейшей геополитической катастрофой, а русский народ оказался самым большим разделённым народом мира. Советские граждане, которых разбросало по отдельным, внезапно созданным, государствам, испытали весь кошмар лишений и бесправия.
Путин парировал замечание другого американца, говорившего, что после распада Советского Союза западная политика в отношении России является не более чем приближением к нашим границам демократических институтов. Путин энергично отверг этот обман, говоря, что к границам России приближаются танки, самолёты и ракеты НАТО, как в недавнее время к границам Ливии, Ирака и Сирии приближались набитые взрывчаткой и смертоносным оружием эти «демократические институты» Америки и Европы.
Путин впервые столь ярко и глубоко определил фундаментальные метафизические расхождения между Востоком Западом, лежащие в основе многовековых распрей. Он сказал, что в глубине русского миросознания лежат темы Бога, добра и зла, утверждение на земле принципа божественной справедливости. А Запад волнуют только экономические интересы, рациональное представление о жизни.
Продолжая путинскую мысль, можно сказать, что в основе противоборства Востока и Запада лежат не только силовые проблемы, геополитика или ресурсы, но и великие смысловые категории. Русское сознание стремится к идеалу, к идеальному бытию, к божественной гармонии жизни, что является вечной укоризной рациональному и прагматическому Западу. И тот, не в силах снести эту укоризну, отвечает нашествиями Наполеона, Гитлера или НАТОвскими базами вблизи русских границ. Сирия, Украина, страны Средней Азии — вот ареалы, по утверждению Путина, которые являются огненными точками несовпадающих интересов. И смысл российской политики — найти согласование интересов. И там, где эти интересы несогласуемы, там, где господствует мировой терроризм, Россия будет применять военную силу, как она это делает в Сирии.
Валдайский форум завершился прощальным банкетом. Члены Валдайского клуба разлетелись каждый в свою сторону, как почтовые голуби, неся в своих аккуратных клювиках добытые в России познания.
А пока что наши самолёты совершают боевые вылеты, громят и уничтожают склады с оружием ИГИЛ, прокладывают коридоры и дороги наступающей сирийской армии.
Духовная мобилизация — Да![22]
Я слушал обращение президента к Федеральному собранию в Кремле, в восхитительном Георгиевском зале, среди белоснежных мраморных плит, на которых золотом высечены имена георгиевских полков, батарей, экипажей. Триумф героев, сияние былых побед вдохновляли слушателей, внимавших президентской речи.
В зале сидели боевые лётчики, прилетевшие из Сирии, где они громили штабы террористов, их военные склады, бензовозы с контрабандной нефтью. Прямо из Кремля они вернутся на аэродромы Латакии, сядут в боевые машины и продолжат сражаться. И это придавало нашему собранию ощущение чего-то грозного, важного, фронтового. Рядом с ними сидели вдовы погибших в Сирии воинов — лётчика и морского пехотинца. Это вносило в наше общение нечто поминальное, торжественное, слёзное, церковное, а также клятвенное. Мы продолжим дело, которое они не довершили, довершим разгром врага и выполним их назидание, их завет.
Речь президента была очень напряжённой. Направленной к народу в тревожные моменты его истории. Сегодня государство российское окружено напастями, вызовами как внутренними, так и внешними. Оно проходит сквозь сверхплотные слои русского исторического времени. И космический корабль государства российского пройдёт сквозь этот сгусток тревог, продолжит свой полёт в мироздании. После небытия 90-х годов наше государство, несмотря на все затмения и печали, продолжит своё восхождение и расцвет. И никакие напасти, никакие невзгоды не прервут этого исторического восхождения.
На дворе — кризис, экономическая непогода. Растут цены. Закрываются заводы. Целые промышленные комплексы испытывают такое напряжение, что кажется, вот-вот исчезнут. Люди теряют достаток. Всё труднее кормить семью. В дома приходит уныние. Путин внушал уверенность, что это преодолимо.
В народе, в научных кругах, в правительстве идут дискуссии и споры, что будет дальше, как одолеть кризис, каковы рецепты развития. Может быть, через новую мобилизацию, через жёсткое регулирование, через создание государственной мобилизационной экономики? Путин сказал, что решение лежит в другой плоскости. Необходимо инициировать человеческую активность, страсть к предпринимательству, к созданию новых рабочих мест. На это направлена вся государственная деятельность, воля, весь пафос государственного строительства в тяжёлый для русской экономики момент.
Когда в России пасмурно, трудно, когда на русский народ и на государство российское надвигаются беды и напасти, нас спасает наша устремлённость в грядущее, наша великая мечта, порыв к возвышенному, почти недостижимому.
«Русская Арктика» — проект Северного морского пути. Арктика сегодня для нас — тоже область мечты. Это ослепительная, из хрустальных льдов страна, которая в нашем сознании иногда восстаёт, как земля обетованная, где нет тёмных пятен, нет напастей. И там, среди хрустальных снегов, мы обретём нашу чистоту и целостность. Мы строим подводные лодки и нарекаем их именами святых князей. Добываем нефть со дна Ледовитого океана, работая под полярными радугами. Летим на воздушном шаре над Северным полюсом и играем в снежки на полярной льдине.
Или русская мечта о бережной кормилице-земле, которая всколосит невиданные урожаи, родит небывалые плоды. Русская земля — это скатерть-самобранка, способная накормить всё человечество.
Наша мечта о русском благоденствии, о многодетных и счастливых семьях, наша уверенность в том, что «нашему роду нет переводу». Мрачные пророчества, злопыхательства наших недругов о том, что пройден русский крест, что мы — исчезающая, вымирающая нация, не состоялись. Мы уцелели, будем умножаться и заселять наши пустующие пространства новыми поколениями русских людей.
В дни испытаний, когда страну окружают недруги, нам, русским людям, россиянам, преодолеть невзгоды помогает ощущение справедливости, духовного и материального равенства — равенства перед трудностями, перед законом. В эти тяжёлые времена мы должны ощутить незыблемую русскую мечту о справедливости, о праведном, божественном бытии. Чтобы были равны перед законом и перед господом Богом, кем бы мы ни были — маленькими служащими, клерками или могущественными главами корпораций. Должны почувствовать, что мы — одно целое, один народ. Разделение на богатых и бедных, на властных и безвластных должно быть преодолено в потоках русской вселенской справедливости.
Залогом того, что мы выстоим и двинемся дальше, является верность нашим глубинным постулатам, принципам, которыми в течение всех тысячелетий мы формировали государство российское. Переплывали страшные ямины смутных времён, преодолевали громады возводимых перед нами враждебных препятствий. Постулат о том, что государство российское — многонациональное, многокультурное, многоукладовое, многоязыкое, многопесенное. Каждый народ, который вошёл в копилку наших национальных богатств, велик, драгоценен, неповторим. Несёт на себе своё бремя государственного строительства. Мы все равны. Молимся ли мы Иисусу Христу, Иегове или Аллаху, мы все — россияне.
Ещё один наш постулат — о справедливости. Мечта о бытии, где нет насилия, глумления, нет мерзких коррупционеров, нет разворовывания наших богатств. Драгоценное ощущение нашего единства, общности, верности этим постулатам является залогом нашего спасения и неизбежной победы.
В момент исторических испытаний нам очень важно, кто наш командир, наш вождь, наш лидер. Я слушал послание президента, следил за его мимикой, логикой его утверждений, и у меня возникло странное чувство, что не он, Путин, управляет государством российским, а государство российское, выбрав его своим зодчим, — оно управляет им. Оно нацеливает его волю на достижение русской Победы.
Ответ без вопроса[23]
Я был приглашён на прямую линию с президентом России Владимиром Путиным. Встреча проходила в великолепном Гостином дворе, своими размерами напоминающем грандиозный вокзал, со стальными перекрытиями в небесах, застеклённым куполом, откуда порой лились лучи туманного весеннего солнца. В этом дворе были выстроены помосты, которые напоминали пространство Колизея. В амфитеатре протянулись ряды, сплошь заполненные журналистами, знаменитыми и вельможными людьми нашего времени. Повсюду была охрана, которая маскировалась под приглашённых гостей. Сверкали экраны. Вдоль стены загорались гигантские мониторы, где высвечивались то вопросы к президенту от нашего бесчисленного русского люда, то вспыхивал экран, и на этом экране люди из далёкой провинции задавали своему президенту вопросы, делились драмами и сомнениями.
Сам Путин находился в центре этого амфитеатра, окружённый мерцающими экранами, и это чем-то напоминало огромный томограф, куда был помещён президент, и с него, президента, незримые исследователи снимали томографические картины.
Наши люди сегодня живут трудно, сводя концы с концами. Тревожатся за завтрашний день. Растут цены, кругом неурядицы, произвол чиновников, неуверенность и несправедливость. И люди в этот тяжёлый для себя момент хотят знать, что их президент с ними, что президент их слышит. И это было свидание президента со своим народом, осуществлённое таким своеобразным электронным образом. И смысл «прямой линии» я усматриваю именно в этом: показать людям в тяжёлый период русской истории, что президент с ними, слышит их и знает их нужды.
Вопросы, которые задавались Путину со всех концов нашей Родины, наполнены страданием, болью, недоумением и просьбами. Все вопросы напоминали жалобы пациентов, которые пришли на приём к врачу. И Путин действовал как опытный терапевт: он выслушивал своих пациентов и давал осторожные советы, не пугал страшными диагнозами, не предлагал операционного вмешательства.
Меня поразил объём знаний, которыми оперирует президент. Ведение сложнейших воздушно-космических операций в Сирии. Стоимость медикаментов в маленьких сельских больницах. Цены на помидоры и огурцы после введения санкций. Состояние дорог в той или иной губернии. А также хитросплетения международной политики и умонастроения таких политических деятелей, как Обама. Весь этот огромный объём знаний был продемонстрирован президентом.
Но меня поразило, что среди вопросов, которые задавались Путину, не было возвышенных представлений русских людей о своём времени, о своей стране, о своём государстве и о самих себе, русских людях. То ли отбор вопросов был таков, что среди них не оставили философских, мировоззренческих, футурологических. Либо действительно наши люди живут сейчас так трудно, что им не до философских проблем. Хотя вывод этот кажется сомнительным, ибо русский человек даже в самые несчастные и печальные периоды своей жизни возвышается над обыденным, сиюминутным и воспаряет своей мечтой, своим рассудком — к вечному. Даниил Андреев, сидя в застенках Владимирского централа, испытывая огромные муки и страдания, тем не менее, писал не про то, как ему голодно, какая скверная еда, как досаждают его мучители и допросчики. Он написал свою божественную мистическую «Розу мира», подтверждая то мнение, что русский человек — это человек возвышенных представлений и великих неразрешимых вопросов.
Наше сегодняшнее время полно неопределённое™, тревоги, какой-то мглы, которая легла на все явления нашей жизни, — мглы, которая готова заслонить и затуманить божественное солнце Крыма. И эти мгла, тревога, ожидание чего-то грозного, быть может, страшного — преследуют всех наших людей: богатых и бедных, стариков и молодых. Но это ощущение лишь косвенно проявилось на «прямой линии» и не нашло в ответах и речах президента своего отражения.
Я тоже пришёл на этот форум с намерением задать президенту вопрос. И, хотя сидел в первом ряду и постоянно тянул руку, ожидая, что дадут слово, мне так и не удалось задать мой вопрос Путину. Но если бы мне повезло, и выбор оператора пал на меня, я бы спросил президента:
«Владимир Владимирович, государство Российское с момента вашего пришествия во власть преодолело множество этапов своего становления. Наше государство сумело сберечься, и мы сохранили Россию от распада, сберегли великую русскую территорию, которая начинала делиться, дробиться после разрушения Советского Союза. Мы прервали изнурительную бешеную череду суверенитетов, которые рвали на части наше пространство и наши народы. Мы приструнили наглых беззастенчивых олигархов, которые, схватив миллиарды, вознамерились благодаря этому вершить судьбу России, управлять политическим процессом, смещать и назначать государственных чиновников. Наше государство запустило проект, который условно называется «Алтари и оборонные заводы». В нашем государстве один за другим возникают храмы, приходы, монастыри, строятся алтари, и одновременно воссоздаются великие оборонные заводы. Таким образом, Россия заслоняется покровом Богородицы от мистических сил зла и защищается современным оружием, которое отпугивает наших недругов.
Благодаря усилиям нашего государства мы сберегли две крохотные страны: Южную Осетию и Абхазию. Сберегли два этих малых народа от истребления, ворвались в Закавказье. А потом вернули себе Крым, совершили грандиозную сирийскую операцию, небывалую по своим размерам и сложности. Но после этих свершений наступила остановка. Мы стоим на перепутье. Мы слишком задержались в своём движении. Нас остановил кризис, остановили угрозы. Нас остановили напасти, и мы не решаемся сделать следующий шаг. А следующим шагом могла бы быть великая доктрина божественной справедливости, которую мы могли бы внести в жизнь нашей страны как главную идеологию, как национальную идею. И вы, Владимир Владимирович, в одной из своих манифестальных речей могли бы провозгласить эту божественную концепцию справедливости, справедливости, которой грезит русский народ и весь остальной мир. Ибо мы сегодня живём в несправедливой стране. Одни люди на глазах беднеют, живут скудно, гоняются за копейкой. А в это время миллиардеры сорят деньгами, устраивают дикие, роскошные вечера. Снимают для этого замки. Сыплют бриллиантами. А страдания, которые испытывают бедные люди, глядя на это неправедное богатство, напоминают пытку. И это несправедливо.
Одна часть наших людей, благородных государственников, жертвует собою, своей жизнью. Как оренбургский офицер Александр Прохоренко, который под Алеппо, в окружении врагов, вызвал огонь на себя и погиб. А в то время гуляла безумная свадьба Гуцериева, на которой пели шоумены, гоготали, объедались, любовались тортом величиной с Эйфелеву башню. А когда насытились яствами и винами здесь, погрузились в самолёт и полетели в свой родной Лондон. Это несправедливо.
Несправедливо наше отношение к природе, которое столь жестоко, что природа, не умея защититься, каждый год устраивает самосожжение. По всей России горят леса. Эти леса, страдая и умирая, хотят показать нам, как страшно и несправедливо мы относимся к нашей матушке-природе, вскормившей нас и создавшей нас как русских людей.
И ещё. Год от года наши военные парады на Красной площади становятся всё грандиознее и великолепнее. Красная площадь является нашей каменной иконой, нашей святыней, и парады на ней напоминают огромную церковную службу, литургию. В прошлом году министр обороны Сергей Шойгу, выезжая из Спасской башни на площадь, осенил себя крестным знамением. Именно так входят в храм, входят в монастыри. На этой дивной площади прошли два священных парада: парад 1941 и парад 1945 годов. Эти парады своей огненной силой и святостью окаймляют великую грозную войну. Но почему на этой площади мы всё ещё драпируем Мавзолей? Почему мы стыдимся его? Неужели мы всё ещё слабы, ещё наполнены комплексом неполноценности, ещё не можем признать всю нашу историю целиком, хотя говорим, провозглашаем это в наших диспутах и исторических дискуссиях? Неужели и на этот раз Мавзолей будет завешен тканью? И великие танки «Армата» будут красоваться своей бронёй, своей совершенной формой не на фоне красного гранита, а на фоне материи?
Владимир Владимирович, наступает время великой справедливости. И ваша историческая миссия — провозгласить этот принцип и найти у наших людей несомненный отклик. Ибо не хлебом единым жив человек. И в период тягот, недугов, в период тощих изнурительных лет нашего человека спасает идея справедливости, добра и любви».
Большой стиль Путина[24]
Эллада, Гомер, Троянская война, амфитеатр, где сидят воины этой войны, опалённые, иссечённые мечами и копьями. В амфитеатре звучит грандиозный античный хор. Музыка достигает Олимпа, и ей внимают Боги. Под эту музыку выносят павшего в битве под стенами Трои героя. Мимо мчатся боевые колесницы, сверкают доспехи. Это античный миф.
И вот мы видим Пальмиру. Древнеримские аркады, капители, алтари, амфитеатр, в котором звучит грандиозный концерт Гергиева, музыка сфер, которая достигает небес. Под эту музыку выносят героя, прощаются с воином, который погиб смертью храбрых, выполняя величественный, почти религиозный долг. Его провожают лётчики, солдаты и бойцы спецназа. Их напряжённые, покрытые сирийским загаром лица. В воздухе ревут боевые самолёты, отдавая последние почести своему герою, своему русскому подвижнику.
Это эпос. Всё, что недавно было в Пальмире, — это создание эпоса. Эпоса современного государства Российского. Ибо сегодняшнее государство Российское достигло такой величины, такой силы и таинственной зрелости, что его деяния, появление его на разных широтах, в разных исторических свершениях носит эпический характер. Оно в состоянии создавать образы и метафоры, делающие политику или войну содержанием эпических сказаний.
Незадолго до этого эпос обнаружил себя в Олимпиаде. Когда олимпийским состязаниям предшествовали удивительные зрелищные метафоры. Среди которых особенно потрясающей была метафора о русском чуде, о возникновении града Китежа, что всплыл из пучины и своими куполами, золотыми крестами, сияющими колокольнями предвещал неизбежное скорое чудо — русское чудо. И оно состоялось: к нам вернулся Крым.
А в день 70-летия Победы по Красной площади прошёл грандиозный, мистический парад, который напоминал религиозное действо. Недаром министр обороны Сергей Шойгу при въезде на Красную площадь из ворот Спасской башни перекрестился, как это делают при входе в храм или монастырь. И этот парад окончательно продемонстрировал, что в русском сознании, в сознании государственной идеологии сложилась религия Победы. Это огненная пылающая сила, способная преодолеть любую кромешную тьму и вынести на поверхность неизбежную русскую Победу.
Затем вслед за танками, самоходками, стратегическими ракетами прошёл Бессмертный полк. И в этом полку шли несметные люди — от горизонта до горизонта. Из-за Урала, от Тихого океана… Шли живые, шли мёртвые. Шли старики, которые когда-то были молодыми. Шли молодые воины, которые погибли на полях сражений, не дожив до старости. Но все были живые. Там не было мёртвых. Это не был поминальный ход. Это был крестный ход, воскрешающий мёртвых. Ход русского бессмертия. И это тоже был эпос.
И вот теперь — Пальмира. На наших глазах родился ещё один эпос. В этом эпосе, в этих зрелищах, в этих картинах, в потрясающих метафорах обнаруживает себя долгожданный большой стиль. Мы ждали этого стиля как повторения сталинского стиля. Ждали, что этот стиль будет запечатлён в грандиозных архитектурных ансамблях, в высотных зданиях, в новых, возникших из пепла городах. Но этот стиль обнаружил себя в этих мистериях. Это поразительное зрелище, говорящее о том, что мы живём в эпическое время. Муки, которые может испытывать отдельно взятый человек, неурядицы хозяйствования, каверны и травмы нашей реальной жизни — всё это покрывается сияющим куполом эпоса государства Российского. Это — большой стиль. Большой стиль Путина.
Не избежать перемен[25]
В России прошёл кадровый сенокос. Как головки скошенных цветов, полетели со своих мест чиновники, перепархивая то на новые должности, то на пенсию, то в тюрьму. Зурабова и Ястребова уволили за вопиющие недостатки в управлении. На всём безумии, что происходило и происходит на Украине с момента путча, бойни на Донбассе и Минских соглашений, — на всём этом лежит тусклая тень Зурабова, который не смог обеспечить интересы России в братской соседней стране. Поплатился за алчность и стяжательство — свою или подчинённых — губернатор Вятки Белых, который своим пленением опроверг поговорку «Взятки в Вятке гладки». И угодил за решётку, развеяв миф о высокоэффективном либеральном правителе. У главного таможенника Бельянинова при обыске нашли столько денег, что могло показаться, будто он взимал таможенные сборы непосредственно в свою пользу.
Секира возмездия срезала высших генералов Следственного комитета, сроднившихся с бандитским миром. А до этого поплатились заместители министра культуры, угодившие в кутузку за ограбление святынь и культурных памятников. От всего этого пахнет гнилью и падалью. Множество других перемещений напоминает передвижение военных и разведывательных контингентов из одного района базирования в другой. Напрасно говорят, что эти перемещения, устранения и аресты — рутина. Что-то начинает двигаться, шевелиться в задремавшем и остановившемся государстве. Всё слышнее подземные гулы близких перемен. Государство российское с момента своего зарождения после выхода из чёрной дыры безвременья проделало множество превращений, какие претерпевает эмбрион на пути к взрослому деятельному организму. Теперь, доказав свою зрелость в ходе Крымской весны и воздушнокосмической операции в Сирии, запустив множество оборонных заводов и укрепив свои границы новыми высококлассными дивизиями, страна нуждается во внутренних реформах, которые вытащили бы её из экономической ямы, обломали жадные пальцы бесчисленных коррупционеров и обеспечили бы государству долгожданное развитие. Это развитие неизбежно. Рывок государства российского в будущее необратим.
В августе исполняется 25 лет со дня ГКЧП, когда огромное государство рухнуло, как слон, которому подсекли поджилки. В следующем, 2017 году исполняется 100 лет со дня буржуазной Февральской и Великой Октябрьской социалистической революции. Два эти события похожи. И в том, и в другом случае рухнули две могучие империи: романовская и сталинская. Рухнули, потому что элиты: и та, и другая, — оказались неспособны осуществить назревшие перемены, произвести модернизацию страны, направить накопившиеся в обществе энергии в русло развития. И в том, и в другом случае народ, изнывая в гниющей стране, возненавидел элиту и, не умея самостоятельно, без вождей, приступить к модернизации, просто-напросто уничтожил государство российское в своём безумном восстании. И в том, и в другом случае элиты оказались бездарны и бездеятельны, не совершили рывок в гармоническое будущее. В обоих случаях народ, погибая в гниении, ненавидя алчную бездеятельную элиту, растерзал её, а вместе с ней — государство.
Уроки девяносто первого и семнадцатого следует изучить и усвоить. Элите — в интересах самосохранения. Народу — в интересах сохранения и сбережения государства. Ибо потеря государства является абсолютным злом для народа, обрекает его на бесчисленные, в том числе и кровавые, траты.
Приближается время, когда на весах истории будет взвешен каждый: богач и бедняк, властитель и подданный, юнец и старец. И ты, глядя на весы истории, бойся увидеть, как увидел царь Валтасар на стене своего дворца во время беззаботного пира, надпись: «Ты взвешен и найден очень лёгким».
Огонь, батарея! Огонь, батальон![26]
В Министерстве обороны в Москве я побывал в центре управления Вооружёнными силами страны. Огромный круглый зал с громадными мониторами на стенах. Офицеры, экраны компьютеров, средства связи… На экранах, как в панораме, возникают изображения. Снимки мерцают, сменяя друг друга. Видна картина глобальных военных угроз, приближенных к границам России.
Ледовитый океан. Под ледовой шапкой кружится несколько стратегических американских лодок. Американские стратегические бомбардировщики с грузом крылатых ракет стремятся к полюсу, чтобы потом направить на Россию всю смертоносную крылатую стаю.
В Прибалтике проходят учения натовских боевых кораблей. В Эстонии, Латвии, Литве движутся колонны американских натовских танков. В Польше идут боевые учения НАТО. Приднестровье, окружённое военными контингентами Молдовы и Украины, — место возможного взрыва. Румыния — там запущены американские системы ПРО, мощный радар фиксирует все ракетные пуски России.
Донбасс. Без устали работают украинские системы залпового огня, выгрызая в Донецке и Луганске целые кварталы. Крым, куда устремлены террористические усилия Киева. Там возможен военный конфликт. Чёрное море, туда идут корабли 6-го американского флота, ходят вдоль берегов Болгарии и Украины. Южная Осетия и Абхазия. На их границах по-прежнему тревожно. Грузия оправилась от военного поражения и наращивает свои боевые силы. Азербайджан и Армения, где льётся кровь, в Нагорном Карабахе идут атаки и контратаки. Таджикистан, граничащий с Афганистаном, откуда движутся непрерывные караваны с наркотиками, с оружием. Хрупкие, до конца не состоявшиеся государства Средней Азии служат объектами террористических ударов ИГИЛ. Сирия. Там не прекращается война, на земле и в воздухе сражаются подразделения десятков стран. Вокруг Алеппо разгорается стратегическое сражение.
Корейский полуостров. Южнее 38-й параллели проводят непрерывные совместные манёвры Америка и Южная Корея. Самолёты с грузом ядерных бомб совершают учебные боевые полёты. Япония. Новая конституция открывает простор для создания мощной японской армии, флота и ракетно-ядерных сил. И снова Америка, базы самолётов, подводных лодок, схемы возможных ударов по России.
Я смотрю на мерцание экранов, где возникают контуры кораблей, подводных лодок, мобильных ракетных установок. Чувствую, в каком смертельно опасном кольце находится моя родина, ощущаю давление этого кольца своими рёбрами, глазницами, сердцем. Россия откликается на эти давления, пружинит своими границами.
Недавно я был приглашён в Таджикистан на учения ОДКБ, где военные подразделения дружественных стран отрабатывали предотвращение прорыва со стороны Афганистана, пресекали в зародыше гражданскую войну, обеспечивали в Таджикистане мир и стабильность.
Теперь подобное же приглашение я вновь получил от командования ОДКБ. На этот раз театром геополитических военных действий стал Западный военный округ России. Боевые соединения Казахстана, Киргизии, Армении, Таджикистана, Белоруссии и России, усиленные контингентом Псковской воздушно-десантной дивизии, отрабатывали сценарий, по которому могут развиваться события в любой из дружественных России стран.
В государстве, условно именуемом Лесная Республика, происходит «оранжевая революция», инспирированная Западом. На улицы городов выходят толпы смутьянов, обработанных тотальной антиправительственной пропагандой. Идут митинги, беспорядки, захват правительственных учреждений. В толпы протестующих внедрены бандгруппы, хорошо оснащённые оружием, военными советниками сопредельных враждебных стран. Начинаются боестолкновения, попытка насильственным путём свергнуть законную власть. Органы правопорядка не справляются и отступают. Оранжисты захватывают город за городом. Им на помощь из-за рубежа движутся регулярные контингенты враждебной стороны. Правительство Лесной Республики обращается к ОДКБ с просьбой о помощи.
Контингент ОДКБ высаживается в охваченной беспорядками стране, блокирует бандформирования и приступает к их уничтожению. Силы враждебной регулярной армии, бронетехника, вертолёты, спецподразделения нарушают границу Лесной Республики и вступают в бой с частями ОДКБ. Противник остановлен на рубеже обороны, подразделения ОДКБ удерживают вражеский натиск, и на помощь обороняющимся движется контингент одной из дружественных стран: танковые полки, батальоны десантников, самолетные и вертолетные части. Завязывается сражение, в результате которого противник разбит, вытесняется за пределы Лесной Республики.
Этот сценарий, отражающий реальность, лёг в основу сложнейших учений. Штабные офицеры дружественных стран ОДКБ провели грандиозную работу по планированию, согласованию, реализации этих сверхсложных военных действий, которые осуществлялись на северо-западе России, в зоне ответственности Псковской воздушно-десантной дивизии. На лесном полигоне, среди хвойных боров, полей, перелесков, маленьких речек и обширных озёр проходило сражение. Это был малый фрагмент той гигантской войны, которая, не дай Бог, разразится на европейском театре военных действий.
Холмы и леса дрожали от страшных ударов. Мерцали кровавые глазницы далёких взрывов. Ревущие, со свистом мчались реактивные снаряды, прорубая в воздухе огненные дыры. Танки, уходили на рубежи, гулко и грозно отстреливались, отступали, и их место занимали другие.
Шли в воздухе эшелоны штурмовиков, окружая себя бенгальскими вспышками ложных целей, перетряхивали окрестную равнину, как перетряхивают одеяло. Двигались по дорогам бронеколонны. Из вертолётов, идущих на бреющем, высаживались десанты. Висели в воздухе осветительные мины, и по ним стреляли из переносных зенитно-ракетных комплексов. Пехота на плавающих боевых машинах форсировала реки. Враг, отступая, взрывал мосты. В небе повисали чёрные грибы, напоминающие ядерные разрывы. Противник переходил к контратаке, наносил фланговые удары. Части маневрировали. Какофония огня и грохота стремительных перемещений, вихри брони были управляемы. Были схваткой интеллектов, темпераментов и прозрений, состязанием воли и творчества. Труд военного предстал как одна из самых сложных профессий нашего времени, где сочетались ультрасовременная наука, человеческая психология, небо, вода и лес, бесчисленные, невиданные по своей сложности механизмы, открывался уровень современной цивилизации, характер вооружённой борьбы, геостратегические конфликты мира.
Учения завершились. Утомлённые воины шли парадными коробками перед строем генералов. Колыхались боевые знамёна России и Белоруссии, Киргизии и Таджикистана, Армении и Казахстана. Шёл парад измызганной, закопчённой техники, танков. БТРов, боевых машин десантников. Боевое братство подразделений сложилось в братство наших народов, которые не подчинились злой исторической воле, разбросавшей великий Советский Союз. Мы по-прежнему вместе. По-прежнему наш путь освещает бриллиантовая звезда великой Победы.
Под Псковом, в древнем городке Изборске, где когда-то начиналось государство российское, высится старая крепость. Её башни похожи на тяжеловесные шахматные фигуры. Одни башни — круглые, их бойницы веером глядят в окрестные поля, Из них защитники крепости били врага на дальних подступах. Есть башни прямоугольные, их бойницы смотрят вдоль стен. Когда начинался штурм, и враг по штурмовым лестницам карабкался на стены, из этих боковых бойниц защитники били по противнику.
Но есть одна башня, которая обращена своими бойницами внутрь крепости. Когда враг врывался в цитадель, остатки гарнизона, израненные и измученные, отступая, затворялись в этой башне. Тогда их удары и выстрелы были направлены внутрь крепости, где кишели враги. Потом и эта башня погибала, и весь гарнизон умирал. Враг овладевал Изборском, но терял три или четыре дня. За это время соседний Псков, Новгород и вся остальная Россия узнавали о нашествии и приготовлялись к отпору.
Я стою у этой башни. Меня никто не видит. Я прикасаюсь к ней губами. Целую холодный мокрый камень, целую всех моих предков, кто дал мне жизнь, свободу жить, творить, любить на этой ненаглядной земле. К башне приходят поклониться десантники Псковской дивизии. Здесь сливаются пути русского прошлого и русского будущего. Над этой башней сверкает бриллиантовая звезда неодолимой русской Победы.
Ракеты летят в Алеппо[27]
Я принимал участие в работе Валдайского клуба. Сотни высоколобых экспертов съехались со всех континентов в великолепный горный отель, и там, среди снежных вершин, голубых водопадов, мягких туманов размышляли над судьбами мира. Вывод неутешителен: всё стремительнее охватывая новые и новые области, растёт неопределённость, загадочность современного мира. Всё меньше тех его сфер, где разум способен понять запутанный ход явлений. Но непонимание мира, его таинственность и загадочность не останавливают политиков и военных в их действиях. И эти действия напоминают бег в темноте. Бегущий то и дело проваливается в ямы, натыкается на преграды и только усиливает вселенский хаос.
Поделиться книгой: