Помоги проекту - поделись книгой:
— Товарищ офицер — меня окликнула стройная стюардесса. Блондинка, с открытой, красивой улыбкой. В приталенной форме, которая аппетитно облегала все выпуклости… Я посмотрел в голубые глаза, потом, рассмотрел ноги. Тут тоже все было отлично.
— Слушаю вас.
— Займите, пожалуйста, свое место. Мы начали обслуживание.
— Курица или мясо? — пошутил я. Чем вогнал девушку в ступор.
— У нас сегодня три смены блюд. Закуска — порезанный огурец, бутерброд с черной икрой, буженина и сыр. На второе — рыба телапия. С гарниром из риса. Десерт — булочка Летная с маком, яблоко, чай-кофе на выбор.
Протараторила и засмущалась. Молодая еще.
Я сел на свободное место, повертел в руках меню. У них даже есть меню! Хорошо живет Андропов.
— Девушка, как вас зовут?
— Яна.
— Прямо как мою жену! — я увидел, как стюардесса разглядывает мое обручальное кольцо — Яночка, а можно мне водочки?
— Извините, водки на борту нет — девушка явно потеряла ко мне интерес — Есть мартини, шампанское.
Ах да, Андропов то у нас малопьющий. Алидин рассказывал. Большой специалист по минералочкам. Считай уже готовит почки к диализу.
— Давайте мартини — вздохнул я — Сок есть?
— Апельсиновый.
— В самый раз!
Пока Иво с Незлобиным выкручивали запалы, проверяли сумки — я налил себе мартини, разбавил соком. Выпил все залпом, еще налил. Вроде отпускает. Я закрыл глаза, задумался. Ведь плыву по течению. Ну да, Гром. Мощный рычаг, которым можно перевернуть весь мир. Или хотя бы 1/6 его часть. А можно отстреливать банды по малинам, гонять террористов. Нет, тоже полезное и важное дело, но все-равно мелко. Я же из будущего. Историю знаю на троечку, но общую канву помню. Сейчас у власти Брежнев. Нормальный, сильный лидер. Но к началу 80-х он прилично сдаст, постареет. Окружение начнет бороться за власть. Победит Андропов. Который и сам не долго протянет. Но зато успеет поднять в ЦК пятнистого. И вот тот уже начнет мощно так разваливать Союз. То ли по дурости, то ли еще по каким-то причинам. И ведь никто, сука, не пикнет.
В КГБ будут какие-то серости, сначала прохлопают Польшу, потом Афган, наконец, «наши западные партнеры» подожгут окраины. Все эти нац. республики… Пролюбили примерно все.
Армия? Тоже по нулям. ГКЧП какие-то танки сможет в Москву ввести, но тут же части начнут переходить на сторону Ельцина. Первым перебежит Пашка-мерседес. Будущий министр обороны. А таких и надо как раз страну оборонять.
И все это пока пятнистый сидит в Форосе и ждет, чем кончится путч.
Кто еще остается? Милиция? Ну эти никогда не играли существенной роли в политических раскладах. Хотя Арапов кое-что рассказывал про Щелокова. Мощный мужик.
На кого же можно опереться? Партия? ЦК? Сборище карьеристов. Чем дальше — тем больше. Все себе на уме, все в интригах… Авторитет власти пока держат фронтовики. Их много и в обкомах, и в армии с Комитетом. Но опять же, чем дальше, тем меньше. Военное поколение уходит — им на смену приходят ушлые сынки и внуки.
Я еще покрутил ситуацию так-сяк. Нужен не Сталин конечно, но крепкая рука точно. Желательно из молодых. Со своей командой. А таких сейчас просто нет.
— Ты чего такой мрачный? — на кресло через проход присела Калиновская. С бокалом в руках! Вот же неугомонная. Я присмотрелся к бокалу — там поднимались пузырьки.
— Тебе можно и нам нет? — врач кивнула на мой стакан с мартини. Где сока как бы уже почти не осталось.
— Вот ходишь ты по краю, Лена — я тяжело вздохнул — Врезать бы тебе по заднице, а нельзя! Авторитет потеряю.
— А еще потеряешь, если будешь секреты разводить — Калиновская покрутила белую прядь над ухом. Я заметил, что Лена переоделась. Сняла шапочку, белый халат. Под ним оказалась синяя блузка с глубоким декольте. Наше вниманию была предложена замечательная трешка, в ложбинке который покачивался какой-то кулончик.
— Что разглядываешь? — усмехнулась доктор — Имеем не ценим, потерявши плачем?
— Тихо ты! — я долил в стакан все мартини из бутылки, поставил ее по давней русской традиции в ноги — Бойцы услышат, слухов не оберешься.
Ближайшие громовцы сидели в двух рядах от нас и что-то оживленно обсуждали, размахивая руками.
— Никогда я тебя не имел — тут я поперхнулся — В семейном смысле не имел, а не…
— Я поняла, поняла.
— Ты же меня сразу отшила, правильно? Еще во Вьетнаме. Ну и чего теперь ворошить старое? Я женат, ты в невестах ходишь!
— Ты кругом прав — Лена потянулась в кресле, обозначив свое главное достоинство. Потом скинула туфли, провела руками по ногам — В Ханое заглядывала к одной женщине, делала массаж ступней. Коля, это сказка!
Она меня что… соблазняет? Я резко встал, вернулся в конец салона. Иво с Незлобиным уже закончили и на двоих приговаривали такую же бутылку мартини, что выпил я.
— Продолжайте — махнул я рукой на их попытки спрятать бухло. Похоже мы сегодня здорово распортрошим авиабар Андропова.
— Все вывернули, из светошумовых тоже — отчитался Тоом, забирая у меня стаканчик и наливая мартини — Теперь уже можно? За успех?
Внуково встречало нас теплой, весенней погодой. Как не хотелось мне рвануть домой, но после инцидента с гранатой, надо было все лично проконтролировать. Я позвонил в Сберкассу Яны, сказал, что прилетел. Услышал облегченный вздох и кучу вопросов. Жена как из пулемета тараторила — интересовалась, как все прошло в Сарапуле, рассказывала семейные новости. Первое я проигнорировал — не выдавать же секретную информацию по открытой линии? Насчет второго больше интересовался здоровьем супруги. Тут все было отлично, вечером меня с нетерпением ждали домой.
Второй звонок я сделал уже из Алтая служебной Волги. Пока парни грузились в автобус, я доложился Алидину. Общую информацию он получил еще ранним утром, из Удмуртии звонком по спецсвязи, но хотел знать подробности.
— Все штатно, по подпункту Е общего плана мероприятия — туманно ответил я. Хотите разводить бюрократию? Ну так получите.
— Хуй ли ты мне мозг сношаешь своими подпунктами?!? — выругался генерал — Давай детали. Мне на доклад к председателю идти.
Ну я и дал. Пока рассказывал, громовцы погрузились, водитель побибикал мне. И тут я понял, что после мартини как-то не айс садиться за руль. Нет, служебную Волгу с соответствующими номерами и маячками никто бы не стал останавливать. Но подобный подход — это дорога в ад. Только дай себе слабину — все, пиши пропало. Очешься в кювете вверх тормашками. Или еще хуже под каким-нибудь Камазом. И будут тебя выковыривать частями долго и больно.
— Байкалов! — я крикнул в приоткрытое окно — Саша! У тебя же есть права? Тогда садись за руль.
«Пушкин» сел на место водителя, мы караванчиком отправились на базу в Балашиху.
Байкалов долго молчать не мог, завел опять разговор про свою любимую поэзию. Дескать, мой урок выучил, читает только идеологически выверенные стихи.
— Хотите один услышать? Очень талантливо написано.
— Ну давай — согласился я.
— Ничего так — покивал я — А кто автор?
— Вот еще — затараторил снайпер:
— Это как-то похуже. «Человеки…». Так кто автор?
— Юрий Владимирович! — Пушкин прибавил газу, смело пошел на желтый, автобус за ним.
— Какой Юрий Владимирович??
— Андропов!
— Ты шутишь??
— Нет, Яна рассказала. Ну та стюардесса.
— Блондинка?
— Она — Саша перешел на шепот — Юрий Владимирович ей лично читал свои стихи. Она потом записала.
— А ты запомнил?
— Запомнил.
— Так это она тебе государственную тайну разболтала? — я засмеялся. Андропов то оказывается поэт!
На базу я приехал в отличном настроении. И как говорится, сразу угодил с корабля на бал. Наш замполит с брызгами слюны орал на солдат из 2-го полка. Вдалеке я заметил бойцов 3 и 4 отделений Грома, которые с удовольствием «грели уши».
— Что случилось? — поинтересовался я у Воскобойникова, когда тот перестал вопить.
— Представляешь, майор… Тут Гречко к нам на базу собрался приехать.
— Министр обороны?
— И не один. С ним еще кто-то из ЦК. Хотят посмотреть твой Гром, штурм террористов, может какие-то показательные схватки бойцов. И вот Козлов дал команду прибраться на территории.
Уборка включала в себя, разумеется, покраску забора и только появившейся травы. Решил генерал, что она недостаточно зеленая — послали духов из нового призыва ее красить. А с ними художника из хозроты. Так сказать для контроля эстетической стороны.
Дали две здоровые банки зелёной краски. Художник посмотрел на эти банки и сказал, что краска разного колера, можно хохму сделать.
В процессе работы духи поняли, что рисуют под руководством маэстро три знаменитые русские буквы огромного размера. Правда когда закрасили весь назначенный участок как-то краски слились и надпись как-то потерялась…
«Погодите, вот высохнет!» — хихикнул художник.
Разумеется, солдатики замполиту тут же своего начальника вломили — отмазывать не стали. Так что мне все рассказывали в подробностях и лицах.
Работу прапорщик принял без вопросов и даже похвалил за скорость. Генералу доложили, он одобрил.
На следующий день, глядя на свежепокрашенный забор чудилось присутствие некой крылатой надписи, но не явно — на уровне ощущения. То ли краска по разному впитывалась в дерево, то ли с разной скоростью выгорала на солнце.
Проходя мимо Козлов заметил, что «на заборе хуй вырос». И это в преддверии визита высокопоставленных лиц. Генерала чуть кондратий не хватил.
Послали разбираться замполита. Под его же приглядом забор перекрашивали.
Художник, разумеется, отправился на губу. И его уже забронировали изображать террориста на показательных выступлениях.
— Я должен это увидеть! — первым не выдержал Незлобин, рванул к забору. За ним всей толпой пошли мы.
Даже три слоя краски сверху не спасали ситуацию. Хуй по-прежнему был виден. Да, на уровне ощущений, но тем не менее.
— В черное надо перекрасить все — вздохнул стоящий рядом «Отбойник» — Но это не по уставу.
— Гречко с вами за такое знаете, что сделает? — парировал Тоом — И все будет по уставу.
Дальше шла непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений. Воскобойников орал на срочников, те старательно пучили глаза, на прямые вопросы отвечали по уставу — Никак нет и Так точно. Прямо как в анекдоте про якута. Которого призвали в советскую армию, только вот он знал всего три фраза. На первой же перекличке:
— Петров!
— Я!
— Сидоров!
— Я!
— Чукча!
— Моя!
— Что, моя?
— Так точно!
— Что, так точно?
— Никак нет!
— Что никак нет?!?
— Ура-а-а-а-а!
— Слушайте анекдот — мне надоело слушать вопли замполита, я отвел его в сторону — Новый.
В штабе мое отличное настроение подкрепил Байбал. Пока нас не было — он съездил в Центральное управление альпинизма. Которое входило в Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов (ВЦСПС)[1].
Там ему посоветовали обратиться к заслуженному мастеру альпинизма Виталию Михайловичу Абалакову. Который руководил командой по альпинизму Спартак, лично покорил пик Ленина и пик Победы. Байбал позвонил тренеру и тот высказал заинтересованность.
— Он же не только альпинист — объяснял нам Гоголев — Но еще инженер-конструктор. Если понадобится какое специальное снаряжение — сам сделает.
Поделиться книгой: