Смерть приходит в Марлоу

– Но кто-то же должен знать его имя?

– Возможно, кто-то из предыдущих работников был с ним знаком. Но они ушли из редакции много лет назад. Все нынешние сотрудники занимают свои должности куда меньше десяти лет. Я даже не уверена, что мне стоит говорить вам об этом. Не хочу потерять его.

– Нет-нет, разумеется. Но это странно.

– Согласна, вся эта история звучит странно. Но, боюсь, просто не могу рассказать вам, кто он такой.

Джудит поблагодарила женщину за потраченное время и повесила трубку.

Незаметно для самой себя она подошла к эркерному окну, чтобы обдумать услышанное. Этим зимним утром солнце расплывчатым желтым пятном сияло из-за облаков. Трава в ее саду, которую стоило подстригать чаще – откровенно говоря, ее в принципе стоило подстригать хотя бы иногда, – клонилась к земле под весом тяжелой ледяной изморози. Чуть дальше над Темзой застыл холодный туман. Морозная дрожь пробрала Джудит до самых костей.

Неужели только вчера она общалась с сэром Питером по телефону? Чем дольше она вспоминала об их разговоре, тем сильнее ей казалось, что сэр Питер буквально умолял ее прийти на вечеринку. На самом деле его звонок был мольбой о помощи, не так ли? И только существо совершенно бессердечное сможет отказать в помощи человеку, убитому всего за несколько часов до собственной свадьбы.

Джудит подошла к своей сумочке и достала из нее клубок красной шерсти, проткнутый насквозь двумя вязальными спицами. Она хранила его уже многие годы, оптимистично надеясь, что однажды вновь увлечется вязанием.

Джудит вытащила спицы и взглянула на клубок красной шерсти.

«Да, это отлично подойдет», – подумала она.

Пришло время взяться за работу.

Глава 11

В полицейском участке Мейденхед детектив Таника Малик тоже пыталась разобраться со смертью сэра Питера.

Проведя вскрытие, патологоанатом заключил, что сэр Питер погиб от удара тупым предметом по голове. Таким предметом, к примеру, мог оказаться стеллаж, который на него упал. Все другие повреждения, синяки и сломанные кости тоже вписывались в эту картину. Более того, вскрытие показало, что смерть сэра Питера наступила практически мгновенно. В его крови не обнаружили ни наркотиков, ни токсинов, лишь небольшое количество алкоголя, а на теле не было замечено подозрительных травм, появившихся до или после смерти.

А вот специалисты по цифровой криминалистике во время предварительного исследования компьютера и телефона сэра Питера не смогли узнать ничего интересного. Большинство писем предназначалось его друзьям, и речь в них шла о встречах и выездах в охотничьи угодья. Казалось, все свое время сэр Питер посвящал развлечениям. И хотя он часто говорил о Дженни как о «той, кому он обязан подчиняться», было понятно, что сэр Питер очень любил свою невесту. Он позволял ей принимать любые решения касательно свадьбы и с готовностью называл ее «любовью всей своей жизни».

Дженни тоже часто писала своему будущему мужу, и из ее сообщений можно было понять, насколько она практична. Эта женщина не терпела возражений.

«Типичная медсестра», – подумала Таника.

И хотя сэр Питер не общался с сыном, Розанна, его дочь, постоянно писала отцу, чтобы рассказать о принимаемых ею решениях. Большинство их было связано с работой их ферм, субсидиями от государства, вопросами по найму рабочих и тысячей других мелочей, важных для поддержания большого хозяйства. Сэр Питер не всегда отвечал сразу, что невероятно раздражало Розанну, ведь ей приходилось постоянно донимать отца и просить его просмотреть отправленные ею документы. Но в большинстве случаев сэр Питер соглашался со всеми предложениями дочери. Точно так же он соглашался и со всеми предложениями Дженни, как поняла Таника.

Ее изначальное предположение оказалось неверным: в семье Бейли все ключевые решения принимал вовсе не сэр Питер.

Единственная зацепка, которую удалось достать криминалистам, была найдена в одном из приложений-мессенджеров в его телефоне. За неделю до Рождества сэр Питер получил четыре сообщения, но все они, как и ответы мужчины, были удалены. Криминалисты смогли узнать только дату и время, когда их прислали. Но такая секретность не вязалась с открытым – порой даже чересчур – характером сэра Питера. В других своих переписках он часто не стеснялся в выражениях, а порой вел себя даже вызывающе. Что такого содержалось в этих сообщениях, раз он почувствовал необходимость их удалить? Таника знала, что заставить компанию-разработчика предоставить оригинальное содержание сообщений практически невозможно, поэтому поручила одному из членов своей команды найти владельца номера, с которого они были отправлены. Возможно, раскрыв личность отправителя, Таника сможет узнать содержимое этих сообщений.

На первый взгляд в отчетах криминалистов не было ничего примечательного, но Таника не могла забыть о предупреждении Джудит, и ей все больше хотелось согласиться с мнением старушки: смерть сэра Питера была неслучайной. Именно по этой причине Таника поручила своей команде провести расследование в отношении Дженни Пейдж и всей семьи Бейли, особенно Тристрама, сына сэра Питера. В конце концов, сэр Питер верил, что сын хотел убить его. Он вышвырнул Тристрама из дома, запретил ему появляться на свадьбе и написал новое завещание в качестве «страховки», что бы это ни значило. Правда, подтверждением тому служили лишь слова юриста Эндрю Хасселби. Полиции так и не удалось найти среди имущества сэра Питера – физического или цифрового – никаких подтверждений того, что мужчина боялся умереть от рук своего сына. Хотя зачем местному юристу лгать о чем-то столь важном?

Но и в том, каким способом сэр Питер был убит, крылось множество загадок. Таника могла представить только два возможных варианта. Согласно первому, преступник толкнул стеллаж на сэра Питера, закрыл кабинет изнутри, положил ключ в карман покойному, а затем спрятался где-то в комнате и ждал, пока гости выломают дверь и войдут внутрь. Но эта версия едва ли заслуживала внимания, ведь полиция собрала показания у свидетелей, и все они утверждали, что внутри кабинета, когда они туда ворвались, лежало только тело сэра Питера. Могли ли все они не заметить человека, прятавшегося в комнате? Но тогда вторая версия казалась еще более фантастической, ведь убийца должен был толкнуть стеллаж на сэра Питера, выйти из комнаты, запереть дверь снаружи, а затем каким-то образом засунуть ключ в карман сэра Питера сквозь закрытую дверь.

Это заставило Танику задуматься, не существовало ли третьей версии случившегося? Может, кто-то сделал дубликат? Сложно представить, у кого хватило бы навыков создать точную копию тяжелого железного ключа. Таника подозревала, что он слишком старинный и что обычные мастера не смогли бы справиться с такой задачей. И все же она поручила одному из офицеров связаться со всеми лавками по изготовлению дубликатов и кузницами, расположенными в радиусе пятидесяти миль от Марлоу, и узнать, не создавали ли они копий такого ключа. Она также попросила криминалистов разобрать замок от двери в кабинет и взять образцы пыли, ржавчины и металлической стружки изнутри механизма. Если копия существовала, то она была изготовлена из современного металла, и была вероятность, что в старом замке осталась стружка от дубликата. Но все члены семьи Бейли в один голос утверждали, что существовал лишь один ключ от кабинета, объяснить наличие стружки из современного металла им будет сложно.

Зазвонил телефон. На экране отобразилось имя звонящего. Это был отец Таники, и ее рука на мгновение замерла над кнопкой приема вызова. С тех пор как ее мать умерла от сердечного приступа, семь лет назад, отец начал все больше и больше полагаться на помощь единственной дочери, хотя у него были и два сына, также способных помочь ему. Но отец Таники считал, что ответственность по уходу за больными родителями должна ложиться на плечи дочерей. В том, что ее отец действительно болел, не было никаких сомнений. Память подводила его уже много лет, но лишь недавно, посетив его квартиру, обклеенную стикерами с заметками для самого себя, Таника поняла, что медлить не стоит, и посоветовала отцу продать жилье и переехать в дом престарелых, но он отказался. Затем она предложила отцу обратиться к специалисту за советом о том, как обезопасить свой дом, но он и на это не согласился. Тогда Таника нашла медсестру, которая могла бы навещать его каждое утро. Отец и эту помощь отверг. На самом деле любое предложение, способное хоть на йоту изменить ход его жизни, незамедлительно отвергалось. А в последнее время он выходил из себя, стоило Танике заговорить о его проблемах с памятью. Дочь даже предлагала отвезти его в больницу на прием к доктору – в действительности она говорила об этом в первую очередь, – но получила отказ.

В то же время отец Таники завел привычку каждый день звонить дочери, чтобы она помогла ему разобраться даже с самыми маленькими трудностями. Бывало, они разговаривали несколько раз на дню, ведь отец частенько забывал о предыдущих звонках.

Таника была не в настроении говорить с отцом. У нее просто не было времени, чтобы ответить на звонок.

Она нажала на кнопку приема вызова.

– Папа.

– Что у меня сегодня на ужин?

– Я на работе.

– В холодильнике пусто.

– Хорошо, почему бы тебе тогда не сходить в супермаркет и не купить себе продуктов?

– Ты же знаешь, что я не умею готовить.

– Ты не обязан готовить что-то сложное. Можешь просто купить готовый обед.

– Эти обеды слишком маленькие. Я ими не наедаюсь. И они на вкус как пластик.

Таника решила не оттягивать неотвратимый конец этого разговора. Так она хотя бы сэкономит время.

– Тогда, может, я куплю тебе что-нибудь по пути домой?

– Ты правда сделаешь это для меня?

– Буду рада.

– Я хотел бы рыбы. Мне нужно поддерживать уровень омега-3. Ты всегда мне об этом говоришь.

– Тогда я принесу тебе рыбы.

Обсудив с отцом приемлемый вид рыбы и пообещав ему проверить цвет ее глаз, чтобы убедиться в свежести, Таника наконец повесила трубку.

Несколько секунд она сидела, глядя в пустоту.

Таника вынырнула из ступора, когда дверь в ее кабинет с грохотом отворилась, и внутрь уверенно вошел широкоплечий мужчина лет пятидесяти с хвостиком, одетый в стильный серый костюм. Его нос искривился после перелома, а седые волосы были коротко острижены. Танике потребовалось мгновение на то, чтобы понять, кто перед ней.

– Сир, – произнесла она, вставая со стула.

Перед ней стоял старший инспектор Гарет Хоскинс. Только из-за его болезни Танике было позволено расследовать убийства прошлым летом. С тех пор он оставался на больничном, а она занимала должность исполняющего обязанности старшего инспектора.

– Детектив, – дружелюбно сказал Гарет, но его тон напомнил Танике о разнице в их рангах.

– Что вы здесь делаете?

– Это мой кабинет.

Тут он не ошибался. Таника работала в кабинете старшего инспектора Хоскинса с самого своего назначения на должность.

– И я хотел бы его вернуть. Мне поручено расследовать дело Бейли. С этого момента я назначен старшим инспектором. Но не волнуйтесь: вы также являетесь важным членом команды. Я хотел бы поручить вам следить за документами. Сможете освободить мой кабинет за полчаса?

Таника взглянула на рисунки ее дочери Шанти, которые она скотчем приклеила к окну, затем перевела взгляд на рамочку с фотографией ее, мужа и дочери, стоявшую на столе. Целый год это место служило ей вторым домом.

– Разумеется, сир.

– Я так рад вернуться сюда, – сказал он с улыбкой.

Но его взгляд остался холоден.

Глава 12

Следующим утром Джудит пригласила Сьюзи и Бекс к себе домой. В гостиной она поставила на столик заварочный чайник и три чашечки с блюдцами. Бекс принесла кекс с лимонной глазурью, еще теплый, недавно из духовки, и поставила его в центре кофейного столика. Ее взгляд, как всегда, был прикован к окну гораздо более прозрачному и чистому, чем все остальные. В прошлом году стекло в нем пришлось заменить, после того как его разбила пуля.

– Кекс самый обычный, – сказала Бекс, передавая Сьюзи и Джудит по кусочку.

– Уверена, он очень вкусный, ведь его испекли вы, – возразила Джудит.

– Разве вы сами не будете есть? – спросила Сьюзи у Бекс.

– Я сейчас слежу за фигурой, – с натянутой улыбкой ответила та.

Сьюзи осмотрела подругу и заметила, что женщина казалась еще тоньше, чем обычно.

– Из всех моих знакомых никому, кроме вас, не удалось бы сбросить вес за рождественские праздники, – заметила Сьюзи, а вспомнив о словах Джудит, произнесенных на вечеринке, продолжила: – Джудит говорила, как замечательно вы выглядите, и я с ней полностью согласна.

– Вы правда так считаете? – спросила Бекс.

– И только взгляните на это замечательное кольцо, которое подарил вам Колин.

– Какое кольцо?

– Сапфировое кольцо, – пояснила Сьюзи и указала на руки Бекс. – Оно ведь настоящее?

– О да, настоящее, – подтвердила Бекс и сложила руки на коленях, пряча кольцо от чужих глаз. – Но это ерунда.

Сьюзи и Бекс переглянулись. Отчего же Бекс так скромничала?

– Вам же Колин подарил это кольцо? – спросила Сьюзи.

– Конечно, Колин. Кто еще станет дарить мне дорогие украшения? – ответила Бекс, но Джудит и Сьюзи сразу поняли, что она солгала. – Но скажите лучше, – Бекс повернулась к Джудит, стараясь сменить тему, – почему вы хотели встретиться с нами?

– Хороший вопрос, – кивнула Джудит, решив не вмешиваться в личную жизнь подруги. – Просто хотела узнать, поможете ли вы мне.

– С чем? – спросила Сьюзи.

– С делом сэра Питера Бейли.

– Разумеется! Простите, я что-то туго соображаю! Конечно, я в деле.

– Бекс?

Бекс замешкалась всего на секунду.

– Конечно, – сказала она. – Но только когда будет такая возможность. У меня все еще есть обязанности в церкви. И мои дети тоже нуждаются во мне. А еще моя подруга Зои хочет, чтобы я помогла ей в организации протестной акции…

– Но вы ведь поможете мне? – спросила Джудит, не горя желанием слушать бесконечный список обязанностей Бекс.

– О да, – ответила та.

– Замечательно! – радостно воскликнула Джудит.

– Но я уверена, что вы уже разработали несколько теорий, – усмехнувшись, сказала Сьюзи. – Не правда ли?

– Знаете, мне кажется, я сделала кое-что получше, – ответила Джудит и коснулась маленького ключа, висевшего на цепочке у нее на шее.

Взгляды Сьюзи и Бекс тут же метнулись к двери в углу комнаты, запертой на толстый подвесной замок. В прошлом году они узнали, что Джудит слишком остро отреагировала на смерть своего мужа, случившуюся при загадочных – на самом деле очень загадочных – обстоятельствах, и начала собирать все местные газеты. Довольно быстро ее невинное увлечение вышло из-под контроля, и Джудит начала собирать все газеты, попадавшиеся ей под руку, от церковных брошюр до глянцевых журналов.

Осенью Бекс удалось убедить Джудит избавиться от ее пыльной библиотеки, целиком состоявшей из высохшей от времени бумаги, хотя бы из опасений за пожаробезопасность ее дома. Затем где-то между Рождеством и Новым годом Джудит объявила, что готова заняться уборкой. Ее секретный архив занимал две комнаты, и, хотя у Джудит не хватало душевных сил на то, чтобы разобрать дальнее помещение, в котором хранились самые старые документы из семидесятых – именно тогда погиб ее муж, – она знала, что в первой комнате лежали только газеты, выпущенные за последнее десятилетие. Эта комната была не «святыней», а, скорее, побочным продуктом привычки, которой Джудит по глупости позволила выйти из-под контроля. И именно в этой «безопасной» комнате Джудит согласилась прибраться с помощью Бекс.

Бекс с энтузиазмом взялась за дело, заказала машину для вывоза мусора, купила строительные маски, невероятное количество пластиковых мешков и целую тележку чистящих средств. Но уборка пошла не совсем так, как надеялась Бекс. Джудит позволила подруге начать разбирать башни из газет, которые доставали почти до потолка, и даже согласилась разобрать полки, забитые пожелтевшей бумагой, но, когда процесс пошел, она замкнулась в себе. К концу первого дня женщины разобрали большинство бумаг в одной части комнаты, но Джудит объявила, что с нее хватит и заканчивать уборку она не намерена. И вообще, она хотела, чтобы Бекс ушла. Сию же секунду. Бекс пыталась возражать, но спорить с Джудит было бесполезно. Она хотела, чтобы Бекс покинула дом, и не желала, чтобы кто-то другой когда-либо прибирался в ее комнатах.

С тех пор она не пускала своих подруг за запертую дверь.

Но когда Джудит повела их в свой архив, Бекс и Сьюзи переглянулись. Они обе задавались вопросом, не начала ли Джудит вновь собирать газеты?

Джудит сняла замок и открыла дверь. Зайдя внутрь, Бекс с радостью поняла, что та часть комнаты, которую они с Джудит сумели отчистить, оставалась все такой же пустой. Правда, это было не совсем так. Бекс увидела листы бумаги, висящие на стенах, и нечто вроде красной нити, привязанной к пустым книжным стеллажам.

– О боже мой, все совсем как в фильмах! – воскликнула Сьюзи, увидев, что сделала Джудит.

– Это шерсть? – изумленно спросила Бекс.

На стене висела большая карта Марлоу, на краю которой булавками были прикреплены фотографии сэра Питера и членов его семьи. От каждой распечатанной на принтере фотографии к отмеченным булавками местам на карте тянулись нити, образуя собой красную шерстяную паутину.

Джудит создала дома копию полицейской доски расследований.

– Где вы раздобыли фотографии? – спросила Бекс.

– Удивительно, что можно порой найти в интернете, – с гордостью ответила Джудит.

– У вас и улики есть, – произнесла Сьюзи и указала на лист формата А4. Сверху на нем большими буквами было написано слово «Зацепки», а ниже располагались фотографии металлической масленки, резинового охотничьего сапога и художественное изображение завещания.

– Похоже на игру в ассоциации, – восторженно заметила Бекс. – Куда нас приведут масленка, на которой вообще нет отпечатков пальцев, резиновый сапог с трещиной на подошве и пропавшее завещание?

– Эта игра закончится убийством, – мрачно заметила Сьюзи, разглядывая снимки. – Так какие у вас есть соображения?

– Ну, – начала Джудит, – думаю, мы все можем согласиться, что Тристрам – это наш… Ох, я забыла подходящее слово.

– Не понимаю, о чем вы, – сказала Сьюзи.