Настоящий американец 2

В кармане стояли две машины — седан и в нескольких десятках метров от него родстер, который меня недавно обогнал, а также потрепанный километрами дорог и временем мотоцикл с люлькой.

Но сейчас было не до разглядывания автохлама. Водитель родстера, тот самый молодой мужчина, повеселивший меня императорским жестом, дрался сразу с тремя парнями.

Пришлось тормозить. И сделал я это прицельно, слегка задев капотом одного из напавших на моего бывшего соперника. Пока все отвлеклись на неожиданную угрозу, водитель родстера удачно приложил по физиономии второго нападавшего, и тот упал как подкошенный.

В этом времени пока нет ремней безопасности, не успела моя новинка уйти в массы, поэтому я выскочил из машины сразу, как поставил на нейтралку.

На улице меня уже ждал тот, который чуть не оказался под моими колесами. Он вскочил с четверенек и вытащил из кармана нож.

— Эй, щенок, — на вид парню было лет семнадцать не больше, — брось свою железку! Бросай, кому говорю!

Тщетно. Тот явно не понимал английский. И глаза злые и какие-то сумасшедшие. Издав что-то наподобие боевого клича, он прыгнул на меня, чиркнув по воздуху лезвием. Я едва успел увернуться, а он по инерции пронесся мимо меня. Вот сучонок! Этот пиджак стоит больше чем металлолом, на котором ты с приятелями сюда приехал!

Мой ответный удар кулаком прилетел ему аккурат в затылок. Хорошо, что у меня на правой руке золотой перстень, безделушка придала удару увесистости, а затем я еще и добавил хороший такой пинок по худосочной заднице местного карбонария.

От моего завершающего удара итальяшка выронил нож и как следует пропахал мордой асфальт. В два прыжка я оказался рядом и хотел уже добавить каблуком правого ботинка по почкам или голове, но остановился. Все-таки мой противник, хоть и кинулся на меня с ножом, но был по сути малолеткой. Поэтому я удовлетворился тем, что забрал его оружие.

Пока я разбирался с этим малолетним говнюком, водитель родстера закончил с оставшимися двоими. Один из них скулил, скрючившись и держась за свое самое ценное место. Второй просто лежал в отрубе и не шевелился. А чуть в стороне из седана вылезал еще один парень, почему-то путаясь в собственных штанах.

— Это еще что за нафиг? — удивленно уставился я на него.

В ответ тот заговорил на итальянском, но я понял лишь Grazie — слова благодарности. Поняв, что он не из банды малолеток и нападать на меня не собирается, я подошёл к своей тачке и вытащил из бардачка пачку Лаки Страйк. Адреналин залил тело по самую макушку и меня изрядно потряхивало. Сигарету я выкурил в три затяжки, и тут же достал новую.

Водитель родстера всё это время стоял в паре метров от меня согнувшись, было видно, что досталось ему изрядно. Наконец он смог выпрямиться и, шатаясь, подошёл ко мне.

— Американец? — услышал я южноамериканский акцент.

— Фрэнк Уилсон, — протянул я ему руку.

— Кэрролл Шелби, — ответил он на рукопожатие. — Спасибо что помог, Фрэнк.

— А кто этот тип, у которого проблемы со штанами? — все же задал я занимающий меня вопрос.

Кэрролл усмехнулся и тут же скривился от боли.

— Да это влюбленная парочка. Остановились здесь на закат полюбоваться, только штаны оба успели спустить, как грабители объявились, — разъяснил он мне непонятное, и в этот момент из седана выскочила девушка. Она подбежала с своему наконец-то застегнувшему ширинку бойфренду и разревелась у него на груди.

— Полицию, наверно, надо вызвать, — задумчиво предложил я.

— Нет, не надо полицию! — именно так я понял слова итальянца, который подбежал к нам, высвободившись из объятий своей подружки.

— Эти трое могут клану принадлежать. Потом проблем не оберемся, — подтвердил опасения итальянца Кэрролл. — Поехали лучше отсюда, остановимся в каком-нибудь баре, пропустим по стаканчику.

Предложение меня заинтересовало. Сейчас оно было как никогда кстати.

Глава 5

— Интересная у тебя машина, Кэрролл.

Мы добрались до ближайшего городка с непроизносимым для неитальянца названием Санто-Стефано-ди-Рольяно, аутентичное провинциальное захолустье с домами покрытыми рыжей черепицей и кривыми узкими улочками, и сейчас разминали суставы возле своих автомобилей, припаркованных между небольшой гостиницей и баром, который завлекал путников вывеской с подсветкой.

— Это Alfa Romeo 8C в кузове родстер, настоящая легенда, — охотно просветил меня мой новый знакомый. — На такой три раза побеждали в Ле-Мане. До того как мы надрали фрицам задницы, конечно.

Выглядел и говорил Кэрролл как типичный американец и фамилия Шелби казалось мне знакомой. Что-то мне подсказывало, что я знаю этого парня с курчавыми черными волосами и крупными, даже отчасти грубоватыми чертами лица.

И пазл сложился: Шэлби, 24-часа Ле-Мана, спортивные машины. Точно!

Получается, что я только что познакомился с самой настоящей легендой американского автоспорта, то есть, будущей легендой. Кэрролл Шэлби — первый американец победивший в Ле-Мане, основатель знаменитой фирмы по автотюнингу и фактический создатель Shelby Cobra и Ford GT-40, первой американской машины победившей всё в том же Ле-Мане и ставшей такой же легендой, как и сам Кэрролл.

Вот это, Фрэнк, удача! Любит тебя капризная Богиня Фортуна. Ведь буквально перед нашей с Шэлби встречей, я думал о гонках и том, кто может сделать для меня гоночный автомобиль, который молодые американцы будут хотеть, как свою девушку, а может даже сильнее. Только подумал и на тебе! Решение всех моих проблем — мистер Кэролл Шелби собственной персоной.

Мне лишь осталось придумать как заманить его в свои сети.

Мы зашли в бар, где сейчас было занято всего несколько столиков, еще парочка аборигенов сидела у барной стойки. К ней мы и подошли. Бармен, сразу же поняв кто стоит перед ним, спросил нас на ломаном английском, что нам налить. Как настоящие американцы мы заказали сразу по два шота виски и когда управились с ними Кэрролл сам продолжил разговор.

— Хочу тебе сказать, Фрэнк, что Альфа-Ромео для американца — странный выбор. Мы любим мощные и быстрые машины, а не такие как твоя Джульетта. Не обижайся, но это ведро на колесах. Ferrari, Fiat V8 или на крайний случай Maserati A6, я бы в Италии ездил на чем-то подобном.

— Но вместо них ездишь на довоенном родстере от Альфа-Ромео, — подколол я его.

— Я — это другое дело, — важно заявил Кэрролл, заказав нам еще по шоту. — Я же гонщик, Фрэнк. Монца, 12 часов Себринга, 24 часа Ле-Мана. Слышал о об этом?

— Конечно, особенно мне по нраву Ле-Ман. 24 часа по проселку и редким прямым, на которых вы давите на все деньги. Дождь, туман или наоборот пыль из-под колес. Кто-то обязательно загорится или перевернётся, устроив затор на трассе — прелесть, а не гонка. Но мне это нравится больше, чем наши сплошные повороты налево в Наскаре.

— Хмм, звучит как будто ты и сам увлекаешься гонками, — было видно, что я удивил Кэрролла. — Ты описал всё достаточно точно.

Еще бы я не описал. В свое время я был и на гонках в Ле-Мане, и на флоридской Дайтоне, и на этапах формулы один с Индикаром.

— Есть такое дело. Европейские гоночные серии мне нравятся больше чем наши. Но кроме любительского интереса у меня с недавних пор появился еще и профессиональный, — я решил взять быка за рога и не откладывать дело в долгий ящик.

— Что ты имеешь в виду? — недоуменно спросил меня Кэрролл.

— Видишь ли, приятель, с недавних пор я совладелец Альфа-Ромео, именно поэтому я на этом, как ты выразился, ведре на колесах. И мне не нравится, что сейчас выпускает мой завод. А глядя на твою машину мне вдвойне обиднее. Раньше делали шедевры, как твой родстер, а теперь ведра на колесах.

— Надо же, — не знал, что ответить на мои откровения Шелби, и я сменил тему, поняв, что делать все одним днем нельзя.

— Кстати, если не секрет, а как ты тут оказался?

— А ты? — ухмыляясь, задал он встречный вопрос.

— Еду в Реджо ди Калабрия по приглашению мэра, — ответил я и вкратце рассказал историю про прогулку на яхте и находку у берегов Италии древнегреческих статуй. Нужно же было заинтересовать своей неординарной личностью такого полезного для меня человека. Пусть знает, что со мной не только можно смело ввязаться в драку, но и о гонках поговорить и об археологии.

Шелби ожидаемо восхитился и моими приключениями, а также плюшками, которые я получил.

— А я еду к своему напарнику по бывшей команде Полю, — пришла его очередь откровенничать. — Сам-то он бельгиец, но снял домик на юге Сицилии на пару месяцев и пригласил меня погостить недельку. Машина кстати его, он для меня её оставил в Риме.

— Неделя на Сицилии — это хорошо, но лучше две, а еще лучше три, — с видом знатока сказал я.

— Согласен, но надо готовиться к Себрингу, я там буду выступать на Ferrari в марте.

— Я тоже собирался на эту гонку, правда, как зритель, — я мысленно включил это мероприятие в свое расписание. — Может быть увидимся там.

— Было бы здорово! — отозвался на мое предложение Кэрролл. — После гонки обязательно пропустим по стаканчику!

Отлично. Значит зацепил я его. Теперь надо к марту придумать чем я смогу его заинтересовать, и дело в шляпе.

Разошлись по машинам мы с Шелби практически друзьями, и оба покатили в Реджо ди Калабрия, раз выяснилось, что нам в одну сторону. Только я останусь в городе, а Кэрролл на пароме переплывет на остров.

Дорога заняла два часа и в отель я заселился глубокой ночью. Вырубило меня сразу и тут сквозь сон я услышал противный звон.

— Сеньор, Уилсон?! — настырная телефонная трель все же заставила меня протянуть руку к прикроватной тумбочке и снять трубку.

— Чего надо? — не особо дружелюбно ответил я разбудившему меня абоненту.

— Простите, что побеспокоил, — продолжил скороговоркой невидимый итальянец на плохом английском, — но вы неправильно припарковались и заблокировали машину одной из наших постоялиц. Вы не могли бы спуститься и отогнать ваш автомобиль? Или передайте ключи от него нашему сотруднику, и тогда он перепаркует.

— Нормально я припарковался. Сами понаставят свои ведра на колесах где ни попадя, а потом меня будят. Хреновый у вас отель, а не фешенебельный, — дал я выход своему раздражению.

— Еще раз прошу прощения, но дело очень срочное! — настойчиво-заискивающим тоном уговаривал меня портье.

— А сколько времени? — спросил я у него, так как сам его определить затруднялся — голова от подушки не отрывалась, а окна были плотно зашторены.

— Одиннадцать часов, десять минут, сеньор, — услужливо просветил меня итальянец.

— Сейчас спущусь, — пообещал я и положил трубку. С выполнением вышли сложности — тело желало спать. Мне даже показалось, что оно вышло из-под моего контроля и бразды правления перехватил, дождавшийся-таки своего шанса Фрэнк.

Резкий рывок и вот я уже сижу на кровати.

— Выкуси! — с облегчением позлорадствовал я.

Разумеется, сразу выходить из номера я не стал. Сперва открыл окно и впустил свежий морской воздух, зашел в санузел, долго отливал, затем умылся и почистил зубы, чтобы от меня не несло перегаром. Взъерошил рукой волосы и признал прическу приемлемой для утреннего променада. Вернувшись в комнату, натянул на себя штаны с носками. Рубашка провоняла потом, и я ее отбросил в сторону, порезаный вчерашним малолетним гопником пиджак скинул на пол. Залез в чемодан, который оставил при вселении прямо посреди прохода, и вытащил из него хлопковый джемпер. Затем пришел черед ботинок и куртки. И вот я уже для быстроты спускаюсь по лестнице с третьего этажа на первый.

Вдоль парковки вышагивала, туда-обратно, чем-то недовольная сеньорита. Остановившись возле моего Альфа-Ромео, она пнула его по колесу, сопровождая это действие итальянскими ругательствами. Была она, скорее, стройна, чем фигуриста, о таких говорят — изящная. Одета изыскано: светлый-голубой плащ, длиною до колена явно из последней коллекции, высокие сапожки, подчеркивали стройность ее ножек, в руках светлая сумочка.

— Сеньорита, осторожнее, не сломайте себе ничего, — озаботился я целостностью этой хрупкой красоты.

На мой голос девушка резко развернулась.

— Так это ты?! — воскликнула она, в удивлении изогнув брови.

— Привет, тебе идет новая прическа, — похвалил я ее каре.

— То есть это из-за тебя я уже час тут слоняюсь?! — комплемент ее не смягчил.

— Почему час? Минут двадцать от силы, — поправил я Вайлетт, поскольку часы в холле показывали одиннадцать тридцать.

— Так это твое корыто? — она вновь попинала носком сапога по колесу, утратив интерес к теме времени.

— Ага, арендовал в Риме, — не стал я реагировать на оскорбление своего транспортного средства.

— А почему Альфа-Ромео, а не Фиат?! — предъявила она мне.

— А почему нет?

— Потому что Аньелли — это Фиат!

— Так ты и ездишь на Фиате, — кивнул я на заблокированный мной ночью автомобиль Fiat V8 Vignale Cjupe цвета морской волны. — А я не Аньелли, я Уилсон. Фрэнк Брайн Уилсон третий, если ты забыла, поэтому езжу на чем хочу. Кстати, при первой нашей встрече ты, кажется, была на Феррари, — напомнил я ей наблаговидный эпизод ее биографии.

— Тогда я возвращалась домой, и могла это делать на чем угодно, хоть на поезде, хоть на рейсовом автобусе, это было мое личное дело. А сейчас мы приглашены на официальное мероприятие! Ты же на него сюда приехал?

— На него, — подтвердил я и не стал спорить на счет приемлемой марки автомобиля. Вместо этого, шагнул к девушке и заключил ее в свои объятья.

— Как я по тебе соскучился, — от моего признания Вайлетт сомлела, гневные искорки из глаз развеялись, губы приоткрылись. — Ты хоть и стерва, но такая понятная. — Зря я это, конечно, сказал вслух. Видимо, сказался стресс, который я совсем недавно пережил в Нью-Йорке, когда стал свидетелем того, как ангел обернулся демоном. К тому же не выспался.

— Стерва?! — меня грубо оттолкнули и попытались ударить дамской сумочкой. Еле увернулся. — Понятная?! — уход вправо. — Ты считаешь, что во мне, как в женщине нет загадки?! — уход влево.

— Вайлетт, ты меня не так поняла, я хотел сказать, что ты идеальная, — уверял я разъяренную девушку, маневрируя.

— Сеньор! Сеньорита! — нас бросились разнимать швейцар с портье. Первый за нашей бурной встречей наблюдал с самого начала, и когда началась горячая фаза, позвал своего патрона. — Стоит ли устраивать скандал из-за такой мелочи?

— Мелочи?! — Вайлетт едва не задохнулась от возмущения.

— Позвольте мы сами переставим ваши машины! — портье втиснулся между нами и оказался на линии огня вместо меня.

— Я сам отгоню, — воспользовался я случаем и нырнул в Альфа-Ромео.

— Стой! Мы еще не договорили! — брошенные мне вслед слова только подстегнули мой побег.

И опять я участвую в гонке. Но если вчера меня гнал по трассе азарт, то сегодня заставлял вилять по узким городским улицам инстинкт самосохранения.

Сразу вспомнилось, что из Реджо ди Калабрия курсирует паром до Сицилии и захотелось оказаться в порту. Но улицы города вместо набережной завели меня в тупик.

Затормозив, я выскочил из машины и быстрым шагом, словно вот-вот от голода копыта отброшу, зашел в семейный ресторан, что удачно подвернулся мне в качестве места, где можно отсидеться.

— Сеньор, рад вас видеть! — подскочил ко мне, судя по немолодому возрасту и фартуку хозяин сего заведения. — Вы предпочитаете обедать в зале или на террасе? — Говорил он на итальянском, но понять его было несложно. — Alici, Maccarruni i’casa, Frittole, Maccarruni i’casa, — посыпались названия блюд, и я чуть слюной не захлебнулся.

— Дорогая, ты присоединишься? — заступил я за один из столов, когда к нам присоединилась запыхавшаяся фурия.

Вайлетт явно хотела ответить мне чем-то запоминающимся, но ранние посетители, официант и сам хозяин ресторана, что взирали на девушку в наряде за тысячу лир с восхищением, как на богиню, заскочившую по ошибке в средней паршивости храм, заставили ее улыбнуться.

— Конечно, милый, — процедила она.

Хозяин семейного ресторана, упиваясь важностью момента, ловко отодвинул меня от драгоценного тела богатой северянки и сам выдвинул для нее стул, сам же принял заказ и сервировал нам столик.

— Значит это правда, что ты снюхался с Ромео, — констатировала Вайлетт.

— Ну и формулировки у тебя, — поморщился я. — Или на Севере так принято называть деловые отношения? Какой-то местный сленг?

— Ты отдал им свои патенты! — упрекнула она меня. — Но почему им, а не мне?!